Вслед за слугами

В подвале больницы одна девушка сидела перед парнем, лежащим на операционном столе. Парень в полном наркотическом расслаблении: мышцы в лице исхудали, отсутствие боли и регенерации в теле. Сервамп облечён в чёрную хирургичку, волосы убраны под шапочку. Голубая маска доходила почти до глаз. Все необходимые инструменты для торакотомии подготовлены на стерильном столике рядом. Зависть принялась их брать и заниматься работой. На столик откладывала нержавеющую сталь. При рассечении грудной клетки перед глазами предстало целое мясо из мышц, органов, покрытые кровью. Ни грамма не тошнило. Кровь. Сервамп любил её больше остальных. Ненасыщаемое удовольствие. Нужно изучать анатомию наживую. Книги – мало, должна быть практика. Организм как открытая книга. Аннабель уже знала каждый сосудик, каждый хрящик, что к чему. А уж каждый день быть операционной медсестрой и наблюдать за процессом и, даже помогая, тем более можно попробовать снова самой вскрыть организм. Каждая деталь помнилась с операций. Пока получилось нормально. В прошлый раз попытки кончились плачевно. Пришлось выводить подкласса из наркоза и ждать его регенерации. Ему было до ужаса больно. Аннабель дёрнула скальпелем по своей грудной клетке, чтобы почувствовать тоже самое, тем самым заплатив за ошибки. Жалость в этом сервампе заслуживает уважения. "Что ж, вампиры ничем не болеют. Просто изучу органы." – От подкласса она не отвлекалась. Первым делом интересовали лёгкие, защищённые рёберными хрящами. Семь верхних неподвижных костей присоединены к грудине. "Продолговатая, плоская кость, как я учила. Ровно посередине груди. Состоит из трёх частей." – Алисейн трогает главную для себя здесь кость. На ощупь твёрдо. Завершают рёберный скелет два плавающих ребра, которые тоже успешно потроганы рукой в перчатке. "В отличие от своих "братьев" эти двое подвижны, их задняя часть крепится в участке позвоночника. Все рёберные хрящи хрупче грудины. С ними нужно быть предельно осторожной." – Аннабель клонилась вперёд и рассматривала их. Расширитель аккуратно развёл рёбра. Открывался свободный доступ и вид на интересующие органы. На чём мы остановились? На лёгких. Пора подбираться поближе. Мягкие ткани, покрытые прозрачной плёнкой. Аннабель про них всё знала. – Разрезаю плевру. С помощью инструмента рука справилась с двумя тонкими слоями. Органы дыхания мягкие и эластичные на ощупь. При прощупывании каждого органа Аннабель твёрдо цеплялась их трогать вдумчиво. Замечает, как при дыхании два жидких плевральных слоя скользят между собой. "Как бы зашить сейчас нормально." – Плывут мутнеющие мысли. Не торопясь наложила швы учитывая ход сосудов. Сосуды затянула только до соприкосновения краёв воображаемой раны. Всё она делала при каждом трогании: останавливала кровь по мере повреждения сосудов. Внимательно-внимательно изучала что и как. Зрение отличное, как и у папы. Времени прошло много. Далее нужна печень. Добралась, сделав разрез в области живота для полного доступа. Вот показалась печень ещё и с желудком. Мягенькие чувствительные органы. Аннабель отделила орган, особенно привередливый к алкоголю, от её сосудов и связок и прибрала к рукам. Венозная кровь стекла на стол, с краёв попала на пол. Недолго трогала, не задевая ногтями: печень выпала и попала прям откуда взяли. Значит не сегодня. "Разместим поровнее, соединим кровеносные сосуды и желчные протоки. Много раз видела как при трансплантации вынали печень, а потом донорскую сажали." Скользистый бордово-коричневый орган в винной крови отлично прилёг. Слизнячок. "Вот был бы сейчас алкаш я бы наглядно увидела цирроз печени. Интересно, а дочка Цубаки печёнку не пропила? Пизда была бы будь она человеком." Знания всплывали при каждом органе, который доставала из организма. Дальше желудочек. Кусочек своим задничком прячется за левым лёгким. Пищевод Аннабель просто посмотрела: боялась идти далее. – Закрываю. Осторожно зашила грудную клетку, хуже справилась с брюшной полостью – не особо ровно зашила слои разрезов. На удивление более менее всё получалось. Ещё сделала завершающие процедуры. – Закончила работу. Ничего, всё заживёт само. Девушка выкинула перчатки, промыла руки под краном... Также переоделась. Вскоре подкласс отходил от наркоза. Боль в нижней области не была резвой. А вот в лёгких была огромная. Кончилась через десять секунд. Не лучшее удовольствие. Не классно вовсе. Только больные отголоски остались. Но ради такого сервампа он готов и к лицу подпустить скальпель. – Пройдут через минуту. – Черноволосая дива убирала медицинские принадлежности на свои места. Шарканья послышались за спиной. Подкласс поднялся, голова малость соображала. Рукой он опирался о стол, второй схватился за голову. – Ой, здравствуйте, ДжиДжи-сан. Аннабель повернулась и поприветствовала папу. – Здравствуйте. Там это... – Мужчина держал руки в замке. – Нас на ужин зовут. А я не хочу там сидеть. Без тебя. Сегодня более разговорчив. – Как всегда, впрочем. Дочь взяла форму в пакет и пошла с двумя вампирами из больницы. По дороге оттуда попрощалась со всеми с кем только можно. Парень с операции тоже попрощался с хирургиней, её отцом и пошёл домой. Он являлся чужим подклассом. *** Высоченные сервампы костистые тела шли домой. Только одно лицо видно. Зависть может. Не стесняется лица. Пусть все восхищаются, пока она завидовать будет в другом – в наборе веса. Худощавость не красит, спать на рёбрах – неудобно. Чувствовать будто вот-вот таз оторвётся от ног и костлявое тело низ его рассыпется и можно будет подумать мясо. А ещё хотелось бы грудь побольше. Уколы, иглы в карманах. Второе лицо прикрыто тремя пакетами. Пакеты слегка покачивались от ветра. Лишь красные глаза через прорези светились. Два ряда снаряжения для боеприпасов вокруг талии. Все ячейки заполнены. Пистолет в рукаве. Длинные волосы, собранные в хвост у двух сервампов. Подходят знакомые только одному вампиры. Сервампам видны макушки: у одной отросшие белые корни от зелёных волос, у второй вполне красивый молочный цвет. Опять подклассы. Куда их наплодили? Чьи они? На ангелов чем-то похожи. – Зависть! Две Зависти! – схватился парень Юта за руку подруги Соры и потянул. "Да вы чё", – ДжиДжи замер, взялся тоже за руку близкого человека. Сейчас для него начнутся пытки. Поэтому он любит только сад Алисейнов. Там погулял, никто не пристал, посидел около фонтанчика и пошёл назад. – Пап, не переживай ты так. Зависть не за себя переживает. Гиперактивный парень не знал куда деться. – Их встретить, особенно вдвоём, шанс один процент. Максимум – два. – Они реально выглядят как два трупака. Высохшие, рёберные. – Смешлива подружка. – Два воина, что хотим. – Подмигнул Юта. – Что-то мы сегодня разпизделись, – хрипло низко заворчал Зависть. –Один уже в отставке, а второй военный врач. – Аннабель усмехнулась и поправила шляпу. – Можно потрогать ногти? – девушка поскромнее друга. На что ей подставили руку. – Эти руки помогают людям! "Зачем только? Она же сервамп." – Подкласс не верил, что вампир может делать добро. Эти руки потрошат наверняка? – А как ты с ногтями работаешь? И как делаешь повседневные дела? – Сора уже хочет такие же. – Спокойно. – А они настоящие или ты их делаешь? – Настоящие. Кроме цвета. – Пусть убьёшь, но я хочу обняться. Юта прилип в высокой девушке, пока её конечности затрагивали до талого. Ростом он ей по грудь, о которую довольно тёрся. ДжиДжи недоверчиво смотрел за действиями в сторону дочери. За пакетами не видно. Заряженный пистолет наготове. Но сервампу интересно замечать хороший ум, поэтому пока бездействовал. "Пусть сама пробует за себя заступиться, а я посмотрю, как она их всех обрабатывает." Сервамп постарше просто решил обернуться змеем и обвить шею дочери. – Мне пора идти, – Аннабель хлопнула по плечу подкласса. – Там короче что было... – Тот захотел удержать объятия. – Подкласс Юки напал на подкласс Иринея. Ириней взбесился, убил этого подкласса и чуть не убил саму Юки. – И чем этот анекдот кончился? – Пришёл Лоулесс и прописал обоим. – М, чудесно. Только мне не интересно. Уж лучше приходи на операцию, может чему научусь. Твой организм внутри наверняка красив. Может, даже крови выпью. Не против же? – Знаешь, лучше не стоит. – Парень плавненько, а главное очень быстро, отлип. Боязнь хирургии сохранялась даже после смерти. – Я добрая, да. Но не забывайте: я всё ещё вампир. Вы – подклассы. Понимаете к чему клон? – А вы, Аннабель-сан, принимаете участие в драке? – напоследок спросила девушка. Ужика побаивалась, который шикнул в сторону беловолосого друга. – Зачем свой ум кому-то давать? Они все глупые. У них одного цвета глаза, они одно лицо друг с другом. Пусть убивают, что хотят делают. Я остаюсь в стороне. – Аннабель потрепал белые волосы. – Юки от меня привет. – Ты о чём? – Юта держался твёрдо. – Дурку из меня вы никогда не сделаете. Я шагов на двадцать впереди всех. – Объяснила Аннабель без всяких эмоций. С чувствами проблем нет. – Ок, мы пойдём. – Уговорил подкласс Алчности. – Посмотрели, пора убегать. – Пойдём, я согласна. – Поторопила Сора. Ушли. Змей снова стал высоким красивым мужчиной. – Вот, сука, ходят. – Матернулась Аннабель и взялась за руку отца. – Пойдём, па? ДжиДжи на время уходил из мрачного образа в присутствии дочери в его жизни. – Папа, пошли ко всем за стол. – Лепетала тянувшая за пальто шестилетняя девочка. – Ты красивый у нас. Чёртов Микуни. Послал же бог Ива. Зачем вообще притащил в дом сервампа и выдавал её за подкласса? Воспоминание. Маленькое, но приятное. А сейчас глаза на выкате от того, какие девчушка термины знает. – Хороший врачебный фильм, только я на концовку попал. – С Хайдом сидел? Посидел, набрался вдохновения. – Микуни заебал. Так ещё одни дьяволы мозги ебали. Тараторки. Я мало кого люблю слушать. – Не часто встретишь двух сервампов Зависти. Частенько сидят отдельно ото всех, едят по тыквенному супу. Вампирша дымит и рассказывает о сменах, собеседник молча слушает. В ней просвечивается облик одной женщины, что была однажды в жизни Зависти. Которую он любил и оберегал, как подругу, сестру. "Как она там сейчас в раю?" Грусть унесла в далёкое прошлое и позабыл Сомнение слушать дочь.