MLP: Восход Империи ночи

Глава 3

Селестия молчала. В её взгляде смешались ненависть и отчаяние. Остальные пленницы отводили глаза, но не все могли сдержать слова. Ганнибал сидел на своём стуле в центре темницы, и его голос эхом разносился по каменным стенам. Он говорил тихо, но каждое слово звучало как насмешка. — Вот оно, величие Эквестрии, — произнёс он, глядя прямо на Селестию. — Тысячи лет правления… и закончила ты в клетке, словно воробей. Рарити судорожно вздохнула и, не выдержав, тихо бросила: — Никакая клетка не отменяет того, кто мы есть. Мы всё равно сильнее тебя, хоть и без магии… — Тише, Рарити… — прошептала Флаттершай, прижимая уши. — Пожалуйста, не провоцируй его… — А что? — резко отозвалась Рарити, сдерживая слёзы. — Пусть хоть знает, что мы не сломлены. Старлайт же, стиснув зубы, едва сдерживала ярость. Она подняла глаза прямо на него и процедила: — Думаешь, победил? Ты ошибаешься. Эквестрия переживёт тебя, даже если мы здесь сдохнем. Ганнибал лишь усмехнулся и перевёл взгляд на Селестию. Она молчала дольше всех. Но в какой-то момент её взгляд изменился, и она тихо сказала: — Это был ты… В тот день. Ты ворвался в замок. Ты пленил меня. Он слегка склонил голову, будто подтверждая её догадку. — Но что делает здесь простой генерал? — продолжила Селестия, уже жёстче. — Один, среди ночи… без охраны… в халате. Ты кто на самом деле? Он не дал прямого ответа. Вместо этого наклонился вперёд, его глаза блеснули холодом: — А я вот думаю… чем ты занималась тысячу лет без сестры? Сколько жеребцов прошло через твои покои? Селестия побледнела, но её голос не дрогнул: — Ты пытаешься унизить меня. Но этим ты унижаешь только себя. — Хватит! — сорвалась Старлайт. — Не смей так с ней говорить! — Угомонись, — сухо бросил он, даже не взглянув на неё. — Я знаю о вас куда больше, чем вы думаете. И ещё больше узнаю. В темнице повисла тяжёлая тишина. Только тяжёлое дыхание пленниц и стук сердца каждой звучали громче любых слов. С этими словами он развернулся и вышел. Коридоры встретили его той же тишиной и безразличием часовых. Вернувшись в покои, он увидел Найтмер Мун, она всё так же спала, её дыхание было ровным и спокойным. Ганнибал тихо лёг рядом и обнял её, словно всё, что происходило внизу, было лишь ночной тенью, не касающейся его лично. Проснулся Ганнибал уже без любимой. Полежав немного на кровати, он осмотрел комнату и пришёл к выводу, что, скорее всего, Найтмер ушла заниматься делами Империи, разбирать бумаги, подписывать указы и тому подобное, а затем обратил внимание какой спальня стала грязной после ночи с луны. Приняв душ и одевшись, он направился в тронный зал. Тронный зал Лунного замка был восхитительным, его потолки были очень высокими, он имел внутренние балконы, на которых часто могло виднеется охрана или музыканты что пели, на колонах были знамёна Лунной Империи, в конце зала был большой трон, он был высокий, приходилось подниматься по лестнице прежде чем сесть на престол, сзади трона виднелся красивый витраж на которым была изображена Луна во всей своей красоте На троне сидела Луна, что выглядела бодрой и… счастливой. Это казалось странным: он знал, что спала она совсем мало, да и работа у неё была изматывающей. Но сейчас в её глазах светилась энергия, которой раньше не было. Даже окружение Императрицы заметило перемену. Советники и писари переглядывались в недоумении: ещё вчера Найтмер была раздражённой и мрачной, едва не швыряла чернильницы от злости, а теперь сидела с лёгкой улыбкой и с неожиданным терпением подписывала бумаги, которые прежде называла «никчёмной писаниной». Иногда она даже останавливалась, чтобы уточнить у советника мелкие детали или пошутить над какой-то формулировкой то, чего раньше не позволяла себе никогда. Ганнибал наблюдал за этим со смешанным чувством. Вчера он видел её в другом обличье, в гневе, в силе, в холодной властности. А теперь перед ним сидела всё та же Императрица Ночи, но в её облике проступало что-то новое мягкость, радость. После этого Луна пригласила Ганнибала на обед. Тот согласился, хотя за столом были не только они, но и советники, начальники разных служб. Малый обеденный зал был не менее красив, потолки были высокими, а сверху висели красивые фиолетовые цветы, имелось три окна что днём освещала комнату, а также длинный стол, на котором могло уместится до 12 пони, он был по середины комнаты Ганнибал, видя, насколько Луна счастлива, не стал портить настроение упоминанием Кризалис и Твайлайт. Однако это сделал начальник внешней разведки. Он доложил, что Кризалис активно собирает армию, а большая часть северных земель уже оказалась под контролем чейнджлингов и Сталлионграда, врагов Лунной Империи. С этим нужно было что-то делать. Луна слегка приуныла. Она осознала, что вокруг Империи остались только враги, союзников, больше нет. Но, посмотрев на Ганнибала, она улыбнулась. Именно ему можно было поручить задание, обезопасить Лунную Империю. В итоге он получил приказ: разработать план обороны и устранить угрозу со стороны Твайлайт. Сразу после обеда Ганнибал выехал в город Нова Луна, где находился главный штаб наземных сил Лунной Империи. Там началось экстренное совещание генералов. По данным разведки, армия Кризалис численно и технически превосходила их силы. Из четырёх тысяч танков Лунной Империи три тысячи были лёгкими, в то время как основой танковой армии Кризалис были средние танки с лучшей бронёй и вооружением. Ганнибал внимательно изучал карту. Он размышлял, как нивелировать преимущество Кризалис в бронетехнике и численности. Взгляд его упал на реки — Толл Тейл и прочие водные артерии. Тогда он принял решение: нужно строить оборонительные укрепления вдоль рек. Лунная Империя была богата на реки, и теперь они должны были стать её щитом. Линия обороны получила название «Речные укрепление», не так уж и креативно, как могло бы быть После этого он стал размышлять о Твайлайт. Пока «речные укрепления» возводятся, нужно готовиться к новому удару. Он пришёл к выводу, что промышленность Кристальной Империи могла бы помочь: за счёт её ресурсов можно было бы реорганизовать армию Лунной Империи, создать больше оружия, обновить старые арсеналы. Поэтому он решил нанести упреждающий удар: уничтожить Кристальную Империю, устранить одного из врагов и одновременно получить людские и экономические ресурсы. Приняв решение, Ганнибал направился в Лунный замок. В голове он держал план действий, тщательно продуманный и выверенный, и был готов изложить его Императрице. Когда он вошёл в её покои, Найтмер Мун сидела у окна, глядя на звёздное небо. В её облике не было ни усталости, ни раздражения, лишь спокойная уверенность. — У меня есть план, — начал он твёрдо, раскладывая на столе карты и схемы. — Если мы ударим с трёх направлений одновременно, то сможем… Он заметил, что Луна его не слушает. Её взгляд перестал быть сосредоточенным, а в уголках губ появилась тень улыбки. Императрица медленно поднялась и подошла к нему. Тёплое дыхание коснулось его шеи, когда она прижалась к нему грудью. Её руки легли на его плечи, и одно из них стало медленно скользить вниз. Ганнибал замер, на мгновение потеряв нить мыслей. В груди всё ещё боролись холодная дисциплина и внезапно нахлынувшее желание. Но Луна не оставляла ему выбора, её шаги были уверенными, каждое движение, решительным. — Сейчас — не время для карт, — прошептала она, и её голос прозвучал мягко, но повелительно. Магия вспыхнула в воздухе. Одежда соскользнула с её тела. Она вновь стояла перед ним во всей своей силе и красоте. Ганнибал почувствовал, как в нём загорается пламя. Он резко обернулся, обхватил её и повалил на постель. Луна рассмеялась, низко и дерзко, но в её смехе не было злобы, лишь игра. И в тот миг, когда их тела соприкоснулись, он понял, все его карты, планы и расчёты, ничто по сравнению с тем, как легко эта кобылица могла разрушить любую его решимость. Он не ожидал, что это повторится. Был уверен: их близость останется разовым событием, минутной слабостью Императрицы. Но, лёжа рядом, чувствуя её дыхание на своей шее и тяжесть крыльев, накрывающих его, Ганнибал внезапно услышал: — Я хотела бы выйти за тебя замуж. Ты согласен? Слова прозвучали тихо, почти неуверенно, и именно поэтому ударили сильнее, чем любой крик. Ганнибал замер. Всё внутри протестовало против поспешности, но он увидел в её глазах не просто каприз правительницы, а что-то большее, веру, ожидание. Он не мог позволить себе паузы. — Да, — произнёс он. Луна улыбнулась. А он понял: теперь стал самым влиятельным пони во всей Лунной Империи. Некоторое время они молчали, лишь наслаждаясь тишиной и теплом друг друга. Но вскоре Ганнибал поднялся. Его тянуло вниз, в темницу. Луна осталась одна на широкой постели. Ткань ещё хранила тепло его тела, и это ощущение было странно приятным. Она уставилась в потолок, и мысли одна за другой стали мучить её. Правильно ли она поступила, предложив Ганнибалу выйти за неё замуж? Всё произошло так быстро, будто решение родилось не разумом, а сердцем. Она привыкла веками обдумывать каждое слово, взвешивать каждое действие, а тут… одно признание, одно «да» и вся её жизнь может измениться. Но рядом с ним она чувствовала себя иначе. Не Императрицей, не военачальницей, не тем страшным образом, что народ звал Найтмер Мун. С ним она была просто кобылой. С ним она впервые за тысячу лет ощущала, что такое настоящая близость, настоящая любовь. «Может, мне и не нужна эта власть?» — мелькнула мысль. Тысячелетия борьбы, ревности, тени Селестии, всё это вдруг показалось ненужным. Народ всегда любил её сестру. Для них Селестия была богиней, светом, образом гармонии. Луну же ставили ниже, вечно сравнивали, вечно указывали на её ошибки. Но теперь всё изменилось. Рядом с Ганнибалом она не чувствовала себя слабее. Он смотрел на неё иначе, не как на «младшую сестру Солнца», а как на равную. Возможно, даже как на единственную. И в этом был соблазн: впервые в жизни она могла построить не Империю, а собственное счастье. Может быть, именно этого она всегда и хотела, не власти, а того, чтобы кто-то любил её, не потому что она аликорн, не потому что она Императрица, а потому что она просто Луна. Она глубоко вздохнула, сжала край простыни и впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Всё шло к лучшему. Может, наконец-то начнётся её настоящая жизнь. Тем временем Ганнибал дошёл до темницы, там среди камня и сырости, его снова встретили взгляды пленниц: усталые, злые, презрительные. Он сел перед ними и начал язвить. Особенно над Селестией, бывшей богиней, превращённой в пленницу. Но в этот раз в нём что-то изменилось. Когда его взгляд задержался на Флаттершай и Рарити, он ощутил странное возбуждение. Недавняя ночь с Луной не заглушила его страсти, а наоборот, будто разожгла новый огонь. Мысли путались. Голова словно переставала управлять телом. Взгляд скользнул к Селестии. Ганнибал усмехнулся и сказал: — У тебя грудь больше, чем у сестры… хотя фигурой ты ей уступаешь. Селестия вспыхнула, глаза её сверкнули гневом. Остальные кобылы замерли, поражённые наглостью и бессмысленной жестокостью этих слов. Ганнибал, уже не контролируя себя, добавил с усмешкой: — Я не только лучший генерал Эквуса… но и лучший любовник. Он резко поднялся и ушёл, оставив их в смятении. Пленницы переглядывались. Никто из них не понял, что это было, безумие? оскорбление? или демонстрация власти? А Ганнибал возвращался обратно к Луне. Она встретила его взглядом, полным лёгкого удивления, будто не ожидала, что он захочет повторения их страсти так скоро. Где-то в глубине души он понимал: он меняется. Теряет контроль. Его разум всё чаще уступал место инстинктам. Власть и желание переплетались, превращая его в кого-то нового. Было ли это падением? Или началом нового пути?