MLP: Восход Империи ночи

Глава 2

1009 год Ганнибал начал активно продвигать своих людей во все сферы жизни Лунной Империи — в политику, экономику и прочие структуры. Сам губернатор Мейхеттена уже считался его другом. Это было нелегко: приходилось использовать коррупцию, связи и любые рычаги влияния, лишь бы хотя бы один пони продвинулся хоть на одну ступень выше. При этом Ганнибал лично занимался вопросами партизан и, наконец, смог добиться значительного успеха. В городе Толл Тейл он обнаружил крупную группировку повстанцев, около 20 тысяч пони, уничтожение такого количества повстанцев повысила бы стабильность в регионе. Город погрузился в хаос: повсюду шли ожесточённые перестрелки. Ганнибал едва не погиб, на перекрёстке с трёх сторон начали атаковать партизаны, но внезапно и сзади появились враги что начали в них стрелять, это были солдаты Лунной империи. Тогда он понял — это была ещё одна попытка покушения со стороны его завистников. Тем не менее, Ганнибал справился: он уничтожил организаторов нападения и взял все остатки сопротивление в плен. После этого он лично отправился в Лунный замок, чтобы доложить об этой победе. Тем временем Твайлайт, сбежавшая с друзьями в Кристальную Империю после поражения Селестии, была сломлена. Её глубоко ранила победа Найтмер Мун. Друзья пытались хоть как-то ей помочь. Каденс, поговорив с Твайлайт, убедила её не сдаваться, а продолжить борьбу, за неё готовы бороться все кристальные пони. Твайлайт вдохновилась и начала разработку плана свержения Найтмер и её тирании. Она отправила Эпплджек и Пинки Пай в Конфедерацию Южных Штатов, а Радугу Дэш — к Дэринг Ду. Их задача уговорить новые страны объединиться и ударить по Лунной Империи с юга и севера. Сама Твайлайт осталась в Кристальной Империи, чтобы вместе с Каденс начать набор новой армии. Ганнибал, прибыв в Лунный замок, обрадовал Луну новостью о подавлении сопротивления на западе Эквестрии. Затем он вновь предложил Найтмер устроить ужин. Луне надоело быть правительницей, несмотря на то, что времени прошло достаточно, после гражданской войны осталась масса проблем, требующих бесконечной бумажной работы это было чертовски скучное занятие. Поэтому она с радостью согласилась отвлечься от всей этой рутины. Вечером Ганнибал снова провёл с Луной чудесный ужин. Она и не заметила, как начала увлекаться им. Чтобы провести с ним больше времени и отдохнуть от дел, Луна пригласила его прогуляться по недавно разбитому саду Лунного замка. Ганнибал охотно согласился. Но во время их прогулки произошло дерзкое нападение: шесть пони с оружием попытались убить Императрицу. Ганнибал мгновенно отреагировал он достал пистолет и пятерых застрелил, а шестой бросился в рукопашную. Завязалась ожесточённая схватка. Когда нападавший попытался сдаться, Ганнибал сломал ему шею. Найтмер наблюдала за происходящим и, к своему удивлению, ощутила возбуждение. Её даже не волновало, как эти шестеро проникли в её замок. Она была потрясена Ганнибалом не просто как военным, но как сильным, решительным жеребцом. На этом их встреча закончилась, но она определённо осталась под сильным впечатлением. Найтмер Мун, к счастью, не знала, что это нападение было устроено самим Ганнибалом. Он подстроил его, чтобы произвести впечатление на Императрицу и избавился от "нападавших" на её глазах. Этой ночью Найтмер не могла уснуть. Мысли о Ганнибале не давали покоя. Она с удивлением поняла, что влюбилась в него и захотела как можно скорее снова провести с ним вечер. Она сочинила лёгкое задание, чтобы тот мог вернуться к ней с уважительной причиной. Ганнибалу поручили собрать информацию о планах Кризалис, Твайлайт и Сталлионграда, а также построить шпионскую сеть по всему Эквусу. Он немедленно приступил к делу. План Твайлайт на удивление было легче всех рассекретить, а вот с чейнджлингами всё было сложнее. Тем не менее, работа шла. Найтмер не замечала, как Ганнибал становится самым влиятельным пони в Лунной Империи. Теперь в его руках была и разведка. Скоро он снова прибыл в Лунный замок. И вновь провёл прекрасную ночь в прогулке по саду вместе с Луной. Когда он доложил ей план Твайлайт, Найтмер посмеялась, для неё план ученицы Селестии был слишком глупым и наивным, но её разозлила растущая сила Сталлионграда она посчитала коммунистов врагами серьёзней чем Твайлайт и её компанию, эта держава совала свой нос куда не следовала бы, её советники и вооружение появлялось во всех коммунистических стран в особенности Республика Балтимор и Республика Ванхувер. Ганнибал её прервал: — Ради вас, моя королева, я верну Ванхувер за три дня. – серьёзно произнёс он Луна была поражена. Хоть Ванхувер и был мал, он обладал мощным флотом и армией численностью в 60 тысяч пони. Захватить такой город за три дня казалось невозможным — но азарт взял своё, и она захотела проверить, справится ли Ганнибал и с этим. После встречи он немедленно собрал верных генералов и направил 50 тысяч солдат к границе Ванхувера. Без объявления войны началась внезапная атака. Одновременно провели серию диверсий, что дестабилизировало Республику. Уже на первый день Ванхувер оказался в полуокружении. Армия противника была разобщена. На второй день прибыли подкрепления, и начался штурм самого города. Ганнибал лично участвовал в сражении, вдохновляя солдат. Это сыграло ключевую роль. На третий день начался штурм дворца, и правительство Ванхувера подписало капитуляцию. Лунная Империя не только вернула промышленный центр, но и присоединила 30 кораблей, что в своё время ушли к Ванхуверу во время гражданской войны двух сестёр. С улыбкой на лице Ганнибал вернулся в Лунный замок. Он доложил Найтмер о победе. Она была в восторге. Ганнибал вновь доказал, что является не просто лучшим командиром Империи — возможно, лучшим воином всего Эквуса. Впервые она пригласила его в свои покои. Но пока они шли по длинным коридорам Лунного замка, тишина шагов эхом отзывалась от стен, Луна украдкой смотрела на Ганнибала. Его походка была уверенной, тяжёлой, словно каждый шаг принадлежал воину, привыкшему к победам. Её улыбка казалась лёгкой, но за ней скрывалась буря воспоминаний и сомнений. Когда-то, после возвращения с Луны, всё выглядело иначе. Селестия обнимала её так крепко, словно боялась снова потерять. Твайлайт была рядом, помогала привыкнуть к новой жизни. Народ встречал её с надеждой, пусть и с осторожностью. Луна верила, что всё изменилось, что больше не будет той боли и пустоты. Но прошло не так много времени, и всё вернулось к прежнему. Селестия снова стала холодной, заносчивой, смотрела на сестру сверху вниз, словно на младшую, которая так и осталась тенью. Народ продолжал бояться, шептался за её спиной. Даже после помощи Твайлайт, даже после искренних попыток, в глазах пони всё ещё была тьма, всё ещё был страх. А Твайлайт, занятая своими делами и заботами, всё реже находила время для неё. Одиночество снова стало её спутником. Луна чувствовала себя лишней. И даже став Императрицей, она не обрела счастья. Ей пели песни, склонялись в поклонах, дарили цветы и клялись в верности, но она видела фальшь. Это была не любовь, это был страх. Не внимание, а пустая маска поклонения. Вечные приёмы, бесконечные бумаги, лицемерные улыбки министров и генералов — всё это её утомляло. Она мечтала о простом, о том, чтобы кто-то видел в ней не Императрицу, а Луну. И тогда появился он. Ганнибал. Он не преклонялся и не трепетал, не говорил с ней, как с богиней. Он спорил с ней, шутил, смотрел прямо в глаза, не боясь её взгляда. Его голос звучал уверенно, без страха, но и без почтительной холодности. Для него она была не символом, а живая кобыла. На прогулках по саду, среди ночного небо, в тихих разговорах под звёздами, он дарил ей то, чего не смогли ни народ, ни Селестия, ни даже Твайлайт. Простое внимание. Настоящее. И от этого её сердце било сильнее. Иногда она ловила себя на том, что ждёт этих редких мгновений больше, чем государственных советов или триумфов. В них она чувствовала себя собой, не правительницей, не тенью Селестии, не вечной пленницей в образе богини. А просто Луной. Женщиной, которая может быть любимой. Она знала: именно это её и тянуло к нему. Не его победы и слава, а то, что он первым решился увидеть в ней не Императрицу, а пони. Вскоре они дошли до её покой Ганнибал с интересом рассматривал комнату. Комната была оформлена под стиль Луны, весьма тёмной и едва освещалась свечами, на потолке был красивый рисунок звёзд. Комната имела выход на балкон что смотрел на вечно дикий лес и отдельную ванную комнату. Луна села на кровать и, наблюдая за ним с лёгкой улыбкой, произнесла: — Ты можешь забрать здесь всё, что пожелаешь. Ганнибал немного растерялся, вновь огляделся его взгляд пронёсся мимо комодов, шкафов и украшений пока их взгляды не встретились. В её глазах читался откровенный, похотливый намёк. Тогда он указал на неё: — Тебя. — Так возьми же, — нежно ответила она. Он нерешительно повалил её на кровать. Когда она сама сняла с себя одежду при помощи магии, он впервые увидел её тело. Она раздвинула ноги как бы приглашая героя в себя, Ганнибал разделся и приступил к делу, его рука прошла по всему телу Луны и остановилась на груди, он её поцеловал, после она слегка простонала. Ночь была жаркой и долгой. Ганнибал доставил ей удовольствие четыре раза, наслаждаясь ею как королевой. Когда всё закончилось, они просто лежали в обнимку. Он чувствовал себя лучшим пони на всём континенте — ведь не каждый может уложить саму Императрицу Ночи. Ганнибал лежал на спине и смотрел в потолок. Комната была погружена в полумрак, лишь лунный свет пробивался сквозь занавеси, мягко освещая стены. Тишину нарушало лишь спокойное дыхание Луны. Её голова покоилась у него на плече, тёплая и тяжёлая. Некоторое время они молчали. Луна вдруг тихо заговорила, словно боялась разрушить этот хрупкий миг: — Ты знаешь… ты мой первый жеребец за тысячу лет. Ганнибал моргнул и слегка повернул голову, поражённый её признанием. — Ты вернулась с Луны девять лет назад, я прав? — Да, — Луна чуть заметно кивнула. — Но у меня тогда… не было никого. Ни жеребца, ни близкого пони. — В её голосе проскользнула грусть, едва уловимая тень одиночества. Эти слова вызвали у Ганнибала странное чувство: гордость и нежность, смешанные воедино. Он улыбнулся и ответил так же тихо: — А ты… была у меня первой. Луна приподняла голову и внимательно посмотрела ему в глаза, словно пыталась уловить хоть тень лжи. — Ты врёшь. Ганнибал рассмеялся едва заметно, но взгляд его оставался честным. — Нет. — Да не верю я, — упрямо сказала она, но в её глазах уже блестела насмешка. — Для первого раза ты был слишком хорош. Ганнибал не удержался и тихо засмеялся. Её слова развеяли остатки напряжения. Луна улыбнулась в ответ и снова опустила голову ему на плечо. Они ещё немного говорили о пустяках, о звёздах за окном, о долгом дне, о том, как странно им обоим ощущать себя в этой новой близости. Потом тишина снова воцарилась, и вскоре их покорил сон. Когда Найтмер Мун заснула, Ганнибал осторожно поднялся с постели. Тихо, чтобы не разбудить её, он вышел из покоев и направился вниз, в самое сердце замка, туда, где хранилась его личная добыча. Ганнибал двигался по длинным коридорам замка. Каменные стены отражали гул его шагов, и этот звук казался слишком громким в ночной тишине. Он невольно отметил слабость охраны. Дежурных стражников было мало, и те стояли безвольно, опираясь на копья. Никто не спрашивал, кто он и зачем бродит по замку в столь поздний час. Пару раз он встретил сонные взгляды часовых, но достаточно было уверенно идти вперёд, и ему никто не преградил путь. «Здесь нет дисциплины, — подумал он. — Только страх. Они служат Найтмер, но они были слабо обученные. Такая армия не удержит власть над Эквестрией». Темница находилась в старой пещере. Стены были сырые, покрытые мхом, воздух густой и холодный, будто сам камень давил на грудь. Это было не столько тюрьма, сколько подземелье, грубо приспособленное для пленных. Часть камер представляла собой выдолбленные в скале ниши, затянутые железными решётками. Другие были куда страшнее, подвешенные в центре зала железные клетки, раскачивающиеся в темноте, как клетки для зверей. На каждой из них тускло мерцали врезанные в металл магические камни, высасывающие магию и лишающие заключённых даже тени надежды на побег. В одной из таких висела Старлайт. В другой, сама Селестия. Ганнибал остановился, всматриваясь в эту картину. В углу, прижавшись друг к другу, сидели Рарити что была в плену дольше всех, она попала в руки врагов ещё в Мейнхэттене, в самом начале второй гражданской войны и Флаттершай. Их глаза блестели в тусклом свете факелов, усталые, испуганные. Он нашёл старый деревянный стул и поставил его прямо в центре. Сел, чтобы все пленницы могли видеть его. Молчание висело тяжёлым грузом. Пленницы давно не видели никого, кроме безмолвных стражников, которые приносили еду и тут же уходили. А теперь к ним вошёл пони: чужой, уверенный, наглый. Ганнибал заговорил не сразу. Сначала он лишь наблюдал. Его взгляд задержался на Селестии. Великая правительница Эквестрии, символ тысячелетней власти, теперь висела в железной клетке, похожая не на богиню, а на падшую кобылу. — Вот и всё, — наконец сказал он, усмехнувшись. — Тысячи лет власти… и вот куда они тебя привели. Селестия подняла голову. Она пыталась сохранить достоинство, но голос прозвучал хрипло: — Кто ты такой, чтобы говорить со мной так? Ганнибал наклонился вперёд, его глаза блеснули. — Тот, кто сделал то, чего не смогла ты. Я принёс победу. Я управляю армией. Я — тот, кого слушает сама Императрица Ночи. В его словах было холодная уверенность. Может быть, это была власть, которую он обрел, а может эйфория от проведённой ночи с Луной. Но ясно одно: теперь этот белый единорог стал самым влиятельным пони во всей Лунной Империи.