Хроники счастливых лет двух навечно связанных сердец

      Следующая история началась, как это нередко случалось у Вэй Ина, с желудка. Он и Лань Чжань проходили через регион, славящийся своими вкусными и весьма привлекательными на вид персиками. Сорт назывался «Хрустальный Нектар» — его плоть была прозрачной, как розовый кварц, сладкой и душистой, как отборный мёд. Вэй Ин, разумеется, узнал об этом от первой же словоохотливой торговки на рынке, и его глаза приобрели тот самый хищный блеск, который по обыкновению предшествовал либо грандиозной шалости, либо покупке непотребного количества еды.       — Ханьгуан-цзюнь! — воскликнул он, хватая супруга за рукав и указывая на лоток, ломящийся от золотисто-розовых плодов. — Взгляни! Говорят, кто съест такой персик на рассвете, обретёт мудрость, сравнимую с мудростью Бессмертных.       Лань Чжань, который в глубине души знал, что под «говорят» на самом деле подразумевалось только утверждение Вэй Ина и, возможно, красноречивой торговки, продававшей эти фрукты, но он, тем не менее, позволил увлечь себя к лотку и купил с десяток самых крупных и красивых персиков. Вэй Ин с видом заправского эпикурейца слопал их большую половину, обливаясь соком по подбородку и сытно причмокивая. Лань Чжань съел один с такой же элегантной точностью и аккуратностью, с какой фехтовал Бичэнем.       Вэй Ин смотрел на это с восхищением и усмехался.       — Даже есть фрукты ты умудряешься как писать картину, Лань Чжань. Быть таким совершенным просто преступно.       — Ты мне льстишь.       — Как можно. Я тобой любуюсь.       Лань Чжань кинул на него долгий взгляд, неторопливо извлёк из рукава снежно-белый платок, с уголков вышитый серебряной нитью, и нежно вытер блестящий сладкой персиковой влагой подбородок Вэй Ина.       — Не увлекайся. Разболится живот.       — Будь спокоен. У меня невероятно крепкий, можно сказать, железный желудок. Что горькое, что сладкое — ему всё нипочём. Могу хоть целую корзину персиков слопать и не замечу.       Лань Чжань, казалось, собирался возразить, но передумал, а спустя час Вэй Ин понял, что напрасно к нему не прислушался.       — Муж мой, — жалобно произнёс он и, притормозив посреди горной тропы, ухватился за живот. — Думаю, те персики были не столько о мудрости, сколько о… стремительном очищении.       Лань Чжань, чей собственный желудок, закалённый годами безвкусной растительной пищи Облачных Глубин, не подвёл, лишь слегка сдвинул брови и невозмутимо произнёс:       — Правило сто сорок семь на Стене Послушания: умеренность в потреблении еды — залог здоровья духа и тела.       — Такой подход — заговор против радости, — проворчал Вэй Ин, но его тут же скрутил новый приступ. — Ой-ой-ой! Мне нужно… отлучиться. Срочно! Ищи мне большое дерево с густой листвой. Очень густой.       — Мы на высокогорье, — напомнил озадаченный Лань Чжань, изучая острым взглядом светлых глаз лишённые высокой растительности окрестности.       Они поднимались по пологому склону, устланному невысокой изумрудной травкой с разбросанными здесь и там яркими островками цветов. Лишь вдали — на приличном расстоянии — виднелась полоса леса, предваряющая вход в следующее ущелье.       — Сгодится даже куст, — в отчаянии простонал Вэй Ин, чувствуя, что вскоре перебирать станет поздно.       — Вижу валун — достаточно большой.       — Пойдёт.       Пока Вэй Ин переживал свой личный пищевой апокалипсис, Лань Чжань, чтобы не смущать его, ушёл дальше. Он брёл достаточно долго и не заметил сам, как добрался до опушки леса, маячившего вдалеке. Заметив бурный ручей, Лань Чжань решил, что это место идеально подходит, чтобы здесь отдохнуть. Он развёл костёр, постелил одеяла и, поставив греться воду для чая с целебными травами, принялся ждать Вэй Ина.       Лань Чжань не впервые сталкивался с подобной ситуацией. Его супруг регулярно влипал в истории или затевал их сам, одним словом — находил приключения на свою красивую пятую точку даже там, где их могло и не быть. Лань Чжань, конечно же, не упрекал его за это и не пытался изменить, лишь мягко наставлял, но выбор всегда оставался за Вэй Ином. Единственное, что точило нервную систему Лань Чжаня и вынуждало терять покой в такие моменты — искреннее беспокойство за мужа. Взглянув в сторону склона, где оставил Вэй Ина, Нефрит мысленно от всего сердца пожелал ему поскорее преодолеть вмешавшееся в его жизнь неудобство и снова почувствовать себя хорошо.       Именно в этот миг из чащи, помахивая пушистым хвостом и сверкая умными глазками-бусинками, вышла лиса. Она была размером с небольшую собаку, с шерстью цвета расплавленного золота и большими, комично закруглёнными ушами. Лиса села в паре шагов от Лань Чжаня, склонила голову набок и издала тихий, вопросительный звук.       — Ты не демон, — констатировал заклинатель после мгновения безмолвного анализа. — И не яо. Ты — просто зверь.       Лиса тряхнула головой, будто соглашаясь с этим утверждением.       — Фуф! — секундой позже донеслось со стороны опушки.       Бледный, но уже с тенью возвращающейся на лицо улыбки, к ним направлялся Вэй Ин. Закончив своё сражение с последствиями переедания персиков, он заглянул к ручью выше по течению и, по всей видимости, в него окунулся, потому что был мокрым, а из одежды на нём остались лишь нижние штаны — всё прочее он нёс, перекинув через плечо.       — Ну, я вернулся из объятий бездны… — отряхивая с рук воду, сообщил он и запнулся при виде открывшейся ему картины: — О!       Его прекрасный как лунное божество муж расположился у костра в позе лотоса, а напротив него, в точности повторяя его осанку, сидела лиса, с подчёркнутой грацией устроив свой пушистый хвост вокруг лап.       — Надо же! Ханьгуан-цзюнь, я знал, что у тебя дар одним своим присутствием внушать почтение и дисциплину, но чтобы даже животным, это что-то новенькое…       — Я ничего с ней не делал, — словно оправдываясь, ответил Лань Чжань. — Она сама.       Вэй Ин побросал одежду на ближайшие ветки деревьев и, присев у костра, с интересом уставился на примкнувшую к ним жительницу леса.       — Красивая, — захваченно оценил он.       Лиса перевела на него умный взгляд, дёрнула левым ухом и… проигнорировала. Всё её внимание снова переключилось на заклинателя в белом. Спустя мгновение она подкралась к нему ближе, обнюхала кончик его сапога и белоснежный рукав, затем издала довольный урчащий звук и, свернувшись калачиком, устроилась у его ног.       — Лишай подери! — пробормотал Вэй Ин. — Она ведёт себя так, будто ты её закадычный друг, а я так — назойливая муха.       — Она чувствует, что мне можно доверять, — предположил Лань Чжань, хотя в его слова прокралась едва уловимая тень замешательства.       — А мне что же, нельзя? — нахмурился Вэй Ин.       — Вспомни, что ты обычно говоришь при виде кроликов и фазанов.       — Что хочу их зажарить.       — Именно так.       — Непохоже, чтобы рыжая испугалась.       — Возможно, она решила, если будет держаться поближе ко мне, сможет безопасно вздремнуть.       Вэй Ин скуксился и потёр веки.       — Мне бы тоже не мешало прилечь. Что-то я вымотался.       Лань Чжань ничего не сказал, но указал на место рядом с собой с противоположной от лисы стороны и наполнил чашку крепким чаем, источавшим аромат целебного сбора. После неприятности с желудком Вэй Ин чувствовал себя разбитым и даже не стал отпираться, прежде чем опрокинул в себя содержимое ёмкости, завернулся в предложенный Лань Чжанем мягкий плащ и, склонив голову ему на плечо, провалился в сон.       Ситуация с лисой стала по-настоящему курьёзной, когда заклинатели, спустя несколько часов, собрались двигаться дальше. Лиса вскочила и побрела за ними. Она не просто следовала по тропе, а шла чётко в полшага позади Лань Чжаня, точно примерный ученик, неотступно следующий за любимым учителем.       Оклемавшийся после неудачи с персиками Вэй Ин, чьё эго было слегка уязвлено таким явным пренебрежением, решил действовать. Он достал из своего бездонного рукава лепёшку с мясной начинкой и повертел в руке.       — Эй, рыжая! Смотри, какая вкуснятина у меня есть, — поманил он лису.       Та бросила на лепёшку короткий, полный презрения взгляд и продолжила идти, гордо вздёрнув нос.       — Она не ест пищу, приготовленную на огне, — наставнически прокомментировал Лань Чжань.       — С чего бы это?       — Ей чуждо всё мирское.       — Так бы сразу и сказал, что она родом из Гусу и помешана на правилах, потому и к тебе — их преданному блюстителю — сразу прониклась расположением, — беззлобно подколол Вэй Ин.       Лань Чжань ничего не ответил, только покачал головой. Лиса проделала с ними весь путь до следующего привала, который пришёлся на вечер. Несмотря на то, что Вэй Ин шутил, говоря, что рыжая признала в Лань Чжане своего, когда тот сел медитировать, лиса устроилась напротив и уставилась на него с таким глубоким вниманием, будто пыталась постичь суть Вселенной через его неподвижную форму.       В таком духе истекло пару часов. Когда Лань Чжань закончил с медитативными практиками и налил себе воды, лиса юркнула к нему и, не сводя с него глаз, ткнула носом в его чашку. Лань Чжань, после секундного раздумья, плеснул немного воды в крышку от фляги и поставил перед ней. Лиса с достоинством сделала несколько глотков и удовлетворённо отошла.       Вэй Ин наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди. В его голове зрела мысль. Коварная, блестящая мысль. Когда стемнело, и Лань Чжань начал готовиться ко сну, аккуратно сложив свою верхнюю одежду, Вэй Ин подался к нему с кувшином. Не с «Огненным дыханием феникса» — тот был давно им прикончен, но на рынке, где он набрёл на персики — будь они неладны, ему удалось приобрести сорт сливового вина под названием — «Луна весенней ночью». Оно было светлым и не слишком крепким, пахло фруктами и разнотравьем, а во рту ощущалось как слегка горчивший пряный сок.       — Знаешь, — начал Вэй Ин с наигранным равнодушием. — Говорят, звери чувствуют истинную сущность человека.       — Разве не об этом я сказал тебе недавно?       — Ты настаиваешь на чистоте и нравственности, а что если на самом деле этой лисице по душе вовсе не суровый поборник правил, а тот, кто прячется глубже?       — О чём ты?       — Вдруг её привлекла та часть тебя, что выбирается погулять лишь под воздействием определённых… состояний. Например — опьянения.       Лань Чжань посмотрел на него с укором.       — Вэй Ин. Я составлял тебе компанию в распитии вина в прошлый раз.       — Помню и не предлагаю тебе напиваться вдрызг. Всего один махонький глоточек, чтобы опровергнуть или подтвердить мою догадку.       — Глоток или десять. Ты же знаешь, что эффект соразмерный.       — Это вино совсем лёгкое. Ты протрезвеешь меньше, чем за час. Гарантирую.       — Уверен?       — Железно. Сделай это, чтобы проверить теорию. Ради научного эксперимента, а после я ещё долго не сунусь к тебе с подобным предложением. Договорились? Если животное убежит — значит, ты был прав — оно здесь потому, что его привлекло твоё праведное следование Светлому Пути, сдержанность и высокие моральные ориентиры. Если и после останется с нами — значит, ей скорее по душе тот ты, который правила нарушает.       Лань Чжаню затея казалась абсурдной — мало ли из-за чего к ним прибилась эта лиса. Гипотезы отнюдь не сводились к двум, но он понимал, что если Вэй Ином завладела идея, его не угомонить и лучше сдаться. Да и предлагал он с упором на исследование — знал, на что надо давить.       Лань Чжань ещё мгновение колебался, перебегая с точившего его волю умоляющей миной Вэй Ина на лису, которая, умывая лапку, слушала их с безмолвным одобрением. Наконец он вздохнул. Это был тот самый многострадальный вздох, который означал, что он капитулирует.       — Будь по-твоему, но лишь глоток, чтобы разрешить загадку.       — Замётано! — Вэй Ин мигом вручил ему чашу, и Лань Чжань одним махом её осушил.       Сонная мара заставила глаза Нефрита закрыться, а когда он снова открыл их и повернулся к лисе, лицо его было мрачным и строгим.       — Животное, — обратился он к ней с преподавательской расстановкой и важностью. — Мы должны обсудить твою духовную практику. Твоё дыхание не синхронизировано с ритмом Вселенной. Давай исправим это. Вдох… на раз-два-три. Выдох… на раз-два-три-четыре. Повторяй за мной.       Лиса заинтересованно встрепенулась и навострила уши. Казалось, его требование привело её в восторг. Она старательно вытянула мордочку и попыталась подражать его дыханию.       Не веря глазам, Вэй Ин, хохоча, упал на спину и закатался по траве. Это было великолепно.       — Муж мой, — сквозь смех воскликнул он. — Теперь я видел всё. Сам Пьяный Мастер Лисьего Даосизма явился сегодня сюда этим вечером и снизошёл до наставлений!       Но самое удивительное произошло чуть позже. Утомившись от духовных практик, подвыпивший Лань Чжань вдруг поймал взгляд Вэй Ина, всецело поглощённого наблюдением за его странными отношениями с лесным обитателем. Бесстрастное лицо Нефрита внезапно преобразилось — его озарила такая тёплая и беззащитная улыбка, что у Вэй Ина перехватило дыхание. Примечательным было то, что Лань Чжань крайне редко улыбался, но если кто и мог побудить его к этому, то это Вэй Ин.       — Ты хорошо выглядишь, — сказал Лань Чжань и, склонившись вперёд, поцеловал Вэй Ина в лоб.       — Я и чувствую себя неплохо, — удивлённо вернул ему улыбку тот.       — Я рад.       Лань Чжань протянул руку и погладил льнущую к нему лису по голове.       — Спасибо, — со всей серьёзностью поблагодарил он. — Ты помогла ему отвлечься. Он больше не болеет.       Лиса лизнула его ладонь, потом подошла к изумлённому Вэй Ину и легонько ткнула его мокрым носом в колено. Как стало ясно позднее, то был своеобразный знак примирения и прощания, потому что рыжая красавица после этого пробыла с ними недолго — пошныряла туда-сюда между ними и растворилась в ночной темноте.       — Выходит, ты заколдовал её, чтобы она отвлекала меня от последствий моего провала с персиками? — оживился Вэй Ин.       — Я не применял магию, — пояснил Лань Чжань, — просто хотел, чтобы произошло что-то, что помогло бы тебе поскорее поправиться.       — Видимо, лесной дух услышал твоё желание и обернулся лисой, чтобы его исполнить.       — Не исключено.       Лань Чжань ласково коснулся щеки Вэй Ина.       — Впредь бережнее относись к себе. Не забывай — твоё благополучие равно моё спокойствие.       Вэй Ин растроганно кивнул.       — Я постараюсь.       На следующее утро Лань Чжань, как обычно, проснулся первым. Голова сонно ворочавшегося Вэй Ина покоилась на его груди, так что ему не пришлось прилагать больших усилий, чтобы подтянуть его к себе и поцеловать.       — Как твой желудок? — спросил он, когда Вэй Ин приоткрыл сначала один глаз, затем второй и растянул губы в приветливой улыбке.       — В полном порядке. А твоя… рыжая ученица?       — Кажется, она достигла просветления и отправилась в своё путешествие, — с невозмутимым видом ответил Лань Чжань.       Вэй Ин рассмеялся, возбуждённо прижимаясь к нему просыпающимся телом.       — Вчера ты согласился со мной, что то мог быть лесной дух.       — Поверю тебе на слово.       — Ты опять всё позабыл?       — Мгм.       — Какая жалость!       — Вовсе нет. Ты мне напомнишь.       — А ведь верно! — загорелся Вэй Ин. — Слушай! Вечер вышел уморительный. Одно то, как ты учил лису медитировать, чего стоит…       Их голоса разносились в звенящем прохладой утреннем воздухе. Солнце вставало над горами, и тропа звала вперёд — к новым встречам и приключениям.