Сложности бытья целителя.

Войдя в дом, я окинул взглядом прихожую. "Тетя Мицуки, где ваш муж? Мне нужно передать ему заказ". Блондинка, с трудом успокоив разбушевавшегося сына, приняла пакет с продуктами и ответила: "Он в кабинете. Передашь и сразу ко мне, у меня важный разговор". Кивнув, я взбежал на второй этаж, а в спину мне неслись приглушенные крики Мицуки: "Кацуки, да подожди ты! Сейчас я нарежу тебе персик. Вот, смотри, какой умница Изуку, он спокойно ждет своего яблочного кролика, а ты ведешь себя, как мелкий гремлин, которого забыли покормить". В кабинете, за компьютером, сидел Масару. Увидев меня, он облегченно улыбнулся: "Надеюсь, ты принес то, что я заказывал?" В глазах мужчины плескалось волнение. Не желая томить его, я достал из кармана бархатную коробочку и протянул: "Все как вы хотели, по вашим чертежам и наброскам. Думаю, вашей жене эти серьги понравятся". Открыв коробочку, Масару залюбовался серьгами-пусетами из белого золота с вкраплением красного берилла. "Гаара, как думаешь, ей понравится? Просто, но со вкусом, и камень под цвет ее глаз…" Голос Масару дрожал от волнения. Он долго копил на этот подарок, желая выразить Мицуки всю свою любовь и признательность. "Не сомневайтесь, дядя. Ей точно понравится. Честно говоря, она вас любит даже в мешке из-под картошки. Но если хотите порадовать ее еще больше, говорите ей почаще комплименты и в ее день рождения возьмите готовку на себя. Хотя, зная вас, вы и так это делаете частенько. Ну или сходите на свидание в какое-нибудь красивое место. А я уж как-нибудь посижу с Кацуки," – подмигнул я, хитро глядя на дядю Масару. "Может, вы еще одного Бакуго заделаете, и я надеюсь, он будет похож на вас. Еще одного Кацуки я просто не вынесу. Он такой маленький, а уже свои правила устанавливает, боюсь представить, каким он вырастет". Попрощавшись, я пошел к детям, оставляя Масару наедине со своими трепетными чувствами, надеясь, что этот маленький подарок принесет в их дом еще больше тепла и любви. Спустившись вниз, я застал Инко и Мицуки, самозабвенно танцующих с детьми, облаченными в костюмы Всемогущего. Приглядевшись, я понял, что это трансляция шоу "Танцуй вместе с героем". Сердце сжалось от щемящей нежности при виде этой картины, но я, стараясь не привлекать внимания, тихонько ускользнул на кухню . В животе предательски заурчало. Заглянув в холодильник, я узрел лишь вездесущий рис. Проклятье! В тщетной надежде я рыскал в поисках рыбы или кусочка курицы, но холодильник был безжалостно пуст. Расстроенно хлопнув дверцей, я вспомнил о наггетсах в морозилке. Если их еще никто не успел съесть… И вот, чудо! Обнаружив заветную упаковку, я готов был кричать от радости. Решив воспользоваться всеобщей занятостью, я втайне надеялся урвать свой кусочек счастья. Закинув наггетсы на противень и отправив их в духовку, я замер в ожидании. Десять минут томительного ожидания, и вот я уже блаженно вкушаю хрустящую корочку, как вдруг, словно черт из табакерки, появляется Кацуки: – Вкусно пахнет! Дай мне тоже! Отдав ему три штучки, он пулей вылетел из кухни. Я продолжил пировать в тишине, нарушаемой лишь бормотанием телевизора, пока не заметил зеленую макушку, печально глядящую на меня. Тяжело вздохнув, я направился к своему названному сыну: – Изуку, что случилось? Присев на корточки, я внимательно ждал ответа. Он смущенно переминался с ноги на ногу: – Ну, я хотел тебе показать, папа! Он попросился на руки, и, подняв его, я последовал за ним. Вскоре мы оказались перед его рисунком. – Смотри, я тебя нарисовал, папа! Мы в садике пап рисовали, и я нарисовал тебя. Рисунок был далек от совершенства, но для трехлетнего малыша это было настоящее произведение искусства. Самое лучшее, что он мог создать. – Спасибо, Изу-чан! Мне так приятно! Я обязательно повешу твой рисунок в рамочку и буду любоваться им! От моих слов лицо Изуку расплылось в широченной улыбке, но идиллию нарушил вопль Кацуки: – Изу, я все взял! И мой маленький проказник умчался, только пятки сверкали. Поднявшись с колен, я отряхнулся и направился на кухню, чтобы доесть свою порцию, но, добравшись до места, увидел лишь сиротливые две наггетсы . Эти чертенята меня обманули! Дожевав остатки, я увидел картину маслом: перед телевизором, обнявшись, сидели Изуку и Кацуки и уплетали наггетсы, пока их матери, вероятно, готовили место для сна. Сблизившись, я опустился на пол рядом с диваном, погружаясь в мультяшный мир вместе с ними. Вдруг почувствовал, как мой племянник, слезает с дивана и пристраивается рядом. Я обнял его, прижал к себе, и мы продолжили смотреть, пока краем глаза не заметил, что Изуку уже спит, укрытый простынкой. – Дядя, а знаешь, я люблю тебя! И прости, что мы съели твое… По секрету, еда из твоих рук – самая вкусная, но маме не говори, а то начнет ворчать. И еще… я хочу втихаря от родителей принести котенка. Мы с Изу нашли… там такая красивая киса, трехцветная! Я спрячу ее у себя в комнате и буду кормить. А еще я скучаю… Почему ты так далеко живешь? Мама тоже расстраивается… Знаешь, я тебе свою комнату отдам, если будешь жить с нами! Или живи у тети Инко, мама … хочет тебя на тете женить. А Изу тебя и так за папу считает… Я обнял его крепче, нежно поглаживая по голове. От моих прикосновений он стал тихонько засыпать. В комнату бесшумно вошла Инко, глаза ее были полны слез. Она смотрела на сына с такой нежностью и печалью, что сердце сжалось. – Прости, Гаара… Она осторожно взяла Изуку на руки и унесла в комнату Качана. Как хрупкую бумагу, я поднял мальчика и отнес в его комнату. Аккуратно уложив, укрыл одеялом и, поцеловав обоих в лоб, вышел. В гостиной меня ждало тяжелое собрание. Инко сидела, держа в руках платок, Мицуки и Масару – рядом, а на столе стояли чашки с остывшим чаем. Я присоединился к ним, ожидая неизбежного разговора. Инко тихо произнесла: – Хизаши хочет развестись… Он сказал, что будет помогать нам, но… он думает, что ты, Гаара, мой любовник. Ему не понравилось, что Изуку называет тебя папой. На ее слова я презрительно фыркнул: – Ну конечно, как без этого! Сам дома не появлялся, на связь не выходил, а тут вдруг обиделся, что сын его не узнал! А как он должен узнать, если этот… сам не появлялся? Да меня, блин, Изуку видел чаще, чем его! Да когда он заболел, он даже не приехал, сказав, что занят! Мицуки взяла меня за руку: – Успокойся, Гаара. Ты не виноват, как и Инко. Хизаши просто мудак. Да и он знал и знает, что ты относишься к его жене, как к сестре. Успокойся, хорошо? Ты и так на нервах… Я взял из рук Масару чай, который тот капал в валерьянку Инко. – Да я ,просто в охуе, блядь! И что мы планируем делать? Мицуки обрушила кулак на стол, сотрясая стаканы: – Да к черту его! У тебя есть мы, Инко, заруби это себе на носу! Мы всегда прикроем, и Гаара не останется в стороне. А если этот гад только посмеет угрожать или распускать грязные сплетни – мы вырвем ему кадык, не дрогнув! Инко печально улыбнулась, и в глубине ее глаз плескалась тихая благодарность. – Спасибо, Мицуки… Я просто не знаю, что бы я без вас делала. Так тяжело тянуть все одной, особенно когда на работе шепчутся за спиной: «мать-одиночка при живом-то муже». Сердце кровью обливается от этих слов… А ведь он даже не удосужился поздравить сына с трехлетием. Мой мальчик – единственный ребенок… и, последний. Может быть, Хизаши отдалился, когда узнал, что мне удалили матку… Мицуки смягчилась, положила свою руку поверх руки Инко. – Ты не одна, Инко. Повтори это. Ты. Не. Одна. И не позволяй этим змеям из больницы отравлять тебе жизнь. Пусть шепчутся, пусть завидуют. У них нет ни твоей силы, ни твоей красоты, ни твоего сердца. А Хизаши… К черту Хизаши! Он не достоин ни тебя, ни твоего сына. Гаара, до этого молча слушавший, кивнул. – Мицуки права. Ты сильная, Инко. Очень сильная. Не позволяй никому тебя сломить. И знай, что мы всегда рядом. Если тебе нужна помощь с ребенком, если просто хочешь поговорить – звони в любое время. Мы всегда найдем время для тебя. Инко вытерла слезы, навернувшиеся на глаза. – Спасибо, ребята. Правда, спасибо. Мне очень повезло, что у меня есть такие друзья. Я просто… Иногда накатывает. Знаете, когда вроде бы все хорошо, а потом вдруг как обухом по голове. Особенно когда вижу других отцов, играющих со своими детьми. Мицуки крепко обняла Инко за плечи. – Забудь о Хизаши. Он сам выбрал свой путь. А у тебя есть сын, друзья, работа. У тебя есть все, чтобы быть счастливой. И ты будешь счастлива. Мы это обеспечим. А если Хизаши вздумает вернуться и испортить тебе жизнь, то ему придется сначала пройти через нас. И Гаара не даст соврать, что это будет его последняя ошибка.