Дьявол, ты зовешь меня

потому что я занят совершением греха

Ноги Елены в рекордное время донесли её до дома Баки. Он как раз спускался по лестнице, когда заметил Лену, стоящую на его месте.  Стояла одна. Стива не видно.  Баки вздохнул, засунул руки в карманы и направился к ней. Ребекка, как обычно, бежала впереди, иногда шла вместе с ними, а иногда ей нравилось проверить, как быстро она доберётся до школы, и она утверждала, что он задерживает.  «Стив заболел?» — крикнул Баки, подходя к ней. Он знал, что это случится: холодный фронт и школьные микробы действовали почти как часы.  «Да!» — Елена отчаянно закивала, и в её голосе слышалось отчаяние. «Миссис Роджерс сказала: jest chory, ma kaszel». Она думала по-английски, но прозвучало это на польском.  «Ленни», — успокаивающе сказал Баки, предлагая ей руку, как он делал каждое утро. «Несмотря на все твои усилия, я всё ещё не понимаю польский».  Он был почти уверен, что она говорит по-польски, хотя он не всегда мог отличить польскую речь от русской.  «Прости, прости», — пробормотала Лена, взяв его под руку. «Она сказала, что он болен, что у него кашель».  «Звучит примерно так, он обычно болеет в это время года. Не волнуйся. Знаешь, сколько раз я видел, как этот маленький засранец падал, а потом тут же вставал? Легкий кашель его не свалит».  Лена покачала головой, тревожно покусывая нижнюю губу. Баки знал Стива гораздо дольше, чем она, он должен был знать лучше неё. Все еще. «Стив такой маленький», — ответила она через мгновение, ее голос был тихим и испуганным.  «Эй, эй», — Баки помолчал и повернулся к ней. «Стив слишком раздражителен, чтобы его беспокоить какой-то глупый кашель. Он слишком упрям». Он обнял её за плечи, поглаживая руку. Лена согласно хмыкнула, хотя и не верила до конца. Баки сказал, что с ним всё будет хорошо, значит, так и должно быть. Она прижалась к нему, позволяя их общему теплу унять её беспокойство.  Школа без Стива ощущалась совсем иначе. Его не было рядом, чтобы шептать ей на уроках английского. А когда она запиналась, читая, мальчик, сидевший позади неё, пинал её стул и смеялся над ней.  Отсутствие Стива означало, что рядом не было никого, кто мог бы угрожать другим детям и заставлять их не приставать к ней.  Обед немного поднял ей настроение. Она сидела с Баки и Беккой, которые чувствовали ее беспокойство и изо всех сил старались ее рассмешить.   Она старалась не рассказывать Баки о том, как Кенни пинал ее стул.  На следующее утро Лена снова стояла у двери Стива. Миссис Роджерс грустно улыбнулась, когда сказала ей, что Стив плохо себя чувствует.  Прежде чем она успела закрыть дверь, Лена услышала его хриплый кашель из коридора. К тому времени, как Баки встретил её у своего дома, она была вне себя от беспокойства.  «Елена», — Баки редко называл её полным именем, разве что когда говорил серьёзно. «Прошло всего несколько дней, со Стивом всё будет хорошо».  Лена очень старалась ему поверить, но на четвертый день отсутствия Стива она от беспокойства обгрызла ногти до кожи.  «Ему не становится лучше, Баки!» — голос Лены дрогнул. Она не могла высказать свой настоящий страх: что у Стива та же болезнь, что убила её мать, и он умрёт. «Нам нужно что-то сделать!» — пылко воскликнула она. Она не могла просто продолжать ходить в школу и решать математические задачи, пока существовала вероятность, что Стив может умереть.  «И что же нам тогда делать?» — спросил её Баки. Конечно, он беспокоился о Стиве, он всегда беспокоился о нём, но он не понимал, откуда взялось это безумное беспокойство Лены.  «Есть специальное лекарство от кашля, его готовила моя бабушка». У неё так и не было возможности приготовить его для своей матери. «Ну, давай. Мы можем прогулять школу и сделать это для него». Лена была удивлена ​​ответом Баки и повернулась к нему, широко раскрыв глаза. Она никогда раньше не прогуливала школу. Но… Чуть дальше по улице находился еврейский рынок, и она была уверена, что там найдётся всё необходимое. Миссис О’Мэлли только что заплатила ей за стирку, так что в кармане у неё валялось несколько монет.  Лена посмотрела на Баки, а затем на их школу, видневшуюся вдали. Она не хотела попасть в беду, но если бы она могла помочь Стиву…  Она повернулась к Баки и энергично кивнула.  "Пойдем!" Лена тут же рванула с места, развернулась и пошла обратно. Несмотря на то, что Баки был больше ростом, ему какое-то время было трудно её догнать благодаря её скорости и решимости.  «Лен, помедленнее, нам же не нужно пробираться обратно в школу тайком», — он потянул её за руку, чтобы она замедлила шаг. «Мама Стива не ходит на работу несколько часов, так что мы можем не торопиться».  Как бы ей ни хотелось помчаться на рынок и помчаться домой, Баки был прав. Миссис Роджерс прочтёт им нотации за прогулы в школе и обязательно расскажет родителям. Поэтому Лена замедлила шаг, ведя Баки по улице и через узкие переулки к магазину.  «Так какой щенок научил тебя этому волшебному лекарству?» — спросила Баки, когда они обходили упавший мусорный бак, с дразнящей улыбкой на лице.  «Щенок?» — Лена растерянно ответила, но потом поняла, что он дразнит её за акцент. «Моя бабушка!» — поправила она его со смехом. «Идиот», — добавила Лена, вспоминая, как раньше говорили Стив и Баки.  «Это не волшебство, просто полезно во время болезни», — продолжила Елена. «Особые ингредиенты». «Да, например?» Баки все еще улыбался, но, похоже, был заинтересован, вытаскивая Лену из большой лужи.  «Мёд. Лимон». Елена шагнула в такт ему, благодарная, что носки не промокли. «Шалфей», — она замолчала, пытаясь вспомнить рецепт. Она давно не видела, как её бабушка готовила его. «Чеснок!» «Чеснок с мёдом?» — Его брови взлетели до линии роста волос. — «Ты собираешься вызвать у Стива неприятный запах изо рта».  «Хорошо от кашля!» — возразила Елена, игриво ткнув его кулачком в плечо. «Когда кто-то заболевал, он приходил к моей бабушке, и она всё вылечивала. Через несколько дней ему становилось лучше!»  Елена сияла от гордости, ее бабушка была известна как целительница, и она гордилась тем, как сильно она помогала людям.  Если бы только она могла помочь маме.  Эта мысль стерла улыбку с ее лица.  Если Баки и заметил это, то предпочёл промолчать. Вместо этого он сжал её плечо и неуклонно последовал за ней.  Он не был так хорошо знаком с этой частью города, поэтому с любопытством оглядывался по сторонам, пока Лена петляла по улице. Несмотря на то, что она была новичком в городе, она явно знала этот квартал лучше, чем он.  «Куда мы идем?» — спросил он, наблюдая, как мимо них проезжает тележка с маринованной сельдью и халой, а продавец что-то кричит им на идише.  «антшульдик!» — крикнула в ответ Ленни, выглядя немного смущённой. «Он сказал, что мы мешаем», — объяснила она растерянному Баки. «Мы идем в «Шварц», это еврейская бакалейная лавка», — объяснила она, проходя мимо обувного магазина, где мужчина чистил другому обувь прямо у открытой двери, а за его спиной доносились звуки радио.  «Никогда там не был», — сказал Баки, поворачивая голову и оглядывая улицу.  «Приятно. Мистер Шварц очень добрый. Он дал мне немного леденцов, когда я пришла за покупками». Лена выглядела вполне уместно, когда они завернули за угол и прошли мимо двух пожилых мужчин, спорящих из-за шашек в переулке.  «Вот, идём!» — Ленни указала вперёд, взяла его за руку и потянула внутрь. Она приветливо помахала мужчине за стойкой, который, казалось, горячо обсуждал что-то с покупателем.  «Ах, witam malutką Lenę!» [Ах, добро пожаловать, маленькая Лена!] Он прервал разговор, чтобы поприветствовать ее. «Чего ты и два коллеги не повиннись в школе?» [Разве ты и твой друг не должны быть в школе? ] Мистер Шварц продолжил, приподняв бровь. "Ой." Щеки Лены слегка покраснели, когда она посмотрела на Баки. "Чтобы пошутить, Баки, мой przyjaciel. Nasz przyjaciel jest chory i potrzebuę skladników, żeby zrobić mu herbatę. Nie mów o tym mojemu ojcu!" [Это мой друг Баки. Другой наш друг заболел, я достаю ингредиенты, чтобы заварить ему чай. Не говорите моему отцу!] Она отстрелялась беглым польским огнем. Продавец любезно улыбнулся им и кивнул, приглашая пройти в магазин.  «Что он сказал? Что ты сказала?» Баки осознавал, что ухмыляется: он никогда не слышал, чтобы Лена говорила так быстро и так уверенно. Её английский улучшился, но она всё ещё говорила запинаясь, неуверенно. Когда она говорила на другом языке, это звучало так естественно. «Какой это был язык? Русский или польский? Или тот, на котором ты говоришь? Я не очень хорошо различаю их». Лена ещё больше покраснела от приставаний Баки, она была рада, что его, похоже, не смущало её незнание английского. Ей не было стыдно, но иногда она вызывала странные взгляды в школе или у взрослых, когда не говорила по-английски.  «Это польский», – сообщила она ему, её острые тёмные глаза сузились, пока она осматривала полки. «Он сказал, что нам пора в школу. Я сказала, что мы завариваем чай для больного друга». Лена взяла с полки маленькую бутылочку мёда и передала её Баки.  «И сказала не говорить папе», — добавила она с улыбкой, направляясь к овощному отделу. Там Лена схватила лимон и зубчик чеснока. «У меня уже есть шалфей от миссис Левин». Она подумала вслух, просматривая список ингредиентов.  «Пойдем, чаю нужно время, чтобы настояться».  Пара отнесла свои покупки к прилавку, где Баки с интересом наблюдал, как Лена и мужчина непринуждённо переговариваются по-польски. Он чуть не промахнулся, когда она схватила три ниточки с подвеской в ​​виде голубого глаза.  У нее едва хватило денег на покупку, включая импульсивную, но Лена с радостью взяла бумажный пакет у мистера Шварца и жестом велела Баки следовать за ней.  «Что это за веревочки ты купила?» — спросил Баки, когда они вернулись на тропинку к дому Елены.  Ее щеки покраснели, когда она засунула руку в сумку и вытащила их.  «Рука Мириам», — объяснила она, показывая ему маленький синий амулет в форме руки. «Он должен защищать».  «Защита? От чего?» — брови Баки поднялись на лоб в сомнении.  «Ну, я увидела Стива и подумала», — начала Лена и тут же замолчала. Она не знала, верит ли она в это суеверие до конца, но её бабушка верила.  Может быть, это было не по-настоящему, а может быть, и было.  «Может быть, это поможет Стиву, убережёт его от болезни», — закончила она после паузы.  «А остальные двое?» — спросил Баки с дразнящей улыбкой, которую он обычно приберегал для Стива.  «Для нас», — тихо ответила Лена. «Ты считаешь это глупостью», — сказала она, когда они начали подниматься по лестнице в её квартиру. Возможно, это было глупо, но она не могла вынести мысли о потере своих единственных друзей.  Лена высвободила руку из руки Баки и поспешила вверх по лестнице, в её тёмных глазах стояли непролитые слёзы. Она не стала запирать дверь и хлопать ею за собой: ей не хотелось, чтобы Баки уходил, но ей было неловко. «Ленни!» — он просунул голову в дверь, увидев её на кухне. «Почему ты такая расстроенная?!» — не понимал Баки, они всё время поддразнивали друг друга.  И мысль о том, что немного супа может уберечь их друга от болезни, казалась немного глупой.  Лена ответила не сразу, сосредоточившись на наполнении чайника водой. Она разрезала лимон пополам и опустила его в воду. Нарезала несколько листьев шалфея и посыпала ими воду. Только очистив чеснок, она повернулась к Баки, её глаза были тяжёлыми.  «Моя мама», — начала она и запнулась. Мальчики знали, что её мать умерла, но она никогда много не рассказывала о ней и о том, как это случилось.  «Ей стало плохо на лодке. Началось с кашля», — она повернулась к плите, бросая туда чеснок. «Кашель, как у Стива».  «О», — просто сказал Баки, сразу поняв, почему она так переживала из-за болезни Стива и его маленьких прелестей.  «Прости, Ленни. Я не хотел тебя задеть». Он пересёк кухню и полез в пакет с продуктами. Вытащил одну из верёвочек и ловко завязал её вокруг запястья. «Хочешь, я надену твою?»      Они оставили напиток томиться на медленном огне на час, пока сидели на диване и читали те немногие книги, что были у Елены. Но Баки в основном расспрашивал её о Польше и её жизни до приезда в Америку.  Наконец, когда Лена решила, что все уже достаточно томилось, она сняла чайник с плиты и добавила щедрое количество меда.  «Ладно, готов, можно идти к Стиву». Елена решила, что этого достаточно, и осторожно понесла горячий чайник, держа на запястье амулет «Рука Мириам». Баки вскочил и открыл дверь, медленно, чтобы ничего не пролить.  «Это будет странно на вкус?» — серьезно спросил он, прежде чем войти в квартиру Роджерсов, даже не постучав.  «Немного». Елена все еще не до конца понимала, что такое странность и каково это на вкус, но она могла понять контекст. «Стив! Мы принесли тебе кое-что, чтобы ты выздоровел!» — крикнул Баки, когда они вошли и закрыли за собой дверь. — «Не вставай, мы тебе это принесём!»  Лена смеялась над Баки, наливая ему щедрую порцию кофе в чашку и следуя за ним в комнату Стива.  Стив был частично зарыт в одеяло, видны были только его макушки. Стив с некоторым усилием поднялся, глаза были затуманены ото сна. Выглядел он не так плохо, как Лена ожидала, но, когда он наконец заговорил, в его голосе определённо слышался хрип. «Что ты здесь делаешь?» — спросил он, но без злобы.  «Мы беспокоились о тебе, сопляк», — сказал Баки, подойдя к Стиву и помогая ему сесть, подложив под спину несколько подушек. «И вот Ленни сварганил что-то, чтобы тебе стало лучше». «Вот, Стив, горячо», — Лена протянула ему чашку.  «Это ты сделал?» — спросил Стив с искренней улыбкой. Он осторожно отпил, и брови взлетели вверх от вкуса. Но это согрело его изнутри.  «Лена ещё тебе это принесла», — Баки вытащил из кармана третий амулет. «Ленни, кажется, считает, что тебя нужно защищать от всех этих глупых ситуаций, в которые ты постоянно попадаешь».  Стив сердито посмотрел на него, пока Баки завязывал ниточку вокруг его запястья, но с неподдельным интересом посмотрел на амулет. Он сделал ещё один глоток дымящейся жидкости и повернулся к Лене.  «Так что же на самом деле стоит за этой историей?» — спросил Стив, устало улыбаясь, наблюдая, как его подруга разразилась рассказом, ее руки бешено двигались, когда она объясняла фольклорную историю, стоящую за ее чарами.