Дьявол, ты зовешь меня

У меня нет времени на исповедь

РЕД-ХУК-БРУКЛИН, сентябрь 1925 года Это был первый официальный день Елены в американской школе. Она провела своё первое лето в Америке со своими новыми друзьями, Стивом Роджерсом и Баки Барнсом. Их дружба завязалась быстро и легко, крепко и надёжно. Каждое утро она вставала, чтобы проводить отца на работу. Убиралась в их квартире, ходила за покупками, стирала за дополнительную плату. Потом появлялись мальчики. Если было слишком жарко, они сидели в её пустой квартире и играли в настольные игры или спускались по лестнице к дому Стива и смотрели, как он рисует. Если им удавалось выдержать летнюю жару, Баки и Стив тщетно пытались научить Лену бейсболу. Её английский значительно продвинулся, но спортивные познания – нет. Иногда у них хватало денег только на то, чтобы попасть в кино. Или они ныряли в магазин и заглядывали в витрины. После того, как Ленни ударила Джека Донаги, ей не нужно было вмешиваться, чтобы защитить Стива, поскольку он обычно сам бросался в атаку, а Баки быстро следовал за ним. Они старались свести ссоры к минимуму, когда Лена была рядом, но Стив не умел терпеть несправедливость. У них был приятный распорядок дня, что-то знакомое и безопасное для Лены. После бурного переезда и переворота всего, что она знала, она нашла поддержку в друзьях. Рядом с Баки и Стивом ничто не казалось слишком напряжённым. Пока не наступил новый учебный год. Последние несколько недель Лена с одержимостью изучала английский. Это давалось ей не так легко, как идиш или русский, но её знания значительно улучшились. Если бы не сильный акцент и редкие корявые фразы, никто бы не догадался, что она говорит по-английски всего несколько месяцев. И всё же она беспокоилась о том, что подумают о ней учителя. Она не хотела получить линейкой по костяшкам пальцев, что, по словам её новых друзей, было нормой. Если бы она не видела их красных, ссадин на костяшках пальцев, то могла бы подумать, что они лгут ради шутки. Потом был вопрос о Баки. Он учился на класс старше, и Лена не была уверена, сможет ли справиться с комплексом героя Стива в одиночку. Конечно, он выживал и без неё, но его часто били. Баки справлялся с этим гораздо лучше, чем она. И когда Баки не смог сдержать Стива, он, по крайней мере, смог закончить свои драки. Лена не считала себя достаточно сильной для этого. К тому же, было бы странно прожить день без Баки по другую сторону от нее, без его добродушных жалоб на жару, на своих сестер или даже на Стива. Она старалась не думать об этом слишком много, она и так уже нервничала больше, чем следовало. В свой первый день Лена встала очень рано. Она приготовила себе и папе завтрак – немного овсянки и чай. Обед на двоих, папе досталась большая порция. А потом она принялась изо всех сил стараться выглядеть презентабельно. Новые дружеские отношения и привычный распорядок дня немного смягчили боль от тоски по матери. Но теперь, стоя перед зеркалом в ванной со слезами на глазах, Елена никого не хотела больше своей мамочки. Её мягкое напевание и уверенные руки, когда она расчёсывала волосы, заплетая каждую прядь в сложную косу. Она не умела заплетать косы. Мама так и не научила её этому. Вот так ее и нашел папа: она стояла на ящике, так что едва могла видеть себя, глядя в зеркало, и плакала, пытаясь заплести косу. «Иди сюда, мышка», — прорвался сквозь её мысли глубокий голос папы, и уши наполнились успокаивающими звуками русского языка. В последнее время папа говорил на нём всё чаще. Он взял её за руку и повёл обратно в гостиную, усадив к себе на колени. Больше всего он желал, чтобы его Эстер была здесь. Видеть, как их дочь расцветает и заводит друзей, чего ей не удалось сделать в Польше. Видеть её упорную решимость выучить английский. Чтобы снять напряжение с ее маленьких плеч. Папа поцеловал ее в макушку, пригладив рукой ее вьющиеся кудри. «У меня пальцы не такие ловкие, как у мамы, но я могу попробовать», — успокоил её папа, проводя сильными пальцами по её волосам. «Мама всегда говорила, что волосы у тебя от меня». «И было грязно», — шмыгнула носом Лена, вспомнив, как мама дразнила их обоих. Она закрыла глаза, когда папа заплел ей волосы в простую косу, распущенную по спине. Мама, конечно, сделала бы что-нибудь посложнее, но это было нечто. Она напевала старую колыбельную, песню, которую мама всегда пела, пока она укладывала волосы. Слёзы высохли, она дышала носом, пытаясь успокоиться. «Вот, моя маленькая мышка», — сказал папа через несколько минут. «Иди одевайся, и мы поедим вместе». Лена наслаждалась ещё несколькими секундами, проведенными с отцом, что в последнее время было редкостью. Он либо работал, либо приходил в себя после работы. Она вскочила и пошла в спальню, где накануне вечером разложила одежду. Друг папы с работы отдал ему кое-какие старые вещи, доставшиеся ему от дочери, а миссис Барнс была так добра, что починила и подогнала их под нее. Она надела светло-голубое платье, стараясь не расплести косу. Лена натянула чулок, который мама Баки залатала. Её новые (для неё) туфли «Мэри Джейн» ждали у двери вместе с любимым рюкзаком, привезённым из Польши. Её завтрак с папой был быстрым, но он изо всех сил старался её рассмешить. Лена тщательно стряхнула крошки с платья, чтобы оно аккуратно лежало на ногах. Она поцеловала папу в щёку и сбежала вниз по лестнице к Стиву. Он уже ждал ее у двери, его рюкзак на спине выглядел почти комично большим. «Ты волнуешься?» — спросил он её, когда они пошли в ногу. Как всегда, Лена взяла его под руку. По дороге они заберут Баки и его сестру. «Нервничаю», — честно ответила она. «Надеюсь, я хорошо говорю по-английски». «Всё хорошо, Лена, обещаю», — успокоил её Стив. Конечно, не идеально, но более чем сносно. «Просто напомни всем учителям, что ты можешь говорить на тысяче других языков, и они будут впечатлены», — поддразнил он её, когда они свернули за угол на улицу Баки. «Только три», — сказала Лена с ноткой гордости в голосе, хотя ее пальцы снова разглаживали перед платья — уже в третий раз. Она была благодарна хотя бы за прохладное утро, которое не давало ей вспотеть сквозь платье. На улицах, как обычно, было шумно и суетливо, запах с доков доносился до неё, смешиваясь с ароматами свежеиспечённого хлеба из пекарни. «Как мило с вашей стороны, что вы пришли. Бекка устала ждать и побежала вперёд». Баки пошёл вместе с ними, когда они проходили мимо его дома, указывая вперёд, туда, где виднелась макушка Ребекки. «Как будто ты торопишься в школу, сопляк», — ткнул Стив, когда Лена просунула другую руку под руку Баки, запирая ее посередине между ними. «Придурок», — с улыбкой ответил Баки и повернулся к Лене. Баки ухмыльнулся, посмотрел на неё сверху вниз и легонько потянул её за косу. «Молодец, Ленни. Не знал, что ты можешь выглядеть так шикарно». «Папа сделал это», — фыркнула она, слегка отстранившись, чтобы шлепнуть его по руке, а затем снова схватила его за руку. «Не облажайся». «Даже не мечтал об этом», — сказал Баки, и его улыбка стала шире. «Я бы никогда не услышал, чем это кончится» «Я до сих пор не понимаю, что такое панк», — сказала Лена после нескольких мгновений молчания, за что получила два громких смешка от друзей. Бальзам для ее встревоженного сердца. Стив и Баки умудрялись отвлекать её мысли, пока шли, препираясь и подкалывая друг друга, как это могут только два лучших друга. Но вскоре на горизонте показалось здание школы, и Лена почувствовала, как тревога подступает к горлу. Она крепче сжала их руки, замедлив шаг. Баки продолжал украдкой поглядывать на неё, замечая, как её пальцы впиваются в его рубашку. Он взглянул на Стива, который, как он заметил, тоже встретился с ним взглядом. Впереди возвышалась школа, огромная и внушительная, с кирпичными стенами. Даже издалека она слышала гомон учеников и изредка доносившиеся крики учителя, пытавшегося загнать учеников внутрь. Язык пересох во рту, Лена сглотнула, пытаясь увлажнить рот. «Ладно, первый день. Ничего страшного». Баки толкнул её бедром, добавляя в голос свою обычную уверенность. «Вы со Стивом будете в одном классе. С его-то комплексом героя он будет драться с любым, кто на тебя странно посмотрит». «У меня нет комплексов», — пробормотал Стив. Баки приподнял бровь. Стив вздохнул, понимая, что победа невозможна. Лена улыбнулась, но хватка её оставалась крепкой. Через несколько шагов она уже была готова войти в многолюдное здание, окружённое детьми, которые прожили здесь всю свою жизнь. Которые выросли вместе и говорили по-английски, не задумываясь. Других детей, которые не запинались и не ломали голову над переводом. Она была полна решимости, так усердно работала, но будет ли этого достаточно? «Ленни», — прорезал её мысли тихий голос Баки. «С тобой всё будет хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Ты умнее меня», — продолжил он, чем вызвал у неё недовольное раздражение. «По крайней мере, ты действительно слушаешь и пытаешься». «А если кто-то будет с тобой груб, мы с этим разберемся», — добавил Стив, и лицо его стало серьезным. «У тебя будут неприятности», — заметила Лена, и на ее губах мелькнула легкая улыбка. «Как будто это что-то новое», — отмахнулся Стив, широко улыбнувшись. «Что Стив пытается сказать?» — вмешался Баки, раздражённый способностью своего лучшего друга создавать себе проблемы. «Ты не один». «Не одна», — повторила она за ним, снова и снова прокручивая фразу во рту, давая им устояться. Резкий, пронзительный звонок пронзил воздух, вызвав у Лены панику на мгновение, ее короткие ногти впились в предплечья обоих мальчиков. «Давай покончим с этим», — простонал Баки, ободряюще сжав ее руку. Елена заставила себя двигаться. Ей нужно было только дотянуть до обеда Они пообедали все вместе. Когда она вошла в школу, у нее возникло такое ощущение, будто ее проглотил кит. По крайней мере, Лена предполагала, что ощущения будут такими же. Вокруг неё толпились ученики, с нетерпением ожидавшие своего первого дня. Другие дети сталкивались с ними , не обращая внимания на окружающую обстановку, спеша на занятия. «Только успей на обед!» — крикнул ей Баки, высвободив руку после ещё одного крепкого сжатия. Он многозначительно взглянул на Стива, прежде чем исчез в море старшеклассников. Благодаря своему маленькому телу, она и Стив едва пробирались сквозь другие тела, но Елена крепко держалась за него, удерживая их обоих в вертикальном положении, пока он смело шел впереди. «С вами всё будет хорошо, мисс Дональдсон очень милая», — в последний раз заверил он её, прежде чем распахнуть дверь. Прозвенел последний звонок, и они оказались последними, кто смог протиснуться внутрь. В классе уже царил гул разговоров: ученики бродили по классу, пытаясь выбрать лучшую шутку. Ряды деревянных парт заполняли пространство, доска была чистой, но пыльной после лета, проведенного без дела. Несколько учеников обернулись, чтобы посмотреть на них, когда они вошли. Елена старалась не думать о том, не задержались ли их взгляды слишком долго. Может, дело было в её платье? Она была не единственной, кто носил явно поношенную одежду, но, возможно, её платье вышло из моды, чем она думала. Может, дело было в её волосах – она не видела, чтобы кто-то ещё носил косу. А вдруг папа заплетёт её не так аккуратно? А что, если бы они просто поняли, что она чужая? Стив осторожно потянул ее за рукав, выведя из транса и подведя к паре пустых столов возле окна. «Давайте сядем на их, пока это не сделал кто-то другой». Кивнув, она позволила маленькому Стиву провести через парты, и она скользнула к своему стулу. Её руки вернулись к платью, разглаживая несуществующие складки. Она была не первой, кто сидел за этим столом, это было ясно по рисункам и инициалам, вырезанным на деревянной столешнице. Её пальцы замерли на некоторых отметках, прежде чем взгляд остановился на инициалах в самом низу. ДББ. Ее лицо расплылось в улыбке, когда кончики ее пальцев окунулись в буквы, напомнившие ей о вырезанных Баки рисунках. Не один. В комнату ворвалась их учительница — молодая женщина со светлыми локонами, широкой талией и добрыми, но усталыми глазами. «Давайте усядемся», — ее голос прозвучал тверже, чем ожидала Лена, но класс в основном слушал, ерзая на своих местах и ​​глядя на нее. У нее сжался желудок и пересохло во рту, когда взгляд мисс Дональдсонс скользнул по комнате, прежде чем остановиться на ее взгляде. «В этом году к нам присоединяется новый ученик», — жестом попросила она Елену встать. Она замешкалась, чувствуя на себе всеобщие взгляды. Она встретилась взглядом со Стивом, и он ткнул её ногой под столы, побуждая её встать и выступить. Поднявшись, она снова нащупала пальцами инициалы Баки и провела ими по небрежно вырезанной букве J. «Меня зовут Елена Рабинович», — тихо и неестественно проговорила она, подбирая слова и стараясь не запинаться. «Друзья зовут меня Леной», — добавила она, словно репетируя. «Я только что приехала из Польши». Нет. Переехала. Надо было сказать «переехала». Тем не менее, ее учитель кивнул ей в знак понимания, и по классу пронеслось несколько шепотков. «Добро пожаловать в наш класс, мисс Рабинович. Можете сесть». Ее щеки вспыхнули, когда она опустилась на стул, а учитель вернулся к доске, чтобы начать писать план на день. «Ты молодец», — прошептал Стив, наклонившись к ней и жестом приглашая ее вытащить листок бумаги. Лена лишь пожала плечами и опустила глаза, все еще не приходя в себя от пережитого. Обед не заставил себя ждать. Как оказалось, занятия были не такими уж и плохими. Математика была универсальным предметом, и, возможно, это был не самый лучший для неё предмет, ведь Лене не нужно было её переводить. На уроке английского языка возник напряжённый момент, когда мисс Дональдсон попросила её читать вслух. Она путалась, но, несмотря на некоторые смешки, мисс Дональдсон была добра и терпелива. «Сегодня вечером она будет больше практиковаться в английском», — поклялась себе Лена, идя под руку со Стивом на обед. Пока они пробирались мимо других учеников к столовой, Лена вытащила руку из руки Стива ,и Баки, разбудив их, присоединился к ним вместе с Бекки. «Ну как все прошло?» — любезно спросил Баки, доставая из своего ведерка сэндвич — один для себя и один для сестры. «Плохо. Английский всё ещё сложный», — пожаловалась Лена, открывая на ходу обед. Она бы отдала всё за мамины вареники. Вместо этого её ждали сваренные вкрутую яйца, ломтик мягкого хлеба и холодная колбаса. «Всё было совсем неплохо. Ты молодец. Ты читаешь лучше Хью, а он прожил здесь всю свою жизнь», — настаивал Стив, не желая расстраивать друга. Лена, в свою очередь, одарила его лучезарной улыбкой, от этого ей стало немного легче. «Кажется, — начала она, откусывая кусок от макушки и слишком осторожно говоря по-английски. — Я сижу на твоём старом месте». Она указала на Баки, который уже съел половину своего обеда. «Ваши буквы. ДББ», — уточнила Лена, увидев его поднятую бровь. Она не могла вспомнить это слово по-английски. «Инициалы!» Баки ухмыльнулся, его рот был набит хлебом и мясной нарезкой. «Видишь! Не один!» Школа быстро вошла у Елены в привычку. Она была не такой лёгкой и весёлой, как летние занятия, но всё равно оставалась рутиной. И в этой рутине было утешение. Несколько детей время от времени смеялись над её акцентом, но стоило Стива Роджерса бросить на них сердитый взгляд, как они замолчали. Не потому, что они боялись Тощего Стиви, просто это скорее раздражало. Особенно если Барнс каким-то образом вмешался. Через несколько недель акцент стал ещё одной новинкой, которая проходит потихоньку . Она всё ещё путалась в словах и не сразу понимала, когда люди быстро говорили по-английски, из-за чего её поддразнивали. Но Лена могла с этим жить. Учительница хвалила её за хорошую работу и целеустремлённость. Стив всегда был рядом, и в каком-то смысле ей казалось, что Баки тоже был рядом, его инициалы были вырезаны на её столе. Это было самым сложным в её новой жизни, ведь Баки учился в старшем классе. Они виделись с ним реже, только в обед и на переменах. В последнее время им даже не удавалось как следует пообщаться вне школы, потому что ему приходилось спешить домой и помогать матери с сёстрами, пока отец задерживался на работе. Но время пролетело достаточно быстро, первые несколько недель учебы остались позади, и наступили холода. Миссис Роджерс отправила Стива в школу в теплых свитерах, куртках и многочисленных шарфах, чтобы попытаться согреть его, но это не могло надолго защитить от холода. Утром Лена, как обычно, первым делом побежала к Стиву, но Стива там не было, он не ждал ее, как всегда. Она лихорадочно огляделась вокруг, обоснованно уверенная, что Стив, возможно, ввязался в какую-то ситуацию, не имеющую к нему отношения, но все было тихо. Пока не раздался панический стук Лены в его входную дверь. «Ой, прости, Лена, у Стива ужасный кашель, он не сможет сегодня прийти в школу», — любезно объяснила ей Сара Роджерс, заверив, что даст ей знать, когда Стиву станет лучше. Елена всё ещё не могла заставить себя отойти от его порога. Стив был болен. Может быть, даже так же, как заболела ее мамуся. И все, о чем она могла думать по дороге к Баки, было то, что она будет делать, если Стив умрет так же, как мама.