Тёмная сторона осени

За окном шёл дождь. Холодные капли барабанили по окнам, ветер завывал, словно раненный зверь, гонял по дороге пожелтевшие листья. Феликс наблюдал за этим без особого интереса. Просто сидел у окна, подперев щёку ладонью, и разглядывал тоскливый осенний пейзаж. Погода на улице перекликалась с его внутренним состоянием. На душе у него тоже было тоскливо, пасмурно, холодно. Впрочем, как и вчера. И позовчера, и месяц назад. С тех пор, как родителей не стало, он вообще никогда не чувствовал себя счастливым или хотя бы бодрым. Феликс тяжело и даже как-то устало вздохнул. Прикрыл глаза, откинулся на спинку мягкого кресла. Рядом на столе зашелестела, замахала ловушками Венера. Он повернулся к ней, провёл кончиками пальцев по листочкам. Эту Венерину мухоловку ему подарили на одиннадцатый день рождения. Дядя так радостно вещал, когда принёс её. Говорил, что уход за растением обязательно поможет ему отвлечься. В какой-то степени он не ошибся: когда Феликс возился с ней, ему становилось чуточку легче. Он не думал о родителях, о том, как в школе всё плохо, и даже мысли о том, чтобы всё это закончить, не посещали его. Однако сегодня всё было иначе. — Знаешь, — задумчиво проговорил Феликс, даже не глядя на растение. — Мне так хреново сейчас. Ты просто не представляешь. Хотя… О чём я вообще, ты же просто растение. Он усмехнулся. Горько, почти бесцветно. Да, точно. Венера — всего лишь цветок в горшке. Она не могла ответить ему, не могла обнять, сказать, что всё у него будет хорошо. Венера — не та девчонка, которую он повстречал в далёком детстве. Шарлотта, кажется. Шарлотта… В голове всплыли воспоминания о том дне, затянутые пеленой. Он плохо помнил её. Не мог вспомнить ни голоса, ни где она жила. Хорошо в памяти отпечатались лишь молочно-белые глаза и пушистые длинные волосы, водопадом струившиеся по спине и плечам. А ещё крылья. Маленькие, пернатые, похожие на те, что есть только у ангелов. Наверное, она и сама была ангелом. Феликс не знал наверняка. С тех пор прошло так много времени, что он вообще иногда начинал сомневаться, что она когда-либо существовала. Лишь одна деталь служила доказательством того, что он правда её видел. Перо. Шарлотта отдала его ему прежде, чем они расстались. Сказала, что они обязательно ещё увидятся. Феликс хранил его до сих пор. Бережно держал подальше от чужих глаз, в маленькой коробочке, которая лежала глубоко в одном из ящиков стола. Он доставал его в крайних случаях, когда становилось совсем невыносимо. Прижимал к себе, рассматривал, осторожно, чтобы не повредить, вертел в пальцах. Тогда на душе становилось теплее, спокойнее. Он будто бы снова прикасался к ней, Шарлотте. Держал её за руку, ощущал тепло кожи. Наверное, ему это только казалось. Но всё равно это ощущение ему определённо нравилось. Он будто бы ненадолго возвращался назад, беззаботное детство. Туда, где не было серьёзных проблем, где родители живы, где единственное, о чём ему, как ребёнку, нужно беспокоиться, — это то, примут ли его в садике или нет. Сейчас, когда голову снова начали переполнять негативные мысли, он снова потянулся за пером. Только оно, как он думал, могло ему помочь. Коробочка лежала на своём привычном месте. Феликс бережно достал её, провёл подушечками пальцев по крышке. Венера, видимо, заинтересовавшись, опять зашевелилась. Он усмехнулся. — Наверное, вы бы подружились, будь она здесь, — в сторону прошептал он. Отчего-то он не сомневался, что Шарлотта с Венерой точно поладили бы. Ведь они так похожи: заботились о нём, поддерживали, были рядом в самые сложные моменты. Да, они определённо нашли бы общий язык. Феликс медленно снял крышку и отложил её на стол. Перо покоилось на небольшой красной подушечке. Её Феликс нашёл, когда разбирал вещи в родительской квартире. Кажется, мама обычно втыкала туда иголки. А теперь вот ей нашлось иное применение. Феликс подцепил пёрышко пальцами, поднёс ближе к лицу. За столько лет оно совсем не изменилось. Оставалось всё таким же аккуратным и белоснежным, прямо как тогда, в день их с Шарлоттой встречи. У Феликса это вызывало противоречивые чувства. С одной стороны, было отрадно, что оно не износилось за столько времени и сохраняло первоначальный вид. С другой же… Иногда, глядя на него, он задумывался о том, не изменилась ли сама Шарлотта. Она ведь была маленькой девочкой, когда он впервые её увидел. С того момента прошло уже десять лет, и наверняка она выросла в красивую девушку. А могут ли вообще ангелы взрослеть? Могут ли меняться, переосмыслять что-то, находить новые приоритеты в жизни? Феликс не знал всего этого и, если честно, не хотел знать. Шарлотта в его воспоминаниях оставалась чистой, невинной и доброй, и он желал, чтобы всё так и было. Феликс вновь тяжело вздохнул. Отставил коробку на стол рядом с крышкой, прижал перо к себе. Со всех сторон его окутало приятное тёплое чувство. Оно, подобно тягучей патоке, растекалось по грудной клетке, а уже от туда — по всему телу. Голова постепенно пустела, становилась лёгкой. Мысли о плохом утекали, испарялись, словно утренний туман, и оттого Феликс всё больше и больше расслаблялся. Дождь за окном теперь не навевал тоску, а, наоборот, умиротворял. И всё это благодаря всего лишь одному маленькому пёрышку. Феликс не имел ни малейшего понятия о том, как ему это удавалось. Возможно, всё дело в силе самовнушения, а, быть может, Шарлотта таким образом как-то влияла на него. Главное, что это действовало. — Надеюсь, ты меня не обманула, — прошептал Феликс, уставившись в потолок. — Я бы хотел снова тебя увидеть, Шарлотта. На мгновение ему показалось, будто у него за спиной кто-то встал. На коже осело фантомное касание, лёгкое, почти родное. Он вздрогнул и тут же обернулся, сжав в ладони перо. Однако ничего не увидел. Комната оказалась пустой, как и всегда. Лишь Венера вновь закопошилась, будто бы что-то почувствовала. — Точно показалось… — пробормотал Феликс. Он похлопал себя по щекам, дабы взбодриться, и вновь откинулся на спинку кресла. — Наверное, вечером стоит прогуляться, проветрить голову. Да, точно. Он ещё немного посидел так, вертя в руках пёрышко. О том, почудилось ему или нет, он старался больше не думать. Не хотел ещё сильнее травить себе душу. А потом в коридоре послышались быстрые шаги, и кто-то постучал в дверь. — Мистер Хониккер, не пойдёшь играть с нами? Флоренс достала неплохую настолку. Феликс опустил взгляд на перо. Подумал немного, затем отложил его в коробку и поднялся с места. Пожалуй, развеяться ему и правда не помешало бы. — Сейчас приду.