Я просто моб! (I'm Just A Mob!)

      Шли недели, и Тсуна теперь был точно уверен, что сюжет начался. Будь то случайный взрыв в Намимори или внезапные приступы отравления.       Ламбо Бовино, пятилетний Гроза и владелец печально известной базуки Десятилетия, с шумом ворвался в жизнь Асари и подлил масла в огонь.       Как и пришествие Ядовитого Скорпиона Бьянки, из-за которой Гокудера чаще попадал в медпункт с болью в животе, вызванной психотравмой.       Вышла лёгкая неувязочка, когда Ядовитый Скорпион попыталась отравить Асари, подменив торт, который испекла Кёко для их клуба. Но всё благополучно уладилось, как и в манге.       Тсуна был благодарен, когда Кавахира снова появился в его комнате на следующий день после столкновения Жаворонка и Аркобалено, держа в руках его бинты. Он с мокрыми от слёз глазами крепко обнял Тумана.       Всё-таки Небу не очень хотелось объяснять Виндиче, как именно он потерял свои бинты.       Когда Бермуда появился во время своего ежемесячного визита, ему хватило одного взгляда на повязки, чтобы в гневе сжечь их. Похоже, бинты, пропитанные пламенем Облака и Солнца, были в худшем состоянии, чем в прошлый раз.       Как Тсуна и ожидал, ему снова пришлось наполнить кристальные шары. То, чего он не ожидал, так это того, что Бермуда останется после и прочитает ему лекцию об опасностях непривязанных элементов.       Страж Виндиче вёл себя так, словно Тсуна был ребёнком, который нуждался в защите от извращенцев. Это было странно, но в каком-то смысле трогательно.       Бермуда также вручил ему свисток. Серебряный, холодный на ощупь, с простым дизайном, который выглядел довольно винтажным, привязанный к верёвочке.       Ему сказали, что назначение свистка — оповещение Бермуды, чтобы младенец Виндиче появился и забрал мальчика в случае беды, а также для избавления от любых угроз.       Тсуна разинул рот и круглыми глазами уставился на маленький свисток. Разве это не перебор? Если бы жизнь была игрой, то такой предмет считался бы легендарным. Чем-то, что вызывает финального босса и добавляет его в команду игроков на время сражения.       Он пообещал себе никогда не использовать эту вундервафлю, только если он не был на пороге смерти или если это была угроза уровня Вонголы или Варии. Порталы из тумана Кавахиры и так ему помогали.       В школе всё было нормально, а Хибари отсутствовал неделю после драки. Тсуна волновался за префекта и спросил о нём Кусакабе.       Подросток вежливо заверил его, что не стоит переживать. Мать Хибари затащила его обратно в поместье, чтобы он разобрался со своими новыми "инстинктами".       Через неделю Жаворонок снова начал патрулировать Намимори, и весь город рыдал. За одну эту неделю статистика травм в школе снизилась на шестьдесят процентов. И это с учётом проблем, устроенных Асари.       Хибари, который после своего возвращения сразу же заставил Тсуну, к недоумению мальчика, называть его по имени, был в относительной норме.       Помимо того, что он стал гораздо смертоноснее после пробуждения пламени. Но Кёя уже достаточно хорошо контролировал свои новые инстинкты, чтобы не избивать всех подряд за то, что кто-то слишком громко дышит или приближается к нему ближе чем на пять метров. За исключением Тсуны.       Подросток старался держаться рядом с ним. Кёя даже взял за привычку таскать Тсуну на крышу, если тот не был на занятиях, с Кёко и Ханой или во время занятий клуба выпечки. Пламя Облака едва касалось его время от времени, словно цундере-кот. Это было мило. Тсуна начинает думать, что сходит с ума, раз использует такое слово по отношению к кровожадному Жаворонку.       Благодаря своим инстинктам, он теперь мог определять присутствие Реборна, когда тот следил за ним. Это ощущалось как лёгкое покалывание, совсем иное, чем обычные взгляды.       На глаза Тсуне Реборн больше не показывался после той драки с Кёей, но он ощущал его присутствие в школе каждый день — что, впрочем, было ожидаемо. А вот чувствовать его в кафе, когда он был с девочками, или когда он ходил в магазин за покупками для Наны — это уже совсем другое дело.       Было ясно, что киллер что-то от него хочет, но какая-то причина мешала ему открыто появляться и приставать, как раньше. Может, госпожа Хибари приложила к этому руку? Если так, то он очень сильно обязан этой пугающей даме.       Тсуна смотрел, как по небу плывут облака, окрашенные в оранжевый, а день близился к концу. Уроки закончились, и ученики весело болтали, проходя мимо школьных ворот.       Шатен ждал девочек, чтобы вернуть им деньги, которые он занял у них накануне, когда у него не хватило на покупку ингредиентов для выпечки.       Весь день был суматошным из-за того, что Ямамото попытался спрыгнуть с крыши. В манге это выглядело как что-то незначительное, и всё сразу наладилось, как только он слез с крыши.       Но в реальности всё было иначе, и вся школа гудела и была охвачена хаосом из-за попытки самоубийства. Если бы не работа по минимизации ущерба, проведённая Реборном, об этом уже трубили бы по всему городу и показали в новостях.       Среди всего этого хаоса холодильник в клубе выпечки остался выключенным благодаря паре учеников, и часть сладостей растаяла. Девочки занимались перераспределением бюджета, чтобы покрыть убытки, а Тсуна ушёл, как только закончил помогать с уборкой.       Янтарные глаза искали знакомые лица среди проходящих учеников, и он двинулся вперёд, когда заметил девочек. Он помахал им и протянул Хане несколько купюр.       — Большое спасибо, что одолжила их вчера. Вы обе будьте осторожны по пути домой, — сказал он, когда Хана взяла у него деньги и положила их в свой кошелёк.       — Без проблем, Тсуна. В следующий раз убедись, что деньги в твоём кошельке, а не дома на столе. Вот что бы ты делал без нас, а?       Тсуна покраснел от поддразниваний Ханы и сильнее склонил голову, когда Кёко присоединилась к ней.       — Хм, Тсу-кун стал бы потеряшкой.       — Бедная его лохматая голова. Наверное, на нём где-то есть бирка с телефоном госпожи Наны.       — Эй! Я не настолько беспомощный.       Он запротестовал и скрестил руки, надувшись. Кёко умилённо заахала и ущипнула его за щёку.       — Да-да, Тсу-кун у нас самый лучший.       Тсуна застонал и отмахнулся от шутливой руки. Он начал сожалеть о том, что познакомил Кёко со своей матерью. Эти двое — одного поля ягоды, и обе смущали его так, как только могли.       — Пока-пока, Тсу-кун! Увидимся завтра.       Он помахал Кёко на прощание, когда обе девочки пошли по домам, оставив Тсуну одного. Именно в этот момент он вдруг замер.       Он оглянулся на школьные ворота и затем на почти пустую улицу, по которой шёл в сторону своего дома.       Савада начал замечать закономерность — каждый раз, когда он шёл домой один, происходило что-то странное. Один раз — случайность, два — совпадение, три — закономерность.       Он не собирался допускать четвёртого раза. Но мальчик также понятия не имел, что мог изменить. Рядом с его домом никто из одноклассников не жил, а даже если бы и жили, Тсуне не хотелось обрекать их на какие-либо проблемы, в которые втягивают его самого.       А просить каждый день Кавахиру проводить его до дома — злоупотребление дружбой.       Во время сбора древнего свитка из Китая Кавахира ощутил странное чувство, будто только что упустил нечто важное.       Именно в такие моменты Тсуна жалел, что не оказался Туманом. Раз уж он и стал активным пользователем пламени, то предпочёл бы способность для быстрого побега и создания иллюзий.       Со вздохом он решил принять неизбежное и пойти домой в одиночку. Подумать над этим он сможет позже, дома.       Его шаги были тихими, но быстрыми, пока он шёл по улице. Взгляд метался из угла в угол, готовясь к любому хаосу, в который втянет его эта жизнь.       Именно тогда он заметил крохотную фигурку, совершенно неуместную в этой картине. Маленький ребёнок, на вид около двух лет, спокойно шёл один.       Инстинкты Тсуны предупреждали его, что всё не то, чем кажется, поэтому он насторожился. Но ребёнок выглядел таким маленьким.       Небо всегда испытывал слабость к детям.       Он медленно подошёл к ребёнку и присел перед ним. Малыш, заметив его, остановился.       Внутри Тсуна умилённо вздохнул, глядя на нежные черты малыша. Чёрные, растрёпанные волосы торчали в разные стороны, а по бокам — вьющиеся бакенбарды, что сразу заставило его инстинкты напрячься.       Огромные, как пуговки, чёрные глаза, и одет он был в крошечный костюмчик джентльмена, какой иногда надевают на детей иностранцы.       Ребёнок склонил голову набок и моргнул своими широко распахнутыми невинными глазами.       — Чаоссу!       Стрела умиления пронзила его сердце, и он поспешил закрыть лицо руками, чтобы не завизжать.       Малыш жестами попросил мальчика поднять его, и Тсуна сдался — обвил руки вокруг маленького тела ребёнка и поднял его вверх. Он попытался усадить его так, как это делают другие родители, но упрямец сопротивлялся и предпочёл вместо этого встать на его плечо.       — Эй, ты потерялся? Тебе помочь найти родителей? — он мягко спросил, пока малыш с довольной улыбкой стоял у него на плечах. Тсуна знал, что с детьми нужно быть особенно осторожным — те легко начинают плакать по пустякам.       — Нет. Я в порядке, братик. Хочешь взять меня домой?       Тсуна чуть не рухнул от неожиданности, но чудом удержался. Упасть самому — не проблема, но с ребёнком на плечах — категорически НЕТ.       — Хи-и-и-и! Что?!              — Шучу.       Ответил малыш с озорным смешком. Раньше Тсуна воспринял бы это как наивную шутку. Но теперь он мысленно представил у этого хитрюги маленькие рожки на голове.       Однако, что беспокоило шатена, так это то, что его инстинкты говорили ему, — несмотря на то, что это явно была шутка, в вопросе мальчика все же была капля правды. Словно он и вправду хотел, чтобы Тсуна забрал его к себе домой.       Он вытряхнул ненужные мысли из головы и вместо этого сосредоточился на помощи до странного умному и красноречивому малышу.       Тсуна аккуратно взял крошечную руку мальчика в свою и начал разговаривать с молчаливым ребёнком, внимательно наблюдающим за каждым его действием.       — Хочешь, я помогу тебе вернуться домой? Узнаёшь какой-нибудь из домов?       Ребёнок продолжал молча смотреть на него, прежде чем на его губах появилась лукавая улыбка — совсем не та, что должна быть у невинного малыша.       — Ты такой добрый, братик.       Волосы на затылке Тсуны встали дыбом. Его инстинкты были тревогу.       — Понимаешь, мне очень холодно. Рен-чан сейчас занят очень важным делом. Но Рен-чан нашёл кое-что очень тёплое. Он хочет оставить это себе. Но тёплое продолжает убегать от Рен-чана, а он не хочет его пугать. А ещё плохие мотыльки пытаются его спрятать. Братик, что Рен-чану делать?       Тсуна онемел от внезапно заданного вопроса. Что-то внутри подсказывало, что нужно воспринять это серьёзно. Но он же просто Тсуна, поэтому ответил, как мог.       — Эм- Старайся изо всех сил? В-в смысле- Если ты правда что-то хочешь, то не должен сдаваться. Если оно боится, тогда тебе просто стоит быть аккуратнее, наверное?       Его ответ был больше похож на вопрос. Тсуна смущённо почесал щёку и улыбнулся.       Ребенок застыл, прежде чем на его лице появилась хитрая улыбка.       — Думаю, ты прав. Мне просто нужно стараться изо всех сил.       Тсуна испытал чувство дежавю, затем вскрикнул, когда мальчик внезапно спрыгнул с его плеча.       — Увидимся, братик!       И вот так, в мгновение ока, малыш исчез. Шатен едва сдержал крик.       "Что за чертовщина!" — подумал он с ужасом. Потому что в области, которую покинул ребёнок, витала аура пламени Солнца.       Пламя Солнца, которое ощущалось как эхо — извращённое, искривлённое подобие чего-то, что он совсем недавно уже чувствовал.