Я просто моб! (I'm Just A Mob!)

      Далеко не каждый день мир переворачивается с ног на голову, и ты оказываешься в тупике.       Словно само время замедлилось, а мир вокруг замер.       Запах дождя смешался с дымом от быстро движущихся и прорезающих холодный воздух автомобилей.       Его глаза широко раскрылись, отражая яркие огни от освещающих оживлённые улицы зданий. Яркие цвета преломлялись в больших лужах на асфальте.       Ощущения были похожи на свободное падение, и гравитация, казалось, не существует.       Перед собой он увидел фигуру маленькой девочки, сжимающей свой зонтик со страхом в карих глазах.       Он только что оттолкнул её в сторону, когда она оказалась на дороге, и испуганная мать тянулась к ней.       Капли дождя падали на его кожу и пропитывали его униформу. Он вздрогнул от принесенного ими холода.       Но это всё не имело значения.       Он чувствовал себя глухим, так как не слышал ни звука, и только тишина забивала его уши.       Затем, внезапно, время снова пошло. В его ушах зазвенело, когда раздались ужасно громкие звуки.       Крики матери девочки и других людей, громкая рождественская музыка из магазинов, лязг машины, движущейся слишком быстро, чтобы остановиться перед ним.       Он повернул голову к ярко-красной машине и закрыл глаза.       Затем всё побелело.

***

      Савада Тсунаёши проснулся с резким вдохом, капли пота катились по его лицу. Сжимая одеяло, он уставился на деревянный потолок.       Свет лился из окна, напоминая, что солнце уже давно взошло. Крики "ЭКСТРИМ" разнеслись по комнате, когда брат Кёко, в рамках своей обычной пробежки, пронёсся мимо его дома.       Он застонал и, садясь на своей удобной кровати, заставил себя полностью проснуться. Тёплые янтарные глаза повернулись в сторону будильника и заметили, что было почти шесть утра.       Если бы мальчик прислушался, то заметил бы, как напевает его мать вместе со звуком жарящейся еды на сковородке.       Тсуна опёрся головой о стену за собой, прежде чем вздохнуть. Прошёл почти год. Вот и ещё один день в этом мире из, буквально, манги.

***

      Савада Тсунаёши всегда был Савадой Тсунаёши, но в то же время не был.       Он был Савадой Тсунаёши, бедной сироткой, который жил со своей халатной бабушкой и который умер, спасая девочку от столкновения с машиной.       Он, одетый в заплатанный шарф, защищающий от холодных снегов декабря, возвращался домой из средней школы, когда произошёл этот инцидент.       Затем он внезапно проснулся в теле другого Савады Тсунаёши, однако, этот не был сиротой. Скорее, он был неуклюжим учеником с доброй матерью-одиночкой.       Воспоминания мальчика, на год младше его, проникли в его сознание, и он не смог сдержать громкий визг.       Потому что всё это было ему знакомо. Настолько знакомо, что он узнал школу и людей из воспоминаний мальчишки.       Он хорошо помнил маленький городок Намимори и Нами-чу, или же среднюю школу Намимори.       Это был главный сеттинг манги, которую он читал до того несчастного случая.       Его новая личность была настолько похожа на него в прошлой жизни, вплоть до привычек и характера, что было жутко. Савада Тсунаёши — неуклюжий ученик, который никуда не годится, из-за чего получил прозвище "Никчёмный Тсуна" от остальных учеников школы.       Он живёт со своей матерью-одиночкой, Савада Наной, воспитывающей своего единственного ребёнка без какого-либо упоминания отца.       Тсуна не удостоился внимания в манге и, скорее всего, был частью обычных мобов, представляющих школьное сообщество, или же вообще не существовал. Он был очень этому благодарен.       Хотя шатену нравилось содержание манги, он бы предпочёл наблюдать за хаосом с очень безопасного расстояния.       Вдали от агрессивных и владеющих магическим пламенем мафиози. Боже, пламя в его глазах еле обрело смысл.       Искупавшись и переодевшись в униформу, Тсуна подготовился к выходу. Он убедился, что всё было упаковано в сумку, включая домашнее задание по математике, которое он едва смог написать прошлой ночью.       Хана, скорее всего, задушила бы его, если бы он забыл взять выполненное задание. Нет необходимости заставлять девушку еще больше плеваться ядом, чем она уже делает.       Он спустился по лестнице и был встречен своей матерью, Наной, которая подавала завтрак на стол.       — Ох, доброе утро, Тсу-кун! Иди завтракать.       Савада Нана — яркий пример Ямато Надешико, доброй и способной домохозяйки и матери.       Если и было что-то, что радовало Тсуну в этой ситуации, так это то, что у него появилась Нана в качестве матери.       — Доброе утро, мама! Спасибо за завтрак. Тебе нужна моя помощь?       Тот, кого Тсуна называл "прошлый он", — чтобы избежать синдрома самозванца — был до жути похож на него, но с небольшими, ожидаемыми отличиями.       Савада Тсунаёши, несмотря на социально одинокую жизнь, вырос в любви матери и был слегка избалован её заботой.       Тогда как Тсуна, с другой стороны, жил в холодной квартире и получал еженедельно деньги, едва сводя концы с концами. Он задумался, оплакивала ли его бабушка его смерть.       Поэтому Тсуна любил проводить время со своей матерью и помогать ей больше, чем его "прошлый он". Он также имел базовые навыки выживания, такие как готовка и уборка.       Шатен также старался добиться лучших результатов в школе, до такой степени, что его оценки, к счастью, больше не падали. Помогло и то, что у него появились друзья.       Он поблагодарил свою мать за завтрак и с радостью принял свой бенто перед выходом.       Улыбка украшала его лицо, пока Тсуна шагал по асфальту и дышал весенним воздухом.       Вскоре он достиг перекрёстка улиц и увидел двух своих друзей, ожидающих его.       Кёко, как обычно, улыбалась, разговаривая с Ханой. В рыжих волосах была закреплена заколка, которая, как он помнит, была подарена её братом.       Хана выглядела, как всегда, раздражённо, и нетерпение витало вокруг неё, словно аура. Ну, ничего нового.       Для темноволосой девушки Тсуна был чуть лучше шумной обезьяны, но этого оказалось достаточно, чтобы его терпели и включили в их дуэт.       По правде говоря, она относилась к нему лучше, чем ко всем остальным школьникам, очевидно, исключая Кёко. Хана всегда относилась к ней лучше, чем к кому-либо. В каком-то смысле она считала школьного идола своей собственностью.       Тсуна даже начал подозревать, что в этом мире пламени посмертной воли Хана могла быть скрытым облаком, который выбрал Кёко в качестве своей территории. Но это была всего лишь его теория. Она пришла в его голову из-за фандома манги.       У него просто была привычка пытаться выяснить, какое пламя может быть у персонажей. Так же, как и в фандоме Гарри Поттера, где все причислены к тому или иному факультету.       — Доброе утро, Тсуна! — Кёко поприветствовала его, притягивая ближе за запястья. — Похоже, ты снова забыл причесаться.       Тсуна покраснел и попытался пригладить свои пушистые волосы, но безуспешно. Кёко хихикнула над его видом и протянула руку, чтобы тоже погладить их.       — Ты знаешь, что это бесполезно, Кёко. Волосы этой обезьяны – безнадёжное дело.       Хана дёрнула его за волосы и усмехнулась, когда он издал жалкий всхлип. Даже сам Тсуна знал, что он слишком остро реагирует.       — Из-за тебя мы чуть не опоздали, Тсуна. Мы ждали твою неуклюжую задницу целых десять минут. За это ты должен нам пирожные, — она фыркнула, затем схватила его за руку и начала идти, потянув его за собой.       Кёко опять хихикнула, положив руку на сгиб его локтя и обвила его руку своей.       Они отправились в школу, чтобы избежать опоздания и столкновения с дисциплинарным комитетом Намимори.       Когда Тсуна впервые попал в этот мир, он был так же организован, как и безголовая курица.       Не считая того, что он страдал от синдрома самозванца и мыслей о том, что он всё-таки сошёл с ума, он также пытался интегрировать полученные воспоминания.       Было непросто воспринять одиннадцать лет воспоминаний, впихнутых в его голову. Ему повезло, что тогда было лето, и не было школьных занятий, которые могли усложнить его жизнь.       Но он довольно легко адаптировался. По факту, с теми же привычками и характером, и вторым набором воспоминаний, он смог продолжить жить.       Тсуна хотел бы думать о себе, как о Саваде Тсунаёши из этого мира. Просто с набором воспоминаний из другой жизни.       Либо так, либо ему придётся до конца жизни чувствовать вину за то, что он забрал чужую жизнь. Они оба были слишком похожи, чтобы это было чем-то помимо реинкарнации. Просто с учётом того, что теперь он жил внутри манги. С очень большим таким учётом, вызывающим у него аневризму.       Поначалу он пытался внести небольшие изменения в свою социальную жизнь. Хотя он и принимал, и любил тот факт, что был обычным, что-то в постоянных провалах тестов вызывало в его животе тяжёлое, неопределённое чувство.       Он медленно старался меняться, и это сработало. От постоянных провалов до обычных оценок. От воплощения кошмара в спорте до кого-то обычного, кто не сильно увлекался физкультурой.       Сейчас другие ученики называли его Никчёмным Тсуной не из-за насмешек, а, скорее, из-за привычки, укоренившейся с начальных классов. Постоянные унижения закончились, и он наконец стал "обычным".       Затем появились школьный идол и её телохранитель, чтобы разрушить его план.       Несмотря на то, что он знал, что окажется в одном классе с протагонистом и школьным идолом, он довольно хорошо себя скрывал. Настолько хорошо, что в начале уроков в Нами-чу, казалось, они не заметили его существования.       Затем, однажды утром, он заметил, как за Сасагавой Кёко следовала пара бандитов, а Ханы, которая могла бы их распугать, рядом не было. Что само по себе было довольно странно, потому что эти двое были как сиамские близнецы.       Было похоже на сцену из манги, где протагонист внезапно появляется для спасения дамы в беде. Тогда он бы добился милости школьного идола за свои смелые действия против хулиганов.       Но главный герой, казалось, не появится в ближайшее время, а Кёко была уже бледнее призрака.       И всё же, Тсуна не был главным героем. Чёрт, он — трус, который любил свою обычность. Но он не был настолько бессердечен, чтобы оставить её одну и молиться о приходе протагониста.       Поэтому он сделал то, что умел лучше всего.       — Хи-и-и! Хибари-сенпай!! Прошу прощения!!!       Затем, как и ожидалось, хулиганы позеленели и убежали так быстро, словно за ними гнался сам дьявол. Хотя, если говорить о главе дисциплинарного комитета, Хибари Кёя действительно был настоящим дьяволом в глазах правонарушителей Намимори.       Кёко осталась на месте, увидев, как он врёт, чтобы отогнать хулиганов. Её лицо просияло, и так он стал другом школьного идола.       Хана, словно Асура в ярости, вскоре подошла и проверила Кёко. Затем Тсуну допрашивали, пока он обливался потом под ужасающим взглядом темноволосой девушки.       Тогда Хана, кажется, увидела в нём что-то — Бог знает что — и сказала, что он чуть лучше обезьяны.       Позже он спросил об этом Кёко, и рыжая девушка лишь понимающе улыбнулась, объясняя, что это связано с тем, что Тсуна не был влюблён и не испытывал какой-либо привязанности к ней, из-за чего Хана и позволила вступить в их группу.       Это было чем-то, что Тсуна мог отчасти понять. Как бы Кёко не была мила, он ни за что бы не испытывал свою удачу на любовном интересе главного героя. Это билет в один конец, в могилу. Особенно для безымянного моба вроде него.       Кроме того, Кёко была слишком похожа на его мать. И последнее, что нужно Тсуне — это Эдипов комплекс.       Таким образом, несмотря на все шансы и вероятность того, что ему придётся хотя бы чуть-чуть взаимодействовать с протагонистом, Тсуна принял первую дружбу, которую ему удалось завести.