Я просто моб! (I'm Just A Mob!)

      В их класс перевёлся новый ученик по обмену. Частично с серебристыми волосами и взглядом хулигана, лицо которого исказилось в раздражённой гримасе, как только он вошёл в класс.       Нефритовые глаза осмотрели комнату, прежде чем остановиться на Асари, прожигая того взглядом.       Гокудера Хаято — будущий хранитель Урагана Асари и его правая рука, известный как Дымящая Бомба Хаято. Из врага — в преданного фаната.       Тсуна мог бы посмотреть на сцену признания. Но только через его труп он станет свидетелем битвы этих двоих за школой. Ведь если он так поступит, то действительно станет трупом.       Гокудера двинулся к месту Асари, полностью проигнорировав учителя, что велел ему сесть левее. Он уставился на Иеясу, который медленно начинал понимать, — за всем этим точно стоит Реборн.       Подросток с серебристыми волосами пнул парту Асари и спугнул одного беднягу с его места, чтобы сесть прямо за Иеясу.       Друзья протагониста начали шёпотом отчитывать и хмуриться на новенького, которому было глубоко плевать.       Ураган, скорее всего, даже не заметил этих нескольких обычных учеников. Согласно манге, Гокудера Хаято готовился стать киллером с детства. Сопливые подростки и близко не стояли с профессиональными киллерами и мафией.       Тсуна медленно моргнул, затем он взглянул на дополнительный ланчбокс, который принёс для Хибари. Верно, он останется с Жаворонком во время обеденного перерыва и после школы.       Он не хотел ввязываться в это. К тому же он не знал, не прячется ли где-нибудь поблизости Реборн. Остаться с Хибари безопаснее, чем в одиночестве.       Когда наступило время обеда, он попрощался с девочками и направился в кабинет дисциплинарного комитета.       С вероятностью пятьдесят на пятьдесят он мог поесть либо с девочками, либо с Хибари, когда приносил обед префекту.       Если Хибари не было на месте, или тот был слишком занят, то Тсуна ел с девочками, но если подросток отдыхал в кабинете, они ели вместе.       Сначала был страшно, но вскоре мальчик привык. Наблюдая за префектом, он заметил, что несмотря на свою "птичью" фамилию, Хибари был больше похож на кота. Ну, довольно кровожадного кота.       Появлялся и уходил, когда ему заблагорассудится, молча по-садистски пялился, сменял грубую нежность на раздражённым шипением в мгновение ока.       Бывали моменты, когда Хибари срывал его с места и усаживал к себе на колени, чтобы поиграть с его волосами или использовать шею как подушку, а в следующий момент — без объяснений сталкивал его с себя и уходил.       Ага, он как капризный кровожадный кот. Жертвы Хибари, вероятно, посмотрят на него в ужасе, если он произнесёт это вслух.       Савада постучал в дверь и услышал, как Хибари с той стороны сказал ему зайти.       Жаворонок сразу понял, что это Тсуна. Потому что Кусакабе стучал один раз, а члены Комитета — трижды и громко.       Два мягких стука Тсуны были легко узнаваемы.       — Добрый день, Хибари-сенпай. Вот сегодняшний обед — карааге и чт-!       Он застыл с широко раскрытыми глазами и в ужасе разинул рот, увидев раненого Жаворонка. На щеке у него был закреплён пластырь, а лоб обмотан бинтами. Чёрная школьная форма была снята и лежала на диване, сквозь белую ткань рубашки виднелось ещё больше бинтов с красными пятнами, обёрнутых вокруг его торса.       Кулаки подростка тоже были в бинтах, а с лица не сходило раздражённое выражение.       Острые чёрные глаза, мерцающие фиолетовым, уставились на него, и как только Тсуна попробовал прочувствовать ауру вокруг, он понял, что именно изменилось.       Хибари Кёя пробудил своё пламя. Чистое пламя Облака теперь охватывало всю комнату.       Ох, так вот почему здесь не было ни Кусакабе, ни других членов комитета. Поскольку он только пробудил своё пламя, инстинкты Хибари, должно быть, сходили с ума.       И Тсуна только что вошёл в самое сердце территории Облака с ним самим внутри.       Если хорошо подумать, лучше бы он сегодня остался обедать с девочками.       Рычание остановило его руку, потянувшуюся к дверной ручке, и он медленно повернулся обратно, увидев, как Хибари оскалился, а его глаза светились фиолетовым.       — Даже не смей, маленький зверёк. Быстро. Подойди. Сюда.       Тсуне не нужны были инстинкты, чтобы понять — если он ослушается, всё закончится плохо. Так что он медленно прошёл вглубь комнаты и сел на диван.       Ещё одно рычание, и Тсуна уже сидел на коленях Хибари.       Что есть достоинство и стыд? Спасут ли они от Жаворонка? Нет? Тогда их не существует.       Он был всего лишь простым мобом. Борьба с могущественными главными персонажами была для него невозможна.       Он пискнул, когда Хибари начал срывать с него бинты.       — Х-Хибари-сенпай! Пожалуйста, оставьте бинты в по-       — Они раздражают.       Сопротивление было тщетным, и Облако довольно заурчало, когда ему удалось сорвать бинты и бросить их на диван.       — Кья-я! Эй!       Хибари обнял его за талию как плюшевого мишку и положил голову в изгиб его шеи. Осторожно сжимая, будто действительно держал игрушку.       "Хибари-сенпай, я — человек. Не плюшевый мишка. Пожалуйста, отпустите меня."       Он мысленно заплакал, прежде чем смирился со своей судьбой. Хорошо, что Тсуна был из тех людей, кто любит прикосновения и объятия, иначе он бы задохнулся от раздражения.       Пламя Облака замурчало от удовлетворения, набрасываясь и гоняясь за пламенем Неба. Дёргая и играясь с ним. Маленький собственник, пытающийся зарыться в тепло и домашнее чувство уюта, принесённое небесным пламенем.       Дыхание Тсуны перехватило, когда он почувствовал сильное притяжение. Будто кто-то дёрнул струну его души, и всю комнату снова накрыло пламенем Облака. Он ощущал самодовольную радость, исходящую от этой связи, принятие и домашний уют, которые он испытывал рядом с Кавахирой. Хотя с Туманом эти чувства были сильнее.       Посреди этого тёплого марева уюта и счастья дверь с грохотом распахнулась.       На пороге стоял Реборн во всей своей пугающей красе, с ужасающе пустым выражением лица.       Тсуна завопил, и ощущение гармонии тут же исчезло, рассеявшись в воздухе.       — Хо, так вот почему клан Хибари был так заинтересован.       Лицо его оставалось бесстрастным, но глаза были как у ястреба, когда он посмотрел на парочку перед собой. Пламя Реборна было настолько тщательно скрыто, что казалось почти несуществующим — отличное прикрытие для кого-то с таким мощным пламенем.       — Твоё лицо напоминает мне одного мстительного китайского ублюдка, — сказал Реборн стальным голосом, чётко выделяя каждое слово в конце.       Хибари напрягся, и аура напряжения моментально взлетела до небес.       — Хищник, сразись со мной.       И, поддавшись инстинктам, Тсуна соскочил с колен Жаворонка и рванул к окну, чтобы выпрыгнуть. Хоть кабинет и находился на втором этаже, его тренировки с Хибари позволяли ему прыгать с такой высоты без переломов и вывихов.       Он тяжело приземлился на землю и сразу побежал подальше от этой сцены.       У Реборна был контракт, и, по словам госпожи Хибари, он, скорее всего, никого в Намимори не убьёт, пока не появится угроза для Асари, с которой подросток сам не смог бы справиться. Префект был в безопасности, особенно с поддержкой клана Хибари, Триады и Аркобалено Урагана, который каким-то образом был с ним связан.       Их точное родство не было указано, потому что в манге любой, кто упоминал об их кровных узах, был немедленно забит до смерти.       Жаворонок был потенциально хорошим хранителем. В манге Реборн настаивал на том, чтобы эти двое гармонизировались, и Хибари получил кольцо Облака во время битвы колец. В арке Будущего Хибари и вправду был показан как хранитель Облака, но гармонизировались ли они с Асари — всё ещё под вопросом.       Внезапная тяжесть в груди и грустный всхлип пламени при мысли о том, что Хибари станет Облаком Асари, вызвали в голове Тсуны замешательство.       Такому не было места в этой реальности, и он успешно задвинул это чувство в самый дальний уголок разума, больше не собираясь вспоминать о нём.       Взлохмаченный шатен вдруг подумал о Кавахире. Он соскучился по мужчине, несмотря на то, что видел его всего несколько дней назад.       С этими мыслями он решил пропустить школу и навестить того в его антикварном магазине. Он знал, Туман не будет против.       Хибари был сейчас слишком занят Реборном, чтобы гнаться за ним и тащить обратно в школу.       По мере того, как Тсуна шёл по городу в сторону магазина, он стал замечать, что что-то не так. Он почувствовал, как по шее пробежал холодок – на него кто-то смотрел. К счастью, взгляды не были злобными, но они всё равно ощущались.       Он также повстречал многих людей. Пустая улица вскоре наполнилась прохожими, и каждый радостно здоровался с Тсуной. Тсуна улыбался и тоже всех приветствовал в ответ. Нескольких он узнал — это были его соседи.       Госпожа Фумико, которая помогла ему тогда сбежать от Бьякурана. Дядюшка Хуо, живущий неподалёку от храма и с которым он всегда здоровался, когда милый старик подметал перед своим домом.       Господин Катакура, владелец кондитерской на соседней улице. Амане-чан и её мать, госпожа Ханакава, которая состояла в городском совете вместе с Наной. И многие другие.       Они были замечательными людьми, которые всегда приветствовали его и гладили по голове. Нана дружила со всеми в городе, и благодаря ей он знал большинство горожан.       Вскоре он прибыл в магазин Кавахиры и с яркой улыбкой открыл дверь. Мягкий звон колокольчиков на входе поприветствовал его.       Кавахира взрогнул на своём месте за прилавком и посмотрел на него с замешательством.       — Ах, Тсуна. А где твои бинты?       Небо застыл на месте и сразу прикрыл шею рукой. Бинтов действительно не было. В спешке он забыл, что Хибари снял их и бросил на диван.       О нет. Он надеялся, что повязки переживут жестокую драку, которая, без сомнений, произойдёт в той комнате.       Туман покачал головой и вздохнул. Затем он поднялся, подошёл к нему и нежно положил руку на спину.       — Пойдём, у меня есть вкусный чай. Уверен, тебе есть что мне рассказать. Ты, mio Cielo, воняешь пламенем Облака и вчерашнего Солнца, которое всё ещё цепляется к тебе.       Тихий стон вырвался из его рта, когда он позволил себе прислониться к мужчине постарше, когда Кавахира притянул его к себе. Он был слишком уставшим, чтобы обдумывать сказанное.       Его разум всё ещё переваривал тот факт, что он прошёлся по всему городу, городу мафиози в отставке, без бинтов. Мысль о том, что люди, появляющиеся перед ним на улицах, не были такими уж случайными, как казалось, заставила его душу уйти в пятки. Тсуна скучал по дням обычного моба до того, как пробудилось его пламя.