Я хочу видеть тебя на коленях

После ещë нескольких часов брожения по торговому центру, два скелета уже чуть ли не валились с ног, были готовы к уже подступающей к горлу истерике и, может быть, к тому, чтобы или сбежать, в случае одного, или разнести всë до основания, в случае другого. Поэтому, коллективно (на пару), было принято решение отступать домой. Лов таки принёс какую-то настольную игру, которая показалась ему интересной из-за обилия информации в инструкции: множество фигурок, карточек, правил, картинок, даже сюжетный лор, прописанный чуть ли не досконально, но оставляющий волю воображению, с использованием красноречивых фраз. В общем, штучка зацепила ребёнка, и он решил, что в качестве подарка это круто. Также он выделил один из наборов для рисования, из-за всë того же, казалось бы, необъятного глазу разнообразия Всего, что только может пригодиться в этом деле. Дрим также, на пробу, взял мелкому несколько книжек, раскрасок и несложных игр. С чего-то же нужно было начинать. А из отдела одежды, с горем пополам, таки выбрали два комплекта одежды — для дома и сна, состоящих из белого и розового цвета, решив, что ко всему остальному они ещë непременно вернутся чуть позже. Наверное следовало, для начала, слегка расширить кругозор и воображение Эмоции. Хранитель не был удивлён, когда на кассе, с уже более сонным, но неизменным любопытством, Лов таки спросил, кому же они подарят выбранные ими игрушки. И когда Солнечный, расплатившись, просто вручил пакет с содержимым подопечному, коротко кивнув и кинув, измотанно: «Это твоë. Навсегда. Будем учиться пользоваться», тут же открывая портал домой, он опять же не удивился тому, что монстрика с округлившимися глазницами пришлось, опять же из-за усталости, для скорости и простоты, взять на руки и перенести домой, усаживая на диван гостиной. Так какое-то время монстрик ещë удивлённо и вопросительно смотрел на него, почти не двигаясь и продолжая держать пакет в руках, пока Яблочный куда-то ходил, что-то разбирал, заваривал себе новую порцию кофе и доставал нужные ему для работы бумаги, усаживаясь рядом, на том же диване. В какой-то момент, на мгновение застыв, что-то вспомнив или поймав себя на какой-то мысли, позитивный повернулся всем корпусом к Эмоции, после чего серьёзно и заговорищецки сказал: — Ещё никто и никогда не видел меня настолько измотанным. Раненым, сонным или уставшим физически — да, но не… настолько измотанным. Никто не должен об этом узнать. Это останется только между нами, ты меня понимаешь? Запомнил? — Лов недоуменно кивнул, не совсем понимая, что и зачем происходит, но всë же доверяя старшему, после чего Хранитель коротко улыбнулся, погладив меньшего по черепу, — Умница. Для всех я всегда оптимистичен, полон энергии и улыбчив. Это важно для Хранителя Мультивселенной. Надеюсь, что ты понимаешь, насколько я тебе доверяю и не подведешь меня. На этот раз Эмоция кивнул более уверенно и серьёзно, как бы давая знать, что понимает всю возложенную на него ответственность и сделает всё возможное, чтобы не подвести. Солнечный мысленно усмехнулся, не позволяя своим эмоциям отразиться на лице. Сейчас он надеялся, что после тяжёлого дня скелетика сморят сонливость и усталость, и он таки уснёт. Вот, даже принёс ему чай с успокаивающими травами, чтобы быстрее сработало. А пока это не случилось, можно было не тратить время зря и уделить какое-то время работе. В начале, всë-таки, пришлось снова пройтись по обустройству комнаты союзника. Изначально Дрим надеялся, что Лов примет в этом участие, помогая выбирать цвета, мебель и элементы декора. Но раз уж, как выяснилось, монстрик пока не имеет сил выбрать что-то подобное, Хранителю придётся сделать этот выбор самостоятельно, на первое время, так как то, что представляет из себя комната сейчас, не совсем способствует его развитию и поддержанию эмоционального духа. Затем Дрим просматривал последние новости, нашумевшие заголовки в монстрнете, изучал статистику Мультивселенной. И много что всë больше начинало его напрягать. Большое количество точечных убийств в самых разных частях Мультивселенной. Любого персонажа из любой временной линии находили мëртвым, или же его останки, после пропажи персонажа и проверки праха. Несколько очевидцев заявляли, что находили пропавших ещë живыми, в отвратительно изувеченном состоянии, не оставляющим и шанса на жизнь. Убийцу определить не удалось — редкие следователи подобных межмультивëрстских дел сообщают, что почерк не совпадает с ранее известными им убийцами. Единственное, что удалось зафиксировать, это расплывчатый тёмный силуэт на одной единственной фотографии, сделанной каким-то случайно проходившим мимо свидетелем, у которого явно тряслись руки, как у припадочного. Фотографию нашли в его телефоне рядом с прахом повешенного... Омегатаймлайн начал волноваться, всë чаще среди его жителей бродят слухи о том, что банда кошмаров стала сильнее, а Звëздные Хранители не справляются. Заголовки по-прежнему пестрят сообщениями о ранней ошибке Инка и о том, что прочие Хранители за ним не уследили, а теперь Защитник Мультивселенной и вовсе якобы пропал с горизонта, хотя ранее его видели в компании Разрушителя. Миры создаются, но их создателя никто уже давно не видел. Также сообщения о том, что в Мирах всë реже можно встретить младшего звëздного Блуберри, который больше не уделяет столько внимания моральной поддержке Мультивселенной, как делал это ранее. Не забыли упомянуть и Дрима, который, цитата: «…выглядит совершенно не справляющимся со своими обязанностями. Кажется Хранитель пустил всë на самотëк, а Мультивселенная осталась без должной защиты». Последние новости невольно заставили руки сжаться, а зубы скрипнуть от раздражения, но ни одна из эмоций не отобразилась на лице усилием воли. После намеренных медленных вдохов и выдохов, Яблочный более менее успокоился, продолжая изучать информацию. Разрушений в последнее время было по минимуму. Была уничтожена одна позитивная, две нейтральных и несколько негативных Миров. Несколько были частично искалечены, но брошены, после чего восстановились самостоятельно, при помощи незримых Создателей. А вот творческая часть Мироздания чуть не выбила из колеи окончательно. Два позитивных, четыре нейтральных и целых одиннадцать негативных Миров было создано за всё это время. Помимо этого целых восемь Миров были подвержены корректировке. По каким-то причинам сюжеты этих позитивных и нейтральных Миров стали негативнее, появились новые негативные или даже геноцидные ветки. Даже там, в тех Вселенных, где их Априори быть Не Должно! Хотелось уже просто вскочить и кричать. Орать благим матом и спрашивать: «Какого, бл*ть, хера происходит?!» Снова жёлтая пресса, снова чьë-то осуждение, снова проблемы, провалы, и всë это, как всегда, на слуху у Всех! Всем же так нужно осудить Хранителей и потыкать им в лицо тем, что они не справляются, как бы они ни старались! Столько часов!.. Дней, ночей, месяцев, Лет! Проведённых за бумагами, анализом, планированием, стратегиями, тренировками, битвами, стараниями, работой, усталостью, недосыпом — и что в итоге?! Где результат?! Какой он?! Вот Это — его результат?! После Всего?! И пиздец как хотелось позвонить ребятам. Блу, Кроссу, да даже Инку, и спросить у них, что происходит, что им всем делать. Да хотя бы чтобы они просто были здесь. Просто были рядом, как раньше. Чтобы они просто были вместе… И все надежды разбиваются о ненавистную действительность. Кросс его, конечно, поддержит. Но что он скажет? То же, что и всегда. Чем он поможет? Ничем. И скорее всего он сейчас занят. Работой на Найтмера. И сам факт этого делает только хуже. Ну позвонит он Блу. И что он увидит? Снова всë те же слова, что и всегда. Фальшивые и искусственные, выученную актёрскую игру, целью которой является сокрытие от Дрима его истинных чувств. Как будто кто-то не устаëт — Все устают! И Дрим тоже устал! И что ему из-за этого сделать? Почему от него скрывают, что могут и уставать, и грустить и просто хотеть побыть одному — как будто он сам не живой и не может этого хотеть! Зачем скрывать это? Что произойдёт, если яблочный узнает, что его другу нужна поддержка? Он же всегда был рядом… всегда помогал… как мог. И что, в нём разочаровались? Решили, что он недостаточно хорошо помогает? Что от Дрима нет толку и теперь нет смысла быть с ним настоящим? Да, иногда Солнечный перегибает палку. Иногда и сам притворяется. Но это на публике! Как они могут показывать свои слабости в обществе, если чуть что — пресса Мультивселенной тут как тут! Да, он не хочет посвящать младшего в свою личную жизнь. Но на то она, наверное, и личная? Зачем рассказывать своему другу, а тем более обсуждать с ним, как третий их друг домагается до него? Как набухивается иногда в хлам и… Ну позвони он Инку. И что, и где будет помощь и поддержка? Художник снова начнёт распускать свои ручонки и лезть. Как ему не говори, что не хочешь, не можешь, что тебе плохо. У него будет только своë на уме… И где его семья теперь? Где эти верные, вечные союзники? Где все эти… счастливые года, проведённые вместе, и в горе и в радости, бок о бок, после побед и поражений, где?.. Он понимает, что все устают. Сражаться, работать, держать лицо, пытаться и терпеть неудачи. Он знает, как это сложно. Но почему это… должно всë разрушить?.. В какой именно момент он совершил ошибку, сделал что-то не так, из-за чего его близкие начали отдаляться от него? Перестали так же, как и раньше, доверять ему, искать его компании. В какой момент из единой команды они стали такими разобщенными? Где они все теперь?.. Он не понимал. Совсем не понимал. Когда всë свернуло не туда. — Дрим? Ты в порядке? — пролепетал обеспокоенный, тонкий детский голосок. Хранителю хватило сил повернуться и взглянуть на подопечного. Пока Дрим был занят работой, Лов таки отвис и решил покапаться в своих пакетах с покупками. Он успел надеть на себя новые вещи, правда пытаясь понять, как он себя в них чувствует. Посмотрел почти все картинки в книжках, вскрыл коробки с играми, изучив инструкции, хотя и не всë понял. А ещë разрисовал первую страницу раскраски и хотел показать еë Дриму. Но прежде чем радостно окликнуть его заметил, что что-то не так. Хранитель был бледным, с заметными синяками под глазницами, сгорбленно сидел над какими-то документами, но смотрел будто сквозь них. Опустошенный взгляд, побледневшие зрачки и, казалось, будто бы в уголках его глазниц начала скапливаться влага, которую тот, рефлекторно щурясь, уже подсознательно пытался остановить. Солнечный через силу улыбнулся, быстро выкидывая все мысли из черепа. Потянулся к младшему, сажая того к себе на колени и некрепко обнимая так, чтобы ему было комфортно и он в любой момент мог уйти. — Всë в порядке, солнышко. Просто немного задумался. И я так много читаю эти бумажки, что уже черепушка раскалывается. А ты как? Посмотрел свои покупки? — как можно мягче говорит он, продолжая улыбаться и сильно стараясь, чтобы союзник не понял его печали. Ему не хотелось нагружать этим кого-то ещë. Тем более кого-то настолько маленького, хрупкого и беззащитного. — Я… да… — неуверенно начал малыш, уже не зная, вовремя ли он помешал, и к месту ли вообще будут его глупые рисунки, — Я хотел показать тебе свою первую раскраску… я молодец? — с надеждой он также неуверенно приподнял взгляд на старшего, не решаясь посмотреть на него прямо. — Ух ты, цветочек, — пусть наигранно из-за своего дурного настроения, но всë же шире улыбаясь, Хранитель взял листок с рисунком в руку, рассматривая по-лучше. Это были самые обыкновенные детские каракули: кривые, неаккуратные, с использованием неуместных цветов в самых разных местах. Но это сделал Лов. И он хотел показать это ему. И очень надеялся на положительную оценку. Так кто он такой, чтобы расстраивать это чудестное дитя? — Это очень здорово. Я горжусь тобой! Давай повесим его на холодильник? Как твой первый рисунок, он будет на самом видном месте. Потом повесим туда ещë, и ещё другие твои работы. А когда закончится место… я куплю рамки и мы начнём вешать их на стены… как я придумал, классно? И снова на его глазницах проступила еле заметная влага. Но теперь уже из-за совсем других чувств. Лов был немного сбит с толку поведением старшего. Но его оценка работы и предложение перевесили, значительно поднимая ему настроение. — Да! Это очень здорово! — радостно и широко заулыбалась Эмоция, чуть ли не прыгая на месте от энтузиазма, — Давай сделаем это прямо сейчас! — Конечно. Сейчас, я принесу скотч. Они повесили рисунок. И Лов какое-то время прыгал на месте от радости, иногда хлопая в ладоши. Но со временем он начал зевать. И снова, и снова. Пока Дрим не принял решение, что малышу пора спать. Монстрик пытался сопротивляться, но согласился, когда позитивный предложил ему почитать сказку. Когда младший лучник уже был в кровати, Дриму хватило прочитать лишь несколько страниц, как скелетик крепко заснул. Это было… немного ностальгично. Тепло и больно одновременно. Но последнюю часть своих чувств яблочный поспешил отодвинуть подальше. Подарив скелетику несколько сладких снов, лучше укрыв одеялом и тихо пожелав спать спокойно, Хранитель закрыл за собой дверь и ушёл. На одной из полок кухни его ждала бутылка игристого вина. Он взял её и бокал, отправляясь на веранду. Свежий воздух после дождя приятно обдал лицо. Дышалось свободно, и мысли, казалось, приходили в порядок при такой атмосфере. Дождь всегда ощущался как очищение. А последождевая погода… как нечто волшебное. Он налил себе выпить и без промедления сделал первый глоток. Терпкий напиток ударил по нюху и вкусовым рецепторам, быстро расслабляя. В какой-то момент в его черепе промелькнула неожиданная мысль... Если сравнивать с Ловом, то Блу, на самом деле, сильно повзрослел. Так быстро и незаметно... Дрим так сразу и не понял, как это невинное светлое дитя быстро выросло. Он стал таким опытным и рассудительным, начал обсуждать более глубокие темы, рассматривать их под разными углами. Начал понимать так много вещей. И почему они так быстро растут? Немного даже грустно. Но это часть жизни, с которой остаётся только смериться. Когда-нибудь, к сожалению, и Лов станет старше, серьёзнее и опытнее. Возможно, Хранителю стоило понять это раньше. А не цепляться за светлые воспоминания счастливых дней. Скелет глубоко вздохнул. — Кор… я готов к разговору. Можешь прийти. Кор. Фриск. — несколько по-деловому, спокойно произнёс скелет, собирая свои силы по кусочкам, понимая, что откладывать разговор нельзя. Серый ребëнок не заставил себя долго ждать, ведь его как не было, так и был он здесь всë это время одновременно. Подобие голограммы на тело появилось совсем близко, на веранде, имитируя сидение на парапете. — Привет, Дрим. — произнесло это существо, охраняющее ОмегаТаймлайн, своим спокойным бесцветным голосом, — Выглядишь снова нестабильно. Ты бы предпочёл начать разговор с дел, или в начале выговориться? — она опустила на бок голову, интересуясь. Кор постепенно привыкает иметь дело с Хранителем позитива. Его реакции всë ещё могут быть непредсказуемыми для хранителя Омеги, но чаще всего, если сначала спрашивать его о чём-то, то, как правило, иногда получалось избегать неловких ситуаций. Она была готова и слушать, и давать советы, но не совсем понимала, как реагировать, когда у кого-то случаются сильные вспышки эмоций. А с Хранителями такое иногда случалось, почему-то, чаще всего, в присутствии именно Кор. — Привет. — также спокойно начал Яблочный, лишь коротко глянув на собеседника боковым зрением, отпивая ещë немного вина, — Давай начнём с дел. А там посмотрим. У тебя есть информация? Кор не могла рассказывать слишком много и личного о других жителях, независимо от того, являются ли они жителями Омеги, или просто путешественниками. Это считалось неэтичным. Поэтому, чаще всего, хранитель Омеги, абстрактно выражаясь, давала знать, что кому-то что-то известно и давала контакты этих кого-то, а Дрим уже мог найти их и спросить у них всë необходимое лично. Что-то в этом роде, в зависимости от ситуации. Временами это раздражало Хранителя позитива, но он понимал, что ничего с этим сделать не мог, ни уговорами, ни торговлей, ни чем-то ещë. А хоть какой-то источник информации, во всяком случае, всегда правдивый, лучше, чем вообще никакой. Было бы прекрасно обзавестись более качественными, преданными и опытными информаторами. Но где их взять, всë ещё, несмотря на все поиски, неизвестно. Кросс, конечно, неплохо справляется с этой ролью. Но всë ещё, опять же, неполноценно… — Уже какое-то время есть те, кто занимается тем, что тебе интересно. Они делают это по собственной инициативе. И не раскрывают себя. Но они пока не хотят ни с кем сотрудничать. Даже со звёздными. Для подобных союзов должна произойти особая ситуация, требующая серьёзных мер. У них своя позиция и политика, и менять они еë не желают. А союз с тобой и твоими «друзьями» кажется им чем-то пафосным и порочным, не имеющим смысла и способным испортить их репутацию. — также бесцветно, спокойно и равномерно, без запинок говорила Кор. Позитивный снова сжал руки и челюсть, коротко хрустнув последней, но больше никак не реагировал. — Есть их контакты? — сухо спросил он, так и не поднимая взгляда. — Я могу дать номера. Но они рабочие, и на них не всегда отвечают. К тому же, они иногда меняются, в силу обстоятельств. По крайней мере, это самые последние номера, которые те, кто тебе нужен, публиковали в безымянных брошюрах в Омеге. Оу. Те самые, да? Про которые он уже слышал ранее? — Давай. Что-то ещë? Кор мысленно отправила контакты Хранителю на почту. — Больше никто не хочет брать на себя ответственность по защите Мультивселенной. Есть несколько монстров, которые сильно желают отомстить Найтмеру или Эррору за то, что они лешили их дома. Но не более и ни слова о защите; эти безумцы скорее возьмут в руки вилы и пойдут крушить всë на своём пути, чем прибегнут к союзу с тобой и уж тем более проникнутся твоей пропагандой счастья. — Почему ты называешь это пропагандой? — невольно выплюнул свой вопрос Яблочный, более грубо, чем ему хотелось. Но перед Кор не так стыдно показывать свои настоящие эмоции. Кор всегда видит слишком много, даже самые интимные моменты, о которых, казалось, не должен знать никто. Она слишком хорошо знает их всех. — Пропаганда — распространение взглядов, фактов, аргументов, слухов, информации (включая искажённую) или заведомо ложных сведений с целью формирования нужного общественного мнения и манипулирования общественным сознанием, — боковым зрением прочитала и процитировала она какую-то статью из Монстр-нета, — Разве это не похоже на то, что ты делаешь? — Ты полностью всë исказила, — почти раздражённо прошипел скелет, допивая содержимое бокала залпом и подливая ещë, — Это не «искажённая» информация и я никем не манипулирую. Лишь доношу свою точку зрения и пытаюсь ей следовать. — Во всяком случае это то, как многие называют твои действия. И ты сам знаешь, что без хоть какой-то манипуляции не обходится никогда. Суть твоей магии это практически и есть наркотик. Манипулирующий сознанием. От себя не сбежать, страж, что бы ты ни говорил. — Ладно, допустим, — вздыхая и потирая переносицу, выдохнул скелет, понимая, что спорить с этим бесполезно, как и из-за невозможности доказать свою точку зрения этому существу, так и из-за некоторой доли правды в еë словах, — Что ещë есть? — Могу лишь сказать, что ответы на твои вопросы находятся намного ближе, чем ты думаешь. Не нужно даже бегать по всей Мультивселенной в поисках — достаточно лишь протянуть руку в нужном направлении, — на этих словах позитивный нахмурился, прокручивая эти слова в черепе и обдумывая вопрос, но Кор продолжила раньше, не давая спросить, — На этом всë, Хранитель. Больше ни чем касаемо твоего запроса помочь не могу. Ещë я хотела сказать, что мне нужна твоя помощь в Омеге в связи с волнением населения. Ты мне слегка задолжал за помощь, если учесть, что нападений на Омегу не было уже очень давно, даже от Эррора, а это значит, что защитой ты мою помощь не компенсировал. Если мы друг друга поняли, то готова выслушать тебя с твоими личными переживаниями, — на этих словах Кор натянула на себя настолько фальшивую и искусственную улыбку, какая у Инка, наверное, бывает, только когда он полностью пуст и просто дёргает «мышцы» лица. — Кор… я услышал по поводу помощи, хорошо. Что ты имела ввиду под «ответы ближе, чем ты думаешь»? Где хотя бы примерно мне искать? — продолжал недоумевать светлый, хмурясь всë больше, внутренне ещë и закатывая зрачки из-за резкой смены темы Кор. Как можно так быстро перейти к «личным переживаниям», он понятия не имел. Как и не понимал, как он вообще когда-то решился выговариваться этому существу. Одним из плюсов было то, что его точно выслушают не перебивая и дадут максимально объективный совет. Инк никогда не любил находиться без красок настолько долго. Принципиальный эгоист. Но всë равно это казалось странным; всë равно, что беседовать с искусственным интеллектом в телефоне. — Не просто так говорят: «спрячь перед самым носом и никто не найдëт». Подумай, что ты мог упустить. Но имей ввиду. — на этих словах, всë так же искуственно улыбаясь, Кор наклонилась к позитивному ближе, видимо считая, что так произведёт больше «уместного здесь» эмоционального эффекта, — Ты упускаешь находящееся близко к тебе не только преимущество, но и проблему. То, что ты так ненавишь, тоже находится рядом. Но ты даже не ищешь в этом направлении. Хранитель коротко взглотнул. Не самое приятное зрелище, как и слова. Мало того, что его не единожды за это время оскорбили, назвали идиотом, прапогандистом и «порочащим репутацию». Так у него ещё и есть какая-то явная проблема перед носом. И если Кор говорит, что он «даже не искал» в этом направлении, то речь явно не о Кроссе, как кажется на первый взгляд. Что ещë должно с ним случиться до конца этого дня? У него вырастут крылья, Инк подастся в монахи, а Найтмер начнёт блевать радугой? Или Дриму это приснится? Ебаный пиздец. Уже хочется просто напиться, как типичное барное животное, и просто вырубиться в своей постели. — Хорошо. Я подумаю об этом. Спасибо. Могу я поинтересоваться у тебя, что ты знаешь о магических договорах? Которые могут заключаться на чистом намеренье, ближе к теме вассалитетов. — Что именно тебя интересует? — Что угодно… любая информация, о которой я должен знать, если столкнулся с этим. Я компенсирую… — он уже начал уставать и от разговора, и от Кор, и от самого факта того, что за все вопросы и услуги придётся платить. Но выхода не было. Он, конечно, будет читать любую литературу, которую только найдёт на эту тему, но если есть что-то важное, он хотел бы знать об этом как можно раньше. — Хмм. Странно, что ты не поинтересовался этим раньше. Я была уверена, что кто-то вроде тебя мечтает иметь как можно больше последователей. Тем более таких, чьи жизни будут скреплены с тобой магическими оковами, — Кор вернулась на своё место, но не прекращала улыбаться, глядя теперь перед собой и начав болтать ногами по воздуху, идеально ритмично, как маятник. — Что значит «скреплены магическими оковами»? — он проигнорировал слова о том, что хотел бы больше последователей. Да, хотел бы. Всегда. Как ещë он может чувствовать себя, если всë детство в его Мире ему чуть ли не поклонялись, хотя он был просто ребëнком и Хранителем древа; а когда он стал Хранителем и Защитником целой Мультивселенной, он остался совершенно один и столкнулся с неожиданной, но весьма увесистой волной осуждения? Ещë и имеет кровного врага, который веками пытается сожрать его душу и довести всю эту Мультивселенную до погибели, вот только окружающих, почему-то, ни капельки не волнует, что в одиночку Хранитель вполне может не справляться. И он в очередной раз мысленно тяжело вздыхает тому, что обязан всегда конкретизировать свой вопрос при разговоре с Кор, чтобы она не начала болтать о совершенно неинтересных ему темах. Кор какие-то секунды помедлила с ответом, возможно повторяя что-то из доступной базы информации. — Такие договора невозможно расторгнуть. За всë существование Мультивселенной подобное происходило лишь трижды — обязанный договором испытывал истинную ненависть к тому, с кем был связан, и глубокое, сильнейшее желание связать свою душу с кем-то другим. Но, опять же, это не всегда работает. Даже оказавшись в таких условиях, многим договор расторгнуть не удавалось. Договор заключается на искреннем намерении, вере, надежде и настойчивости; когда чувства взывают к самой магии, и магия отвечает им, даруя то, что было запрошено. Это можно сравнить с тем типом магического брачного договора, который также невозможно расторгнуть уже никогда. А суть заключается вот в чëм. Ваши пути всегда пересекутся, где бы вы ни оказались, в какую ситуацию бы ни попали; если он примет свою позицию и тебя, то станет твоим верным союзником, что никогда не предаст и всегда будет рядом, а иначе магия покарает его за предательство; постепенно он будет перенимать часть твоих сил, знаний и навыков, будет быстрее учиться у тебя. Ты будешь иметь силы эффективнее заживлять его раны, даже вытаскивать к жизни находящегося на пороге смерти. Так же, при надобности, и ты сможешь использовать часть его сил, чтобы сохранить вам жизнь. И самое главное… Если один из вас умрёт — второй прочувствует это в полной мере. Серьёзные эмоциональные потрясения и ранения друг друга вы тоже сможете чувствовать, не в полной мере и со временем. На этот раз Хранителю таки пришлось взглянуть на собеседницу, невольно, ближе к середине монолога, дабы точно не упустить ни единого слова и быть уверенным в услышанном. Его глазницы расширились, и он на какое-то время даже забыл о своëм напитке. Информация была неожиданной и немного смущающей. Он столько лет — столетий — прожил, но до сих пор не знал подробностей этого явления. До сих пор не имел повода узнать об этом лучше. И это заставило его как раздражиться, так и разочароваться. Нужно было обязательно поговорить об этом с союзником. И подумать, как они будут действовать дальше. Понаблюдать за ним, поизучать, что и как будет меняться. Возможно всë не так плохо, как он думал, и у него появился шанс чуть быстрее подготовить Эмоцию к ведению боя. Рано или поздно это ведь обязано случится, не так ли? Они не смогут бегать от этого вечно. И только Яблочный вновь поднёс к себе бокал с вином для нового задумчивого глотка… — Кстати! Если тебе интересно: между Найтмером и тремя его первыми кошмарами тоже заключён такой договор. Кажется, это произошло спустя несколько лет от начала их сотрудничества… — на первый взгляд невинно, с улыбкой и продолжая болтать ногами, решило добавить дитя. — Что?! — чуть не подавился так толком и не отпитым напитком светлый, — Ты это сейчас серьёзно?! — А что? — испытала бы она недоумение, если бы могла. А так просто убрала улыбку с лица, — Это не настолько личная информация, чтобы я не могла сказать об этом. Если бы ты спросил меня раньше, я бы сказала. То есть у Дрима появился самый первый магический договор в его жизни только сейчас… с ребёнком, маленькой, глупой, слабой и невинной эмоцией… а у Кошмара уже незнамо сколько лет аж три таких договора с сильнейшими убийцами Мультивселенной?! Это просто… невозможно… Тошно. Отвратительно. Ужасно. Отвратно. Бесит… Как же сильно это бесит. До скрежета зубов. До безудержной ярости, что проходится электрическим током по душе, оставляя тягучую боль, напоминая, что Хранитель светлых эмоций не имеет права испытывать что-то подобное. Но он испытывал. И имел на то право. А ещё он имел полное право выпустить пар. — Уходи. Я тебя услышал, спасибо. — еле выдавил из себя, тратя много усилий, чтобы не заскрежетать зубами, не накричать и не сломать что-нибудь вокруг себя прямо сейчас, — Мне нужно побыть одному. И есть другие дела на сегодня. Свяжусь с тобой позже. Бесцветное дитя кивнуло на последок, напомнив, что ждëт Хранителя в Омеге. И исчезло. Солнечный понимал, что не может кричать и шуметь в месте, где прямо сейчас спит союзник. И уже наметил в своëм черепе, где именно он будет это делать.

***

Все три скелета тут же ринулись в сторону палаты. — Н-но сначала вам нужно надеть халаты!.. — неуверенно пропищала монстриха, указывая на полку рядом со входом, где хранилась запечатанная стерильная одежда. После всех махинаций, когда троицу наконец привели к нужному месту и отворили дверь… — Нет, бл*ть, отвали от меня! Нет, я не буду этим заниматься, нет! Никаких нахрен уколов, я сказал! Съ*балась от меня, говорю! Можете хоть затыкать меня ножами, хоть перерезать мне ногу, но никаких всратых уколов! — верещал очнувшийся и прикованный к кровати Убийца под капельницей, яростно размахивая одной наиболее уцелевшей рукой. — Киллер! Ты самый неугомонный пациент из всех, с которыми мне когда-либо доводилось иметь дело! — пыталась ругаться на него другая медсестра, — Если ты хочешь поскорее поправиться, то тебе это необходимо! Слышишь меня? — Не-ет, да ну нахрен, я лучше пролежу здесь месяц, чем позволю хоть кому-то так измываться надо мной! Но только при условии, что вы установите мне здесь консоль для видеоигр и вернëте мне мой телефон! А то так ведь и подохнуть можно от скуки! — Какая консоль? Тебе прописан постельный режим! Ты должен много спать и восстанавливаться! — Нет, нет, ни за что! О, пресвятые ножи, когда же я успел так нагрешить? Что такого ужасного я сделал, чтобы жизнь так жестоко меня покарала? Разве не вëл я праведную жизнь честного благого убийцы? Я всегда выполнял свою работу с усердием и трудолюбием, никогда от неё не отлынивая! Так за что столько боли и ненависти выпало на мою ранимую душу? — Киллер! — воскликнул уже совсем другой голос в районе дверного проëма. Убийца на секунду замер, оборачиваясь в сторону голоса. И только теперь заметил стоящую там троицу: Кросса, что глядел на него нахмурившись и скрестив руки на груди; Хоррора, чьи глазницы расширились ни то от беспокойства, ни то от непонимания того, что вообще происходит; и Даста, что просто усмехался, облокотившись о стену и убрав руки в карманы. А медсестра не преминула возможностью таки подкрасться к отвлëкшемуся Киллеру и всадить ему иглу шприца куда нужно, быстро выдавливая содержимое. — Ох, ёпта! Какого хрена?! Это подстава, я не был к этому готов! — снова заверищал пустоглазый, — Это чистой воды предательство! Пре-еда-ате-ельство-о! Меня отвлекли! Меня нагло и подло отвлекли те, от кого я этого совсем не ожидал! Ни стыда, ни совести, ни чести не имеют эти подлые монстры! Как можно доверять им после этого? Как могут они теперь в глазницы мои смотреть после такого то позора? — продолжал драматично восклицать, приложив руку к душе и глядя куда-то в потолок, — Как можно!... — Киллер, бл*ть! — в очередной раз не сдержался Монохромный, уже более громко и раздражённо крича на товарища. Даст не сдержался и засмеялся, Хоррор продолжал стоять и пытаться понять, ради кого и чего он так сильно всë это время волновался, Кросс сурово смотрел на своего нахального товарища, Киллер замер с типичным для него и не серьёзным выражением лица а-ля: «А что я? Я ничего!», в то время как медсестра победоносно улыбнулась, уперев руки в бока, шуточно поклонилась трём зрителям и покинула помещение. — Так… как дела, парни? — шире улыбнулся Убийца, облокачиваясь о стену позади себя, закидывая более целую руку на изголовье кровати и подпирая ею челюсть, — Что-то вы кислые какие-то. Только Даст, вон, смотрю, продолжает радоваться жизни, а вы что? Кросс снова не сдержался, и на этот раз ударил себя ладонью по лицу. — Я, наверное, схожу… попрошу у Сеанса ещë немного успокоительных. — пробормотал людоед, с видом, будто находился в прострации, покидая помещение. — И мне возьми тоже, пожалуйста. — пробурчал Кросс, на что ему заторможенно кивнули. Даста же эта ситуация веселила только сильнее, как и, впрочем, Киллера, что они оба уже поняли, начав свои шпионские переглядки. — Киллер, — попытавшись взять себя в руки и глубоко вздохнув, чётко начал свою речь Монохромный, — Ты хоть понимаешь, какой вокруг тебя поднялся кипишь? Как все волновались и пытались хоть чем-то тебе помочь, чтобы тебе же было лучше? Он смотрел в пустые глазницы скелета на больничной койке. Он пытался разглядеть в них хоть сколько-то понимания и раскаянья, благодарности, может быть. Он видел перед собой нахальную широкую ухмылку. Он понимал, что его нервы скоро сдадут. Прямо сейчас он понимал Найтмера как никогда хорошо. — А ты всë шутки свои шутишь?! — не удержался и выкрикнул Икс. Киллер приподнял одну руку в знак капитуляции. — Блин, Кросси, сорян. Не хорошо получилось, понимаю. Меня когда мама рожала, случайно уронила, я башкой об пол так приложился, что до сих пор теперь мучаюсь, представляешь? — Агхх… — прорычал орео, также выходя из палаты на поиски Хоррора. Даст в очередной раз усмехнулся, поднимая взгляд на скелета с мишенью и широкой улыбкой. Он подошёл ближе, поднимая руку для хлëсткого рукопожатия, на которое Убийца с озорством ответил, ударяя ладонью о ладонь с характерным шлепком. — Ну чë ты? — спросил гетерохромный. — Хреново, если честно. Чувствую, заебусь здесь лежать. Думал, смогу вывести кого-нибудь из себя, а они делают свои дела по-быстрому и сваливают чуть ли на целый день. А я один тут лежу как дебил и хернëй страдаю. — Сочувствую. Но ты вроде не помираешь, как я понял? — Да нет. Руки ноги целы. Практически. А ты уже думал от меня избавиться? — Поспать я думал. День заëбистый. А Кросс и Хоррор такой кипишь подняли, что я уж начал прикидывать, каких тебе цветочков на могилку нарвать. — О, красные! Эти самые, как в аниме, когда какой-то пиздец происходит! — резко воодушевился пустоглазый, даже приподнимаясь на своëм месте, насколько только позволяли раны и положение. — Ликорисы, — хмыкнул серокостный, довольный своими познаниями и забавляясь с пристрастий товарища, — Ты знал, что они ядовитые? — Ну дак, а я разве нет? — тушь под глазницами усмехнулся шире. И Пыльный усмехнулся в ответ. Киллер был той ещë язвой. Его слова нередко просачивались ядом в душу, прорастая в ней как паразиты. Это ещë не говоря о том, что ненависть, текущая из его глазниц, на вкус как последнее дерьмо. — Тебе подойдёт идеально. — Я же главный аниме-персонаж этой Мультивселенной! Ты разве не знал? — А я думал, что этот титул подойдёт больше Эпику. — Не-е, этот тип скорее сделает дакимакуру с моим участием и подарит еë Кроссу, а орео будет обнимать еë по ночам, вспоминая, каким охеренным я был при жизни! — скелет довольно улыбался, представляя себе эту картину. Мëрдер хмыкнул, отводя взгляд в сторону. — Ты всë ещё так радостно говоришь о своей смерти. — Лучше уж радостно, как я, чем печально и сурово, как ты. Суть то остаëтся та же — мы два придурка, которые хотят помереть. — Я пытаюсь не думать об этом. — хотя бы потому, что этого хотел Хоррор. — Если и пытаешься, то очень хреново. Разве я тебя не знаю, Дуська? — шире усмехнулся Убийца. О чудные мгновенья, проведённые под покровом ночи за бутылкой, сигаретами и взаимными жалобами на жизнь, перерастающие в резню с обильною потерей крови… Испорченные под конец ругательствами и волнениями сначала босса, затем Хорька, а позже и, изредка, Кросса. Пыльный пристально посмотрел на него. — Я собираюсь уйти домой и поспать. — Скукотища. Оставляешь меня здесь совсем одного? — По моим подсчётам тебе здесь лежать где-то неделю. Максимум полторы. К тому же мы будем тебя навещать. Принести тебе в следующий раз хавки нормальной? — О да, детка, ты знаешь, чем меня зацепить. Я этой бурдой, которой меня здесь пытались накормить, скоро блевать начну. — Лады. Тогда до следующего раза. Даст уже собрался открыть портал домой и уйти. — Только Кросса с собой в след раз не бери! А то он раздражительный какой-то, ходит всë, бурчит. Пмс у него, что-ли. — Пхах, ладно. Но если он сам за мной увяжется, ты меня не вини. Кто я такой, чтобы спорить с главой королевской стражи? — Ахах, да уж. Идите уже, ваше высочество: ваши постель и горошина в ней уже готовы к тому, чтобы вы отлежали себе всю задницу. — всë также на веселе посмеивался Киллер. — Пошёл ты. Выздоравливай. — беззлобно, уже привыкший к их манере общения. — И вам не подавиться. Хей, Даст! — М? — в последний момент обернулся перед уже открытым порталом гетерохромный. — Тебе тоже подойдут ликорисы. Только белые, знаешь? Так наши могилки будут прекрасно сочетаться друг с другом! — продолжая улыбаться, внимательно наблюдал за реакцией. Пыльный скелет на это ничего не ответил, пожимая плечами. И скрылся в портале. Киллер с секунду со скучающим видом рассматривал место, где только что стоял Мëрдер. Откинулся назад на постель и закричал: — Эй, кто-нибудь! Я умираю! От скуки! Придите же кто-нибудь и спасите меня-а! Кро-осси-и! Хо-орри-и! Скелет замер, сверля взглядом потолок с выжидающим видом. За дверью послышались шаги. Дверь резко открылась, чуть ли не ударяясь со звоном о стенку. Могла ведь и с петель слететь от такой силы. Да уж. — Киллер! Объясни мне пожалуйста, по-монстровски, что с тобой, мать его, не так? — уже не так раздражительно, как ранее, но по-прежнему не слишком довольно спросил мечник, держа в одной руке чашку с чем-то горячим. Возможно это был мокко, который он пил сразу после валерьянки. — Кросси! Даст оставил меня одного и пошëл спать! — конючил скелет, выглядя при этом донельзя жалобно и невинно. Естественно, всë это было до абсурда наигранным. — У Даста сегодня был тяжëлый день. И раз ты на самом деле не умираешь, как мы ранее думали, считаю, что он имеет право поспать. — спокойно высказал свою позицию Икс, заходя в палату и делая глоток своего напитка. — Мне грустно и одиноко здесь одному! Останешься со мной? Пожа-алуйста! Почитай мне сказку! Как Найтмер это делал! — Мы хотели остаться с тобой на какое-то время, но ты ведëшь себя так, что у меня совершенно отпадает всякое желание делать это. — он облокотился о стену, продолжая беспрерывно спокойно смотреть на больного и, на первый взгляд легкомысленно, попивать свой напиток. — Ну Кросси! Я больше так не буду! Не оставляйте меня здесь одного! Я же с горя из окна пойду… — Киллер, — уже более строго понизил он голос, — ты не посмеешь делать глупости, пока нас не будет. Тем более такие. К тому же на всех окнах здесь есть решëтки. Резко черноглазый обернулся назад, посмотрев в ту сторону, где как раз таки были окна. И заныл пуще прежнего. — Ну не-ет, почему я должен лежать здесь как в тюрьме, за что?.. — он снова откинулся на подушку, пытаясь зарыться в неё лицом с видом, будто собрался как следует прореветься. — Это всë кара небесная, за грехи твои, смертный. За то, что ведëшь себя безответственно и товарищей своих до инсульта доводишь. — церемониально и с озорством практически пропел Монохромный. — Не правда. Я очень ответственный. — надулся скелет, жалея, что не может в текущем состоянии скрестить руки и топнуть ногой. — И почему же ты тогда здесь? — одновременно более серьёзно и иронично поинтересовался. Он по-прежнему волновался из-за того, что не знает, что произошло и даже опасался, что ему не доверяют. — Из-за своей чрезмерной ответственности, как раз таки, да будет тебе известно. — важно ответили откуда-то из под подушки. — Ну-ну. С тобой ещë Хоррор хотел поговорить. Просто к слову: он сегодня из-за тебя целую пачку успокоительных оприходовал. А потом ещё и в виде микстурки глотал. — Ой, ну ты скажешь, тоже. Я же не виноват, что он всегда такой. Ты ему палец покажи — он будет думать, что у тебя душа на части раскалывается. — Ты преувеличиваешь. И он волнуется о тебе. Также, как и я, и Даст тоже. — Дасту так точно плевать на меня, — уже более тихо и мрачно, внезапно, пробормотал скелет. — С чего ты так решил? — приподняв надбровную дугу недоуменно. — Потому что я мудак. И всегда вëл себя с ним как мудак. И вообще никогда ничего хорошего ему не делал, только плохое. — Прям совсем ничего хорошего? — Если только чуть-чуть. И совсем поверхностно. А плохое я делал довольно весомо, — он говорил таким тоном и с таким видом, будто пытался убедить в этом и себя, и собеседника. Как он иногда делал, доказывая всем вокруг, что он тварь, не заслуживающая ничего хорошего в этой жизни. Монохромный пристально изучал взглядом товарища, после чего вздохнул. Ему не нравилось, что в черепе убийцы так плотно укоренились подобного рода мысли. — А как думаешь, он может быть уверен в том, что тебе есть, из-за чего волноваться о нëм? — попытался он, если и не убедить пустыми словами, то прибегнуть к хитрости. Может хотя бы это что-то изменит в ветреной черепушке? — М, не знаю, — на удивление задумался, приподнимаясь на месте, чтобы взглянуть на другого монстра, пытаясь понять, к чему тот клонит, — наверное нет. — А ты бы волновался о нëм, если бы он оказался на твоём месте? — Хах, Кросс, ты себе даже не представляешь, какая бы здесь была истерика, если бы на моëм месте был Даст! Тут бы все кукухой уже поехали, и не помог бы уже ни один экзорцист! — даже развеселился Убийца. Найтмер никогда бы себе не позволил сделать подобное с Дастом. И никогда бы себе этого не простил. Потому что и Даст никогда и никому не простит подобное. Его психика, на фоне психической травмы, расшатается настолько, что он, скорее всего, уже не сможет покинуть больничную палату Асулумтейла. Киллер умеет играть на чужих триггерах в свои худшие периоды. И всегда винит себя за это после. Но это, чаще всего, ограничивалось только словами. А если за ними пойдут и действия… Он тоже себя не простит. Он бы не хотел, чтобы его друг закончил вот так. — И всë же… — протянул Крест, ощущая, как незнание всë больше загоняет его в тупик. Он приблизительно понимал, какая проблема мучает наëмника. Но как это связано с тем, что случилось с Киллером? — Или, раз уж я не знаю контекста, если бы его серьёзно ранили на миссии. Ты бы волновался? — Возможно. Зависит от того, как бы он вëл себя перед смертью, — под эффектом момента, решил он окунуться в философию, — Я думаю, что если бы он хотел уйти, я бы не стал ему мешать. А если бы он хотел выжить, то я помог бы ему. — Что ж… — чуть ли не сглатывая и отводя взгляд в сторону, протянул Икс. Он не был до конца уверен, как сам относился к подобного рода рассуждениям. Знал, что они являются деструктивными, как и понимал, что для маньяков с высоким УР это даже, можно сказать, милосердно. Могло быть и хуже, — это не совсем то, что я ожидал услышать, но допустим. Я хотел сказать, что я думаю, что вы оба переживаете друг за друга, но не верите в это. Как считаешь? — Не знаю. Не думал об этом. — пожал бы плечами черноглазый, если бы мог. — Вот и подумай как-нибудь на досуге, — наконец кивнул, скорее самому себе, даже радуясь, что этот разговор наконец можно закончить. Слишком много негативных мыслей за раз, тем более за день, — А мне нужно уладить ещë несколько дел. — допивая до конца мокко, уже было собрался уходить. — Ну Кросс, ну не уходи! — снова по-детски взмолился, как и минутами ранее, и была бы у него возможность, то тут же вскочил бы, хватая за руку, — Останься ещë хотя бы немного! Ты и так практически никогда не проводишь с нами время! Кросс же вечно где-то на заданиях. И даже свободное время проводил где угодно, но только не с ними. Монохромный замер. Он уже не в первый раз слышит об этом от Киллера. Раньше Икс не воспринимал эти слова всерьёз. Но сейчас убийца правда казался расстроенным. Иногда слишком сложно сказать наверняка, когда тот искренен, а когда снова прикидывается, играя на публику. Но остальные тоже казались расстроенными, когда слышали это, будто присоединяясь к высказыванию своим настроением. И Кросс… всë больше начинал чувствовать себя виноватым по этому поводу. Ему дороги были его близкие. Но большую часть свободного времени он проводил с Дримом… который тоже был ему дорог. Кросс даже Эпику не успевает уделить достаточно внимания — своему самому лучшему другу. Будто отношения поглотили его с головой. Однажды кто-то сказал: «дружбу на сиськи не меняют». Можно ли выбирать между дружбой и отношениями? А если нельзя, и мечник уже сам давно для себя решил, что не может выбрать — разве получается у него находить баланс во всëм этом? Хотя ему и начало казаться, что… Дрим и сам начал уделять ему чуть меньше своего Личного времени. — В последнее время… у меня появилось больше возможностей уделять время вам. Я обещаю, что как только закончу со всеми делами, то навещу тебя снова. Договорились? — скелет обернулся, и на его лице появилась обещающая и обнадëживающая улыбка. — Окей, — казалось бы даже грустно согласился, тут же встрепенувшись из-за внезапно возникшей мысли, — Кросс! Ты ведь заботишься обо мне не меньше, чем об остальных, правда? Даже несмотря на то, какой я засранец? Скажи честно! Монохромный удивился, не ожидая подобного вопроса. — Да, Киллер. Я забочусь обо всех вас одинаково. Даже несмотря на то, какой ты засранец. Икс подошёл ближе, чтобы положить руку на более здоровое плечо скелета. — Слушайся врачей и поправляйся скорее. Мы будем ждать твоего возвращения. И шире улыбнулся. Это заставило Киллера усмехнуться. — Я тоже люблю тебя, Кросси! — с широкой улыбкой весело произнёс он. Мечник закатил зрачки, вздыхая, глядя в потолок и рассуждая, за что ему всë это наказание. — Давай, до скорого. И скрылся за дверью. Возможно, ему нужно было ещë что-то с кем-то обсудить или о чëм-то договориться. Киллер надеялся, что с ним ещё хотя бы немного побудет Хоррор. Сидеть в четырёх белых стенах ему не нравилось. Тем более, если ему было нечем заняться. Это напоминало ему белый Сноуден. Линию геноцида, когда он валялся в снегу, совершенно один, в то время как все остальные были убиты. Лежал часами, а то и днями, абсолютно ничего не делая, глядя в импровизированный потолок и думая. Много думая. О том, как он ужасен. Как отвратителен. Как заслуживает смерти. Послышался стук в дверь. — Входите. — деланно важным тоном, но не скрывая веселья произнёс Кил. В помещение наконец-то вошëл Хоррор, закрывая за собой дверь, придвигая стул ближе к койке Убийцы так, чтобы они могли хорошо друг друга видеть, и сразу садясь на него. Он выглядел куда более спокойным, можно даже сказать, посвежевшим. Немного сонливым, конечно, но это не мешает ему оставаться собранным. Саенс и его команда научились создавать действительно качественные препараты. — Как ты себя чувствуешь? — мягко поинтересовался Ужас. — Эх, Хорька, ужастик мой ненаглядный, — с чувством и всей своей актёрской игрой, — Как обычно. Ты знаешь, как это бывает. — буднично сказал он, как о какой-то обыкновенной повседневной ерунде. Сколько лет Киллер уже занимается этим?.. Он даже не считал. Плевать ему было, когда это началось, как и плевать, сколько ещë продлится. Но Ужасу не было всё равно. И он правда считает. Каждый грёбаный раз, когда это происходит. — Зачем ты продолжаешь это делать? — сразу решил начать с основных вопросов, спрашивая с таким видом, что начинало щемить душу. Когда Хоря за кого-то волновался… над ним всегда было сложнее всего шутить по этому поводу. Он единственный, кто практически никогда не скрывает своë волнение за агрессией и излишней уверенностью в себе. Если он волнуется, то по нему всегда это видно. Он не скрывает страха за близких, не считает нужным это делать. Доверяет, заботится. От того всегда становится совестно. Даже если сам Киллер будет пытаться шутить, притворяться и отмахиваться, то не протянет слишком долго. — А я разве не говорил? — всё так же буднично, будто ничего особенного и не происходило, начал он. Постепенно поднимая интонацию, пока неотрывно глядел на лицо собеседника, а то не менялось совершенно, — Может быть ради кого-то? Может даже, ради кого-то, о ком я — хера себе, бывает же такое — могу волноваться? Кого не хочу потерять? — Это не может быть единственным выходом. Я уверен, что должен быть другой… — начав уверенно, но понижая к концу голос, уже начиная думать о вариантах и вспоминая, что ни одна из их прошлых идей так и не увидела свет. Да, это происходило не в первый раз. Да, они уже разговаривали по этому поводу. Но каждый раз, когда это происходит… душа готова выпрыгнуть из груди от боли и волнения. Известно, как это мучительно, как тяжело вот так, снова и слова, терпеть подобное и восстанавливаться с неделю или более. Да, они знают… что если Киллер умрëт в какой-то случайной АВ, он решительностью присвоит себе кнопки сброса и отмотает время назад, возвращаясь к жизни. Но это не отменяет психического влияния. Тем более на фоне всего того, что он пережил в своëм Мире. Его убивали снова и снова, потом он убивал снова и снова, чтобы теперь его мучили… снова и снова. Разве такой жизни можно желать члену своей семьи? — Но его нет. Пока что. Никто больше ничего не предлагал. Поэтому, как я решил, всех устраивает то, что имеется. — переходя на типичный язвительный тон, какой Кил часто использовал, когда подсознательно ощущал угрозу, с целью защититься. Он был уверен в своей правоте. Уверен в том, что поступает правильно. Что других выходов нет. Ему было удобно так думать и чтобы другие так думали. Удобно занимать хотя бы изредка позицию жертвы, в подсознательной надежде, что это способно хоть как-то оправдать его заскоки. Чтобы был хоть какой-то повод не считать его бесполезным. — Это не так. — пытался опровергнуть Ужас, так неуверенно, будто пытался убедить в этом скорее себя. Он хотел верить, что может быть иной выход. Но за столько лет они все вместе так ничего и не придумали. Были идеи. Были даже редкие неуверенные попытки. Но они все оканчивались провалом. — Однако. Если бы я этого не делал, то всем было бы куда хуже. — сухими фактами начал оперировать Кил. Когда он начинал так делать, это означало, что на диалог Киллер не настроен. Этакое редкое явление, чаще всего в пассивной фазе души, в дни меланхолии и печали, дурных воспоминаний и переживаний. Людоед тяжело вздыхает. Киллер всегда хотел чувствовать себя полезным. Нужным их банде. Он был тем, кто наиболее остро прочувствовал в своëм Мире собственную бесполезность. Неспособность сделать хоть что-то, хоть кого-то спасти, хоть что-то изменить и в итоге сделал только хуже. Испортив ещё и себя. Если Даст, по большей части, отдался истерике и жажде мести, Хоррор старался не терять надежды и делал всë, что было в его силах, а Кросс… Возможно, в чëм-то они с Иксом были похожи. Пока Убийца творил ужасные вещи в своей активной фазе души, мучаясь виной и раскаяньем в пассивной фазе, Мечник долго терпел перезапуски, вынашивал план того, как всем помочь, но так же убил их всех, не в силах вернуть. Это чувство того, что ты только больше всë испортил, не сумев никому помочь, их сближает. У них была схожая проблема, и они оба искали любую возможность не допустить тех же ошибок. — Допустим, — уже чувствуя, как только больше расстраивается и ощущая подступающую к горлу фантомную тошноту, попытался он сменить тему, — Я бы поговорил об этом позже, когда ты восстановишься… — А смысл? Если с кем-то о чём-то и разговаривать, так это с Найтмером. Отменяешь — предлагай. Может тебе есть, что предложить ему, чтобы лучше бороться со своими эмоциями? — … я подумаю об этом. — Сто раз уже думали. Если не тысячу. — пробурчали себе под носовую кость, — Даже коллективные собрания устраивали. И он добровольно шёл на них, несмотря на то, как всë это его напрягало. И всë без результатов. И проходить через это снова? — Киллер… — уже не выдерживая эмоционального давления этой темы и понимая, что сейчас не время это обсуждать, и плодов никаких обсуждение не принесёт, он резко, но не грубо попросил остановиться. Может быть когда-нибудь, когда все будут более эмоционально стабильными и физически здоровы, они попытаются поговорить об этом снова. Но не сейчас, — Было ли что-то… необычное в этот раз? — тут же вставил Хорр новый вопрос, — Может, ты что-то увидел или услышал? Он мог проболтаться о том, что случилось до этого, или ты сам что-то заметил? — Всë то же самое, что мы знали и до этого. — с каким-то уставшим лицом знатока пояснял он, будто очередную глупость, которую его заставляют повторять в сотый раз, — К нему припëрся Эррор. Очевидно, что вывел его из себя. Как Мар психовал, наверное, слышали все мы. Из нового только душещипательная речь о том, как Найт ненавидит всë это делать и не хочет причинять мне боль. В остальном всë по-старому. — всë так же без настроения выдавал всë как на духу. Хоррор знал обо всëм, что происходит в их банде. Как и Киллер. Только с Ужасом он мог честно обсудить все подобного рода острые вопросы. Находя некоторое утешение в возможности хоть с кем-то быть честным и высказать все те мысли, что ощущаются тяжестью в душе. Всë ещё, в некотором роде, нежной психике Кросса не стоит знать обо всех жутких подробностях жизни банды, способных причинить её членам боль; психика Даста не позволит даже заговорить с ним о некоторых вещах; а с Найтмером можно обсуждать практически всë, кроме него самого… по крайней мере что-то подобное. И он не пойдет на контакт, и самому становится стыдно и неловко портить ему этим настроение. — Я надеялся, что этот случай скажет нам что-то новое и сможет что-то объяснить… — разочарованно пробормотал людоед. Может быть Киллер просто был недостаточно внимательным? Не предал значение чему-то важному? — Неа. Ничего нового. Его вывели из себя. Они разошлись, как в море корабли. Классика. — пожал убийца плечом. По его мнению всë было слишком очевидно. Довольно похоже на многие из предыдущих случаев, поэтому он даже не задумывался о том, что что-то могло быть иначе. — … у него снова был приступ после этого. — спустя секунды молчания, собравшись с силами и всë-таки решив, что об этом необходимо сказать, упавшим тоном сказал людоед, — Я не видел этого, но слышал из гостиной — когда вы все ушли и в замке остались только мы двое. И… я уверен, что перед нападением на Эндертейл у него также… Киллер, я не знаю. Не понимаю, волнуюсь. То, чего ты ожидаешь от своих действий… оно не работает, понимаешь? В этот раз не сработало. Убийца застыл, не отрывая взгляда от одной точки, на которой завис. Всë то, что он делал всë это время… не работает? Но раньше же всë работало… То есть… почти сразу после того, что они сделали… пока Киллер лежал на больничной койке… у Найтмера снова случился приступ? И в замке был только Хоррор?! Один?! И он бы совсем ничего не смог сделать, если бы Кошмар в пылу ярости напал на него?! — Я слышал, как кто-то кричал… не много. Больше было звуков того, как что-то или кого-то бьют и ломается мебель, — добавил Ужас. Понимая, что информация может причинить боль, но донести её необходимо. Чтобы был шанс избежать ещё больше бессмысленной боли, — Думаю, он нашёл кого-то другого, чтобы снова выпустить пар… потом всë затихло. Кил… — Не надо, — едва дёрнул рукой, как мог, прося замолчать. Откинулся назад, теперь неподвижно глядя в потолок. С выражением обречённости, непонимания и разочарования на лице, — Я должен… подумать об этом. Из его глазниц хлынул свежий поток чёрной, менее вязкой жидкости. Ненависть, смешанная с редкими слезами. — Я могу остаться с тобой, — не спрашивая, а уверенно утверждая, пусть тихо, но со всей теплотой и заботой. Ужас аккуратно положил свою руку на более здоровое плечо союзника, — Столько, сколько потребуется. Убийца правда хотел сказать «нет». Так же, как и всегда, уже на рефлексах, так обыденно и привычно. Остаться совсем одному, чтобы никто не видел, как ему тяжело. Чтобы в одиночестве справиться с внезапно накатившими чувствами. Чтобы окунуться в ворох дурных воспоминаний и закапывать себя всë глубже и глубже. Но в этот раз он даже задумался. За него переживали весь этот чëртов день. О нём беспокоились и волнуются до сих пор. Ему хотят помочь. Готовы просто быть рядом, лишь бы ему стало хоть немного лучше. У них есть общая проблема, которая их объединяет, близкие, которых они боятся потерять. Они семья… И видели друг друга даже в самые худшие периоды. Во времена ночных кошмаров, истерик, приступов или попыток самоубийства. И оставались рядом, несмотря ни на что. Возможно, на этот раз Киллер готов сделать исключение. Он кивает, с некоторой даже мольбой и блогодарностью глядя на товариша. И Хоррор остаётся. Молча находится рядом, пока они переваривают всë то, что произошло за всё это время.

***

В помещении открывается золотистый портал. Хранитель, спокойный и собранный, стряхивает с себя пыль, кидает всю одежду в стирку, облачаясь в новую. Уходит в свой импровизированный кабинет, садится за стол и достаëт телефон, какое-то время сверля тот взглядом. Понимая, что позвонить всë-таки нужно. Но измотанный морально, уже не зная в полной мере, что ему сказать, опасаясь очередного отказа. Он мысленно ругает себя за трусость и неуверенность. Говорит себе, что он обязан это сделать, и что никакие жалкие жители Мультивселенной не стоят его беспокойств, не имеют права заставлять его так волноваться и ожидать очередной неудачи. Он обязан быть оптимистом. Обязан быть уверенным в себе, стойким, непоколебимым и смелым. Даже идти по головам, если то потребуется. Ради высшей благой цели. Когда он уже начал набирать первый номер, на его телефон поступил звонок. Скелет резко растерялся, чуть было не роняя технику. По рукам едва прошёлся лёгкий тремор. Он снова упрекнул себя за это, мысленно напоминая о той жёсткой дисциплине, которую он в себе взращивал столетиями. Усилием воли берёт себя в руки, натягивает на лицо уверенное выражение и улыбку, настраивает тон голоса. Отвечает на звонок. — Вечер добрый! Слушаю вас. И с замиранием души внимает каждому слову. — Ох, эмм… Привет, Дрим! — неуверенный голос явно пытались скрыть за спокойствием, ещë и придавая ему шуточную интонацию, что получалось весьма неуместно, — Слушай, мы тут с другом подумали, взвесили всë. Посмотрели новости — и нам правда жаль, что о тебе такое пишут. Правда, хах, выглядит скверно! уверен, что всë это не правда… ну, в общем, мы… мы согласны. Помочь тебе. Когда сможем увидеться и обсудить детали? Снова. Хах. Прости, не бери в голову. Просто волнуюсь. Ты должен понять. Всë это слишком… масштабно для кого-то вроде нас. Но мы правда готовы помочь. Раз уж ты правда нуждаешься в этом. Хотя бы показать, как мы тебе за всë благодарны и… Дальнейшие объяснения, которыми должен был быть этот тихий бубнëж, позитивный уже не слушал. Он замер на месте. И теперь ему уже хотелось кричать из-за чувства очередной маленькой победы. Плюс двое. Ещë двое. Не шибко сильных, но с этим уже можно было работать. Это уже какая-никакая, но команда. Которая продолжает расти. — … спасибо большое, милый! — довольно бодро, энергично и позитивно ответил он, — Я безмерно счастлив, что вы согласились сотрудничать. Быстренько проверю свой график и напишу, когда мы сможем встретиться и всë обсудить. Это очень-очень ценно для меня! Ещë раз спасибо. Увидимся! Очередной обмен любезностями, звонок был сброшен. В полной мере ощутив момент, Хранитель отмер, вскакивая со своего места. — Бл*ть, Да! Нужно срочно рассказать об этом Кроссу! И заняться этим вопросом серьёзнее. Ему же не терпится вывести (всю свою армию) своих новых союзников в бой. Потом нужно будет сказать об этом Блу и убедиться, что Инк по-прежнему в строю. А если он не захочет… придётся убедить его. — Ты пожалеешь, Кошмар, о том, что портишь мне всю мою жизнь!

Я уничтожу тебя