Я хочу видеть тебя на коленях

Взрывы там и тут. Свист атак, шум ударяющегося друг о друга оружия и треск наэлектризованной магии. Чьи-то неутихающие крики, звон бьющихся стёкл, трещащие по швам и разрушающиеся здания, топот бесконечных перемещений, создающий вибрацию вдоль всей поверхности земли. Очередная атака на очередной Мир. Снова банда Найтмера напала неожиданно и исподтишка, жёстко и беспощадно, а компания Звëздных пыталась отбиться. Но неожиданным это было только для двух из трёх Защитников. И по-настоящему пытались отбить Вселенную также лишь двое. Однако это не мешало третьему и его противнику сражаться со всем запалом азарта. Снова пацифистский Таймлайн, пост-пацифистский город на поверхности. Как и раньше, банда быстро навела шороху самым громким, эффективным и ужасающим методом — уничтожая всë вокруг, позволяя своему лидеру как можно скорее присоединиться к битве, затем наслаждаясь боем с противниками, криками боли, ужаса и отчаяния жителей, медленным разрыванием тех на куски после неминуемой победы. Город разделяет, как не пытайся собраться в кучу. Как бы звёздные всегда ни старались держаться вместе, прикрывая тылы и слабые стороны, дополняя техники боя друг друга, пытаясь не оставаться с противником один на один… узкие улочки, высокие здания и толпы людей не позволяли этого сделать. Тем более, если один из членов команды то и дело либо забывал об этом, либо намеренно не желал группироваться. Бой на открытой местности это всë равно, что битва стенка на стенку. Когда некуда спрятаться, негде скрыться, когда все видны как на ладони. Возможно, такой вариант битвы и более выгоден для Защитников за счёт отсутствия численного преимущества. Но правила боя задаёт и придумывает Найтмер. Он выбирает, куда именно напасть, он решает, где и как будет вестись бой. Разделяя противников по одному и нападая на них по двое, лишая возможности помочь, позвать на помощь, сбежать. Иногда такие бои напоминают догонялки или игру в кошки-мышки. Когда противник изрядно ранен и пытается сбежать, или когда намерен найти своего союзника и примкнуть к нему, парни Бэд гайс оказываются быстрее, догоняя, раня, мешая, помогая друг другу. У Дрима нет ни единого шанса следовать своей стратегии. Нет возможности обернуть ситуацию в свою пользу. И он бы просто не смог напасть на земли Кошмара первым. Это «неправильно», это невыполнимо, это уже сотни раз проигрышный вариант. Он знает это, он помнит свой прежний опыт. Он слишком слаб. Его команда слаба. Ещё и дала трещины. — Альтер!Свап? Серьезно? За что ты так ненавидишь эти смещëнные Миры? — натягивая на лицо уверенную усмешку, решил таки спросить Защитник, блокируя кистью очередную атаку щупальцами, что откинула его в сторону. Хранитель проехался по земле, сохраняя вертикальное положение и успевая вовремя развернуться, подставляя вместо себя кисть для удара со зданием, избегая перелома костей и оставляя в здании вмятину, тут же отскакивая в сторону, избегая ещё одного удара костями, — А что будет дальше? Стори!Шифт? Альтер!Фелл? Свап!Альтер!Фелл? — скелет подавил несколько смешков, льющийся наружу. Снова уворот, отскок в сторону и волна чернил, что должна была накрыть противника ударной волной. Но тёмный скелет без труда разливается чёрной жидкостью, быстро перемещаясь за спину противнику. Удар заострёнными отростками, от которых увернулись, будто почувствовав или заметив каким-то третьим глазом, снова удары ими же, приближаясь всё ближе к блокирующему удары кистью скелету. — Тебя что-то смущает? Не всë ли равно, на какие Миры я решил напасть? — зеркаля ухмылку противника, однако придавая ей только Кошмару свойственной хитрости, также уверенно и, казалось, легкомысленно отвечал темнокостный вопросами на вопрос. Их общение во время битв всë больше начинает походить на обычные дружеские посиделки за чашкой чая. Вроде непринужденные, легкомысленные реплики, шутки, сарказм и ехидство, хитрые взгляды и нахальные усмешки. Во время быстрого и яростного боя, при котором ни один не жалел сил, выкладываясь на полную. Битвы с Эррором давно наскучили Инку, став предсказуемыми. Битвы с Дримом давно наскучили Найтмеру. А тут вновь давно забытый азарт, некоторая непредсказуемость, новизна, ещё и схожесть сути сил, к которой ещё нужно приспособиться, найти новый, оригинальный подход. Иногда, пока что лишь изредка, скелетам казалось, будто они сражаются с собственным отражением — просто немного другим, будто с Альтернативой из другой реальности; например такое бывало в те моменты, когда оба никак не могли попасть друг по другу, растекаясь чёрной жидкостью и выходя «сухими из воды». Тем более, когда прямо сейчас магия Чернильного странным образом отливала голубым глянцем, временами отражаясь и в зрачках. Возможно, сказалась ранняя подпитка магией… — Хей, любопытство ведь не порок, разве нет? Хотя, зная тебя… — на мгновение усмешка скривилась, при воспоминании о прошлых вспышках гнева негативного и поводах их возникновения, — Я ведь пытаюсь понять твою логику. К тому же, если ты когда-нибудь решишь напасть на Андер!Свап моего друга… рад я этому известию не буду, — в глазницах блеснул яростный всплеск алого цвета, а на лице растянулась фальшивая ухмылка, в то время как Радужный решился создать пару десятков бластеров, выстреливая всеми как одним в сторону «врага». — Думаешь, что имеешь право ставить мне условия? — так и ждавший агрессивной атаки монстр, не раздумывая, создаёт и свои десятки бластеров, выстреливая прямо в атаки врага — своеобразная попытка помериться силами, — Знаешь, если продолжишь говорить со мной в таком тоне… я ведь и придушить могу. С силой моих щупалец ты уже достаточно знаком. От разрушительной силы столкновения ударов земля содрогнулась, покрываясь трещинами. Неплотная поверхность Мира была готова начать разъезжаться, держась на одном волоске. Выстрелы сталкивались друг с другом, создавая мощный всплеск энергии, распространяющийся на километры, так, что и жители Мира, и другие участники боя ощущали магическое давление на себе. Но самих создателей атак это не могло сбить с места. Продолжая твëрдо держаться на ногах, они наблюдали друг за другом — за любой мелочью в мимике, во взгляде, за каждой эмоцией. И сравнивали, кто же сильнее. — О да, я знаком. Опыт незабываемый, если честно. Хватило и прошлого раза, — с усмешкой отметил Радужный, даже не задумываясь о том, может ли ему прилететь после за ехидство на поле боя. Или адреналин в череп ударил, или уверенность в себе, с какого-то ляда, поднялась десятикратно. Впрочем. Они и до этого болтали во время битвы. Столкновение атак бластеров не дало им ни малейшего результата. Негативный уже успел заскучать во время дешёвой презентации сил. Продолжая посылать мощный шквал атак, он перемещается жидкостью, оказываясь прямо перед носом противника, тут же атакуя готовыми заостренными векторами. — Тебе не кажется, что ты куда-то слишком далеко забрался? — он атаковывал сотнями быстрых ударов в секунду, наслаждаясь тем, как Защитник силился отбить их все — и его скорость позволяла это сделать, — С такого расстояния будет не видно твоего лица, когда на нём приступит отчаянье. Жду не дождусь момента, когда ты снова начнёшь молить меня о пощаде. — низким, рычащим и утробным голосом прошипел Кошмар для большего эффекта. — Не говори так, будто это я выстраиваю стену между нами. Мистер: «не задавайте мне вопросы, это вне зоны моего комфорта», — не теряя запала он действительно отбивал все удары щупалец кистью, иногда используя создаваемые на ходу кости, но с большей сосредоточенностью, ибо атак противника было очень и очень много, — А ещë мистер герой хентая. Я уже спрашивал, откуда растут все эти жижи? Уворот, превращение в жидкость и резкое движение в сторону, чтобы сменить позицию. Но даже в новом — как должно было быть, неожиданном месте — его накрывают выросшие из-под земли негативные кости. Со стекающим с них негативом. Казалось, что Кошмар почувствовал, где должен был появиться Чернильный. Или просто ударил по всей плоскости поля боя… на километры вперёд. — А тебе так интересно узнать? — Кошмар сощурился из-за внезапно возникшего раздражения, снова атакуя выросшими вокруг Художника векторами и одновременно насылая на него град костей, — Ты слишком уверенно болтаешь для того, в ком буквально течёт моя магия. От тебя разит ею за километры. Всë таки чувствует… Художник недоуменно потратил мгновение на то, чтобы оглядеть самого себя, пока совершал прыжок, что должен был помочь ему увернуться от удара. Но одна шальная кость всë же оставила царапину на его «щеке». Не обнаружив ничего необычного, он вновь взглянул на соперника, посылая очередную волну чернил, что должна была сбить того с ног. Но Кальмар просто… растворился в ней, вновь появляясь прямо из магии Чернильного, с очередным ударом костей и щупалец. — Да, Инки. Я буквально. Чую тебя. Где бы ты ни был. Чем бы и куда бы ни собрался бить. Я чувствую каждую клетку твоего тела, — вкупе со злорадно-угрожающей интонацией, судя по всему, это должно было сильно испугать Радужную кляксу. Но Инк лишь деланно неловко оглянулся, намеренно зля Кошмара своими словами и поведением. Отпрыгнул в сторону от удара, поставил блок кистью, раскрутил её для удара по черепу, от которого увернулись. — Знаешь, почему-то я уверен, что если кто-то услышит наш разговор, то нас примут за каких-то извращëнных бдсм-щиков. — и сразу после того, как Радужный это произнёс, он словил удар ноги, что отбросил его в одну из стен дома. — Ох, ну что ж. В таком случае, чтобы соответствовать, могу ли я предложить Вам экскурсию по моей камере пыток? С дальнейшем применением на себе. Бесспорно, такое удовольствие ты заслужил, — с оскалом заострённых клыков, скелет прошёл сквозь пролом в здании, что оставил после себя Защитник, выкинутый куда-то на другую сторону. Чернильный, не шибко приятно ударившийся о каменную поверхность дважды, быстро, как мог, отряхнулся, отскакивая в сторону от не терпящего промедлений удара гигантским щупальцем. Найтмер возвышался над ним, стоя на собственных отростках, и широко ухмылялся с сузившимися в глазницах зрачками. Тут же стреляя из нескольких десятков бластеров. — Знаешь… Найтмер… — с переменным успехом пытался говорить Чернильный, едва ли уворачиваясь или блокируя удары, — это наверное самое гостеприимное, что я когда-либо слышал от тебя. Приму за честь, но, пожалуй, в следующий раз. Ему быстро пришла в череп мысль сбить Найтмера с щупалец. Он попытался выстрелить бластером, но чужие атаки успешно блокировали его. Тогда, всë так-же уворачиваясь, он стремительно начал приближаться к врагу. Надеясь нанести удар снизу. Но другие векторы, выросшие у него на пути, откинули его в сторону. — Какой ты неучтивый, — Кошмар начал ещë больше наслаждаться зрелищем снизу. Смотреть свысока на врагов, что не способны даже добраться до тебя — воистину упоительное зрелище, — Чем планируешь компенсировать своë хамство, а, клякса? Белокостный прыгал туда сюда, сражаясь уже с кучей щупалец, что, по ощущениям, пытались сдавить его и выжать все соки, продолжая увеличиваться в количестве, появляясь со всех сторон. Он пытался и стрелять костями, и бластерами, придумывал и другие Чернильные атаки, но Мар, будто бы имел зрение на все триста шестьдесят градусов, ловко и без проблем уворачивался от каждой атаки, а его ухмылка становилась всё шире и ехиднее. — Разве я не компенсирую это прямо сейчас, даря тебе столь незабываемое зрелище моего унижения? — напряжение уже начало сковывать его кости и разум. Появилось ощущение, будто Кошмар снова использовал свои силы, чтобы надавить на сознание негативом. Или это его собственное, уже сросшееся с ним отчаянье вновь подняло предательский череп? — Найтмер! От моей лужицы тебе толку не будет! — невольно взволнованно прокричал он, когда одно щупальце таки схватило его крепко и сдавило, снова будто бы выжимая из костей все чернила. Трещать ещë не начали, но Защитник уже слышал в своей голове ставший привычным хруст костей. Кошмар засмеялся, упиваясь чувством власти, силы и подавления. — Смерись, Защитничек. Сила снова на моей стороне. Но, возмо-ожно… если ты очень хорошо попросишь, то, может быть, я, так уж и быть, исключительно по доброте своей душевной, проявлю к тебе милосердие, — после этих слов щупальце сдавило белые кости сильнее, с хищной ухмылкой наблюдая за тем, как страх начал проявляться на лице противника. Чернильный снова ощутил эту боль. Он снова почувствовал, как этот искусственный страх подступает к глотке. Как хочется кричать. И видел Кошмара, который так обожал наблюдать за его страданиями. Выход один… он его видел, знал и чувствовал. Уже проходил через это не единожды. И почему-то это стало первым, что приходит ему на ум в таких ситуациях. Он начал всë больше тянуться к тому ощущению, которое по-прежнему не понимал, не мог дать ему название. Но которое мог дать только Найтмер, когда его гнев и жестокость сменялись милосердием по отношению к нему. Он просто хотел… покоя. И внимания. И поощрения. Поймать на себе мягкий взгляд, услышать слова принятия, ощутить касания поддержки. Но правда ли выход для этого лишь один? Или всë намного, гораздо сложнее и непредсказуемее… — Ладно, я понял! Найтмер! Я сдаюсь. Пж… Пожалуйста, — теряя первые капли чернил из глазниц и изо рта после всë таки случившегося перелома, взмолился скелет. Кошмар опустился вниз, снизойдя до побеждённого. Подошёл ближе и цепко схватился фалангами пальцев за подбородок, поднимая чужое лицо и заставляя смотреть в свои глазницы. — Я же говорил. Я чувствую каждую клетку твоего тела. У тебя не было ни шанса. — самодовольно усмехнувшись, он с интересом изучал чужое лицо и глазницы. — Это нечестно! Просто читерство! Какого хрена, Найтмер? И ты собираешься меня отпускать? — разочарованно вопил чернильный, которого по-прежнему сжимало большое щупальце. — Видел бы ты сейчас свои глазницы… лучший цвет, какого они когда-либо были, — проворковал негативный, с удовольствием всматриваясь в знакомые небесно-голубые переливы. — Найтмер! Ты сломал мне рëбра, — более жалобно проныл белокостный. Наконец, негативный отвлёкся от созерцания, с отвлечённым и равнодушным видом отступая назад и убирая своë щупальце. Какие-то несколько секунд Художник пытался устоять на ногах, но из-за слабости быстро упал. Намеренно или нет, но прямо на Мара, который успел подхватить его одной рукой. — И что, по-твоему, ты делаешь? — раздражённо спросил яблочный, держа свой череп как можно дальше от мятого скелета (вот нравится же ему в стены летать и валяться хрен знает в чëм!) — Я же сказал — ты сломал мне несколько рëбер, — проныл куда-то белокостный, с невольным удовольствием свободно растекаясь на чужой туше, держась за другого скелета руками и утыкаясь ему лицом в плечо. Наслаждаясь прохладой негативного покрова и вдыхая запах перезрелых яблок. — И что мне теперь, станцевать что-ли? Схерали ты разлëгся? — щупальца за спиной начали агрессивно дёргаться в разные стороны, а их обладатель уже подумывал кинуть навязанную проблему куда-нибудь подальше, желательно ещë как следует еë обо что-то приложить черепом. — Ну… я думал… что я мог бы отлежаться у тебя и… — Нет, Инк. — вернул своему голосу холодную, твëрдую интонацию, не терпящую возражений, и отталкивая от себя скелета, хватая за запястье, чтобы тот повиснул на хватке, как безвольная кукла, — Не будь жалким. Или это окончательно разочарует меня. Ты не настолько ранен, чтобы так ныть. — А что я могу поделать, если иначе с тобой нельзя разговаривать? Ты ведь постоянно злишься и никогда не упустишь возможность, чтобы переломать мне все кости! Я бы дрался с тобой по-честному! Но ты сам сказал, что шансов у меня нет! — расстроенный, недоуменный и даже обиженный попытался он возразить. — Во-первых, я ни разу не говорил, что со мной будет просто. Ты это знал. Во-вторых… сколько бы преимуществ ни было у твоего соперника и слабостей у тебя — ты не имеешь права сдаваться. Если бы я так вёл себя в худшие периоды своей жизни, то меня бы здесь сейчас не было. И в-третьих… — негативному пришлось раздражённо шикнуть, когда его попытались перебить, — Я хочу хотеть сломать тебя. Но в этом не будет никакого толку, если ты уже будешь сломанным. Потому не пытайся вызвать к себе столько жалости. — А не слишком ли много у тебя требований ко мне? По поводу второго — окей, извини, не хотел тебя ничем задеть. А по поводу третьего… чëрт, Найтмер, что за фетиши нахрен? — Просто оставайся интересным для меня, ладно? И не будет проблем. — Как раз таки все проблемы у меня из-за… стоп, что?! Яблочный отпустил руку, и белокостное тело грохнулось наземь. Скелет отвернулся и медленно пошёл в сторону, с которой всë ещë доносились звуки борьбы. — Я как раз таки потому и пришёл к тебе! Потому что уже был сломленным! И ты видел это! И… я думал… что мне станет легче… Какое-то мгновение Кошмар молчал, на то же время остановившись, но не оборачиваясь. После чего продолжил идти не спеша, отвечая всë той же интонацией. — У тебя ещë есть на сегодня дела. Поговорим, когда ты их закончишь. Где-то в отдалении кто-то из союзников Защитника позвал его по имени. Хранитель уж было дëрнулся, на инстинктах желая помочь, как Кошмар резко угрожающе взрыкнул, не позволяя этого сделать, искоса и угрожающе глянув на лежачего скелета. — Ну уж нет, клякса. Ты уже сдался. В следующий раз будешь лучше думать своей головой: что и зачем ты делаешь. Яблочный гордо отвернулся, начиная идти уже быстрее. А Чернильный тяжело вздохнул, ударяя кулаком по земле. — Чëрт… Найтмер… что же ты за биполярное ходячее расстройство… непостоянный, непредсказуемый, непонятный… как с тобой вообще взаимодействовать… Когда кажется, что вроде бы уже что-то понял. Выявил для себя какую-то закономерность, решил, как следует действовать. Мар снова делает что-то, выбивающее из колеи. Конечно. Живые существа с душой не так предсказуемы, как бездушный. Они многогранны и не вписаны в какие-то рамки и шаблоны, не действуют исходя из заданных программ. Но Инк же… получил настоящие эмоции. Пусть не полный их спектр, но всë же. Он поставил своей целью вырваться из заданных ему шаблонов. И если он правда хочет этого добиться. Ему нужно постараться. В глазницах сверкает уже ставший привычным алый блеск, опускаясь налётом поверх голубой дымки. Из провалов на черепе повалил насыщенный красный дым магии. Защитник поднимается, по-прежнему шатаясь, но усилием воли беря себя в руки. Проходится по карманам, выбирая один из нескольких, оставленных на всякий случай бутыльков, выбирая красную жидкость. Делает один глоток, морщась отвратительному вкусу. Сломанные рëбра, что ныли и были готовы окончательно обломиться из-за даже самого слабого удара… Чернильный с глухим треском отрывает, отбрасывая в сторону. Использует магию, чтобы скрепить место ранения и жидкость перестала так обильно вытекать из костей. Он чувствует… ощущает, что даже не глядя, он тоже знает… где сейчас конкретно находится негативный. Ощущает, как тот двигается, как размахивает своими отростками. Куда он смотрит и как ухмыляется, остановившись. Радужный создаëт десяток бластеров, перебираясь на один из них и поднимаясь в воздух. Твёрдо стоит на ногах, стирает тыльной стороной руки редкие подтëки чернил на лице, и сияет алым светом глазниц. На его лице возникает ухмылка. — Я готов продолжать, Найтмер. Потому что я понял… что я тоже чувствую тебя. Прямо сейчас. Бластеры выстрелили все как один. Но ещё до их выстрела, шире ухмыляясь, негативный оборачивается, обращается жидкостью и избегает удара, появляясь в другом месте и также выстреливая из своих, тут же созданных снарядов. — Ну наконец-то. Я уж думал, что ты не поймëшь, — местами даже радостно и предвкушающе произнёс он. Битва продолжилась. Щупальца и чистого негатива вновь взметнулись вверх, целясь прямо в Хранителя Альтернатив. Глубоко вздыхая и концентрируясь, Чернильный настраивается на чужую магию, на мгновение прикрывая глазницы. Он ощущает, что было создано, куда именно метят атаки и с какой силой должны атаковать. Точно так же, как всë это время ощущал от него Найтмер. Инк делает взмах рукой, и выстрелы бластеров обрывают концентрации негатива, разрывая те у самого основания. Щупальца разрастались с новой силой, их становилось всë больше, питаясь негативом Мира. Мар стреляет из бластеров, и Чернильный, растекаясь лужей, совершает прыжок, чтобы раздробить один такой своей кистью. Бластер растекается жидкостью, растворяясь. Но на его смену появляются ещë несколько. Тени вокруг сгущаются, превращаясь в чёрные полупрозрачные руки, что пытаются схватить и обезвредить. Защитник уворачивается от каждой из них, понимая, что что-то вроде этого не ударить кистью или костями. Он создаëт подобие нитей из чернил, обхватывает ими теневые атаки и разрывает те на части. Прыгая на очередной свой бластер, он сосредотачивается на своём главном орудии. Большая кисть растекается в его руках чëрными чернилами, меняет свою форму. Вместо неё в руках Хранителя появляется длинный, увесистый клинок — по весу напоминающий кисть, более длинный и острый. Он совершает прыжок. И в воздухе разрезает чужие бластеры, отскакивая от одного, приближаясь к другому и также разрезая на части, временами перемещаясь чернилами, уклоняясь от прочих атак. Он падает наземь, становясь лицом к лицу с противникам. Держа в одной руке своë новое орудие, также, как и кисть — словно оно не висило ничего. На деле способное разрубить целое здание одним лишь ударом. На его лице сохраняется холодная решимость. — Впечатляет, — небрежно хмыкнул Кошмар, готовясь создавать удары ещë быстрее, атаковывать резче и непредсказуемее, — Попробуем кое-что новое? Тëмный скелет концентрирует магию, создавая объëмную волну жидкого негатива, способную смести собой целый отряд. И направляет в противника, так же, как и тот ранее направлял волну из чернил в Мара. Радужный напрягается, готовясь к удару. Он растекается, направляясь прямо в самую гущу. Пробирается сквозь неё, ощущая, как атака колет всë его естество своим агрессивным намереньем, при этом ощущаясь как что-то близкое и знакомое. Он выныривает из атаки с другой её стороны, тут же формируя своë тело, и в прыжке нанося удар новым клинком. Улыбка на лице Кошмара становится шире. Он отбивает удар щупальцами, но на этот раз ему пришлось скрепить несколько отростков в один, для большей силы, чтобы отразить более яростную, точную и холодную атаку. Негативные кости вырастают из земли прямо под противником, но тот отскакивает в сторону ещё до того, как те появились. Наносит атаку жидкими чернилами, которые разрезает такой же жидкий негатив. — Чувствуешь мои намеренья? Откуда возникнет следующий удар? Ты чувствуешь?! — уже с каким-то маниакальным восторгом вопрошал тёмный скелет, на ходу импровизируя со всë новыми атаками. Длинные и острые негативные отростки, словно глыбы камней, создаются в воздухе — не отбрасывая ни единой тени — и обрушиваются на голову белому скелету. В миг оборачиваясь лицом к лицу с атакой, Зищиткик берёт своë орудие в руки покрепче, уверенно разрезая те на части. Найтмер оставляет позади себя объемную лужу концентрированного негатива, исчезая в ней, но намеренно оставляя ту за собой. Он оказывается где-то на другой части города, а Художник, каким-то третьим чутьëм понимая это, дабы не тратить зря время, без страха прыгает жидкостью в тот же густой и вязкий негатив. Выныривая по ту сторону и тут же атаковывая клинком только этого и ожидавшего противника. Раньше подобное никогда не происходило. Негатив не предназначен для перемещений кого-либо другого, помимо Найтмера. Иные, что попадались в ловушку вязкой жидкости, утопали в ней и не могли освободиться — негатив облеплял их, скручивал, душил, причинял боль и убивал, подобно болоту, из которого не было выхода. Они сцепились в ближнем бою, снова нанося удары на невозможной скорости, блокируя удары противника и нанося свои, быстро, точно, метко. Но оба знали заранее, куда прилетит удар противника. Это напоминало бой с тенью. С собственным отражением в зеркале. И даже казалось, что жидкий негатив в теле белокостного, даже отлучëнный от своего непосредственного создателя, продолжал впитывать негатив из пространства, преобразовывая тот в энергию. Из-за чего ни силы, ни выносливость Защитника не убывали. В какой-то момент Кошмар решает сконцентрироваться на негативе в теле скелета. Любой негатив подвластен самому повелителю негатива, где бы тот ни находился и кому бы ни начал принадлежать. Эта сила была порождена им, и он тот, кто управляет ею. И так Найтмер, одним взмахом руки… отталкивает Хранителя альтернатив от себя, отправляя того в свободный полëт. Инк в начале не понимает, что происходит, лишь ощущая, как все его внутренности будто сжимают, выворачивая на изнанку. Пока он не оказался прижатым к стене здания, игнорируя законы гравитации. Он видел подобное, когда Сансы брали под контроль душу человека. Но у него не было души, и ему никогда прежде не доводилось ощущать нечто подобное на себе. Но сейчас его ничто не держало — ни негативные руки, ни отростки, ни щупальца. Какая-то невидимая сила изнутри него просто прижимала его к поверхности. — Это было неплохо! — пафосно хлопая в ладони и широко ухмыляясь, Кошмар пешком приближался к нервно дëргающемуся Защитнику, что пытался освободиться, но не мог, — Нет, правда! Я раньше и подумать не мог, что нечто подобное в принципе возможно! Это действительно впечатляет. И можно использовать… Мар отпускает противника, и тот быстро падает наземь, успевая сгруппироваться и удачно приземлиться. На удивление, ранее полученные им раны не беспокоили его. Так бывало, конечно, когда он был на пике эмоций под эффектом выпитой перед боем красной краски. Но после, когда краска оставляла его сознание, боль давала о себе знать в полном объëме. Но сейчас он не чувствовал её давления — он выпил совсем немного, и та лишь придала ему решимости встать на ноги и продолжить. Это был не тот случай. — Ну и… что теп… — хотел было задать свой вопрос Чернильный, как произошло нечто, чего они оба уж никак не ожидали. Негативного скелета опутали синие нити, резко отбрасывая в сторону. Над ними раздался оглушительный залаганный вопль: — И-инк!! Тут же вышеназванный ощутил на себе сдавливающие его нити, что быстро подбросили его вверх. Ощущение полёта было неожиданным и выбивающим из колеи. Из чистых рефлексов, скелет тут же начал освобождаться от сковывающего его оружия, рарзерая острыми потоками чернил. По-прежнему находясь в полёте, он создал под собой бластер, приземляясь на него, дабы не упасть снова и весьма скверным образом. Перед своими глазницами он увидел злого и раздражённого Разрушителя. Всë его тело сильного лагало, глазницы застилали сообщения об ошибках, но не настолько сильно, чтобы скелет потерял зрение. Нити в полной боевой готовности, за спиной чернокостного заряженные бластеры, над черепом — сотни готовых к удару красных глючащих костей. — Где ты, бл*ть, был всë это чëртово время?! — также озлобленно прокричал Эррор, не дожидаясь ответа отправляя все свои атаки одновременно во врага. Не успел Инк опешить, как снова, на рефлексах, начал уворачиваться от одних ударов, отбивая другие клинком. И на инстинктах, лишившись всего хладнокровия, трезвого разума и сдерживающих его факторов, также агрессивно начал нападать в ответ. Сотни костей и десятки бластеров одновременно с уворотами. Которые свободно, без лишних усилий отбивают, уже привыкнув к атакам. Белокостный берёт оружие в руки покрепче, резким рывком бросаясь на противника для ближней атаки. И это уже заставило Глючного недоуменно выгнуть надбровную дугу. Инк всегда использовал для ближнего боя только свою кисть. Если Эррору удавалось выбить её из рук, Хранитель мог временно создать какое-то холодное оружие, стремясь поскорее вернуть себе более привычное. Но это… он видит в руках Защитника впервые. Не лишаясь самообладания, Глюк отскакивает от удара, посылая все свои нити, с целью скрутить и обездвижить, сдавить и подвесить на кодах импровизированного неба. Но Инк не давался. Он уже понял, что противник пытается сделать — уже подсознательно, каким-то третьим чутьём. Его постоянно пытаются чем-то скрутить и обездвижить, превратить в безвольную куклу, не способную двигаться и постоять за себя. Он за*ебался от этого, и точно не позволит это сделать Эррору. Теперь нет. И Чернильный успел научиться тому, как избегать подобного рода атак. Он всë чаще обращал своë тело и орудие в чернила, избегая всех ударов, дергался, как помешанный, уворачиваясь и работая со своим орудием на неуловимой глазу скорости. — Ты ответишь мне на мой чëртов вопрос?! Какого хрена я должен искать тебя?! И не находить НиГдЕ!! — продолжал допытываться чернокостный, вливаясь в этот танец битвы так, будто вовсе не было этого длительного перерыва, ленивого отдыха и неспешной совместной работы месяцами ранее. С мелким изменением, под которое пришлось на ходу подстраиваться. Эррору уже приходилось сражаться с противниками, владеющими холодным оружием. В том числе и с Кроссом, чей клинок так напоминал тот, что сейчас использует Инк. Но никто никогда не был таким же быстрым и сильным физически, как Защитник — и его орудие по-прежнему намного больше, тяжелее, острее и смертоноснее. Оба скелета справлялись. Но Глюк пришёл сюда не для пустого сражения. Он хотел поговорить. А Инк продолжал выглядеть так, будто в его черепе по-прежнему пустота — лишь ярко алые зрачки кричали о том, что эмоции бьют набатом, контролируя его тело и действия. — Отвечай сейчас же!! — ещë громче прокричал Чернокостный, совершая более агрессивную атаку бластерами. Найтмер тем временем удобно устроился на одной из крыш здания, с ленивым любопытством наблюдая за боем. Он видел, что скелеты уже разрушили добрую долю строений вокруг себя, разворошили поле боя — там и тут кратеры, оставленные бластерами, кипящая и дымящаяся магия, воткнутые во все поверхности кости, разбросанные синие нити и лужи чернил. Негативный думал, что даже не знает, за какую из сторон ему болеть. С одной стороны Глюк, с которым их столько всего связывало и перед которым он до сих пор чувствовал себя виноватым. С другой… Инк. Всë ещë непонятный, непредсказуемый, временами жалкий, но, кажется, искренний… в чëм-то. Который должен быть на его стороне. Но так ли это сейчас?.. Со стороны центра сражений других Звëздных и парней Мара донёсся сильный прилив позитивной энергии. Как иногда бывает, когда Мар взрывается вспышкой негатива. Он почувствовал неприятные ощущения своих сокомандников и подумал, что что-то не так. Разворачиваясь, он было собрался вернуться к ним, чтобы помочь. Киллера сегодня не было с ним, но он взял с собой Кросса, который вполне мог отвыкнуть от совместных боëв. Как почувствовал, одним лишь волнением негатива в пространстве, что в его сторону летит мощная атака из бластера. Кошмар бы не успел увернуться. Но как только он обернулся, он увидел близко к себе парящий белый бластер, направленный в противоположную от него сторону, блокирующий собой атаку синего выстрела. Инк… помог ему… неожиданно. Негативный на мгновения замер, снова глядя в сторону сражающихся. И он заметил, как Защитник по-настоящему разозлился. Впервые на его памяти. — Нахрен ты сюда приперся, Эррор?! Не помню, чтобы кто-то звал тебя! Или ты решил внезапно вторгнуться сюда, на всë готовое, чтобы стереть этот Мир?! Снова решил делать это без предупреждения?! — угрожающе зарычал Чернильный. Хранитель Альтернатив решил использовать свою магию почти наподобие того, как использовал свою Эррор. Вокруг них завихрились чернила. Какие-то напоминали по форме нити, другие оставались бесформенными сгустками жидкости. Он сворачивал те кольцом вокруг противника, разбрасывал, словно сети. Так же, как и его неоднократно пытались поймать. Эррор почувствовал, что что-то не так. — Я пришёл, чтобы поговорить! И назначить тебе встречу! И ты не имеешь права отвертеться — у нас накопилось множество тем, которые стоит обсудить! — по-прежнему решительно говорил Глюк, но уже с меньшим гневом, на место которого приходили подозрения, опасения и недоумение. Эррор лишь краем глазницы заметил, что Кошмар собрался покинуть их и помочь своей банде. И ему не понравилось это. Он не хотел, чтобы кальмар снова побеждал. И попытался помешать ему. Но с какого внезапного ляда Инк защитил негативного?! — У меня нет ни малейшего желания разговаривать с тобой! Ты уже сказал мне всë, что мне нужно было от тебя слышать! Так что проваливай, пока я не надрал тебе зад! — агрессивно продолжал рычать Защитник, чего ранее Глюк за ним не замечал. Да, Инк всегда становился злым и агрессивным, когда выпивал красную краску. Но, по большей части, он не разговаривал на поле боя, как раз таки потому, что не хотел обидеть своими словами. Помня, что эмоции красок временны, но отношения могут повредиться навсегда. А сейчас Художник выплевывал каждое слово уверенно и твëрдо, будто это именно то, что он думал на самом деле, и сказал бы то же самое, даже если бы был пуст. Наконец Радужный сдавливает чернильные атаки, и все как единое целое бросились в сторону противника. Глюк пытался увернуться, разрезал атаки нитями, телепортировался. Но какая-то часть чёрной жидкости таки коснулась его, тут же начиная ползти ближе к жизненно важным органам. К грудной клетке и душе. Глюк дизориентировался, телепортировась в сторону, подальше от врага. Пытался уничтожить жидкую дрянь своими нитями, использовал коды. Но пакость ползла всë ближе к душе. Инк никогда раньше не делал чего-то подобного. И впервые, наверное, с того дня, как Разрушитель узнал, что Защитник не имеет души… Эррор испугался. — Инк! — уже не так уверенно и грубо прокричал Глюк, взывая к Хранителю Альтернатив. Что продолжал сверлить его гневным взглядом алых зрачков, — Это правда важно! Успокойся, твои эмоции сейчас не настоящие! Ты не контролируешь то, что делаешь прямо сейчас! — он пытался дотянуться до разума Защитника. Он знал, что если Инк слишком облакается краской, то может сделать что-то, о чëм потом пожалеет. Он не знал, почему в этот раз Чернильный сражался с кальмаром, но мог предположить, что осьминог сильно потрепал его нервы и заставил прибегнуть к крайнему выходу. И теперь последствия принятого решения разгребал сейчас Эррор. Но он обязан был попытаться. Как всегда делал… Инк, — Я просто пришёл поговорить! Да, я зол на тебя, потому что долго не мог тебя найти! Но просто пообещай мне, что придёшь на встречу, и я тут же уйду! Защитник медленным шагом приблизился к своему врагу. Слишком уверенный, слишком спокойный касательно своей безопасности. Он уже чувствовал свою победу на кончике языка, смакуя вкус злорадства и нетерпения расправиться с раздражающим его скелетом. Он подошёл ближе, внимательно разглядывая чужое лицо. И сдавил чернила крепче, не трогая душу, но сжимая грудную клетку. Разрушитель почувствовал боль. Глухую, всепоглощающую и совершенно новую для себя, затрагивающую всë его тело и чувства. Но сделал всë, чтобы не подать виду и твëрдо стоять на ногах. Хотя и было заметно, как количество лагов увеличилось, а зрачки в глазницах сузились. — Ты уже высказал мне свою позицию. Касательно и нашей работы, и наших с тобой отношений. Очертил границы. Нас больше ничего другого не связывает. Ты твёрдо дал мне понять, что не желаешь более ни советоваться со мной, ни делать что-либо вместе. Я не лез к тебе всë это время. Хотел, чтобы всë было как раньше? Я тебе это устроил. Хочешь стереть какой-то Мир — пожалуйста. Я буду, как раньше, сражаться за него и выбивать из тебя всë дерьмо. А если ты пришёл, чтобы снова пожаловаться мне на то, как хреново я делаю свою работу, то скажу лишь один раз — Иди-ка ты Нахрен, Эррор! — всë это время Радужный говорил низким, холодным и грубоватым тоном, не отводя взгляда, наблюдая за чужой болью. В конце повышая голос, возвращая тому грубость и угрозу. Хранитель хотел создать ещë больше чернил. Хотел скрутить врага по рукам и ногам, принести ему ещë больше боли. Попробовать что-то новое… некоторое время назад в черепе Инка возникла идея попробовать новый метод убийства. Медленный, болезненный, беспощадный и ужасающий. Он был уверен, что Найтмеру бы понравилось нечто подобное. — Я как раз и хотел извиниться! — изо всех сил, жмуря глазницы, залаганно прокричал Глюк. И эти слова заставили Чернильного приостановиться и послушать, что скажут ему на этот раз, — Я был не прав, слышишь?! И я жалею о том, что сказал в тот раз! Об этом я хотел поговорить! Что изменил свою точку зрения и хотел бы с тобой это обсудить! Я был груб и мне жаль! Хранитель недоуменно смотрел на побеждённого. Холодно, не особо впечатлëнно, так и ожидая очередной лжи и подлянки. Несколько раз Эррор уже притворялся, чтобы Инк подобрался к нему ближе и нанести удар в спину. Больше Защитник на такое не купится. А слова… как оказалось, всегда были пустым звуком. — Я не верю тебе. — холодно прозвучал голос Хранителя. Глюк был удивлён ещë больше. Инк никогда раньше… не пренебрегал шансом поговорить. Хоть что-то изменить и исправить. Ошибка даже никогда раньше не говорил прямо, что ему жаль, что он хотел бы поговорить и изменить что-то в лучшую сторону. Разве Защитник не должен быть сейчас?.. Счастлив? — Я знаю, что сейчас тобой руководит красная краска, — снова попытался, более спокойно и примирительно, — Ты сейчас не совсем ты и тебе сложно всë качественно обдумать. Но пожалуйста… дай этому шанс. В пятницу, ФлаффиТейл, кафе. В час дня. И мы всë обсудим. Я не думал тогда о том, что сказал. Я был зол и напуган. И я хочу это исправить. Подумай об этом тогда, когда успокоишься. Я буду ждать тебя там. Впервые на памяти Инка Глюк смотрел на него с такой надеждой. Чистой и неприкрытой. С таким раскаянием, без злобы и ненависти. Какие-то отголоски магии внутри грудной клетки шептали ему, что ощущает сейчас Глюк на самом деле. Надежду, немного страха, смятение, вину, раскаянье, непонимание, удивление, стыд. Это было так странно. Он не ощущал всего это сам. Просто знал, что скелет перед ним чувствует именно эти эмоции. Это так… окрыляет. Дарит ощущение контроля и власти. Пусть он не мог влиять на эмоции другого живого существа, но он впервые мог ощущать их как раскрытую книгу. Он мог использовать это. Он мог манипулировать этим. Он мог отличить правду от лжи, искренность от желания перехитрить и причинить боль. Он знал, какие эмоции вызывают его действия. И ему правда нравилось это. Инк наслаждался этим. Он жаждал насладиться этим сполна. И он уже придумал, как он может использовать это. На лице растянулась широкая ухмылка. Хитрая, зловещая, выражающее превосходство еë хозяина над другим, не предвещающая ничего хорошего. — Ладно. Я согласен, — бросил он, как что-то ничего не значащее, пожимая плечом. После чего сузил глазницы, пристально вглядываясь будто в саму душу, — Но ты свалишь отсюда сейчас же. — низко, твёрдо, не подразумевая ни шанса на спор, сказал, как отрезал Чернильный. — Хорошо. Спасибо, — сглатывая и ëжась от неприятных ощущений, что как прокатились глюками по всему телу, так и кольнули душу внутри, скелет не мог понять, что только что произошло. Но насильно кивнул, надеясь, что на этом самая сложная часть кончена. Защитник усмехнулся, освобождая противника от своих пут. И провожая того молчаливым пристальным взглядом до самого портала, пока Эррор, так же молча и настороженно, постоянно оглядываясь, не скрылся в нëм. Найтмер затаëнно наблюдал за всем этим, не решаясь издать ни звука. Картина была… впечатляющей. Куда-то сбоку от него резко и внезапно вонзилась атака позивной стрелы. Скелет тут же обернулся, но никого не увидел. Зато почувствовал, что его заклятый враг сражается с кем-то из его парней совсем рядом. Ещë немного, и их заметят… Вокруг стрелы возникла густая чернильная жидкость, поглощая ту, и от позитивной магии не осталось ни следа. Мар не успел удивиться одному, как со стороны битвы снова пронеслась сильная волна позитива, ещë более мощная, чем в прошлый раз. Застывшая прямо у него перед злазницами. Защитник внезапно, в мгновение ока, оказался слишком близко, даже осмелившись прижать Кошмара ближе к себе одной рукой за плечо, другой создавая перед ними объемную стену чернил, смешанную с негативом. Позитивная аура не добралась до них, сталкиваясь с защитным куполом и растворяясь в нëм. — Это… затрачивает довольно много энергии, — тяжело выдохнул Чернильный, не отрывая взгляда от купола и убеждаясь, что волна точно обошла их стороной, — Ты как, в порядке? — он перевел взгляд своих алых, обеспокоенных глазниц на Кошмара. Который стоял и смотрел в его глазницы в ответ. Инк по-прежнему был напряжённым, готовым отреагировать на любую атаку. Но только на ту, что будет направлена в сторону Найтмера, с намерением защитить, что Кошмар сейчас явственно чувствовал. Весь гнев с Защитника спал, и пока он смотрел на яблочного, в нëм ощущалась обеспокоенность его состоянием и некоторое спокойствие, возможно даже умиротворение. В таком состоянии он даже не обратил внимание на касание — скорее, не предал этому то же значение, что и всегда, не отскакивая с испугом и извинениями, боясь разозлить. — В порядке, — спокойно говорил яблочный, не отрывая взгляда, поддавшись моменту и странному ощущению сложившейся ситуации, решая, что злиться сейчас смысла нет. Не на что, — Ты помог мне. Дважды. Это было неожиданно. — Я ведь теперь обязан защищать тебя, разве нет? Это моя основная задача, как и успешное выполнение миссии. Остальное же по обстоятельствам. И это обстоятельство, — он едва мотнул черепом в сторону, где только что бился с Глюком, не отрывая взгляда от чужих глазниц, — Меня не шибко волнует. — Но я… не отдавал такого приказа. Я в состоянии защитить себя, — негативный едва ли нахмурился, не всерьёз. — Я знаю. Но я бы предпочёл, чтобы тебе не приходилось так напрягаться, — голос Инка будто бы стал чуть ниже, увереннее и твёрже. Но не грубым, не с Найтмером. Он всё ещё был будто в какой-то прострации, не думая ни о чëм, кроме скелета напротив. Хотя его магия очевидно пульсировала после недавнего боя в костях, готовая сражаться ещë столько, сколько потребуется. Негативный отвёл в сторону взгляд, не зная, как реагировать. Именно так должен вести себя преданный подчинённый. Но Инк ещë не был им. Пока нет. Так что такое внезапное поведение… вызывало вопросы. — Мне вдруг стало интересно, — тихо начал Мар, даже забывая о битве совсем неподалёку от них. Или смещая свой приоритет на текущий разговор, — Ты всегда был таким? Или это я… так повлиял на тебя? Инк недоуменно приподнял надбровную дугу, вопросительно глядя в ответ. — Ты это о чëм? — Обо всëм, Инк. О том, как ты разговаривал с Эррором, как ты бился с ним. Чëрт, да ты даже чуть было не убил его! — он чуть повысил свой голос, но в нëм не было ни страха, ни раздражения, просто эмоции. Возможно где-то там, глубоко внутри, среди этих эмоций было восхищение. — Это бы никак не навредило ему. Он так же бессмертен, как и я. — Но ты никогда раньше не доводил до подобного. Всегда старался обойтись малой кровью. — Он просто вывел меня из себя, — Защитник нахмурился, что-то припоминая, — В последнее время он меня чрезмерно бесит. — Да уж. С ним такое бывает, — решив всë-таки согласиться, Кошмар неловко скрестил на груди руки, избегая взгляда. Он напряжённо покосился на руку, что всë ещë лежала на его плече, и Чернильный, заметив взгляд, молча поспешил ту убрать. А ещë Найтмер подумал о том, что Инк, видимо, привык концентрироваться на узком круге общения. И это даëт ему больше возможностей для воздействия и манипуляции Чернильным. — Знаешь, могу предположить, что я всегда был таким, но скрывал это. А ты, можно сказать… помог мне лучше узнать себя. И перестать скрываться. А ещë… прости. На меня иногда накатывает и я начинаю странно себя вести. Это временно, — тем же голосом и под тем же состоянием, как бы извиняюще пробормотал Инк, впервые за это время отводя взгляд, но сохраняя короткую дистанцию между ними. — Пожалуй, я смогу к этому привыкнуть, — пробормотал негативный, не злясь. После произошедшего он был слишком сбит с толку и подвержен влиянию момента, чтобы как следует всë обдумать, — Это было впечатляюще. Правда. И наша битва, и твоя с Эррором. И ты… только что смешал негатив и чернила, чтобы отбить атаку Дрима? Чернильный усмехнулся. — Моя магия уже является смесью чернил и негатива. Не то чтобы мне пришлось напрягаться. — Кстати, милый ножичек. Не видел у тебя раньше такого, — как бы невзначай заметил Яблочный. — Ох, да. Я и сам не до конца понял, как это произошло. Бруми никогда раньше не меняла свою форму, — пожал плечами Инк, уже чувствуя себя неловко, чтобы вернуть взгляд на чужие глазницы. — Да и одежда твоя потемнела… После этих слов Чернильный с недоумением осмотрел себя. Вся та часть его привычного обмундирования, что была ранее коричневого цвета, стала чëрной. Теперь он был чëрно-белым монстром с алыми, иногда голубыми зрачками, у которого на спине висит большой острый клинок. Ничего такой имидж. Подстать новому положению. — Ты изменился. Может быть дело в этом? — аккуратно предположил Кошмар, таки бросая редкие взгляды на собеседника. — Может быть, — Радужный нахмурился, предполагая, что идея может быть верной. И если это так, то это много о чëм должно было ему сказать, — Мы можем… обсудить это позже? У меня появились некоторые вопросы по поводу моего состояния. — Конечно, — довольно быстро согласились, без раздумий. — Так… что мне следует делать сейчас? Мы продолжим или… — Знаешь, это ведь ты изначально захотел продолжать драться за своих, — Мар усмехнулся, не раздражённо, скорее уставше, — А потом мы совместно решили, что этот бой мы проведём так же. И я был уверен, что зря трачу время, занимаясь такой ерундой. Потому и сражался всерьёз, надеясь, что это хотя бы разгонит мою скуку. Но в этот раз… эта битва была довольно полезной и дала мне пищу для размышлений. Я проверил несколько гипотез касательно нашей магии, и теперь у меня есть ещë больше о том, как это можно использовать. Но всем этим можно заняться и в следующий раз. Так что, если хочешь, можешь заняться заданием или отдохнуть, а вечером или позже встретимся поговорить. Защитник вздохнул, пытаясь подобрать слова для ответа. Навязчивая мысль крутилась у него в черепе — он хотел бы спросить, не нужна ли Мару его помощь сегодня. Мог ли он помочь ему в битве, помочь победить, чтобы он не пролил ни капли своей крови. Но снова и снова эта мысль билась о другую — враги Найтмера сейчас, это Дрим и Блу. А Инк не готов сейчас биться против них. Если бы всë не было так сложно… если бы всë было иначе. Найтмер замечает его метания. Чувствует, так близко, как свои собственные. Он наклоняется ближе, к самому ушному отверстию, говоря тихо и мягко, тоном, призывающим к действиям или наталкивающим на определённые мысли, опаляя чужой череп своим холодным дыханием. — Ты знаешь ответ на этот вопрос. Я хочу, чтобы ты бился на моей стороне, Инк. Со мной, бок о бок. Только подумай, какой мощный из нас мог бы получиться дуэт после всего того, что мы сегодня увидели. Разве это не заманчиво? Негативный усмехнулся, делая шаг назад, чтобы взглянуть на реакцию своих действий. А Защитник замер. Мысли покинули его череп, зато на лицо хлынул лëгкий налёт красного цвета. Он весь этот разговор так хотел что-то сделать… и только сейчас понял, что. И это осознание чуть было не загнало его в краску по уши. Он отвернулся, пытаясь привести себя в порядок, уже мысленно ругая себя за подобные мысли и не понимая, как они вообще могли прийти к нему в череп. Немыслимо. Найтмер нахмурился, не понимая чужие эмоции, пока что не помня, как они называются. Может сбивало с толку то, что перед ним был Инк. Кошмар решил сменить тему разговора. — Полагаю, моим союзникам нужна помощь. Меня напрягают эти вспышки позитива со стороны Дрима, — он взглянул в сторону, где вëлся бой, не видя, но ощущая его. Волновался за своих подопечных. — Думаешь, они не справятся без тебя? Даст и Хоррор сильные противники. А Дрим быстро слабеет, когда в Мире столько негатива, — Чернильный заметил, что Киллер сегодня отсутствовал, но не стал спрашивать об этом. И правильно сделал. — Ты забыл упомянуть Кросса. Сомневаешься в его способностях? — скелет приподнял надбровную дугу, спрашивая с лёгкой насмешливостью. Чернильный, на удивление, не ответил. Он снова нахмурился, буравя взглядом случайную точку на крыше, и вся краска спала с его лица. Теперь и негативный нахмурился. — Ты не доверяешь ему? — он подождал несколько секунд, ожидая ответа и, не получая его, продолжил, — Это из-за того, что когда-то он был на стороне Дрима? Когда-то… конечно. Нихрена не «когда-то», и Инк слишком хорошо это знал. Это ужасно сильно бесило его ещë тогда, когда монохромный начал встречаться с Дримом. Но теперь, когда этот скелет ещё и работает на Найтмера, каждый раз предавая его без зазрения совести… это начинало бесить ещë сильнее. Почему Кошмар не видел этого? Не замечал очевидного? Настолько успел привязаться, уже считал Икса частью своей семьи? В таком случае он сильно ошибается. И когда-нибудь… ему будет больно узнать правду. Но Мар понял его реакцию по-своему, усмехаясь. — Странно, что ты начал испытывать именно недоверие к нему в таком ключе. Я был уверен, что ты воспользуешься этим… — негативный хотел было продолжить, как остановился. Чернильный снова бросил на него болезненный взгляд, и Мар вспомнил их прошлые разговоры на эту тему. Почему-то на этот раз он почувствовал себя неважно из-за этого, — Ладно, прости. Я не хотел. Забудем об этом, — его щупальца поникли, отображая, что их хозяин чувствует себя облажавшимся. — Найтмер, — Хранитель АВ бросил на него взгляд, выдающий всë его беспокойство, боль, разочарование, волнение, напряжение, обиду и желание защитить, — Я не хочу, чтобы кто-то из твоих близких предал тебя и причинил тебе боль. Если нужно… я могу хоть каждый день находиться рядом, чтобы защищать тебя, — скелет уже начал разгоняться в своих словах, сам не понимая, почему. Он всë пытался понять, что испытывает прямо сейчас, пытался облачить это в слова, уже по привычке, надеясь, что так быстрее поймëт, и всë равно не улавливал, не мог дать название текущим эмоциям, — Я… — Остановись. Стоп. Не говори ничего, пока ты в своëм странном состоянии и не успел надавать пустых обещаний, которые не сможешь исполнить. Достаточно, — Кошмар чувствовал себя сбитым с толку. Защитник ещë не распалялся так сильно на подобные темы. Хотел познакомиться, да, но не… не проявлял такого интереса. — Извини, — стушевался Чернильный, наконец понимая, что выглядит странно. Его глазницы снова начали терять яркость алого, постепенно окрашиваясь синим. — В любом случае, ты сейчас тратишь моë время. Мешаешь мне созерцать страдания сирых и убогих. Инк недоуменно наклоняет на бок череп. — Но ты же говорил, что делаешь всë это для баланса? Ради Мультивселенной, — на удивление, в его тоне не было упрëка или подозрений. Скорее любопытство. Эта игра в «поймай экс-врага на лжи» становится для него уже привычной. Может даже забавной. Кошмар вздыхает, скрещивая руки на груди, смотря на Чернильного так, будто он сморозил какую-то несусветную детскую ерунду, какую могут нести только дети и Инк. Как он уже когда-то ранее смотрел на него. — Позволь тебе напомнить, что я по-прежнему являюсь Кошмаром Мультивселенной и Хранителем негатива. От сущности далеко не уйти, Инки, как ни пытайся. Это всë ещë часть моей сути, некий животный инстинкт, в силу магии и профессии, который сложно подавлять слишком долго. Так что да, мне нравится временами наблюдать за чужими страданиями. Так почему бы не совместить приятное с полезным? — скелет усмехнулся, наблюдая за реакцией на его слова. В какой-то момент Мар начал обдумывать, не сказал ли он лишнего, способного отпугнуть. Но на него по-прежнему смотрели с интересом и любопытством, охотно впитывая каждое слово. Не реагируя пока ни злостью, ни отвращением, ни чем-то подобным. Радужный ведь просил искренности? Что-ж, вот он еë и получает. После этого он всë же решился добавить кое-что ещë, пусть и неохотно, неуверенный, что хочет об этом говорить, но считающий, что сейчас это будет правильно. — Правда… я не отрицаю, что вполне возможно, что такие наклонности идут из моего прошлого. Из незаживших ран и оставивших свой отпечаток травм. В любом случае, ты не способен понять всего этого, — в конце разочарованно, может даже грубо пробормотал он, отводя взгляд. — Но мне кажется… что я могу понять тебя, — как-то даже слишком уверенно сказал Инк, изучая взглядом лицо напротив. Почему-то не сомневаясь в своих словах, в том, что их стоит произносить. Доверяя своему собеседнику. Уверенный, что тот поймёт его чувства, — Каждый раз, когда я выполняю твои задания… когда мне нужно приченить кому-то боль… я невольно вспоминаю всë то, что они мне сделали. Все те разы, что жители не были благодарны мне, что осуждали меня, винили во всëм, иногда оскорбляли меня, боялись за моë бездушие. Я вспоминаю, как они относились ко мне так, будто я какая-то вещь, принадлежащая им, безмерно обязанная делать всë то, что только взбредёт в их головы. Все те разы, что они пользовались мной, лгали, предавали. Пытались затащить на опыты и разобрать моë тело на части. И, знаешь… после этого, когда я причиняю им боль… я чувствую себя… так правильно? Будто я на своëм месте. Будто так и должно быть. Чернильный безотрывно сверлил взглядом чужие глазницы. Выжидательно, готовясь к любой реакции, наблюдая за ней, впитывая в себя, откладывая в своей памяти на отдельную полку, на которой воспоминание точно не затеряется. И Кошмар поднимает свой взгляд в ответ. Также изучает, наблюдает, сравнивает, пытается понять, насколько с ним были искренним. И чувствует чужую решительность, твëрдость намерений, открытость и честность. И невольно приходит в череп вопрос: «Неужели Защитник сломался?» Они так наблюдали друг за другом ещë какое-то время, находясь в своих мыслях. Первым тишину нарушил Найтмер. — Они это заслужили. Это нормально, если тебе интересно. Ты имеешь право… выместить на них свои чувства. Тем более, это просто жители, которые всë забудут со следующим же перезапуском. Когда-нибудь их Миры будут уничтожены. На их место будут созданы другие. Естественный цикл жизни и смерти, которому не подвластны только Хранители. — Спасибо, — честно ответил Радужный, даже коротко, но облегченно вздыхая, — Полагаю, мне стоит заняться заданием? — Было бы неплохо, — вздергивая подбородок выше, глядя на собеседника сверху вниз, с издёвкой сказал Мар, намекая, что сроки ограничены, а приказ был отдан уже давно, — Ты уже придумал, как справишься с заданием? — Есть парочка идей, — Защитник усмехнулся, хитро сузив глазницы, — Знаешь, на обдумывание твоих заданий уходит чуть больше времени, чем на мои обычные задачи. Ведь они интересны тем, что практически нельзя убивать, но нужно каким-то образом сеять хаос. Приходится использовать всë моë богатое воображение. — Знаешь, наверное, мне даже было бы интересно хотя бы раз увидеть тебя в деле, — так же хитро сощурившись, усмехнулся негативный. — Так почему ты никогда не ходишь на задания со мной? — изобразив обиженную интонацию, пытался жаловаться Инк, — Мне бы пригодился сторонний взгляд на моë «творчество». — Разве я должен? — наигранно недоуменно он приподнял надбровную дугу, — А мне то казалось, что я лишь отдаю приказы, а ты их исполняешь. — Я знаю, — внезапно избавляясь от всего притворства, шуток и игр, серьёзнее заговорил Радужный, — Но я бы хотел… чтобы ты хотя бы раз сходил со мной. И оценил то, что я делаю. Найтмер даже задумался, так же избавляясь от наигранных эмоций. По идее, у него слишком много дел, чтобы заниматься чем-то подобным. И он не обязан следить за процессом — важен лишь результат, а его Инк должен подробно расписывать в своих отчётах. Но всё же… ему стало любопытно. Посмотреть, как сам Защитник Мультивселенной без зазрения совести выполняет «ужасное» поручение самого Кошмара Мультивселенной? Может это стоит того? Но не успел он ответить, как последовало ещë одно предложение. — Встретимся как-нибудь для спарринга? Один на один, где нам никто не помешает. Для твоих… экспериментов. Защитник почему-то замялся, снова отводя взгляд. Кажется, он не хотел получать отказ. Кошмар вздыхает. — Клянусь, Инк, если ты ещë раз позовешь меня куда-нибудь с тобой, я решу, что ты… — договаривать он не стал, и продолжение повисло между ними в воздухе. Он не был уверен, понял ли Чернильный, что он имел в виду. Хотя его глазницы снова вспыхнули на мгновение тем странным цветом, который Кошмар за время этого диалога уже видел у него несколько раз, — Я согласен. Обсудим это позже. Только иди, прошу тебя, этот разговор слишком затянулся. — Хорошо, — Чернильный попытался выдавить из себя улыбку. Она не была искренней, напротив, довольно грубой и местами хищной в силу невозможности испытывать позитивные эмоции. Но Найтмер понял, что если бы Инк мог их испытывать, он был бы не много, но рад, — Тогда увидимся? — Ага, — натянул на себя максимально равнодушный вид Мар, лишь бы Хранитель АВ поскорее ушëл. Защитник махнул рукой на прощание, растворяясь в чернилах. А Кошмар на минуту задумался. О цвете в глазницах Чернильного, который раньше он ещë не видел ни разу, но который сегодня мелькал несколько раз, пусть лишь на мгновения, но довольно настойчиво. «Что означает розовый цвет?.. »