Я хочу видеть тебя на коленях

Самое сложное в любой работе — это начало. Когда у тебя есть только один путь, в котором ты уверен — просто рискнуть и сделать хоть что-то кажется не таким уж и сложным. После, ты повторяешь привычные действия день ото дня, и тебя в этом ничего не смущает. Всё кажется таким правильным, привычным. И хорошо, если менять ничего и не нужно. Но рано или поздно происходит нечто глобальное. Ты оканчиваешь этот путь, давно начавшаяся история подходит к концу. Ты можешь начать новую или продолжить прежнюю, сделав вид, будто никаких изменений не возникало. А можешь сдаться, поддавшись неуверенности в завтрашнем дне. Неуверенности в том, кем ты теперь являешься. Сложно начать новую историю. Отпустить прошлую, принять её конец. Найти новую идею. У тебя может быть множество возможных путей, из которых сложно выбрать один, или же полное их отсутствие. Если ты понятия не имеешь, чего же ты хочешь, каково твоё истинное место и что на самом деле правильно, то как начать новую главу своей жизни? Если однажды ты уже оступился, потерпел крах и, казалось, потерял всё, что имел. Если понятия не имеешь, ради чего было всё, что ты делал, и что должен делать теперь? Но приходится выбирать. Рано или поздно ты столкнёшься с выбором, от которого не увернуться, и тогда ты ступишь на новую дорожку. А пока наблюдай. У тебя ещё есть время подумать.

***

— Аль Квотион. Запчасть Импровизации: Творцы — не священники, чтобы петь мораль; они всегда — испытатели, пробующие на прочность привычные рамки мира и общественного устоя. Люди в вечном поиске вдохновения, нового взгляда, нераскрытого таинства красоты.

***

Яркий свет цвета золота ослепляет неподготовленные глазницы. Со временем к нему привыкаешь, хотя любителям полумрака всегда будет здесь неуютно. Сотни, а то и тысячи АВ повисли в пространстве над головой на еле видимых нитях, тянущихся куда-то ввысь. Десятки из них были оплетены тёмно-синими полосами, заметно выделявшимися на светлом, солнечном фоне. Все они тянулись к монстру неподалёку. Листы являлись порталами и окнами в Альтернативы. Через них можно было следить за монстрами, прочитать код Вселенной или даже изменить его. Они горели жёлтыми, фиолетовыми и белыми красками, насыщенность цвета которых зависела от яркости эмоций жителей. Часть листов заметно тускнела, их цвет уже походил на серый: так бывает, когда эмоциональный фон АВ не соответствует ожиданиям создателей, недостаточно ярок, или баланс эмоций и вовсе нарушен. Некоторые листы были порваны или словно сожжены по краям. Эти Альтернативы могли быть повреждены чем угодно, возможных причин было много. Но на данный момент — это поломанный, местами стёртый код. Сейчас их ещё можно было спасти, восстановить, чем хранители «баланса АВ» и занимались. Инк напряжённо оглядывал листы. В его взгляде не было энтузиазма, лишь привычное состоянию без красок равнодушие с намёком на задумчивость. Но краску он пил, хоть и меньше обычного. Зрачки медленно меняли цвет и форму, периодически фокусируясь на увлечённом работой временном напарнике. Сейчас Инк должен был перерисовывать несколько АВ, чей код уже был исправлен, но тот не спешил. Так странно было видеть рядом с собой, в Дудл-сфере, разрушителя миров, так старательно пытающегося помочь каким-то там Альтернативам. Эррор, не без помощи нитей, считывал код пострадавших АВ, переписывал, а то и заново воссоздавал его с нуля. Рядом с ним в воздухе, словно дыра в пространстве, висела тёмная панель, на которой виднелись разноцветные символы, понятные одному только глюку-программисту. Ранее саморазрушающиеся белые листы приобретали прежнюю форму и хоть какие-то цвета, после чего отправлялись на прежнее место, ожидая теперь уже вмешательства хранителя АВ в процесс. Ошибка даже надел свои очки в красной оправе, дабы работа не была столь раздражающей и утомительной, хотя ранее он ни при ком их не надевал. Кажется, Инк должен был ликовать или хотя бы вздохнуть с облегчением: его извечный враг, оказывается, больше не одержим идеей уничтожить всё вокруг и себя заодно. А может, не был ей увлечён и раньше, просто скрывал свои истинные намерения, желая придать собственному образу опасности и безумия. Однако ничего подобного красочный не испытывал. Нет, было приятно, что они наконец-то могли нормально поговорить, не берясь за оружие и не пытаясь друг друга убить. Но и друзьями они ещё не были: ошибка по-прежнему никого не подпускал слишком близко к себе. А новая информация, о которой художник ранее и не догадывался, заметно давила на сознание и несуществующую душу. Информация, которую «по доброте душевной» поведал ему Эррор. АВ были почти восстановлены. Скоро жизнь вернулась бы в привычное русло, и уже ничего бы не напоминало о минувших событиях. Почти ничего. Да и было ли бы всё как раньше? Слишком масштабный ущерб, чересчур много переживаний и боли, ужасный стресс для создателей и Мультивселенной в целом, переосмысление всего и каждого. Нет, как раньше уже бы не было. Эррор закончил переписывать очередную АВ, свернул панель с кодом, развеял свои нити и убрал очки куда-то в куртку. — Так и будешь на меня пялиться? Или, может, займёшься уже своей «любимой» работой? — полураздражённо-полуустало произнёс глюк. Его работа на сегодня была окончена, и ему хотелось уже поскорее свалить в столь привычную и спокойную Анти-пустоту, где нет этого яркого света и по-прежнему раздражающих его Альтернатив. Он встал и потянулся. Инк резко дёрнулся, будто отходя ото сна. Его зрачки успели несколько раз поменять форму. Защитник уже более осознанно посмотрел на собеседника и попытался собраться с мыслями. — Да, Эр, прости, задумался… Я скоро займусь этим. Чтобы возобновить АВ, нужно открывать портал и перемещаться в сами АВ или Сферу Набросков, чего чернильный пока не хотел делать. Он тянул время просто, чтобы подольше посмотреть на такого спокойного разрушителя и задать ему вопросы, мучившие разум художника уже длительное время. Эррор усмехнулся: в последнее время Инк часто вот так уходил в себя. Чаще, чем обычно. — Тут нужно ещё парочку АВ разрушить. — Глюк посмотрел на хранителя, ухмыльнувшись. Вскоре его взгляд стал напряжённым, с тенью сомнения. — Потерпишь? Инк невольно поёжился от внезапно возникшей фантомной боли. Эррор говорил, что, уничтожая АВ, он высвобождает энергию для создания новых. Мультивселенная пусть и росла, но достаточно медленно, и запас энергии на её рост был ограничен. Поэтому, когда пространство захламлялось до упора, новые АВ в какой-то момент или вовсе переставали появляться на свет, оставаясь в Сфере Набросков, или создавались крайне слабыми, со временем разрушавшись сами по себе. Хранитель припоминал то время, когда разрушитель ушёл на весьма долгий «отпуск», а он внезапно преисполнился вдохновением. Миры и вправду со временем начали получаться хлипкими, им невозможно было придать достаточно деталей. После глобальной работы Эррора всё вновь пришло в норму, хотя спасибо ему никто, как и ожидалось, не сказал. Пришлось принять этот факт, хотя чернильный по-прежнему подвергал его сомнениям. Инк через силу кивнул, обхватив себя руками и отведя взгляд от разрушителя. Эррор выхватил нитями два тусклых листа, в последний раз взглянул на хранителя и разорвал их одним движением пальца. По телу чернильного мгновенно прошлась волна боли, заполняющая всё его сознание и вырывающая изо рта всхлип, но она отступила так же быстро, как появилась. Это оказалось не так болезненно, как медленное разрушение самой АВ изнутри. — Я закончил здесь на сегодня и собираюсь свалить в Анти-пустоту. Тебе ещё нужна помощь в Сфере Набросков, или сам справишься? — лениво спросил Эррор просто ради галочки, ведь на деле заниматься всем этим ему сейчас было влом. Вопрос ненадолго вывел защитника из строя. Когда Эррор впервые предложил Инку свою помощь в создании АВ или идеи, когда у того был творческий кризис, Инк, мягко говоря, удивился, не зная, как реагировать. Естественно, Эррор делал это не потому, что признал поражение: Мультивселенная была в плачевном состоянии, и ей срочно нужна была помощь её хранителя, а у того, как назло, началось выгорание и подобие депрессии, были бы у него ещё настоящие эмоции. А в обмен на столь щедрую услугу защитник АВ не мешал или хотя бы старался не мешать Эррору разрушать, по его мнению, отжившие своё Альтернативы. Слишком странно, пугающе нестандартно, а оттого с первого взгляда бессмысленно. Но Эррор видел смысл во всём этом. — Нет, Эррор, спасибо, я дальше сам. Тем более, я сейчас хотел бы побыть один, — хранитель неловко улыбнулся. В последнее время он был сам не свой, что ни от кого не укрылось. Жаль, что его друзья заметили эти изменения так поздно. Эррор закатил глаза, — Нетипично для тебя, знаешь? Только не зарывайся в себя окончательно: второго геноцида или твоего полного отсутствия Мультивселенная не перенесёт. Ситуация раздражала Эррора. Приходилось нянчиться с этим тупым недо-хранителем как с ребёнком, всё ему объяснять. Тот и так бесил глюка, так с ним ещё и проблем прибавилось. Репутация безумного разрушителя уже была подпорчена, не хватало ещё, чтобы всякие потерявшие страх придурки начали к нему лезть. Кошмар уже смотрел на него с недоверием, хотя на него Глюку всегда было плевать. Работа также не приносила должного удовольствия: битвы с Хранителем стали совсем уж скучными. Эррор не находил в них былого азарта, адреналина, жажды сломить и уничтожить противника, вдавить его в землю и показать ему всю его никчёмность. Ведь тот уже был сломлен. Это выводило из себя. Эррор уже собирался открыть портал, как чернильный, собравшись с силами, неуверенно окликнул его. — Эррор. — Тот обернулся на звук, вопросительно смотря на чернильного. — Когда мы закончим… Всё будет как раньше? То есть… Ты разрушаешь АВ, я их защищаю… Так ведь? — краска начинала отступать, отчего зрачки Инка побледнели. Эмоций осталось мизерное количество, но чернильный не спешил пить новые. Эррор нервно вздохнул, количество лагов на нём в этот момент увеличилось. Либо Инк не хотел понимать, либо тому просто нравилось доставать разрушителя. Всё же он как был радужным идиотом, так им и остался. — Просто делай то же, что и всегда. Будь «правильным», «добреньким» защитничком АВ с тупой улыбкой на лице, — раздражённо повторил чернокостный. — Может, тогда монстры простят и забудут твои косяки. — Но, Эррор… Как мне защищать АУ, зная, что они должны быть уничтожены? Зачем мне это теперь делать? Зачем мне восстанавливать АВ, если создатели способны сделать это сами? Зачем помогать им, если мы сами для них ничего не значим — просто жалкие игрушки, которые можно ломать, когда вздумается?.. зачем… — Инк. Стой, стоп. Повторяю ещё раз — это не бессмысленно. Если мы не будем играть свои роли, создатели избавятся от всей Мультивселенной, как от мусора, и тогда все чёртовы Альтернативы, включая твоих друзей, исчезнут. — Но смысл… — Тц. Я ему тут помогаю, об устройстве Мультивселенной рассказываю, а он ещё и недоволен. Ты просто сказочный идиот, ты это понимаешь? Хватит уже валять дурака. Я жил с этим пять сотен лет, а ты уже готов руки на себя наложить. Напейся своей жёлтой, или какой там, краски и иди работай. Бывай. Махнув рукой, Эррор скрылся в залаганном, как и его душа, портале, оставив художника одного. Тот равнодушно оглядел пространство вокруг себя. Всё это он должен был защищать, как делал это и раньше. Но не потому, что он того хотел — от этого зависела его собственная жизнь и жизнь его друзей. Он устал от этого. В последний раз оглядев пространство вокруг себя, художник решил развеяться. В «полу» Дудл-сферы открылся вязкий и чёрный, словно нефть, чернильный портал. Скелет прыгнул в него, поглотившись этой массой и растворившись в ней.

***

По помещению разносился звук нервного постукивания ложки, размешивающей сахар в чае. Инк опустошённо смотрел куда-то перед собой. Такой вид когда-то пугал его друзей, особенно до того, как те узнали об отсутствии у него души, но вскоре они привыкли. Он мог просто вылететь из реальности или на что-либо отвлечься прямо во время разговора. Часто зрачки переставали менять форму или менялись очень медленно, а то и вовсе приобретали белый цвет, потухали. Первым делом Инк решил навестить Дрима. Хранитель совершал обход позитивных АВ, весело проводя время с монстрами и людьми, интересовался их самочувствием и подбадривал. Вместе они закончили обход, обсуждая всякие мелочи, после чего радужный привёл позитивного к себе домой. Давно они не общались так непринуждённо. После очередного вопроса Дрима о работе Инка, последний о чём-то задумался, вырубаясь. Дрим привычным жестом коснулся плеча друга, возвращая того из задумчивости. Инк быстро выпил жёлтую краску и ещё парочку позитивных эмоций, возвращая прежнюю улыбку. — Прости, я немного отвлёкся. Всё в порядке, — попытался он приободрить друга. Дрим коротко вздохнул, не веря чернильному. Он видел, что тот был рассеяннее обычного, часто отвлекался, не давал чётких ответов и будто что-то скрывал. А эти зрачки практически белого цвета… Сделав глоток яблочного чая, он серьёзно, но обеспокоенно посмотрел тому в глаза. — Инк, что тебя беспокоит? У радужного быстро сменилось с десяток комбинаций форм зрачков, хотя на лице он сохранял улыбку, что, казалось, стала ещё шире. Он старался не смотреть другу в глазницы. Не хотелось вновь говорить об этом, но Хранитель эмоций был настойчив. — Всё хорошо, Инк. Тебя никто не винит. Мы справимся с этим вместе, как и всегда. Просто нужно немного времени, чтобы всё устаканилось. Дрима переполняло сочувствие к его другу. Хоть Инк и не мог испытывать настоящих эмоций, моральная поддержка ему всё же была нужна. Только Дрим удерживал его в равновесии последнюю сотню лет и теперь чувствовал себя виноватым, ведь не смог помочь художнику разобраться в себе. Его не было рядом, когда всё началось. — Всё в порядке, Дрим, правда. Я просто задумался. Улыбка на его лице всё больше отдавала фальшью. Хотя в его случае без этого никак. Дрим взял друга за руку, надеясь его разговорить. Всё же защитнику нравился физический контакт: объятия, рукопожатия и прочее. Так он чувствовал себя… менее одиноким? Инк незаметно вздрогнул. Касания друга его успокаивали, помогали привести мысли в норму. По идее, аура Хранителя эмоций не должна была влиять на бездушного, но что-то в такие моменты было особенным. Улыбка перестала быть столь широкой и натянутой. Вся эта ситуация действительно настроила их на доверительный разговор. — Это всё из-за работы? — уточнил Дрим, отпуская руку защитника и вновь делая глоток чая. Они уже поднимали эту тему, и в прошлый раз Инк излил ему всю свою «душу». Всё, что тогда мог сделать яблочный — обнимать и успокаивать, удивляясь тому, как всё запутанно и неоднозначно. И всё же присутствия друга всё равно было недостаточно. Художник неуверенно кивнул головой. Вдруг после этого всё же полегчает? Хотя бы немного? — Да, это… просто… Я ведь всегда думал, что защищаю АВ от плохого парня, спасаю от него миры и делаю благое дело. И теперь я узнаю, что и его работа имеет смысл. Важна создателям не меньше моей, — Инк на секунду остановился, пытаясь понять, что вообще он говорил и что стоило сказать. Всё это ведь неважно, правда? — Я лишь не хочу чувствовать себя бесполезным. И после всех этих предложений о дружбе, даже не пытаясь его понять, я действительно чувствую себя идиотом, — закончил на столь негативной ноте Инк. Дрим со вздохом встал со своего места, подошёл и обнял художника. Чем он ещё сейчас мог помочь? Только быть рядом. Тот не заставил себя долго ждать и крепко обнял в ответ, утыкаясь яблочному лицом в шею. Инку сейчас это было необходимо. Тело наполнилось приятным теплом. — Даже не знаю, что сейчас будет эффективнее: разговоры о твоей важности или нехилый такой пинок под зад, — слабо улыбнулся позитивный, уже не зная, как ещё подбодрить друга. Инк улыбнулся. Всё же его нередко приводили в чувство подобными методами. Ободряющими подзатыльниками, мотивирующим жезлом из позитива по бошке, великолепными тако от Блу… Иногда этот способ действительно был эффективнее. Но сейчас хранителю АВ хотелось не этого. Одна мысль резко возникла в его голове, и сопротивляться ей казалось бессмысленным. Ухмылка невольно скользнула на лицо Инка. Одна рука медленно сползла по позвоночнику до талии Хранителя, перехватив её покрепче и притянув его тело ближе к своему. Вторая скользнула к отростку на шее скелета, слегка надавив на него фалангами пальцев. Язык медленно прошёлся по шейным позвонкам, оглаживая каждую прорезь и царапину. Солнечный резко напрягся и вздрогнул, тут же пытаясь отстранить от себя друга, но тот держал его только крепче. — Инк, прекрати! Это не смешно! Лишь сильнее натянув на лицо ухмылку и выдохнув в шею Дрима разгорячённый воздух, Инк прошептал: — Ох, Дрими… Кажется, будто только когда ты рядом, я могу чувствовать себя счастливым. Дрим подобной радости не разделял. Его скулы слегка пожелтели от возмущения. Резко дёрнувшись назад, Хранитель поспешил вскочить и возмутиться, но художник крепко ухватил его за руку. — Инк, нет! Мы обсуждали это с тобой множество раз! Я не вернусь к тебе, слышишь? Я уже давно встречаюсь с Кроссом и менять ничего не собираюсь! Чернильного такое положение дел не устроило. Ухмылка спала с его лица, оставив лишь наигранное разочарование. Резким движением он перехватил и сжал руки «друга», прижав того к стене и навалившись на него всем своим телом, не позволяя и дёрнуться и держа их руки на уровне лица. — Ну Дрими… Ты же хотел меня поддержать. Я соскучился… Радужный вновь потянулся к позвонкам солнечного, покусывая те и зализывая. Перехватив его руки своей одной и расположив их над головой, второй он начал поглаживать талию обездвиженного, переходя к рёбрам. Дрим ругался и пытался вырваться изо всех сил, при этом боялся использовать магию, ведь не хотел навредить… другу. Когда Инк потянулся за поцелуем, солнечный вовремя вдарил тому лбом по лицу. От неожиданной боли художник шикнул и ослабил хватку, чем воспользовался возмущённый Позитив, высвободившись из хватки, но чернильный вновь ухватился за его плечо, повалив на пол. Решив пока не трогать лицо, он сильно укусил ключицу Дрима. — Прекрати, Инк! Чёрт, ты вообще собираешься меня слушать или нет?! Краски перепил?! Дрим решился выстрелить костяной атакой в спину радужного, отчего тому пришлось перекатиться вместе с солнечным в сторону, теперь уже находясь снизу. Выпускать его из рук Инк не собирался. Однако, оказавшись сверху, яблочный, не теряя возможности, зарядил нижнему удар кулаком по лицу и ещё несколько в рёбра, тут же вскакивая и отбегая на пару метров, стараясь сохранить дистанцию. Солнечный не сводил с защитника злых, упрекавших, сгоравших от омерзения глазниц. — Да что же ты за монстр такой, не пойму! Тебе совсем плевать на мои чувства, верно? Эгоист! Конечно, тебе же всегда было плевать! Думаешь только о себе, своей выгоде и желаниях, когда другие тебе всегда были безразличны! Тебя невозможно упрашивать! Ты ужасен! Просто ужасен! Чернильный, поднявшись, опешил, поднеся руку к месту удара на лице и непонимающе глядя на Дрима. Вскоре его взгляд отразил лишь внутренний холод. Эти слова задевают. Особенно, являясь чистейшей правдой, что уже ни для него, ни для других не было секретом. Полмультивселенной узнало: великий защитник АВ — просто бездушный эгоист, думающий только о себе. И как такому, как он, можно доверять? Особенно когда точно так же думал его Дрими… Досадно. — Вот значит как? Раз я так ужасен, так какого чёрта ты вообще со мной связался, а? Не от боязни ли одиночества? Видимо, выбирать тогда не приходилось… Позитивного поразили эти слова, раня не хуже ножа. Он растерялся, не зная, что ему вообще сейчас делать, подавляя накатывающие всхлипы. Не найдя, что сказать, Дрим в считанные шаги преодолел расстояние между ними, вмазав бездушному хлёсткую пощёчину. Его рука дрожала. Уже просто не способный скрыть на глазах слёзы, Дрим готов был расплакаться. Его голос дрожал, но сам он стойко терпел. Только не перед ним. Не теперь. — Я ухожу. И более в твой дом ни ногой. Прощай, Инк. С разочарованием и болью на лице, солнечный открыл портал в какую-то позитивную Альтернативу и, даже не обернувшись, скрылся, сию же секунду закрывая его. Инк снова остался один, перебирая нахлынувшие в голову мысли. Ситуация вызывала в нём… ничего? — И почему меня все бросают?

***

Штрихи мерно накладывались сами собой. Не было ничего проще, чем создавать в Сфере Набросков: это мог сделать любой, имея воображение и представление о создаваемом предмете. Стоит только начать, как погружаешься в процесс с головой — руки двигаются сами по себе, вырисовывая необходимые штрихи и мазки. Голоса создателей кипели разнообразными идеями. Их нужно учитывать, но можно было добавлять что-то от себя, подавать им идеи. Раньше стоило ему только начать, как он уже кружился по всей территории наброска, давая волю воображению и наслаждаясь процессом, возвращаясь с «неба» на «землю» лишь когда набросок был готов стать полноценной АВ. Или когда уже готовые кто-то разрушал… но сейчас такой проблемы нет. Однако в этот раз любимое занятие не поглощало все мысли художника. Он делал одно, тогда как думал о другом. Голоса оживлённо трещали о чём-то, но тот их почти не слышал. Всё делалось на автомате. Художник вздохнул. Так бы сделал монстр, выражая свои эмоции. Привычка их имитировать ещё не угасла, хотя от красок почти не осталось и следа. Ему было скучно. Безусловно, дел у него накопилось немерено: в последнее время он не особо выполнял свою работу. Но всё это было так обыденно… У него была идея. Цель. Что-то новое, интересное, возможность повеселиться и изменить хоть что-то. Шанс понаблюдать за игрой чего-то могущественного, воодушевлённого своими идеалами. Инк давно потерял смысл в чём-либо. Ничего не менялось. Казалось, будто его «идеалы» играют с ним злую шутку, не меняют ровным счетом ничего. К тому же, многие не ценили даже это. Он не был ничем воодушевлён. Хотя как он может… Была одна вещь, к которой он стремился в любом состоянии, о ком помнил даже без красок. Но тот не приближался к нему ни на шаг. Когда не можешь добиться желаемого, сколько бы сил ни вложил — наступает апатия, а затем и отчаяние. Ради чего же всё это?.. Он впервые добился хоть чего-то в этом плане. Но этого было мало, да и стало уже поздно: он не верил в вероятность успеха. АВ была почти закончена. Внешне она почти ничем не отличалась от того голого наброска, каким являлась раньше. Гораздо меньше деталей, которые художнику было лень прорисовывать, хотя его задачей было сделать новую Альтернативу лучше. Её уже можно было оживить и выпустить на просторы Мультивёрса. Однако… — Если ты оставишь её в таком виде, я тут же её уничтожу. Рука творца мгновенно замерла. Он бы вздрогнул, будь в его арсенале сейчас «страх», но вместо этого он лишь спокойно перевёл взгляд на пришедшего. — Эррор? Давно ты так бесшумно открываешь порталы? Или это я слишком задумался? Глюк скривился от ледяного, безжизненного голоса Инка. К этому было сложно привыкнуть. В тот момент он висел на нитях вниз головой, в нескольких метрах от плеча бездушного. Нити терялись где-то под светящимся потолком, который, казалось, отсутствовал вовсе. Ошибка перевернулся, повиснув на нитях, как на качелях, закатывая глазницы и утомлённо вздыхая. — Я сказал, что уничтожу её, придурок. Ты это вообще видишь? Будь эта АВ альбомом, я бы сказал, что ты зря тратишь бумагу. Художник никак не отреагировал, пожав плечами. Оживлять АВ он передумал, иначе весь труд пойдёт насмарку. Как-нибудь дорисует. — Что ты здесь делаешь, Эррор? Я думал, ты ушёл к себе. Окончательно спустившись с нитей и чуть слышно зашипев от усилившихся лагов, Эррор цикнул. Сейчас ему кажется, будто он разговаривает с мебелью. — Выпей уже хоть какую-нибудь краску, этот твой вид напрягает, — не подходя к чернильному, чернокостный начал обходить его кругом, осматривая кривые линии вокруг. — Скучно стало. Вот решил заскочить, посмотреть на тебя, вдруг снова что-нибудь тупое сделаешь, — Эррор остановился, посмотрев в глаза собеседнику, что ни на секунду не отрывал от глюка глазниц. — Непохоже, чтобы одиночество тебе шло на пользу. Только сейчас Инк решил всё же выпить краски. Пробежался по всем флаконам, используя в этот раз меньше жёлтой, чем раньше, чтобы не бесить своим «тупым поведением», как когда-то выразился глюк. Искусственные эмоции заставляли интересоваться хоть чем-то и делать хоть что-то. Чернильный вопросительно посмотрел на разрушителя. — Давненько мы не боролись за АВ, а? Не хочешь развеяться? — предложил глюк. Радужный наклонил голову набок. Идея была заманчивой, и в то же время ему было лень. Весело бороться с разрушителем, выкладываться на полную. Но нет былого чувства важности, героизма, ведь всё это почти что постановка. Они выясняли, кто из них сильнее уже тысячи раз, неинтересно. Держать себя в форме? Для этого всё ещё есть Найтмер. Стараться ради создателей… — Напомни ещё раз, для чего нам это делать? — Создателям нравится думать, что их творения нужны хоть кому-то, — скрестил руки на груди Оши. — Правила те же: выиграешь ты — АВ остаётся, выиграю я — уничтожаю её. Ты идёшь? Инк оглядел пространство вокруг, сменил несколько знаков-зрачков. Прокрутил в голове некоторые ранее произошедшие диалоги и события. Стараться ради создателей ему не хотелось. Не ради тех, кто сделал его таким, наплевав на его мнение. Не ради тех, кто не дал ему нормальной жизни. Но проводить время с Эррором ему нравилось. Из-за него он готов был пойти. Инк кивнул головой. В пространстве открылся глючный портал, отдававший синевой, и шагнувший в него Эррор с усмешкой назвал АВ. Тут же в полу был создан чернильный портал, куда провалился и сам художник. Их битва шла достаточно долго. Было заметно, что они бились не всерьёз, и весь свой потенциал и ярость никто не использовал. Зато они пустили в ход все свои атаки, весь накопленный опыт. Конечности противника никем не щадились. Через некоторое время оба скелета порядком устали, но продолжали сражаться до победного конца. Эррор был полностью отдан битве — следил за оппонентом, продумывал свои атаки и действительно хотел победить. Инк же просто наблюдал за ним, анализируя его поведение, реакцию на что-либо и просто наслаждался боем. Результат его не волновал. Наконец, нить обвила и дёрнула за руку, которой Инк держал кисть. Вторая не успела среагировать, и хранитель пропустил кость в грудную клетку. Послышался хруст, изо рта потекла струйка чернил. Ранение не было сильным, но, создав ещё несколько атак, Инк уткнулся лицом в землю, не двигаясь. Эррор ненадолго опешил от подобного поведения чернильного. Они вечно ломали друг другу кости, раскалывали черепушки, пересчитывали рёбра, дробили позвоночники. И всё равно защитник не отступал, продолжая бой до последнего. Если было необходимо — даже до смерти. Столь внезапный выход из битвы был непривычен. Неправилен. — Эй, чернильная задница! Какого хрена ты тут разлёгся? — Глюк осторожно подошёл к лежачему. Пытался заглянуть тому в лицо, но Инк погасил зрачки и не дергался. Эррор не выдержал. — Бл*ть, да ты издеваешься! — Глюк вполсилы пнул того в рёбра, не заботясь о комфорте защитника, надеясь добиться хоть какой-то реакции. Так просто он побеждать не хотел, это было неинтересно, нечестно и просто глупо. Художник зашипел, переворачиваясь на спину. Зажгя зрачки, он обречённо посмотрел на скелета сверху. — Ты победил, Эррор. Можешь разрушить эту АВ, если хочешь. Я проиграл. От возмущения глюк был готов распинать того полностью и решил начать с ноги, нанеся ей ещё один удар. Тело покрылось большим количеством лагов, что неприятно кололи. Голос глючил, менял интонацию и громкость. Только разрушитель хотел сказать что-то ещё, как Инк резко сел, серьёзно посмотрев перед собой. Он немного скривился, кончики пальцев подрагивали. Кажется, он что-то обдумывал. — Ну что ещё? — по-прежнему зло, но сдерживаясь, спросил Эррор. Инк коротко взглянул на него, поднявшись с не меньшим напряжением. Разрушителю пришла в голову мысль, которую он решился озвучить, успокаиваясь. — Найтмер? Инк кивнул. Похоже, негативный решил воспользоваться остаточным переполохом в Мультивселенной, чтобы напасть на очередную АВ, пока хранители как никогда ослаблены морально. Его события тоже коснулись, но избыток негатива быстро восстановил его силы. Плевать на серьёзность ситуации — пока его цель по убийству хранителей и погружению всего в негатив не исполнится, он не успокоится. — Агрх, придурок, за*бал уже, — проглючил Оши. — Пойдёшь помогать Дриму? Инк вопросительно посмотрел в ответ, видимо смутившись. — Зачем? Найтмер не разрушает АВ. Пока он сильно не вмешивается в историю, это не моё дело, — сказал он как ни в чём не бывало. Эррор чуть ли не поперхнулся воздухом. — С каких это пор, чернильный?! Тебе напомнить, что резкая смена баланса разрушает АВ? Тебе же это всё потом восстанавливать! — В последнее время он не погружает АВ в негатив полностью и надолго. Альтернатива перезапускается, всё становится прежним. Один Санс помнит о случившемся, и то не всегда. — Ага! Особенно если не учитывать, что это всё равно влияет на её код и большую часть таймлайнов, создавая ряд лишних геноцидных линий! Ты уже совсем поехал или что?! Голос Эррора лагал ещё сильнее, переходя в крик. Инк молча пожимал плечами. — Да и к тому же, вы ведь вечно прикрывали друг друга! Что вдруг изменилось? Инк, казалось, не понимал возмущений Эррора. На лице не отображалось ни капли раскаяния за сказанное, лишь непонимание и спокойствие. Этот монстр хоть когда-нибудь был чьим-лмбо другом? Хоть немного искренним? Или ему всегда было на всех плевать? — У нас была одна цель, — равнодушно начал объяснять чернильный. — Мы защищали АВ. Иногда он помогал мне защищать их от тебя, взамен я помогал ему защищать их от Найтмера. Сейчас защищать их от тебя не нужно. Вот и выгоды влезать в стычки с негативным стало меньше. — Ты хоть немного считал его другом? — скептично и от удивления ляпнул Эррор, что вообще-то не было на него похоже. — У меня-то друзей нет и не было, да и не нужны мне они, но что-то подсказывает, что и ты их заводить не особо-то умеешь. Белокостный пожал плечами. Он что-то должен сейчас чувствовать? Опыт подсказывает, что да. Хах. — Это ещё одна причина, по которой помимо работы я не желаю иметь с тобой никакого дела, — внезапно твёрдым, почти незалаганным, холодным голосом сказал Эррор. Ему вновь стало противно смотреть на этого… бездушного. — Отлично, давай так, — резко встрепенулся чернильный. — Я присоединюсь к Дриму в защите той АВ, а ты присоединишься к Мару. Та же битва, что и здесь, просто смена локации. Победишь ты — мы вернёмся сюда и продолжим всерьёз. Выиграю я… Что же, можешь делать с этой АВ, что хочешь. И позволишь мне пойти с тобой в Анти-пустоту. — Так, умник, во-первых: на кой хрен мне присоединяться к кальмару? Его игры меня не волнуют, я никогда не был частью его банды идиотов, плюс на данный момент он попросту отнимает наше время. Да и какой вообще смысл нам двоим идти туда? — Потому что я так хочу. Как… Раньше. Ты ведь присоединялся к нему, когда тебе было скучно? — Чтобы позже разрушить эти АВ или просто наКостылять тебе. Скучно мне было… А сейчас скучно тебе, радужный засранец. В Анти-пустоте ты мне на кой сдался? Ещё один паразит, наравне с Фрешем. — Я хотя бы спросил, а не ворвался без стука, как делал это раньше, — возмутился, будто обидевшись, Инк. — Хоть одна хорошая новость, — в который раз за день закатил глаза Эр. — Хех, Эррор, я не буду сильно доставать тебя там. Мне всего лишь скучно. Я могу даже молча посидеть и посмотреть с тобой Андер-новеллу, если ты не будешь настроен на разговоры. Эррор заметно тяжело вздохнул-проглючил. Эта идея ему не нравилась. Вторжение в его Анти-пустоту — запретную для других территорию — прямое нарушение его личных границ. И всякие бездушные мудаки там быть не должны. Но что ещё остаётся? Может, хотя бы этот бой будет чем-то красочнее предыдущих. — Согласен. Инк, повеселев, хмыкнул, быстро находя координаты и открывая чернильный портал. Почему-то у чернокостного было такое чувство, будто ни к чему хорошему это всё не приведёт.