Я хочу видеть тебя на коленях

Первое событие упоминается в 18 главе; происходит После того, как Мар пообщался с Эррором и Киллером и До того, как его навестил Инк.

«После того же, как он более менее пришёл в себя, он навестил очередного старого приятеля, надеясь, что тот поможет окончательно успокоиться и прийти в себя. Но тот со своей печалью: о прошедших днях, что уже не вернуть, о том времени, что было испорчено срывами Мара, своей извечной поддержкой и доброжелательностью, точно подбитая псина, что несмотря на всю боль и невзгоды продолжает верить в свет и надежду - только больше надавил на старые и свежие раны».

***

За окном уже стояла непроглядная ночь, накрывая своей тьмой просторы всего Мира за гранью уютных стен кафе. Мягкий ветер из приоткрытой форточки мирно колыхал бежевые жалюзи, что уже прикрывали окна закрывающегося заведения. Почти весь свет погас — лишь несколько ламп светили над барной стойкой с витринами, освещая заканчивающего свою работу скелета. Всë помещение уже было старательно убрано: столики блестели от чистоты, стулья аккуратно задвинуты, пол вымыт, даже картины на стенах поправлены идеально ровно. Оставалось только закончить с барной стойкой и парой стаканов, чем сейчас и занимался Чино, с уставшей улыбкой напевая себе под носовую кость какой-то умиротворяющий мотив. Всë-таки, свою работу он просто обожал, находя в ней своë истинное призвание и успокоение. Любимый кот Санс спал на одном из ближайших стульев, свернувшись клубочком и изредка хитро поглядывая на хозяина мягким прищуром еле видного разреза глаз, заставляя улыбку на лице бармена растягиваться шире от переполняющих душу мягких чувств привязанности и заботы. Остальные кошки уже были на своëм этаже, но Чино точно знал, что те спят вместе, свалившись в единую кучку тëплых и мурчащих комков радости. Когда скелет уже было потянул руки в сторону кофемашинки, за его спиной неожиданно раздался мелодичный звук колокольчиков над входной дверью, заставивший тут же поднять в его сторону взгляд кофейного цвета зрачков. Стакан в руках в волнении сжали крепче, глазницы расширились, а на лице возникла не верящая радостная улыбка. У дверей притормозил уже зашедший в помещение старый знакомый, что быстро и неуверенно осмотрел одним взглядом помещение, убеждаясь, что они здесь одни, и также смотрел сейчас точно в глазницы белокостного. Конечности за спиной едва колыхались от лëгкого волнения их обладателя, и это было единственным, что действительно выдавало его эмоции каждый раз, когда он пытался те скрыть. Наконец, спустя секунды игры в гляделки, на лице гостя возникла улыбка, слабая, но полная облегчения, ведь он чувствовал сейчас эмоции скелета напротив: спокойствие, что находит на того всякий раз, как он оказывается в этом месте, и хрупкую радость встрече. — Привет, Чино, — с придыханием легко слетело с «губ» монстра. И с этой улыбкой, улыбка Чино стала увереннее и шире. — Привет, Найтмер. — также ответил бармен, начиная испытывать не меньшее облегчение от того, что снова встретил Его и убедился, что с ним, вроде как, всë в порядке. — Ты как всегда — под покровом ночи, — монстр мягко хмыкнул, слегка наклоняя набок череп. — Меня давненько здесь не было, — чернокостный неуверенно посмеялся, наклоняя вниз череп и упираясь взглядом в пол, извиняясь за свой неприятный поступок, и убрал руки в карманы, опасаясь, что его начнут за это осуждать, — Заработался… — Ох, всë хорошо! Я так рад тебя видеть! — Чино резко вздрогнул, тут же начиная суетиться, — Присаживайся, пожалуйста. Тебе как обычно? — он зачем-то отодвинул стул, что находился за барной стойкой прямо напротив бармена, зная, что Найтмер любит сидеть именно здесь во время их разговоров; не дожидаясь ответа на свой вопрос, сразу потянулся за чашкой и вернулся к кофемашине, теперь уже чтобы сделать ароматный крепкий флэт уайт — без сахара и прочих добавок, ничего лишнего, только качественный кофе и идеально взбитая пенка, как всегда предпочитал Мар за их вечерними встречами — и только в это время. Чернокостный с удобством сел на своë привычное место, продолжая мягко улыбаться, и облокотился о стойку, подперев подбородок рукой, наблюдая за суетливостью давнего знакомого и мысленно усмехаясь: «Такой же, как и всегда». Всегда отдаëтся своей работе на полную. Всегда наслаждается тем, что он делает. Не чает души в своих питомцах. Никогда не откажется согреть чью-то душу вкусным кофе или идеальным десертом. Примет любого посетителя, кем бы он ни был. Чего только стоит тот день, когда в кафе пришёл Киллер, чтобы поиграться с кошками и провёл здесь как минимум пол дня. Даже несмотря на то, что некоторые посетители напрягались и настороженно поглядывали в его сторону, Чино всë равно был любезен и доброжелателен. И его умилительная улыбка была по-настоящему искренней всякий раз, когда он бросал взгляд на сурового и опасного монстра, что с таким восторгом и осторожностью поглаживал пушистые щëчки и животики, иногда зарываясь в мягкую шерсть всем лицом. Найтмер был против того, чтобы кошек держали в замке. Они бы там просто не выжили. — Расскажешь мне что-нибудь? Как ты, что нового? Звëзды, я так давно не слышал твой голос… ты ведь знаешь, что я всегда волнуюсь за тебя, — лепетал взволнованный бариста, нанося последние штрихи своему идеальному напитку. Закончив очередной милый узор молочной пенки на кофе, он аккуратно поставил чашку с блюдцем перед гостем, присаживаясь тут же напротив, на барный стул. И премило мягко улыбался, сверкая радостным взглядом. Иногда от него по-прежнему ощущается тоска по прошлому. И это печалит тёмную душу негативного скелета. — Знаешь, хах… я даже не знаю, с чего мне начать… — темнокостный опустил взгляд вниз, прямо на свой долгожданный кофе, едва теребя ручку чашки, не решаясь отпить сейчас хоть немного; покачал черепом, пока конечности за его спиной обречëнно раскинулись на поверхностях рядом с ним, — всë это так запутанно… я чувствую, что устал. Что я снова не знаю, что мне делать. И я просто хотел увидеть тебя, надеясь, что мне станет легче… Скелет опустил руку на своë лицо, массируя виски и глазницу, не уверенный, что ему до сих пор есть здесь место, чувствуя себя особенно подавленным сейчас. — Прости. Я не хотел использовать тебя или что-то в этом роде. Просто с тобой… ты… я не хочу терять тебя так. Терять на совсем. — продолжал мямлить себе под носовую кость негативный. Ожидая чего-то, не вполне понимая, чего. — Ох, Найтмер… — и улыбка спала с лица белокостного монстра с мягкими кофейного цвета зрачками, за что яблочный возненавидел себя ещë больше, — Мой милый Найт. Я никогда не оставлю тебя, — скелет потянулся к руке негативного, беря ту в свою и сплетая фаланги, другой же рукой касаясь чужого лица, мягко гладя скулу, и к этой руке прижались в ответ, — Даже если всë уже никогда не будет прежним, я никогда не отвернусь от тебя. Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Расскажи мне, что случилось? Яблочный задумался на секунды, глядя на чужое лицо. Ещë один монстр, который когда-то был ему близок. И которому он причинил боль. — Я снова причинил боль тому, кого хотел удержать рядом с собой. Я снова причинил боль своей семье, — шептал он как откровение, которым не способен поделиться больше ни с кем, — И… мне кажется… я нашёл кого-то ещë, кому больно и кому требуется помощь. Кто ещë и пострадал от рук моего брата. Я думаю, что снова хочу вмешаться и помочь ему. Но я также знаю, что если сделаю это, то причиню ему ещë больше боли. — Найтмер… — расстроенно, но ласково также прошептал белый скелет, — Он просил тебя о помощи? — аккуратно поинтересовался Чино. — Мне так кажется… если судить по тому, что он говорит и делает. Но мне есть смысл также переживать и о том… что это может быть ложью и ловушкой. — Может тебе стоит поговорить с ним об этом? — он намеренно временно отодвигает более сложную часть проблемы на потом. — Если бы это было так просто. Чино, это Инк, — на этих словах глазницы бариста расширились, показывая всë его удивление, а затем настороженность, — Изначально он пришёл ко мне, чтобы я дал ему настоящие эмоции, чтобы он мог испытывать их и без красок. Мы заключили некоторый договор. А потом он начал являться ко мне, чтобы просто поговорить. Якобы хочет узнать меня лучше. И проболтался о том, как ему плохо и одиноко. Что у него есть проблемы с Дримом. Что Миры отказались от него и опасаются его после… того События. И теперь я не понимаю, правда ли он так наивен, или это какой-то их план… — Ох, — пробормотал кофейный. Немного, однако, успокаиваясь, хотя и оставаясь озадаченным, — Мы ведь оба знаем, что Дрим… не совсем тот, за кого себя выдаëт. И вполне возможно, что он мог сделать что-то Защитнику. И мы также знаем, как Миры… отреагировали на его действия. Я не могу говорить уверенно, ведь видел его всего пару раз — и то было очень давно. Но ты ведь можешь почувствовать, говорит ли он правду? Может, если как следует покопаться в его мотивах, то… получится изменить его позицию? — Ты так думаешь? — усмехнулся Мар, — И это ты мне советуешь сменить его позицию? — он хитро глянул в глазницы собеседника. Казалось бы — светлое существо. Позитивный персонаж: добрый, заботливый, с широкой душой. Видящий во всех что-то хорошее. Готовый помочь всем и каждому. А находится под луной. Печален, одинок и вечно загружен. И помогает всем тем, кто страдал и совершал ошибки. Но далеко не каждому «позитивному» персонажу, который просто попросит его об этом. — Я ведь на твоей стороне, — шутливо нахмурился Чино и, если бы были свободны его руки, то непременно бы ещë скрестил их на груди в наигранном возмущении, — Я за любое решение, что будет тебе во благо. — Спасибо, — с искренней облегчённой улыбкой поблагодарил Яблочный, крепче сжимая чужую руку в своей, однако по-прежнему мягко и нежно. — Так что подумай об этом. Надеюсь, что всë пройдëт благополучно. Хотя что-то мне подсказывает, что ты и сам уже планировал что-то подобное. — Может быть, — снова хитро протянули в ответ. — Хитрец, — мягко улыбнулись в ответ, — но быть может во всей этой истории есть что-то ещë? — бариста хитро прищурился. И его эмоции в этот момент показались Найтмеру странными. Будто Чино на что-то надеялся, при этом ожидал какой-то необыкновенно интересной сплетни. Негативный недоуменно пожал плечами. — Да нет. Больше ничего. И хотя белокостный, снова удивив этим яблочного, немного расстроился, он быстро откинул этот момент на задний план. — Хорошо. Надеюсь, ты расскажешь мне обо всëм необходимом, если появится нужда. Выслушать или дать совет я готов всегда. — бариста подмигнул, улыбаясь. — Конечно. — скелет кивнул не менее недоуменно, но благодарно. Поддержка ему сейчас казалась большим утешением. — Я также хотел бы тебе сказать, что… да, безусловно, ты уже множество раз слышал это и от меня, и не только, и, скорее всего, этого недостаточно, чтобы ты в итоге в это поверил, но… я знаю, что ты не виноват. Знаю, что те, кто хорошо тебя знает также это видят и понимают. И… я верю, что… Когда-нибудь это закончится. Когда-нибудь Он успокоится и позволит тебе жить. Найт. У любой ненависти есть какое-то предназначение. То, из-за чего она и была создана. И если она уверется в том, что угрозы больше нет, что то, ради чего она была создана, больше в ней не нуждается… то она должна, вроде как, уйти на покой. Я не говорю, что обязательно так и будет. Возможно не сегодня и не завтра, не через месяц и не через год. Но тебе нужна надежда. Мне больно смотреть на то, как ты коришь себя. В начале негативный скелет нахмурился, понимая, о чëм идёт речь. Он действительно уже слишком много раз слышал утешающие слова по этому поводу. Но это никогда не меняло сути дела. Не решало проблему, не оберегало его близких, не заставляло тех остаться рядом с ним. Но он ощущал от скелета перед собой отчаяние и надежду, жалость и сострадание, привязанность и заботу, пожелание всего наилучшего. Он и слышал и ощущал, что Чино не винит его, не держит злобы или страха, что скелет по-прежнему благодарен ему за отведённое время и помощь, за поддержку и надежду, за эмоции и чувство собственной важности хоть кому-то. В их союзе Найтмер был тем, кто принял решение разорвать отношения. Чино всю жизнь испытывал столько боли, так страдал от одиночества и дипрессии, что был готов цепляться за кого угодно, лишь бы не возвращаться к былой жизни. Такой маленький. Такой слабый и хрупкий. Он бы просто не выдержал жизни с негативным скелетом. А когда Яблочный поверил в то, что стоит попытаться снова… нашëл кого-то более сильного — такое же бессмертное существо — и поверил, что они вдвоём справятся с этим… уже его самого оставили одного. Все они не виноваты в этом. Все они пытаются убедить Найтмера в том, что и он не виноват. Но тогда кто виновен? Глазницы белокостного начали слезиться. Он попытался стереть магию тыльной стороной руки, но та только сильнее набегала прозрачно-бежевой жидкостью. — Если тебе нужно… — продолжал он влажным из-за слëз голосом, — совершить больше убийств для того, чтобы тебе было проще это пережить, то так тому и быть. Только не убивай себя изнутри. Прошу. Есть много тех, кому это разобьёт сердце. Скелет хныкнул, воображая себе ужасные картины того, как Яблочный мучается в одиночестве, не позволяя никому вокруг себя помочь ему. И слезы начинали сильнее катиться по его мягкому лицу. — Чино, — шептал чернокостный, аккуратно стирая чужие слезы фалангами свои рук, после этого потянувшись ближе, чтобы обнять, — ты всегда был таким мягким и нежным. Немного плаксивым, но всë также очень милым, — он по-доброму усмехнулся, чувствуя, как и по его скуле скатилась одинокая слеза. Должен ли он был жалеть о вообще всëм том времени, когда был счастлив, но которое было омрачено его поступками? Он всегда жалел о том, что совершил. И вместе с тем автоматически сожалел и том, что в принципе начинал всë то, что делало его счасливым. Он не хотел жалеть о том, сколько тепла и поддержки получил от своих близких. Надеялся, что и им он помог не меньше — и об этом тоже не хотелось жалеть. Но он сам же и портил всë в итоге… — Пообещай мне, — шмыгнув носовой косточкой и крепко стискивая другого скелета в объятиях, взмолился кофейный, — Пообещай, что не отчаишься, Найтмер. Я же ведь тебе обещал… что продолжу жить несмотря ни на что. Негативную душу неприятно сдавило и кольнуло. Когда-то состояние Чино было настолько плохим, что он даже подумывал о самоубийстве. Это было одной из самых трудных вещей, над которыми они вместе работали Но они не сдались. Они смогли добиться какого-то прогресса. И Чино поклялся, что больше никогда не станет и думать о петле. И у него получается… по крайней мере тут же отгонять негативные мысли, как только те возникают в его черепе. Заменяя их на что-то другое. Сансы ненавидели давать обещания. И Найтмер никогда не мог гарантировать, что непременно исполнит нечто подобное. Но он уже вынудил одного такого скелета дать обещание. И чтобы они были квиты, хотя бы из уважения и благодарности за прошлое… ему следовало сделать то же самое. — Я обещаю, что не буду отчаиваться, Чино. Клянусь, что до тех пор, пока ты держишь своë слово, я буду держать своë. Во веки веков… — Яблочный оставил короткий мягкий поцелуй на черепе меньшего скелета. Они обняли друг друга крепче. Им обоим хотелось верить. Они оба надеялись… Что впереди их ждёт «счастливое завтра».

***

Прошло ещë какое-то время бесцельных и беспрерывных атак. Понимая, что сейчас Даст действует на одних лишь эмоциях, абсолютно забив на какие-либо тактики, Берри принял твёрдую позицию обороны. Рано или поздно у пыльного таки истощатся магические резервы, а Свапу ещё нужны будут силы, чтобы занимать более выгодную позицию. Чтобы иметь превосходство над противником. Альтернативу уже в любом случае придётся перезапускать, с таким количеством повреждений и смертей. Будет далеко не достаточно заново отрисовать что-то или кого-то. Да и воспоминания в головах жителей об участии голубоглазого скелета во всëм этом… вызовут затруднения. Когда у Бэда уже начинают трястись все конечности, кружиться череп и расплываться зрение — и он правда понимает, что в любой момент может так и свалиться без сознания от истощения — понимая, что не имеет возможности сбежать, а один из Звездных выглядит уж слишком подозрительно, абсолютно не вызывая доверия, он просто не смеет позволить себе остановиться. Он продолжает наносить удары на последнем издыхании, надеясь, что хоть какой-то из них сможет достаточно сильно ранить противника, чтобы принести ему долгожданное преимущество в бою. Чтобы добить последним ударом не способное оказать сопротивление тело, чтобы показать заносчивому засранцу, где его место и как глупо было играть во все эти заведомо идиотские игры с одним из самых опасных убийц Мультивселенной. Но голубоглазый противник выглядит слишком спокойно. Слишком уверенно в себе. Да, он тоже сильно устал, но до сих пор не ранен слишком сильно, не истощён и в половину настолько же, насколько и Мëрдер. Это бесит. Это напрягает. Это вгоняет в панику. Слишком давно Даст не ощущал страха перед своими противниками — только во время обострений своих психических расстройств — и казалось, что уже никогда не испытает этого чувства вновь. Но всё чаще в последние минуты ему приходит в череп мысль, что вот-вот он потеряет сознание и окажется в ловушке, из которой выхода уже не будет. В тюрьме, единственный выход из которой ему уготован — это мучительная смерть. С расплатой за все его грехи. И если у последнего разум соображал всë хуже, в виду расплывающегося сознания, то Свап продолжал анализировать и думать. Думать о том, что ему сделать, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу. Конечно, он мог бы дождаться истощения противника и — что? Выкинуть его за пределы своего Мира или связать и ждать его пробуждения, чтобы снова поговорить? Но в обоих случаях он не добьётся никакого прогресса. В первом он понятия не имеет, чем всë может закончится — но однозначно, что договор между ними будет расторгнут; во втором же он будет выглядеть тем ещë неадекватным маньяком и это даст лишь негативный эффект. Нужно было сделать что-то, чтобы разошлись они более-менее мирно, и чтобы у бэда по-прежнему было желание вернуться. Возможно, стоило его чем-то заинтриговать. Но сначала успокоить. Местный Санс и сам до конца не понимал, зачем делает всë это, зачем так заморачивается из-за казалось бы бесполезной ерунды. Но возможно он надеялся, что все эти махинации не бесполезны и дадут какие-то плоды. Изменят что-то в их жизнях в лучшую сторону, приведут к уже хоть каким-то изменениям в нескончаемом круговороте битв и ненависти. Или просто пытался отвлечься от насущных проблем. — Хей, Даст, — начал попытку разговора голубоглазый, звуча уставше, но уверенно, блокируя очередную вялую атаку, — ты уже на пределе и вот-вот грохнешься от усталости. Пора заканчивать с этим, ты так не думаешь? — Уже… выдохся… мелочь? — парировал Мердер со сбитым дыханием, не прекращая своих наступлений. Не мог он так просто сдаться. Не этому малолетнему придурку. — Ты уже выпустил пар. Неужели до сих пор злишься? Давай поговорим. В глазницах противника вновь вспыхнул привычный всплеск раздражения, казалось, придавая на мгновение чуть больше сил, чтобы совершить ещё одну атаку, после которой, однако, слабость усилилась ещё больше. От серокостного послышалось недовольное рычание. — И это меня ещë называют ребёнком, — пробормотал Свап, мысленно закатывая зрачки. Как можно быть таким безрассудным? Так упрямо переть в одни ворота, будто не соображая, что стратегия уже давно как проиграна? Или здесь играет роль не только гнев?.. Подождите ка.. — Или ты… боишься меня? — Вздор! — яростно и чрезмерно шумно опровергли слова. Казалось, что эта ярость уже была напускной, с целью казаться более убедительным. Если бы дело действительно было только в одном Свапе… но Пыльному был смысл опасаться и других, более сильных противников. А с ними он, один на один, как не крути, не справился бы. — Даст, я клянусь и уверяю тебя, что не намерен вредить тебе по-настоящему. Я не собираюсь запирать тебя где-то, пытать или ломать тебе что-то сверх нужного. Мы уже достаточно долго дерёмся; как по мне, с этого хватит. Ты и так уже достаточно… наказан за свою несдержанность. От убийцы снова послышалось несдержанное угрожающее рычание. Он уже давно не мог создавать бластеры. Кости создаются всё не охотнее и куда в меньших количествах. На ближний бой смысла расчитывать не было и в помине. Он продолжал держать дистанцию между ними. И когда Блуберри попытался приблизиться к нему, снова зашипел, делая ещё больше шагов в сторону. Младший звёздный тяжко вздыхает. У него уже давно появилось ощущение, что разговаривать с Дастом это всë равно, что биться черепом об стену. А если рассудок того помутится ещë сильнее настолько, что он и вовсе перестанет соображать, целиком отдавшись инстинктам, то в этом вообще смысла уже не будет никакого. — Знаешь, я тут подумал… — останавливаясь на приличном расстоянии, сложив руки в карманы разодранной кофты и спокойно глядя на скелета перед собой, таким же спокойным голосом продолжил Берри, — Мне кажется, тебя напрягает моя излишняя недосказанность. Согласен, что это выглядит достаточно странно — что это Я задаю тебе множество вопросов, при этом сам делаю что-то, что вызывает их не меньше. И не отвечаю практически ни на один из них. И это при том, что у Звёздных сложилась репутация наивных болтунов — вдвойне подозрительно, не так ли? Пыльный недоверчиво сверлил взглядом Свапа, тратя последние силы на то, чтобы удержать себя в сознании. Оставаясь настороже, готовый в любой момент атаковать, даже понимая, что вероятнее всего ему это не удастся. Но прекратив свой обстрел костям. Молча стоял и вслушивался в слова, пытаясь понять, к чему всë это ведёт и что его ждëт в итоге. Молчание было принято за хороший знак и хоть какое-то продвижение в деле. Потому Блу продолжил. — Но понимаешь… как оказалось, всë не делится на чëрное и белое, как мы думали раньше. И я сейчас вовсе не о том, что в вас всех есть что-то хорошое — я больше не хочу делать вам мозги по этому поводу и готов пообещать, что больше и не заикнусь об этом. Я о том, что… и у нас есть что-то, чего мы можем стыдиться. Какие-то проблемы, которые мы не можем сами решить, страхи и то, что причиняет нам боль. То, что влияет на нас, возможно даже портит. То, о чем нельзя вот так с порога рассказать первому встречному. Я понимаю, что у вас у всех есть свои секреты, что-то личное, о чем можете знать только вы — и я обещаю не допытываться до этого; я понимаю, что это личное, а я никто, чтобы мне об этом рассказывать, и если ты очертишь линию, показав, что тема тебе неприятна — я тут же сменю её на другую. Но и у нас может быть что-то подобное. Я тоже храню секреты, о которых или не знает вообще никто, или еденицы. И у Инка, и у Дрима, я уверен, тоже есть такие секреты. Мы не идеальны. И поверь, не так просто признаться кому-то в том, что мы не такие, какими нас всегда и все видели — не такие, какими мы должны быть и какими, как когда-то казалось, мы способны оставаться всегда. … я понимаю, что глупо спустя столько лет надеяться, что мы сможем поладить. Но если что-то и должно удерживать живое существо в живых, то это надежда. И я пытаюсь сохранить надежду на то, что мы сможем хотя бы понять друг друга. И может быть если вы узнаете нас такими, какие мы есть сейчас — не теми, кем мы были раньше или кем пытались казаться — а именно такими, какими мы стали спустя годы неудач и потерь, то вы станете хоть чуть более лояльными по отношению к нам. Мы с Эррором действительно общаемся… но мы не прям друзья-соратники: мы не заключали никакого вечного перемирия, не принимали стороны друг друга — мы по-прежнему по-настоящему сражаемся на поле боя, но это не мешает нам в свободное время просто видеться, просто разговаривать без насилия. Мы с ним не обсуждаем ничего, связанного с работой вне поля боя, и неужели мы с вами не можем также, хотя бы просто не пытаться убить друг друга на нейтральной территории, когда каждый просто занят своими делами? Может быть ты посчитаешь это наивным и лицемерным. Ведь, вроде как, задача звёздных — это защита Миров от всякого зла, и как мы можем просто проходить мимо, видя вас в какой-то Вселенной? Но я уже давно понял, что нет смысла кого-то менять и лечить. Я знаю, что такое баланс, и что каждый занимает в нëм своë — необходимое — место. Что у каждого свой путь и свои причины делать то, что он делает. У меня тоже накопилась масса поступков, которыми я не горжусь, но которые, как мне тогда казалось, я вынужден был совершить. Я прошу тебя дать мне всего один шанс и совсем немного времени, чтобы ты узнал меня как личность, а не просто как какого-то придурка на стороне твоих врагов. И возможность хоть немного узнать тебя, чтобы я мог лучше понять, чем вы живете. И если даже тогда я продолжу вызывать в тебе лишь омерзение — это твоë право, и я перестану навязывать тебе свою компанию. Дело не только в тебе — я бы хотел узнать каждого из вас, чтобы вы все дали мне хотя бы шанс показать себя с другой — не рабочей — стороны. Но понимаю, что хочу слишком много, и хотел бы начать хотя бы с тебя. Пока у нас есть такая возможность в силу обстоятельств. Дыхание после эмоциональной речи сбилось, а душа застучала сильнее. Откровение оказало куда большее влияние на организм, чем многочасовая битва. Он так много раз толкал свои бессмысленные речи, столько раз пытался хоть что-то донести, хоть чего-то добиться… Остановить вражду, помочь, стать друзьями, заставить тех бросить убийства… но это никогда ничего не давало. Его никогда не воспринимали всерьёз. Об его речи всегда нагло и злостно вытирали ноги, оскорбляя саму суть поднятых вопросов, принижая говорившего скелета, все его мысли и идеалы. Блу устал пытаться. Берри думал, что уже никогда и рта не откроет, чтобы хоть с кем-то из них поделиться хоть какой-то из своих надежд. Он уже, казалось, смирился с тем, что всë тщетно. Что их будут ненавидеть вечно. Что они из слишком разных Миров. И вот он здесь. Со своими ошибками, со своим искалеченным дурными решениями прошлым. Всë больше теряющий надежду, всë больше теряющий себя. Более опытный, более недоверчивый, более обременённый разными вещами, знаниями и проблемами, более осквернëнный, чем когда они только начинали свой путь. Снова стоит здесь и пытается раскрыть свою душу тому, кому никогда это и не было нужно. Надеясь изменить хоть что-то, чтобы закрыть хоть одну из ноющих ран души. Надеясь найти кого-то… Кто способен понять нынешнего его. Кто способен помочь ему с тем, с чем он мучается сейчас. Но велика вероятность, что его снова не поймут. Что вновь втопчут в грязь, как последнее ничтожество. Оставив с этой болью один на один. Пыльный скелет не отрываясь смотрит на своего противника. Щурится, наклонив набок череп и сложив руки в карманы. Изучает всего, с головы до ног, особенно выражение лица и глазницы. Он замечает, что что-то в младшем скелете действительно изменилось. То, как он держит себя, как смотрит, как изменилось его лицо. Будто стало меньше той наивности и энергичности — теперь это уставший, и морально и физически скелет, будто бы повзрослевший, с более тяжёлым взглядом, который разочаровывался, который терпел поражения, который множество раз менял свои взгляды и ценности, переосмысливая эту жестокую жизнь. Который стал более реалистично смотреть на этот Мультивëрс. Который может дать отпор, и будет понимать, что это необходимо, но не нападает первым, просто потому, что… И внезапно серокостный рассмеялся. Начиная с мелких, не сдерживаемых истеричных смешков, заканчивая откровенным во всë горло смехом. Голубоглазый напрягся и нахмурился, сжимая руки в кулаки, уже приготовившись прямо подойти и вмазать как следует по наглому лицу, если противник посмеет в очередной раз хоть сколько-то грубо высказаться на его счëт. И эта реакция была тут же замечена, и вызвала ещë больший поток смеха. Пыльный уже согнулся пополам, обхватывая руками «живот» и опускаясь ближе к земле, продолжая смеяться. С одной стороны это было даже забавно. Как это выглядело с его стороны? «Жил был маленький, наивный, глупенький, но шибко уверенный в себе скелетик, который решил стать одним из «защитничков» Мультивëрса. Он думал, что все вокруг добрые, белые и пушистые, катаются на единорогах и блюют радугой. А потом, как и во всех сказках, встретил «злодеев», которых он обязан был победить, но не просто остановить, а перевоспитать в таких же хороших и добрых жителей, как и все те, кто «окружает его всю его жизнь». И он был уверен, что достаточно лишь сказать пару «чувственных» речей, как те тут же расплачутся и раскаются, прекратив все свои злодеяния. Но вот незадача — этого не случилось! И всë, что он делал, оказалось бессмысленным, а всë, что он знал, оказалось ложью, потому что его тупые друзья и тупая семья всегда лили всякую бредятину ему в «уши», чтобы малыш оставался таким же маленьким и наивным. И теперь, спустя столько поражений на своём «геройском» пути, он строит из себя того, кто якобы устал и всë понял, но продолжает бороться до конца, несмотря на то, как ужасны на самом деле оказались его противники. Понижая, однако, планку своих целей, лишь бы добиться хоть чего-то и его не так сильно били за его трëп». Какое очарование. Прям «плакать» хочется от умиления. И всë же, мало мальски, но выглядит интригующе. Насколько далеко готов пойти «маленький скелетик» в изменении своей тактики? Как много он готов позволить и пропустить мимо «ушей» и глазниц, чтобы втереться в доверие? И как быстро он запоëт по-старому, когда решит, что ему таки доверились? И что ещë было интересно… Действительно ли все его «ошибки» и «поражения» ограничиваются лишь бэд гаями в их многолетних битвах? Или его грусть и разочарование могли распространиться и на другие сферы жизни, в которых он совершил ещë больше тех самых ошибок, о которых теперь жалеет? Это было бы ещë более забавно. Если малыш так сильно расстроился из-за своих поражений, что начал, к примеру, сбегать из дома и ссориться со своими друзьями и близкими, и готов начать ныться про это — это будет вообще умора. И тогда ему можно будет во всей красе описать всë то, что пережили и совершили Бэд Гайс. Со всеми подробностями описать все их пытки, смерти, потери, страдания и убийства. Посмотреть в эти расширенные от шока глазницы, на этот раскрытый от удивления и ужаса рот и засмеяться ему в лицо, доказывая, как же глупо он выглядел всë это время. Всю свою жизнь, будто Создатели создали его ради одного лишь смеха. Блуберри сильнее хмурится. И начинает медленно, но уверенно подходить ближе к противнику, сокращая слишком уж дальнюю дистанцию. Он не верил, что в своëм нынешнем состоянии Даст способен оказать ему хоть какое-то сопротивление, даже если попытается. А продолжать стоять вдалеке, хмуриться и наблюдать за этим идиотским смехом… Слишком глупо. Если скелет сделает хоть что-то не так… Блу сможет просто ударить его и выкинуть из своего Мира. Желательно куда-нибудь в ядро Хотленда, будь он проклят… — Знаешь, — таки начал пытаться выдавить из себя какие-то слова сквозь смех Даст, понимая, что от него слишком уж нервно ждут хоть какой-то реакции, — Это, хах, даже обнадëживает, что ты по-прежнему тешишь себя какими-то мечтами и целями. Я уж было подумал, что ты стал каким-то мстительным маньяком, который собирается убить меня. Или тебя и вовсе подменили каким-нибудь другим Свапом, хах, — скелет стирал фиолетовые слезинки в уголках глазниц, уже не так сильно смеясь, но всë ещё срываясь на мелкие несдержанные смешки. А видя, как Берри начал приближаться к нему, рефлекторно, практически на инстинктах начал медленно отступать назад, — И это что, снижение ставок? Типо, как в покере, да? Сначала пришёл такой, уверенный в себе шулер, начал с высоких ставок, сразу всë проиграл, а теперь начал пытаться отыграть себе обратно хоть что-то, ставя что поменьше, из того, что осталось? Я то в покер играть тот ещë любитель и, знаешь, подобного рода зрелище я наблюдал не единожды. Блуберри ускорил свой шаг, замечая неуверенность оппонента, не меняя настроя и выражения лица. Когда до серокостного скелета оставались считанные шаги — а голубоглазый был значительно быстрее его в данный момент — Свап сделал резкий рывок вперёд, ставя подножку, лишая другого скелета равновесия и хватая того за шкирку, компенсируя разницу в росте иным положением в пространстве. — Дасти… — начал спокойным, уверенным и немного угрожающим голосом медленно и разборчиво говорить Свап прямо в ушное отверстие собеседника, чтобы лучше донести свою мысль, — Ты ведь понимаешь, что я обещал не трогать тебя только при условии, что ты продолжишь следовать нашему уговору? И если ты думаешь, что будешь оставаться в безопасности даже со своими оскорблениями, тупым смехом надо мной, издевательствами и таким пренебрежением, то ты очень сильно ошибаешься. Я веду к тому, Пыльничек, что если я услышу от тебя ещë хоть одно слово а мою сторону, то я запросто превращусь в того самого мстительного маньяка и тебе очень не поздоровится. Смекаешь? Свап глянул в глазницы оппонента, пытаясь понять, насколько эффективны были его слова. А Мëрдер смотрел на него исподлобья со всем чувством презрения. — Ты сейчас не в том положении, чтобы дерзить мне. — холодно продолжил он свою речь, наклоняя набок череп и отдаляясь на некоторое расстояние, чтобы уже видеть выражение лица другого во всей красе, — А у меня и в самом деле есть наипрекраснейший подвал моего дома, где я с лёгкостью смогу исполнить все свои угрозы, — на лице голубоглазого растянулась широкая ухмылка, в то время как его глазницы вновь будто остекленели. На какое-то мгновение Пыльного передёрнуло, и он чуть было снова не зарычал угрожающе, но успел вовремя себя остановить, только сверкая недовольным и недоверчивым взглядом. Было бы странно, если бы только Мëрдер опасался дружков младшего защитника. Ведь и у самого бэда были союзники, которые запросто могли превратить жизнь меньшего скелета в ад. Но если он расскажет обо всëм остальным сейчас и они вмешаются, будет ли считаться, что задание не выполнено? Да и скорее всего… над ним явно будут смеяться, если не унижать его за то, как глупо он проиграл. Дважды. И всë из-за своей извечной несдержанности. Которая и была причиной частых конфликтов с Киллером в том числе. Куда делось то хвалëное хладнокровие маньяка с высоким УР? Нервы нынче ни к чëрту… Наконец Блуберри отпускает противника и отходит от него на некоторое расстояние, не отрывая, однако, от него взгляда. Даст восстанавливает равновесие, убеждаясь, что твёрдо стоит на своих двух, снова убирая руки в карманы — в знак капитуляции — по-прежнему ощущая сильное головокружение. — Если ты готов продолжить, то подай хоть какой-то знак. Можешь даже просто кивнуть. Я придумал кое-что, что возможно тебя заинтригует, — снова подал голос звёздный, без тени былой угрозы, скорее уставше. Пыльный пристально вглядывался в глазницы напротив. Взвешивал все «за» и «против». Шибко много выборов у него особо не было. И он решился кивнуть. Наступая на свою гордость он принял решение продолжить эту игру. Надеясь, что в конечном итоге она приведёт к чему-то хоть сколько-то полезному или хотя бы интересному. Удивившись, но не показывая тому виду, Свап также пристально изучал взглядом врага. И кивнул тому в ответ. — Я запрещал тебе бродить по моей территории без моего ведома, с кем-либо здесь разговаривать и прикасаться к кому-либо хотя бы пальцем. В следующий раз, когда ты сюда вернëшься, мы проведём небольшой эксперимент. Я бы даже сказал, что хочу заключить с тобой небольшое пари. — скелет выждал несколько секунд, изучая реакцию собеседника. Но тот лишь равнодушно приподнял надбровную дугу, с видом, так и вопрошающим: «какую хрень ты придумал на этот раз, л*ть?», — У тебя будет возможность обойти весь мой Мир, пообщаться с кем угодно, с кем только захочешь, делать что угодно, помимо насилия. Я не буду мешать, но буду наблюдать, сопровождая тебя. Фишка в том, что тебе нужно догадаться, что именно произошло с моим Миром, изменив его, что повлияло и на меня тоже. Подсказка: это событие произошло много лет назад, но оно ощущается до сих пор, оставив после себя следы; знают о нëм во всей Мультивселенной, не считая меня, лишь два существа — это Инк и Эррор, — ещë, правда, его брат, Стретч, но Блу не имеет желания впутывать его в это дело, — Если ты догадаешься, то я буду тебе должен и исполню, так сказать, любое твоë желание. Если ты и близко не будешь понимать, в чëм дело, то должен мне будешь ты. Полагаю, это поможет тебе чем-то с твоим заданием, не так ли? В глазницах Мëрдера впервые за всë это время блеснул интерес. Идя рука об руку с недоверием и настороженностью. Что это может быть за событие, о котором знают только двое и которое, даже спустя хотя бы один сброс, ощущается до сих пор? И о котором он может догадаться во время осмотра Мира?.. Если что-то изменилось даже несмотря на сбросы, это явно как-то связано с кодами. Но каким лядом он вообще должен догадаться, что именно произошло? Что угодно может вызвать какой угодно глюк в кодах какой угодно Альтернативы, а Даст нихера не кодер, чтобы хоть сколько-то в этом разбираться. — И каким, мать его, образом я вообще должен догадаться, что за страшную такую тайну вы, три сектанта, скрываете от всего Мультивëрса? — даже не скрывая своего раздражения прошипел Мëрдер. — Ты главное начни. Собирай информацию, делай предположения. А я буду подсказывать, в каком направлении мыслить. Может даже буду задавать наводящие вопросы. — Всë равно, л*ть… как осмотр АВ может дать мне больше, чем хотя бы то, что уже сказал мне ты? — Это мой Мир. И моя тайна. — вечное раздражение Пыльного начало передаваться и самому местному Сансу, что, впрочем, уже не в первый раз происходит, делая его речь более грубой и холодной, — Наверное я в ней лучше разбираюсь, ты так не думаешь? К тому же, насколько я знаю, в вашей банде ты ещë и занимаешь позицию шпиона. Хоть какие-то аналитические способности обязаны быть, так блесни же умом. Иначе я буду очень сильно разочарован. Ещë больше, я имею в виду, чем сейчас. — Какой же ты… — раздражённо шипел сквозь стиснутые зубы Наëмник, с трясущимися уже от эмоций руками, — маленький гаденький… как об этом то вообще узнал… — Так ты согласен? — уже сгорая от нетерпения невольно повысил голос Свап. Даже несмотря на то, как сильно он рисковал и как не желал кому-либо раскрывать хоть один из своих секретов… ему стоило попытаться сделать это. Может этот эксперимент хотя-бы будет интересным. И даст свои плоды. А если Даст проиграет, что было более, чем вероятно, то будет ему должен. А долги собирать довольно приятно. Это был не самый острый секрет в его коллекции «скелетов в шкафу». Но одно может потянуть за собой другое, а за ним и третье. Если Даст догадается сам, в чëм тут дело, значит у него достаточно развиты аналитические способности и логика, а также достаточно знаний в определëнных вопросах, что непременно гарантирует то… что он начнёт копать дальше. И докопается до большего. А это может возыметь весьма неприятные последствия. Если он сможет совладать с эмоциями, отключить свою раздражительность и держать череп холодным. И включить, наконец-таки, мозг. Впрочем… даже если всë пойдёт ну уж очень нескладно… Даже если Блу сам не сможет избавиться от свидетеля, то уж Инк точно сможет. Мëрдер подумал ещë немного, снова обрабатывая в черепе информацию и взвешивая все полученные данные. В конце-концов, он шпион и стратег банды Найтмера. Наëмный убийца, способный действовать чëтко, быстро и чисто. И если какой-то там УР способен это изменить и помутить ему рассудок окончательно… значит, для своей банды и для своего босса он теперь бесполезен. А дело начинает принимать новый оборот. И может дать уже хоть какие-то результаты. — Я согласен. — более уверенно и спокойно вынес свой вердикт один из кошмаров. Понимая, что обратной дороги уже не будет. Сдерживая облегчённый нервный вздох, Блуберри усмехнулся. — Подлатать тебя перед возвращением на базу? У меня и монстр-конфеты имеются. И хотя весь вид младшего звëздного защитника до сих пор не внушал и капли доверия… Он уже окунулся в это дерьмо, так чего ему ещë теперь терять и вы*бываться? — А чëрт с тобой, ладно. Только быстро — и я тут же сваливаю восвояси. — До следующей встречи, — шире усмехнулись в ответ. — Верно. первая задача – не помри; вторая – заинтригуй; третья – рассмеши; главное – удержать внимание. докажи, что ты не опасен интересен что между вами есть что-то общее. Остался последний пункт. Что ж, возможно, схема всë же работает. Но это станет окончательно ясно только потом.

***

Наконец открылся слабый фиолетовый портал. Скелет из него практически выпал, шатаясь и не твëрдо держась на ногах. И как только портал открылся, Ужас в ту же секунду подскочил и приблизился к нему так, что заметив, как шатается серокостный, подхватил его за плечи, удерживая на месте. Его толстовка была грязной, рваной, в пыли и магической крови, как и его футболка и шорты. Где-то на костях, сквозь рваные дыры, были заметны наложенные кем-то бинты. Лицо было особенно бледным, покрытое налëтом фиолетового магией пота. — Звëзды, Даст! Какого хрена?! Что произошло? — воскликнул уже порядком морально измотанный людоед, быстро и аккуратно ведя товарища к дивану, чтобы не менее аккуратно уложить того на него. Когда же этот идиотский день уже закончится?! — Пхах, — нервно посмеялся Пыльный, выглядя так, будто мыслями не совсем находился здесь, но совсем не сопротивляясь, приобнимая чужие плечи, — Ничего страшного. Был на задании. Сорвался. Всë нормально, — отрывисто говорил он, мутно и вяло рассматривая скелета перед собой, — Мне бы вздремнуть и вообще зашибись. — Какое, к херам, нормально?! — уже возмущался скелет, быстро доставая из шкафа аптечку, снимая с товарища верхнюю одежду и внимательно осматривая раны, пока руки тряслись ещë сильнее, — Ты выглядишь так, будто выпал из окна стоэтажного здания, а потом тебя ещë и грузовик переехал! Почему ты никого не предупредил? У тебя опять случился приступ? Ты с кем-то подрался? Почему ты не отвечал на звонки? Скажи мне уже хоть что-то! — нервно тараторил скелет, стараясь как можно быстрее обработать все раны, проверяя наложенный бинт и кости, содержимое аптечки и хватаясь за всë подряд и сразу, не зная, с чего вообще начинать. Серокостный аккуратно приподнялся, мягко хватаясь обеими руками за руки бóльшего скелета. Останавливая и заставляя смотреть себе в глазницы. — Хорь, всë в порядке. Не в первый раз же. Да бывало и намного хуже, одной царапиной отделался. Тебе нужно успокоиться, дыши глубже. С чего ты вдруг так? — старался он говорить мягче и спокойнее, чтобы помочь своему товарищу. Как тот всегда помогал ему. Даст был слегка удивлён такой бурной реакции. Хоррор, конечно, всегда излишне волновался за них, и ему не удавалось также хорошо, как и Кроссу, Найтмеру, да и всем остальным сохранять спокойствие, пока всë не закончится. И раны бывали и куда более ужасными — сколько раз многие из них лежали на койке Саенса — уже и не счесть. Как будто было во всëм этом что-то ещë. — Смотри мне в глазницы и дыши. Всë хорошо. На меня никто не нападал. Ничего страшного со мной не происходило. Я просто спустил слишком много магии, отсюда и такая слабость. И задели меня всего раз или два, в качестве самозащиты. И мстить мне за это никто не будет. Всë в порядке. Я жив. Мне нужны только сон и несколько дней отдыха, больше ничего. Хоррор внимательно смотрел в глазницы напротив. И дышал, как ему и сказали. Так, как он сам советовал делать уже множество раз, медленно и глубоко, мысленно считая до десяти. Ему хотелось верить, что действительно всë в порядке. Так оно, скорее всего, и было. Но этот день так его успел измотать… возможно из-за паники он начал слишком всë преувеличивать и драматизировать. — Извини, — гулко и охрипше, более тихо пробормотали в ответ, — Я разволновался. Давай я обработаю тебе раны сейчас и убежусь, что всë необходимое сделано, заодно расскажу, что случилось. Даст кивнул, отпуская чужие руки и укладываясь обратно на своё место. Если Хоррор хочет кого-то вылечить или накормить, ему в этом лучше не мешать. Целее будешь. — И ты прости. Я потерял где-то телефон. Скорее всего он был… уничтожен моим бластером, хах. У меня есть запасной в моей комнате. Ужас покачал черепом, насупленно вздыхая. Он принялся методично обрабатывать все ранения, царапины и синяки, до которых только мог дотянуться. Заново обработал и забинтовал основную рану, зафиксировав и ещë несколько костей, которые казались сейчас хрупкими и неустойчивыми, для более безопасного восстановления. — Киллер сейчас у Саенса. Без сознания лежит на койке под капельницей. Он выздоровеет, но ему нужно будет полежать там какое-то время, — тихо и подавленно рассказал о причине своей нервозности. — Ох, — пробормотал Даст, наконец осознавая, в чëм дело и как он мог подлить масла в огонь своим видом, — Что с ним случилось? На него напали? — его тело напряглось, как и ранее у Кросса, а из глазницы пытался повалить дым рваной заряженной магии, выглядя скорее перегоревшим фонариком на последнем издыхании. — Нет, успокойся, — мягко касаясь чужого плеча, Ужас пытался остановить чужое волнение, что могло только больше навредить истощенному организму, — это был… — на этих словах он замялся, опуская вниз череп и отводя взгляд. Об этом было нелегко говорить, — Найтмер. — в итоге тихо пробормотал он. — Оу… — продолжительно протянул гетерохромный, — И как он… сейчас? — даже неловко спросил он, искоса оглядываясь по сторонам. Если у босса снова произошёл приступ, он мог представлять угрозу… и неизвестно, когда он мог появиться и что-то сделать. — Он заперся у себя и больше не выходил. Может даже ушёл куда-нибудь подальше, он иногда так делает. Всë в порядке, я полагаю… — с напускным спокойствием, он пытался убедить в этом их обоих, — Мне кажется, что первым звоночком был тот день, когда мы напали на Эндертейл. Тебе не показалось, что он тогда выглядел странно? — Может быть… — Пыльный задумался, пытаясь во всех подробностях вспомнить тот день, — думаешь, что-то произошло? Ужас также задумался. Никто из них до сих пор особо не понимал, как работают эти приступы и от чего они зависят. У них были только догадки, и более ничего. Они не имели достаточно доступа к знаниям о состоянии баланса в Мультивселенной или хотя бы в их Мире, Хевентейл, чтобы хотя бы проверить некоторые из их гипотез. А Найтмер не любил говорить на эту тему, преподнося хоть какие-то объяснения и команды по этому поводу максимально сухо, кратко и неохотно. Всегда выглядя до того подавленно, что мучить его желания не было. Единственное, что заметили все трое, так это то… Что больше всего приступов — наиболее длительных, частых и жестоких — было в те периоды, когда… Найтмер встречался сначала с Чино, потом и с Рипером. Чуть меньше, чем с ними, но также больше, чем нормально и обычно было, когда они сблизились с Эррором. В остальное время это казалось в чистом виде случайностями и стечением обстоятельств. — Я не знаю. Надеюсь, что когда-нибудь он нам хоть что-то расскажет. Ведь они никогда не были против помочь. Знать бы хотя бы чем. Тело скелета было полностью обработано настолько, насколько это только возможно. Хоррор также использовал немного зелëной магии. Она по-прежнему была слабой и нестабильной, в силу вечной утечки магии из организма. Но у него было время потренироваться, учитывая, что из-за своих УР и помутнений рассудка ни Киллер, ни Даст такой возможностью не обладали. — Хочешь пойти вместе со мной к Киллеру и Кроссу? — поинтересовался Хоррор, закончив свою работу, пока Даст одевался в новую, чистую и целую одежду. — Конечно! Пошли, — быстро согласился, тут же кивнув. Даже если ему ну очень сильно хотелось вздремнуть и забыть обо всëм на свете хотя-бы на день, такой кипишь он пропустить просто не мог. Киллер, конечно, тот ещë засранец, но это Их засранец. Ужас кивнул, снова открывая портал, обратно в лабораторию. Кросс, как и обещал, узнал обо всëм, о чëм только было можно, уже прикидывая, с чего и как им начать. Даже позвонил нескольким персонажам-союзникам из других АВ, чтобы убедиться, что те окажут необходимую помощь. В одиночку его к Киллеру, к сожалению, не пустили, из-за чего пришлось также сидеть, ждать и заниматься своими делами в главном зале. Когда Хоррор вернулся под руку с Дастом, придерживая последнего за плечо, Икс сначала взволнованно обрадовался и уже было открыл рот, чтобы поделиться новостями, как оторопел с расширенными глазницам. — Блин, Даст! Ты у нас теперь временно заменяешь Киллера в поиске неприятностей на пятую точку? — нахмурился он, скрещивая на груди руки. — Салам, — где-то даже весело, с привычным спокойным лицом поздоровался Мëрдер, — Неа, я теперь только спать буду. Как закончим с этим идиотом, так сразу нахрен всë это. — Звëзды… — вздохнув, чуть было не закатил зрачки мечник, вместо этого устало бросая взгляд на людоеда, без слов спрашивая, всë ли в порядке и не нужно ли просить Саенса приготовить ещë одну палату. Хоррор отрицательно кивнул черепом, коротко, не без сомнений, улыбаясь, поглядывая на Пыльного напарника. — Хорошо. Тогда я начну, если никто не против, — прочистив горло, сказал Икс, обратно присаживаясь на один из стульев, с которого вскочил, завидев портал, и скрестил руки в замок. Когда оба других скелета кивнули, также находя себе место, чтобы присесть или облокотиться, Монохромный продолжил. — Киллеру нужно пролежать в больничной палате несколько дней, пока его тело восстанавливается естественным образом — более скорая регенерация способна ему навредить. Отсюда проблема номер один — ему нужно обеспечить защиту, и проблема номер два — у врачей заканчиваются обезболивающие препараты, которые они кладут в капельницы. По поводу второй проблемы я уже договорился — уже сегодня мы сможем забрать нужные препараты в одном из Миров-союзников. Касательно первой проблемы: мы также можем договориться с некоторыми Мирами, чтобы они охраняли помещение, когда нас нет рядом. Но для этого им нужно предложить что-то взамен, а я решил, что не имею права договариваться о подобном в одиночку. Далее, после того, как тело Киллера немного восстановится, врачи начнут использовать более активные методы лечения, как зелëную магию, магическую еду и некоторые другие медикаменты. Это займёт ещё несколько дней. Пополнение провизии вышеперечисленного я также уже обеспечил. Наконец, когда мы сможем забрать Убийцу к себе, ему также понадобится какое-то время пропить некоторые поддерживающие магию вещества. Их нам предоставит Саенс, который их и разработал. А сейчас у нас есть возможность навестить Убийцу ненадолго, пока он не пришёл в себя и… В стороне входа в палаты послышался стук. — Кхм, простите, — из проёма выглянула медсестра, одетая в белый халат и держащая в руках папку документов, — Он уже очнулся. Хотите увидеть его сейчас или… Не дожидаясь окончания предложения и перебивая монстриху, все три скелета тут же ринулись в сторону палаты.

***

В тëмном пространстве нет ничего. В темноте есть только чëрный цвет. Здесь нет потолка, нет стен и как будто нет пола. Нет понятия температуры, нет звуков, нет запахов, нет ветра. Нет надежды на спасение. Нет возможности сбежать. Только экран, транслирующий всë то, что происходит в Мире. Единственный источник звука: самые разные голоса и те звуки, что издают транслируемые на экране, те звуки, что происходят вокруг них. Но если прямо на экране «загрузки» постучать по чему-либо, поскрести мебель, что-то уронить, сломать или чем-то шуршать — звуков не будет. Только голоса… можно было услышать в самом тёмном пространстве. Экран транслировал самые разные временные ветки. Чаще всего повторялись одни и теже же, «стандартные», ветки пацифиста, нейтрала и геноцида. Чуть реже, но также часто, разные нейтральные ветки с каким угодно отличием, изменяющим концовку. Но все эти ветки быстро сбрасывались и начинались сначала. И лишь изредка можно было увидеть на экране нечто действительно интересное и захватывающее, отличное от иных веток. С перебоями и звоном помех, после каких-то лагов и зависаний, раз в какой-то долгий неопределённый срок, экран мог показать рождение нового ответвления, новой Альтернативы, рождённой от оригинала. Одно разочарование — как только ветка официально открепляется от оригинала, получая своё собственное имя в качество нового Мира, экран эту историю прекращает транслировать. Под покровом новых помех временная линия обрывается, и этих персонажей главный житель чёрного пространства больше никогда не увидит. Разве что те не посетят его сами. Этот загрузочный экран транслирует временные ветки только оригинала. Когда-то на нём можно было проследить, как сходил с ума и заключил договор с человеком Киллер, как убивал человека и умирал снова и снова Даст, как вышло из строя ядро Хоррортейла. Но как двигались эти истрии дальше — экран умолчал. Это были уже совсем другие Миры. Единственный житель этого места уже едва ли интересовался происходящим «по ту сторону». Пусть изредка он и мог увидеть что-то новое, но уже давно понял, что продолжение увидеть самому ему не дано. Если только спросить у кого-то из нечастых посетителей. Или у одного конкретного частого. Хотя, скорее всего, таких «частых посетителей» в скором времени у него будет двое. Он ещё не решил до конца. Но он очень на это надеялся. Так что на экран он смотрел изредка, со скукой и равнодушием, можно даже сказать, стеклянным взглядом в те моменты, когда настроение его было особенно паршивым. Куда чаще он занимался своими новыми, самыми разными хобби, которые, по доброте душевной, ему предоставили посетители. Тут были и книги, и рисование, и садоводство, и феченечки, и макраме. Всë, что душе угодно. Шахматы, наклеечки, вышивание, журналы, спортивный инвентарь, монополия, карточные игры, твистер, приставка… Да уж, уже какое-то количество лет как утверждение «на загрузочном экране нет ничего» стало ложным. Теперь его можно назвать складом всего и всякого. Каким-то гигантским мощным порталом сюда притащили даже целый дом братьев-скелетов… уже даже Кор стала время от времени приходить и открывать порталы в Омега-Таймлайн, чтобы кто-то ещё мог «подружиться с бедным Гено». Хотя мало кто рисковал, зная его братьев. Впрочем, живя в таких условиях, грех жаловаться. Раньше было намного хуже. А когда есть с чем сравнивать, начинаешь ценить то, что имеешь (как сказал когда-то один мудрый Кошмарик). В этот раз скелет в белых одеждах мерил шагами пространство от дома до «гостиничных диванов». Его лицо было задумчивым, временами беспокойным из-за собственных мыслей, но быстро разглаживалось после убеждений, проверенных опытом. Он ожидал очередной встречи сегодня. И важных ему новостей. С тех пор, как один из его братьев… покинул его… Гено не перестал волноваться за него. Отнюдь, его волнения только возрасли. И растут в геометрической прогрессии с тем временем, что ни он, ни другой их брат, ни прочие общие знакомые не могут ни узнать ни передать, как там поживает Глючный скелет. Гено привык, что ему обо всём рассказывали, что он был в курсе всех основных событий и образа жизни своих близких, что всегда мог поддержать или дать какой-то совет. Теперь же он понятия не имел, что происходит в жизни близкого ему существа. Которое, как было известно, и без того всегда имело кучу проблем. Рипер и Фреш, насколько он знал, даже пытались выяснить что-то у Инка и Блу. И если первое время Инк ещë мог рассказать хоть что-то, касающееся хотя бы их битв, а Блу отвечал пусть коротко и сухо, но обещал, что Эррор под его надёжным присмотром… то потом и Инк пропал с горизонта, вначале сказав, что сам уже перестал пересекаться с Эррором и понятия не имеет, что с ним да как, потом пропав так, что ни Рипер ни Фреш даже не знали, где его искать, и Блу начал лишь неловко пожимать плечами, да качать черепом. И теперь он каждый раз надеялся, что хоть кто-то хотя бы раз при следующем своём визите выдаст хотя бы короткую новость о пропавшем «блудном сыне». Но новостей всë не было. Мало того, что Разрушитель решил со всеми перессориться и начал их всех игнорировать. Но Гено же, вроде, ничего не сделал? И не понимал, ломая теперь голову, за какие такие грехи Оши начал игнорировать и его… либо же дело было в очередном повороте его психического состояния, и Афтер правда не знал, какой из этих двух вариантов хуже. При очередном повороте Геноцидного, Санс «по ту сторону экрана» произнёс свою коронную фразу: «ты бы умер там где стоял», и сразу после этого открылся чëрный с голубыми всполохами портал. Рипер всегда знал, в какой момент нужно появиться. — Гено! — быстро находя взглядом нужного ему скелета, проникновенно позвал бесСмертный, быстро приближаясь и заключая в осторожные объятия. — Рипер, — облегченно и чувственно выдохнул Афтер, отвечая на объятия, — Ты узнал что-нибудь об Эрроре? Смерть помедлил некоторое время с ответом, мягко опуская свой череп на чужой, оставляя на том короткий поцелуй, — Прости, зай. Мне удалось лишь увидеть его однажды, но он снова, как обычно, начал ругаться и прогонять меня. Я спросил о нëм у Найтмера, но, по его словам, Эррор уже давно начал отдаляться от них и окончательно перестал появляться в их поле зрения. Так что Коши тоже не в курсе его жизни. Инка я окончательно потерял из виду. Блу либо не хочет, либо не может ничего сказать. Даже не знаю: с ним Оши тоже прекратил общение, или стребовал обещание хранить молчание… так что, хах, остаётся только надеяться, что в какой-то момент этой жизни он придёт к нам сам. Или хотя бы к тебе. Я ему уже врятли когда-нибудь понадоблюсь… Меньший скелет обнял крепче, старательно скрывая свои разочарование и волнение. — Что-ж… мне стоило ожидать такой результат. Спасибо, Рипер. Твоя помощь очень ценна для меня, — так тихо и блекло говорил скелет, пытаясь выглядеть спокойным и якобы не расстроенным, что у Смерти защемило душу. — Хей, всё будет хорошо. — он аккуратно приподнял чужой череп одной рукой, нежно держась за скулу, второй продолжая обнимать, — Я уверен, что он в порядке. Уж защитить себя Разрушитель всея Мультивëрса точно сможет. Ты ничего плохого ему не сделал, и я знаю, что ты очень дорог для него. Ты же его знаешь: он как большой злющий котяра — сам приходит, когда ему вздумается, и уходит по своим важным делам. Он придёт. Я уверен. Рипер улыбнулся, вкладывая в эту улыбку всю надежду и веру, с целью успокоить и поднять настроение ставшему близким скелету. (Как он уже делал раньше с другой его версией, хотя в то время и не был по-настоящему искренним). Гено улыбнулся в ответ, малость успокаиваясь и веря в слова. Он ведь знал, что это было правдой. И Эррор правда мог и по долгу отсутствовать, и не отвечать на сообщения. Просто в этот раз… это слишком затянулось. — Спасибо. Правда, ты очень помогаешь. — Ну а как же иначе. Ты для меня весь Мир, милый. — шире улыбнулся скелет в чëрном, а его глазницы блеснули хитринкой. На лице Афтера возник едва заметный румянец, но он ответил улыбкой, отводя в сторону взгляд. — Кстати говоря… — протянул он неловко, собираясь решимостью, — я надеялся таки познакомить тебя и Скрина. Он, вроде бы, не против. Да и не можете же вы до сих пор… как будто бы бегать друг от друга. Смерть заметно смутился, также отводя взгляд и неловко поджимая «губы». — Уточни только, пожалуйста, ещё раз… на какие отношения между нами ты рассчитываешь? Лицо Афтера вспыхнуло сильнее, и он ещё сильнее попытался скрыть своë лицо, пряча то в шарфе и избегая встречаться взглядом. — Я… эм… просто надеялся, что вы хотя бы поладите. Просто будете… знакомы и перестанете избегать друг друга… я просто хотел бы, чтобы… это не было неловко, если кто-то из вас навестит меня в то время, когда другой уже здесь. Если вы оба не против. Но если у вас… появится желание чего-то большего… — он продолжал ещё больше краснеть и мямлить, едва ли выдавливая из себя слова, понимая, что нужно было это сказать, но считая весь этот разговор крайне неловким, — я буду не против. Как вам угодно. Наконец и лицо Жнеца накрыло голубой краской. — Ммм, хорошо. Я согласен познакомиться и… присмотреться к нему. Просто присмотреться. Только ради тебя. — Спасибо. — мягко, облегченно и радостно улыбнулись сквозь алый шарф, — Как думаешь, Эррор сильно удивится, когда узнает об этом? — Оо, я уверен, он будет, мягко говоря… в шоке. Советую запастись нам всем берушами, ибо его реакция может быть крайне непредсказуемой. — широко улыбнувшись и представляя себе картину лагающего и хлопающего «глазками» Разрушителя, Рипер заметно повеселел, — Он примет это, но явно посчитает как минимум неожиданным. Учитывая твою изначальную репутацию тихони и примерного старшего брата. Гено тоже это показалось забавным, на что он даже издал несколько тихих смешков. — Ты прав. Уверен, он больше ожидал подобного от Фреша, чем от меня. Жнец наконец вновь поднял взгляд на своего партнёра, касаясь его скулы и мягко наклоняя череп, чтобы второй также взглянул в его глазницы. И аккуратно опуская шарф с лица к шее. — Что бы ни случилось, ты невероятен и нравишься мне именно таким, какой ты есть. Он наклонился, нежно касаясь «губ» в целомудренном поцелуе. Афтер не задумываясь отвечает, кладя свою руку на скулу Смерти и углубляя поцелуй. Со временем их «свидание» плавно перетекло в импровизированный дом «братьев скелетов»