Я хочу видеть тебя на коленях

Человек сам строит вокруг себя жёсткий забор из этих самых «нельзя», «не могу», «не положено». А потом выглядывает из-за этого забора и завидует тем, кто живёт на свободе. — Александр Свияш

***

В домике свапов, посреди Сноудина, мерно тикали давно поломанные часы, стрелка которых лишь обречëнно дëргалась на месте. Непривычная тишина и чувство запустения. Ни чьих-то активных весëлых разговоров о всякой ерунде, планах, мечтаниях и совершëнных подвигах, ни беззаботного искреннего смеха. Ни шума включённого телевизора в гостиной, показывающего любимую передачу, ни треска и запаха готовки на кухне. Ни чьих-либо шуточных упрëков о вреде здоровью, который оказывают приторно-сладкого аромата сигареты, ни особо взволнованных беспокойств за жизнь близкого монстра. Ни даже эха шагов, скрипа древней половицы, типичного храпа старшего или сопения младшего. Маленький, но очень уютный мир этого когда-то шумного здания будто замер. Зачах. И даже если его жители лишь ненадолго покинули свою обитель, казалось, будто их не было здесь уже долгие годы – настолько отсутствовало ощущение чьего-либо заботливого присутствия. Лишь кухня и гостиная хоть как-то отображали наличие местной жизни, дабы потенциальные гости сильно не волновались. Глядя на эту картину, казалось, будто так было всегда… На втором этаже с шипяще-магическим звуком открылся портал, тут же закрываясь за вышедшим из него, или, вернее – за чуть ли не упавшим из него на пол. Маленький и лишь на вид хрупкий скелетик, покачиваясь из стороны в сторону, словно так и норовя упасть, крепко сжимая одной рукой собственное ребро через одежду, поплëл в ванную комнату. Его вид был весьма потрëпан: то и дело зияли прожжëнные или резаные дыры в одежде, тело – покрыто свежими ссадинами и ранами, были явно заметны переломы парочки костей. Одежда была пропитана магической кровью, что сочилась по свободной расслабленной руке, скатываясь густыми голубоватыми каплями с фаланг пальцев и глухо ударяясь о поверхность пола. Добравшись до места назначения, монстрик с деланно-незаинтересованным вздохом облокотился обеими, чуть дрожащими руками о раковину, сдержанно прошипев от боли и отрешëнно-оценивающе смотря на своë отражение в зеркале, словно на чужого монстра. На его лице также красовался свежий вертикальный шрам рядом с одной глазницей и набирающий краску синяк под другой. Его лицо не выражало ничего… До тех пор, пока его не окрасила едкая усмешка, что чуть дëрнулась, прежде чем окончательно проявиться. Наклонив голову набок, будто издеваясь над собственным отражением, голубоглазый тут же отвëл взгляд в сторону, более не способный на себя смотреть, борясь с желанием что-нибудь перед собой разбить. Он нервно хихикнул, дëрнувшись от фантомных мурашек по телу, хотя температура не могла этому способствовать. — Да уж, весело сегодня было. А праха-то сколько… В его зрачках, раннее посеревших, теряющих свой яркий оттенок, блеснула искра яркой эмоции, вызванной воспоминанием о былых ощущениях. Шире улыбнувшись, он вновь глянул на своë отражение, медленно коснувшись зеркала и проведя ладонью со всеми фалангами по шершавой от трещин поверхности, оставляя за собой кровавый, густой от праха след. От резкого телодвижения, будто снова от холода, с его куртки также посыпалась горстка пыли. — Забавно… — медленно и задумчиво произнëс парень, словно самому себе. — Надо бы как-нибудь снова туда наведаться. Как думаешь? — вдруг задал он вопрос в пустоту, нехотя поворачивая череп в сторону и выглядывая кого-то в пространстве. Через пару секунд тишины его осенило и он со вздохом недовольно цыкнул. — Ах да. Забыл. Смыв все наваждения холодной водой, сняв испорченную тëмным цветом верхнюю одежду и кинув еë в стирку, скелет побрëл в свою комнату приводить себя в порядок. Залечивание ран было не из самых приятных занятий, но из до боли привычных. Как бы сейчас ни ломило и ни жгло кости, приходилось стискивать зубы и молча терпеть эту пытку, иначе ничем хорошим это не обернëтся, а в ближайшем бою принесëт массу проблем. Всë залатав, забинтовав и прибавив сверху лечебной магии, посчитав, что сделано достаточно и жить можно, голубоглазый надел привычную для всех одежду, сцепив зубы и вдоволь поморщившись. Так было нужно. С минуту прислушиваясь к звукам в доме и решив, что никого нет, Свап достал из кармана одежды уже ставшую привычной, местами даже близкой, пачку сигарет, тут же закуривая в открытое настежь окно и убирая ту обратно. Казалось, что с дымом уходят напряжение, усталость, а вместе с тем и проблемы. Хотя это и вполовину не было правдой. Что действительно сейчас уходило, так это лишние мысли и желание что-либо решать. Голова наполнялась блаженным туманом, сковывавшим конечности. Устало глядя на вид за окном, он простоял так недолго, докуривая сигарету, бросая бычок прямо под окном, на улицу, и решая спуститься на первый этаж. Казалось, он имел право провести этот вечер спокойно и впервые за последние дни расслабиться. Вот на кухне кипит чайник, стакан с заваркой ждëт своей очереди. Солнце светит, птички поют, цветочки благоухают, никто не тычет в тебя ножом, за окном на тебя смотрит улыбающийся ребëнок… Ребëнок. Снова. В тот же момент, как осознание ударило в голову, монстр обречëнно закатил глаза к потолку, также вздыхая и прикладывая к лицу ладонь, изобразив недовольно-измотанное выражение. Он смотрел на неë, как на приставучее нечто, коим раньше являлся и сам, замучивая своих «жертв» бесконечной болтовнëй. Смотрел ей в глаза так же, как и она прожигала его глазницы, будто пыталась просканировать через них душу. Ребëнок в зелëной одежде наклонил голову набок, улыбаясь более хитро и сузив зрачки. Еë голос был тонок и до безобразия напоминал лисий своей неискренностью. — Как поживаешь, Санс? Чудесный на улице день, не правда ли? Свап чуть отхлебнул только что заваренный, разбавленный холодной водой чай, не отрывая от «монстра» уставше-напряжëнных глазниц. — Уйди в туман. День был нормальным, пока я тебя не увидел. Ребëнок посмеялся, воспринимая столь типичный ритуал, как обмен любезностями, в шутку. — Ну Санс, зачем же так грубо, — вновь склонив голову и прислонив к стеклу окна руку, нахально спросила она. — Может, впустишь? А то тут, на холоде, знаешь ли, не очень уютно. — Ты опять портишь линию сюжета, — как бы в оправдание на то, почему он еë совершенно не хочет видеть, будто это объясняет всë его недоверие, в некотором смысле даже презрение к мелкой, заявил Санс. — Смешно, Ягодка. Будто мы и так еë уже не сбили до безобразия. На прозвище Свап недовольно поморщился. Они снова помолчали, сверля друг друга взглядами. Осознав, что мелкая никуда не уйдëт, монстр, вновь закатив зрачки, открыл ей дверь и заварил уже вторую чашку чая, пока незваная гостья весело и вприпрыжку преодолела расстояние до кухни и довольно уселась на место. Она тут же ухватилась за лежащее перед ней печенье, будто находилась у себя дома или в гостях у хорошего друга. Санс, вновь затягиваясь сигаретой, на этот раз даже не подходя к окну, внимательно сверлил еë взглядом. — Зачем ты выпустила Еë, Фриск? Опять скучно стало? — Ну Санс, ты же знаешь, как тяжело быть духом. Никто тебя не видит, не с кем даже поговорить, — словно обидевшись на упрëк еë «детской шалости», выдал ребëнок, как только проглотил печенье, тут же берясь за новое. — Ты всегда можешь поговорить со мной, — в спокойном тоне продолжал пытать еë скелет. — Но тебя вечно нет дома! А тут такой простор для действий! Столько вариантов развлечься!.. — казалось, еë воодушевлению и хитрости нет предела. — Вот только давай без этих твоих действий и развлечений! Мне этого и в прошлой жизни хватило, — в его тоне появилось раздражение, которое тот тут же попытался унять новой порцией чая. — Пф! Обидно, Санс! — ребëнок фыркнул. В еë словах не было правды. Она прекрасно помнила все те проблемы, что были из-за неë у монстра и ни капли за это не раскаивалась. На лицо скользнула ядовитая усмешка. — Или ты забыл, от кого теперь зависит покой всего того, что ты сейчас видишь? Я-то свои условия помню и выполняю. А что насчëт тебя? Голубоглазый не смог сдержать скрежета зубов и сжавшихся кулаков, но удержал себя и тон своего голоса на месте. — Как видишь, Фриск, я отлично всë помню, — спокойно повернув в еë сторону голову, он одарил еë внушительной широкой улыбкой, что так и говорила о натянутых нервах и нежелании обо всëм этом помнить. И ещë об одном желании, которое, к сожалению, приходилось сдерживать. — Вижу, — так же спокойно посмотрев монстру в глазницы, она скопировала его улыбку. — И это было бы просто прекрасно, если бы ты всегда об этом помнил. — Времени может не хватать, понимаешь ли. — Терпения у некоторых может не хватать, понимаешь ли. Казалось, у Свапа скоро начнëт дëргаться зрачок в глазнице. Эта игра в гляделки также уже стала привычным занятием. Так и хотелось что-нибудь сделать с этой наглой улыбающейся, кхем, личиком, но вечно приходилось сдерживаться, ибо ситуация, помимо злости, приносила обоим выгоду. Эти чувства были у них взаимны. Наступила блаженная тишина. Мелкая самодовольно продолжала поглощать чужой запас сладостей, тогда как Санс, задумавшись, докуривал сигарету, почти не обращая на гостью внимания. Всë бы ничего, если бы не открывшийся прямо на кухне портал, оглушающий силой магии его обладателя. — Блу-у, друг, как же я рад снова тебя видеть! — так и сиял лучезарной улыбкой Хранитель положительных эмоций, произнося свою речь тут же, как только вышел из портала и заметил знакомую фигуру. Буквально – и аурой сиял тоже, мгновенно оказывая типичный эффект на присутствующих. Во время своих слов он приветственно раскинул в стороны руки, желая по привычке обнять. — Я ведь тебя не отвлекаю? — на секунду решил он вспомнить о правилах приличия. А может, лишь убедиться, что его появление всегда воспринимают как праздник. Всего одна секунда, чтобы вздрогнуть, чуть ли не ловя «душевный приступ», удивиться, кинуть сигарету куда подальше и натянуть всем привычную широкую улыбку, всеми силами скрывая своë волнение, в некоторых местах и недовольство. На черепе еле проявлялась испарина, свидетельствуя о неслабом всплеске страха и адреналина, ведь за вредную привычку Солнечный мог устроить весьма нудную лекцию. Однако аура Хранителя быстро успокаивала нервы, значительно облегчая младшему Защитнику задачу скрывать свои эмоции. — Дри-им, я-то как рад тебя видеть! — стараясь не медлить, накинулся мелкий на Хранителя с объятиями, придавая своему голосу максимум весëлых ноток и доброжелательности, так же надеясь показать весь свой запас гостепреимности. — Конечно не отвлекаешь, проходи! Хочешь чайку? Могу сделать твой любимый! Или какао с зефирками? — Ох, Блу, это было бы просто замечательно! — улыбка Хранителя стала чуть самодовольнее, пока он не слишком крепко, дабы не проломить кости, обнимал одного из лучших друзей. Ему уже нравилось начало визита. — Однако я пришëл к тебе по важному и ответственному делу, искренне надеясь на твою помощь и поддержку! Блуберри отстранился от объятий и удивлëнно взглянул на друга, старательно сменяя выражение своего лица со скептицизма на заинтересованность. Хранитель стоял с невероятно важным видом, что, в целом, было для него типично. Он воодушевлëнно улыбался, с некоторой теплотой к младшему, а в карамельных глазницах проявлялись звëзды. Солнечный явно ожидал не меньшего воодушевления и энтузиазма от младшего. Свапу же всегда так нравилось помогать им, защищать Мультивселенную, делать что-то важное и показывать, насколько он уже большой и ответственный! Блу же решил, что не стоит в этот раз расстраивать Солнечного, когда тот ещë и настолько верит в его понимание. — Вауви, правда? Тебе нужна помощь Великолепного Санса?! — также улыбаясь, изобразил ожидаемые от него эмоции на лице Берри. Он даже потратил силы, чтобы голубые звëзды в глазницах заискрились… много сил… Казалось, будто достаточно произнести лишь пару «характерных» ему слов, как он вновь становился тем самым наивным маленьким скелетиком, неиспорченным тяготами его АВ и всей Мультивселенной. В глазах окружающих уж точно. — Именно так! — удовлетворëнно кивнул Дрим, уже предвкушая дальнейшее согласие, начало работы и конечный успех. Он позволил выражению лица чуть расслабиться, сменяясь с откровенно счастливого на пассивно-радостное, с ноткой самоуверенности. Решил наконец-таки осмотреть помещение, ведь ранее его кроме Блу больше ничто не интересовало. — Приветики, кстати, Чара! Как поживаешь? — деланно поспешил он поздороваться, согласно правилам приличия, как только завидел человека, приветливо махнув тому рукой. — Чудесно, Хранитель. Твои дела, я смотрю, тоже неплохо? — она сдержанно улыбнулась в ответ. Весьма мило. Как самый обычный ребëнок. Словно не представляла сейчас в своей голове чьë-то убийство. — Просто прекрасно! — он шире улыбнулся, не замечая вспыхнувших огней в алых зрачках собеседницы. Вновь перевëл взгляд на друга, смягчая улыбку и аккуратно беря того за плечи, заглядывая в лицо. — Давай, Блу, идëм! У нас с тобой много дел! — Постой, а как же Инк? Он с нами не пойдëт? — то ли он хотел оттянуть момент ухода, то ли подпортить настроение Хранителю, а может, просто проверить, испортится ли оно вообще, то ли, что более вероятно, не переть незнамо куда с Солнечным один на один, а взять с собой близкого друга и поддержку, который, если и не будет громоотводом излишнему вниманию, то с ним хотя бы можно будет отвлечься от происходящего парочкой взаимных приколов. Поэтому с совершенно невинным лицом, словно он и понятия не имеет о последних тëрках участников Звëздного Трио, Блу спросил в лобовую, внимательно изучая его реакцию. На вид ничего в этом светлом Хранителе не изменилось: ни внешне, ни внутренне. Всë та же улыбка, звëзды в глазницах. Лишь слегка укрепившаяся хватка на плечах… И только Берри заметил в этом взгляде чудом скрываемую тонну отрицания существования этого монстра и удивления – как его вообще можно вспоминать. Это было ядерное сочетание гнева и отвращения, которое тот никогда бы не позволил никому увидеть, но которое Блу так угадывал практически всегда. Опыт изучения эмоций других и годы проживания в том месте, где без данного навыка просто не выживешь. — Инк сегодня и так занят. Побеспокоим его в следующий раз, — наигранно-спокойный голос, в котором мелькали неудачно удержанные нотки металла; добродушная улыбка со слегка подрагивающим уголком рта, так и желающая покинуть лицо; напористый взгляд прямо в глазницы, словно приказывающий закрыть эту тему. Руки чуть сильнее сжали плечи под собой, якобы случайно, после чего извиняюще ослабили хватку и погладили чуть дрогнувшие кости друга, опускаясь до локтей и вновь поднимаясь к плечам, задерживаясь на них в обнимающем жесте. Солнечному уже не терпелось приступить к работе. — Ясно, хорошо, — чуть ли не дрогнувшим голосом. Младший успешно подавил откуда-то возникший ком в горле, чего ранее не замечал в присутствии «друга». Но всë же Позитивный уж очень тщательно скрывал свои негативные эмоции, аурой принуждая окружающих не обращать внимания на тревожные звоночки. Быстро эти эмоции сменило привычное раздражение, и сейчас Блу искренне пытался не выдать что-то вроде: «как же я устал от их тупых игр в «я обиделся», игнорирований этого Радужного (цензура) этим Солнечным (цензура) и того, что это серьëзно, л@ть, в который раз уже происходит Снова!». — Но может, ты хотя бы расскажешь мне, куда мы так торопимся? — с невинным личиком поинтересовался младший. Интрига уже, мягко говоря, начинала подбешивать. — Конечно! Мы идëм искать, — «барабанная дробь» – промелькнуло в черепе голубоглазого, когда Светлый сделал секундную паузу, — новых Защитников! — сейчас Дрим явно был уверен, что Берри просто обалдеет от своего счастья сделать что-то столь важное и великое. Или делал вид, что так думает, вновь настраивая на необходимую ему волну. — Уии, здорово! Ты можешь на меня рассчитывать, друг – Великолепный Санс поможет тебе! — он встал в героическую позу, дабы придать своим словам больше уверенности. В этот момент на черепе вновь начала появляться испарина, а зрачок чудом не начал дëргаться. Разум выдавал не самые позитивные мысли: «Блин, ну почему я оказался здесь и сейчас, ну почему сегодня, почему вы с Инком опять поссорились и я снова оказался крайним? А я так хотел просидеть весь день дома…» — Тогда вперëд! — Хранитель не замечал или делал вид, что не замечает истинные эмоции младшего. — Наши труды обязательно изменят Мультивселенную в лучшую сторону! — Улыбаясь – напомним, что Хранитель Позитива почти всегда улыбается – он открыл портал и уверенно шагнул в него первый. БлуБерри, обречëнно смирившийся со своей судьбой, под конец кинул Фриск взгляд леденящих зрачков, напоминающий, чтобы та ничего не натворила, или для неë здесь наступит Плохое Время. Та ему ответила еле сдерживаемым смехом, кивая, чтобы тот уже шëл и не волновался «попусту». И думая, что во-первых: Свап не меньший лицемер, чем она, а во вторых: только что она стала свидетелем какого-то цирка сразу трех лицемеров.

***

Бездонное пространство Анти-пустоты. Казалось, оно было бесконечным, и можно вечно блуждать здесь, навеки потерявшись, медленно и мучительно сходя с ума. Многим казалось, что сколько бы они ни брели в одном направлении – всегда возвращались туда, откуда пришли. И пустое пространство было далеко не так просто, как казалось. Пустота вечно находилась в неосязаемом движении. Беспрерывно проводила анализ своего кода и всех, кто по случайности или своей воле вторгся в неë. Она менялась, меняла код, меняла всë, что находилось внутри. Так вещи могли превратиться в нечто совсем иное, а то и вовсе распылиться по несуществующей поверхности и пространству. Так незваный гость мог чисто случайно угодить в тëмную еë часть, окончательно потерявшись, лишившись надежды на спасение и жизнь. О, тëмная часть Анти-пустоты была поистине опасна для неведающих путников и полна своих сюрпризов. Так менялись и лишались рассудка монстры и люди, часто забывая даже самих себя и свою бывшую суть. Пустота проникает в тебя, в каждую частицу твоего кода. Становится с тобой частью единого целого – однородной массой чëрно-белого пространства, где каждая вещь была связана с другой. Она лично решала – изменит она твой код, подстроив под себя, дабы ты мог выжить здесь, или же уничтожит тебя сама. Немногим дано выбраться отсюда живыми. Ещë меньше сохраняли прежнее сознание и рассудок. Но никто. Не возвращался прежним. Каждый ощущал, что нечто в нëм изменилось. Но не всегда понимал, что именно. И если в выживших сохранялась хотя бы доля рассудка – они делали всë, чтобы больше никогда здесь не оказываться. Стоило Глюку только зажечь глазницы, как голову тут же заполнила пульсирующая боль, вызванная роем голосов и поломанным кодом АВ. Затылок привычно гудел, напоминая, что нужно избавиться от ошибок. Неужели он так мало сделал за последнее время и не заслужил отдых? Но это меньшая из бед. Сотни, а то и тысячи голосов одновременно вещали всë подряд, что их было совершенно невозможно разобрать, а их вой превращался в звуковое месиво, предназначенное явно для пыток. К сожалению – в персональную пытку для одного конкретного скелета. От резкой боли скелет с шипением и лагами схватился за голову, не удержавшись на месте и свалившись с гамака, удачно приземляясь на вовремя подставленное под удар плечо. В который раз это уже происходит? За последний десяток лет – гораздо чаще, чем следовало бы. Не выдерживая наплыва, чернокостный прокричал сильно залаганным голосом: — ЗаТКНиТеСЬ, БЛ@ТЬ, ВСе, СеЙЧаС Же! КаК Же Вы ВсЕ МеНя УЖе ЗаТР@ХаЛи, МРаЗи БеЗДуШнЫе! На короткую секунду Эррору показалось, что голоса действительно услышали его и замолчали. Но, к сожалению, во имя Найтмера – это было то ещë сборище садистов. Пусть их и стало на порядочное количество меньше, но они тут же продолжили верещать как оголтелые. По крайней мере, Эррор мог уже хоть что-то разобрать… Часть возмущалась своими ужасными творениями и молила их уничтожить: «Боже, это просто ужасно!», «Придëтся всë стереть и начать сначала», «И как мне вообще пришла в голову такая идея?», «Я абсолютно бездарна!», «Ничего не лезет в голову, придëтся забросить», «Это всë равно никому не понравится, так зачем стараться?», «Ничего не получится». «Уничтожь, Уничтожь, Уничтожь это!». С тех пор, как Чернильный перестал вдохновлять Создателей – всë больше из них начали сомневаться в себе, забрасывать свои идеи. Когда над Создателем брала верх апатия – его мир, напрямую связанный с его чувствами, увядал. Эти ошибки начинали саморазрушаться и могли навредить поломанным кодом соседним АВ. И как же без самых назойливых, что бесили самого Эррора напрямую: «Хей, Эррор! Как поживаешь?», «Как ты, Оши? Не сильно ударился?», «Ты слишком много работаешь в последнее время. Тебе следует взять выходной и как следует отдохнуть! Лови стопку шоколада! Хорошего дня!», «Эррор, почему ты так плохо обошелся с Инком? Он расстроился…», «Хей, Гличи, а почему ты не принимаешь предложения Найтмера? Может, он не так плох, как кажется?», «Эррор, харэ уже п#здиться с Инком! Иди и помирись с ним!», «Серьëзно, Егор, – Инк там с ума уже сходит!» «Эррор, иди отпизди там всех!». — АрГх… Раздражению Глюка не было предела. Голоса всегда доставали его здесь. Но прямо сейчас, в связи со сложившейся ситуацией и необратимыми переменами – он был способен разозлиться от любого слова! Он ненавидел, когда кто-то упоминал столь ненавистных ему существ. Он ненавидел, когда кто-то лез к нему с советами – а голоса практически никогда не Советуют, они нахально Приказывают ему, что бесило ещë больше! Ненавидел, когда кто-то лез в его жизнь – а эти черти следили буквально за каждым его шагом! Как же выводит из себя!.. — ЗАТКНУЛИСЬ, Я СКАЗАЛ! Чëрт, не отстанут ведь. Придëтся отвечать на всë это дерьмо. — Прямо сейчас я бы с Удовольствием отпиздил горстку надоедливых голосов! И других идиотов, что вечно мне жизнь портят! С обречëнным и раздражённым вздохом Эррор потëр виски. Если бы он только мог до них добраться!.. Вот тогда бы Каждый из них заткнулся раз и навсегда! — Не собираюсь я ни с кем мириться! Этот мудак сам виноват, что так и не обзавëлся мозгами! И мне плевать, что там с ним происходит, я ненавижу его! А Нефтяник тоже н@хуй пусть идëт! Ни за что я не стану одной из его чëртовых марионеток! На какое-то мгновение часть голосов вновь затихла. Эр уж готов был вздохнуть с облегчением, прийти в себя и вернуться к работе. И снова удар под дых. «Но Э-Эррор, почему ты так ненавидишь его? Ему ведь всего лишь нужно твоë внимание, только и всего!» — Плевать мне, чего он там хочет. У меня и своих дел по горло, — чуть помедлив, он добавил последнюю фразу. — Так же как и ему плевать, чего хочу я. Прочий бред он пытался игнорировать. Шатающейся походкой добрëл до излюбленного дивана, достал откуда-то плитку горького шоколада с перцем и заглотил еë целиком, распаковывая прямо во рту языками. Обëртка полетела в портал АндерФелла, ко всем остальным. Ненавижу. Как бы этот придурок ни делал вид, будто он изменился – внутри он всë тот же эгоистичный, лицемерный, лживый мудак. Бездушный. Этого в нëм не изменить. Он никогда не делал что-либо для других – только из своей собственной выгоды. Ему невозможно доверять. Ему никогда нельзя подставлять свою спину, ведь в любой момент может прилететь удар. Все его якобы добродушные улыбки – лишь игра и обман. Искусственный, насквозь фальшивый. Он никогда не станет Глюку другом, уж лучше убейте. Эррор вздохнул более устало. Раздражение в нëм сменилось чем-то более тяжëлым. Он ненавидел это чувство. И как бы он ни старался засунуть его куда подальше – в последнее время оно всë чаще мучило его. И почему единственные, кто хоть как-то разбавлял его одиночество – кучка придурков и мудаков? Те, кого лучше бы вообще не было. Как бы он на них ни ворчал – те снова и снова мелькали в белом пространстве, доставая Глюка, будто последствия шизофрении. Он бы с радостью перебил их всех, закрылся в своей Анти-пустоте и не высовывался. Но, к сожалению, были в этом некоторые проблемы: все они были бессмертны и способны взламывать его замки, проникая куда угодно. Он мог бы сбежать на другой конец Мультивселенной. Туда, где его точно никто не додумался бы искать. Но мешало то самое бесячее чувство. Уж лучше испытывать раздражение, чем пустоту внутри, медленно приводящую к апатии. И это бесило ещë сильнее. У него просто не было выбора, он не мог сбежать от всего этого дерьма. Он больше никому не был нужен. Эти черти бесили его лишь из своей собственной скуки, но он ничего не мог с этим сделать. Его пустота, его дом, сети – его ловушка. Чернокостный словно паук, неспособный покинуть свою паутину. И он никогда в этом никому не признается, даже себе. Встряхивая головой, Эррор отгоняет дурные мысли, приходя в себя. Вновь глюками заструилось раздражение. Стиснув зубы и сжав кулаки, смирясь с мыслями о неизбежном, Глюк открыл портал в ненавистное место. Он приходит сюда исключительно из-за того, что отсюда проще выполнять свою работу. Почему бы не воспользоваться этим шансом, пока позволяют? Взору предстал вид множества висящих в пространстве листов. Яркий свет ослепил глазницы, заставив прикрыть их рукой. Оглянувшись по сторонам и поняв, что здесь больше никого нет, Разрушитель шагнул к листам, внимательно их рассматривая. Вытянул свои нити, дотягиваясь ими до всех, каких только можно. И начал сканировать код. Эррор достаточно сильно увлëкся работой по переписыванию кода, уходя в свои мысли. Настолько, что когда он внезапно повернул голову, дабы осмотреть другие листы, чуть ли не подпрыгнул на месте, наткнувшись на яркие зрачки-точки красного и синего цвета. Защитник молча стоял в пяти метрах и смотрел на Разрушителя. Даже когда его заметили. Переведя дух и поëжившись от неприятных ощущений, Эррор решил вернуться к работе. — И что же ты в этот раз здесь забыл? Неужто решил снова начать работать? — спустя минуту молчания, заметно недовольным тоном выдал Разрушитель, не поворачивая головы к собеседнику. — Мне казалось, что я имею право находиться в Своей Дудл-Сфере когда захочу, — он специально подчеркнул слово «своей», на пару секунд замолчав. Заметив недовольное шипение со стороны Разрушителя, он удовлетворëнно хмыкнул, продолжив. — А вообще да. Решил создать какую-нибудь АВ. Может, взглянешь на Сферу Набросков, сам выберешь какую? Ты ведь у нас, оказывается, хорошо в этом разбираешься. Глюк резко обернулся к нему, сверкнув раздражëнными зрачками. — А без меня уже совсем никак? Может, решишь всю работу на меня свалить, а, умник? Ещë кисть мне в руки сунь – я еë тебе в зад затолкаю. От Эррора так и веяли волны негатива. Припëрся тут этот мудак, работать мешает, ещë и на нервы действует. Вконец охренел уже. И всë же. В какой-то мере Глюк будто… успокоился? Голоса совсем вывели его из себя, а здесь хотя бы не было их болтовни. Да и раз уж этот Художник – от слова «худо» – решил таки заняться своей работой – вперëд и с песней. У Эррора хотя бы меньше головной боли будет. По крайней мере, если тот продолжит соблюдать их уговор, а не вернëтся за старое. Инк на эти слова лишь больше усмехнулся. — Зачем же так грубо, Гличи? У меня этого и в мыслях не было. Ты ведь, вроде, сам толкал меня что-нибудь сделать, вот я и решил, что тебя это заинтересует. Хотя… — он сделал паузу на несколько секунд, подходя к напряжëнному и рычащему Глюку на несколько шагов, чуть заходя со стороны, чтобы лучше видеть его лицо. — Если ты так сильно занят, то я могу уйти и вернуться позже, когда у тебя вновь будет настроение. А то боюсь, что без твоего участия моë вдохновение тут же улетучится. Ты ведь не хочешь снова гоняться за мной по Мультивëрсу и лезть в мою Пустоту, чтобы заставить голоса угомониться, м? Инк прекрасно знал, что голоса начинают доставать Эррора, если Художник не воплощает в жизнь их творения. До самого Инка они могут добраться лишь в Дудл Сфере и Сфере Набросков, в Пустоте их услышать можно было редко. Вот и повод для шантажа. На разрушающиеся АВ и уменьшение их количества ему уже давно было плевать – ну сдохнут они, ну вместе с самим Инком, и что? К лëгкой боли в костях на постоянной основе он уже привык. Глюка это выбесило ещë больше. — Шантажировать меня вздумал, мудила?! Какого хрена ты сегодня такой наглый?! Ещë и лыбится, придурок. Только сейчас Эррор действительно заметил, что что-то с этим Радужным было не так. Его зрачки почти не имели знаков – лишь яркие точки эмоций. Позитивных цветов они не отображали ещë ни разу. Его органайзер был почти пуст. А эту ухмылку на его лице он не припоминал, чтобы видел раньше. Он явно опять что-то задумал. И, к большому сожалению Глюка, тот действительно мог полностью отказаться от своей работы, пуская всë на самотëк, отчего у Эррора до самой смерти будет нескончаемо раскалываться череп. Этому Радужному придурку ведь теперь на всë плевать. Чëрт, как же Ошибка сейчас его ненавидел. Поначалу он ещë надеялся, что Хранитель пришëл в себя и снова начал думать головой. А на деле есть риск нарваться на очередное приключение на пятую точку. — Ни в коем случае, Эррор! — изобразил он на лице фальшивое удивление и невинность своих замыслов. — Так какого хрена тебе от меня надо?! — Всего лишь хотел поработать с тобой, — чуть не сорвалось у него «провести с тобой время», но это выбесило бы ещë больше. Хотя, разве не этого он сейчас добивается? Ещë слишком рано – чернокостный мог просто уйти. — И я снова от тебя отстану. Я ведь уже говорил ранее. Мне скучно. Глюк со скрежетом стиснул зубы. Хотелось вмазать ему сейчас, но придëтся смириться. Выбора у него особо не было. Он ведь начал всерьëз заботиться о Мультивселенной, будь она проклята. Это ведь такая ответственность. Он ведь теперь хороший, промелькнула у него мысль. И он тут же затолкал еë куда подальше. — Ладно, — еле выдавил из себя Эррор, сдерживая порывы наорать и устроить драку. — Дай я, бл@ть, хотя бы здесь закончу, мудила. И не стой над душой! — Оки-доки, Гличи! — заулыбался Хранитель, довольный своей победой. Замахал руками, якобы чтобы успокоить «напарника» и отошëл от него, продолжая, однако, наблюдать за ним, его работой и починенными им АВ. Эррор в который раз уже проклял тот день, когда предложил Защитнику свою помощь. Это только прибавило ему геморроя, а ситуация, казалось, совсем не улучшалась. Ну просто кинулся в омут с головой, из которого хрен теперь выберешься. Достало. Хотелось уже просто психануть и реально уничтожить все эти чëртовы ошибки. Красочный даже останавливать его не станет – уничтожай сколько влезет. Но он отчего-то не мог. Предать свои обязанности, окончательно погрузиться в безумие, не оставив от своего существования и следа. Уйти в закат, прожив бессмысленную жизнь. Чëрт, в этом они с Инком были чем-то похожи, что заставило возненавидеть его ещë сильнее и себя заодно. С бывшим Инком, по крайней мере. Постепенно всë больше АВ восстанавливалось. Глюк так и не понял, почему эти аномалии продолжали заражать друг друга ошибками. Их код был слишком нестабилен. Видимо, пока они не будут восстановлены все – покой ему только сниться будет. Мог бы он ещë нормальные сны видеть: то идиотские кошмары проклятого осьминога, то пустота, сжирающая изнутри. Просто «кайф», а не жизнь. Посчитав, что сделано достаточно, чернокостный свернул панель с кодом, поворачиваясь к ни то врагу, ни то к горе-напарнику, который о чëм-то задумался. Будто завис где-то в прострации. — Ну и? Я закончил. Мы пойдëм или как? Инк, будто проснувшись, дëрнулся, вновь возвращая внимание спокойных зрачков, отдающих голубым и красным, к Эррору. Его лицо вновь озарила предвкушающая улыбка. — Ключ у тебя есть, — кинул Радужный, растворяясь в чернилах.

***

Глюк внимательно наблюдал за процессом, облокотившись о недорисованное чëрно-белое дерево, иногда витая в своих мыслях. Как мерно накладывались друг на друга штрихи кисти, как предметы приобретали свою форму и цвет, как угадывались в очертаниях фигуры знакомых монстров и человека, как рождались новые пейзажи привычной местности, добавлялось всë больше новых деталей, придавая этой АВ уникальности. Он взглянул наверх, где должно было быть небо или же потолок подземелья. Ничего. Лишь белое прострарство, ещë ни разу не тронутое кистью Творца. Это заметно надавило на подсознание. Да, он привык к своей Анти-пустоте, к вечно пустому пространству белизны. Но ровно так же, как он тянулся к еë просторам, она начинала всë больше его отталкивать. Хотелось как-то… разбавить еë чем-то… новым и не менее близким. Эррор вспомнил тот ошеломляющий момент, когда он впервые, нехотя, со всем чувством и видом отвращения взялся за кисть в Сфере Набросков и начал помогать Художнику. Тот выразил крайнее удивление, но не столь сильное, чтобы доставать Разрушителя: они уже обсуждали это перед рисованием, вдобавок у Чернильного не хватало красок в арсенале. Вначале Глюк сбился с толку: а с чего ему вообще начать? Ни разу он ещë не прикасался к данному поприщу, неизвестность будто выбивала землю из-под ног. И вспомнил о звëздах ОутерТейла. О далëких и прекрасных видах одной из немногих АВ, что, казалось, даже нравились ему. Дарили покой. Он представил себе бескрайний простор небесных тел, со всеми мельчайшими деталями, начиная водить инструментом создания по белому пространству. А дальше кисть делала всë сама. Не нужно было иметь никаких навыков, даже малейшего опыта, чтобы передать все образы в голове и создать новый мир. Это получалось само собой. Пусть немного кривовато, не совсем точно, но в жизни, на холсте обычной бумаги, чернокостный никогда бы и близко ничего подобного не сделал. Хах, пытался… После того случая попробовал повторить ночное небо на холсте, перед этим надëжно заперевшись в Анти-пустоте ото всех любопытных взглядов. И ничего. Пару раз разорвал бумагу в клочья, с гневом выкинул все принадлежности в АндерФелл и ещë долго материл себя, называя идиотом. И как ему только в голову могла прийти столь дурацкая идея? И он вернулся в Сферу снова. Напряжëнный, полный сомнений, но он вновь взялся за кисть. И пару раз даже осмелился добавить что-то от себя. Пусть это и было ненастоящее небо – лишь кристаллы на тëмной поверхности подземелья, – но любитель космоса старался передать всю красоту настоящих звëзд, все созвездия, которые только могли уместиться, дабы монстры не забывали, как выглядит настоящее небо поверхности. Пусть и немногим из них было дано его увидеть. Но хотя бы у них будет это. Как бы Разрушителю не хотелось это признавать – процесс затягивал его. Он словно сам оказывался в полюбившейся Вселенной, чувствуя покой и даже забывая о находившемся рядом враге-напарнике. Пару раз Защитник отпускал в его сторону глупые шутки, но, нарвавшись на вспышки гнева и нецензурную брань, оставил это дело. Как-то Эррор даже взялся за пейзаж открытой просторной Вселенной, но забросил, так и не закончив. Всë своë внимание он сосредотачивал на звëздах. И это даже почти не надоедало ему, если не застревать с рисованием на долго. Он хотел это повторить, пусть и отрицал эту мысль в своей голове. Рядом лежала оставленная Создателем кисть, на случай, если Глюк решит присоедениться. И, словно прочитав его мысли, Художник спросил: — Не хочешь присоедениться, Эррор? Вижу, возможность что-то создать так и манит тебя. Не стесняйся. На лице белокостного вновь красовалась самодовольная улыбка. Он и раньше то и дело бросал на Эррора хитрые взгляды, чувствуя, что за ним наблюдают и ожидая, когда ему всë же соизволят помочь. Чернокостный недовольно рыкнул в его сторону. Но, будто ожидая предложения, взялся за инструмент и увлëкся работой, совершая уже привычные и почти отточенные мазки и штрихи, мерно обращая белую гладь в звëздные коридоры Вотерфолла. Разрушитель миров создавал АВ. И как он только додумался снизойти до столь жалкого занятия? Вот это умора, казалось, сказал бы любой монстр, глянув на него. Он же безумец, разрушающий их все!.. Так бы мыслил прежний Эррор. «Ни за что и никогда!», – только это крутилось бы в его голове наравне с гневом. Сейчас же ему наконец-то стало плевать. Даже если его кто и увидит за этим занятием, он всегда готов разрушить ещë больше АВ. А сделает он это в любом случае. Попытается убить любопытное создание, осмелившееся наблюдать за процессом. А если оно бессмертно… К чëрту всë. Он просто будет делать то, что считает правильным или то, что ему хочется. Его авторитет давно был искалечен. Ну будет он вместо абсолютно жестокого более ненормальным и непостоянным психом в глазах Мультивëрса. Какая разница? От мысли о создании всегда выворачивало. Именно из-за него у Глюка было так много проблем и работы, и он ничего с этим не мог поделать, ведь уже когда-то осознал, что на этом держится Мультивселенная, а провести всю свою жизнь в пустых попытках всë уничтожить он не хотел. И его жизнь ведь тоже была связана с созданием. Он вязал кукол из нитей и прочую ерунду. Создавал место для новых АВ своми разрушениями. Даже просто его нити, развешанные по «потолку» его Анти-пустоты, Художник однажды назвал неким эстетичным искусством. Пусть того и прогнали с матами, но Эррор об этом задумался. Он впервые подумал, что в его нитях действительно есть нечто большее, чем просто орудие для убийств. От них может быть… гораздо больше пользы, чем есть сейчас. И всë это вымораживало и интересовало одновременно. Пусть между двумя скелетами ощущалось заметное напряжение, но обладатель синих нитей позволил себе расслабиться. Хотя бы сейчас. Голова и так всё время гудела, можно ведь и отдохнуть? Работа постепенно подходила к концу. На удивление, Художник постарался как никогда за последние годы после геноцида. То ли он снова пришëл в себя, готовый вернуться к своим прямым обязанностям, то ли обстановка со спокойно работающим рядом Разрушителем так повлияла на него. Сейчас не хотелось об этом думать. АВ была завершена и пора было выпустить еë на просторы Мультивëрса. Напоследок Глюк решил глянуть код еë сюжета, чтобы знать, ради чего он так старался. Нейтральная АВ с перекосом в негативную сторону: ребëнок вновь мучил монстров перезапусками, смешивая разные концовки друг с другом, то даря им надежду, то отнимая еë. Неприятное зрелище, коим наполнена чуть ли не половина Мультивëрса. Пришлось лишь смиренно вздохнуть. Такова задумка создателя. Осмотрев всю работу, Эррор кивнул Хранителю, давая добро на еë создание, показывая, что выполнена она неплохо. Иначе бы пришлось что-то переделывать и редактировать. В любом случае, как только создателю надоест собственное творение, Глюк тут же его уничтожит. Хранитель потратил часть своих сил на воплощение этой АВ в реальность. Процесс всегда отнимал силы, так что в конце рабочего дня Художник всегда заваливался спать тут же, как только оказывался дома. По крайней мере, раньше. Сейчас оба скелета стояли поодаль от городка Сноудина, скрывшись за ветвями деревьев. Бегло осматривали своë творение и новых жителей, проверяли наличие ошибок. Всë было в норме. Какая это уже по счëту созданная ими АВ? Неважно. Мультивселенная постепенно «вставала на ноги» благодаря стараниям этих двух. Более ничего не имело значения. Даже если им в какой-то мере и нравилось так проводить время… ничто не вечно. Собственные страхи и тараканы в голове не позволят им продолжать это дольше необходимого. Как долго это ещë будет продолжаться? Что, если это последняя их встреча на столь нейтрально-пассивной ноте? Каждый раз имел право стать последним. Никогда нельзя предугадать, при каких обстоятельствах они пересекутся вновь. Они решили вернуться в Дудл-Сферу. Молча оглядели АВ, думая, что ещё сейчас можно было сделать. — Пни там, кстати, своего Хранителя эмоций проверить парочку АВ. Уж больно мне их цвет не нравится. Разрушитель притянул к себе пару желтоватых АВ, чей цвет почти наполовину посерел, обесцветился. Показал эти АВ Инку, однако, не глядя в его сторону. Чернильный про себя усмехнулся. Пнëт. Вот только кого – он ещë подумает. И не настолько буквально. — Как насчëт осмотра АВ? Походим, проверим ошибки. Я, может, подрисую что-нибудь, — устало предложил Защитник, краем глаза поглядывая на Оши. Глюк посчитал предложение вполне допустимым. Только немного смущало поведение его «напарника». Эррор ведь недавно посмеялся над ним… Оскорбил, сказал, что ненавидит. Может, Чернильный решил замять тему? Выглядит спокойным, ни слова не озвучил о прошлом. Но странный. Чернокостный понятия не имел, что в данный момент творилось в черепушке Творца, но и знать, честно говоря, не хотел. Его такое положение дел устраивало. Только бы он не начал болтать лишнее и творить какую-нибудь дичь. — Идëт, — с показным обречëнным вздохом дал ответ Разрушитель. Когда они вместе делали обходы АВ, то сначала осматривали листы на наличие чего-либо странного и подозрительного. Эррор сканировал их код, после чего уже более подробно делал это в самой АВ. Если он что-то замечал, то мог покопаться, исправить ошибки и сбои. Инк каким-то образом связывался с создателями, пытался их вдохновить, и Эррору пока было непонятно, как Хранитель это делал. «Я просто связываюсь с миром, слышу их зов и отвечаю им», как нечего делать ответил когда-то Инк. Эррору не нужно было ни с чем связываться: только он ступит на порог Анти-пустоты, как голоса уже трещали без умолку; только кто-то из них пожелает разрушения своего детища – как от назойливого голоса в черепе уже нигде не спрячешься. Но это было не так важно. Иногда Эррору приходилось разрушать отдельные части подземелья, которые Инк тут же восстанавливал, делая их при этом ещë лучше и детальнее, внимая голосу создателя. Под присмотром Разрушителя, однако, дабы Художник действительно постарался. Иногда от АВ отпадали лишние, устаревшие части кода, требовавшие замещения; иногда их нужно было специально убирать и писать новые, более компактные и эффективные. Или создатель сам решал что-то переделать – стереть и начать заново. Как-то Эррор помогал Инку избавляться от Арт-Блоков, и эти воплощения эмоций были весьма ощутимы физически. В тот момент времени их накопилось настолько много, что Глюк, казалось, чуть с катушек не съехал от наплыва этих «ошибок», пока Инк оживлëнно болтал о чëм-то с создателем и словно специально упорно игнорировал мучения Разрушителя. Приходилось иногда разрушать АВ целиком, после чего Инк надолго отбывал на их восстановление и поддержку создателя, хотя и Глюк в этот момент мог улучшить еë код. Когда Эррор надолго уходил в работу с «ноликами и единичками», Инк продолжал внешне редактировать восстановленные Глюком АВ. Разрушитель свою работу старался закончить как можно быстрее – чтобы получить долгожданный выходной, голоса заткнулись, а весь этот бред закончился. Но Инк не спешил. Часто отлынивал, делал что-то медленно, а иногда и вовсе отказывался работать без внимания Разрушителя. И описывал всë это лишь словами: «Мне скучно» и «Вдохновения нет». И Эррору приходилось вестись на это. Он, конечно, догадывался, что, скорее всего, проблема не только в этом. Но Инк упорно всë отрицал. Может, Хранитель понимал, что всë это ненадолго, а момент хотелось задержать подольше. Вот так эгоистично, лживо и жестоко. А чего ещë следует ожидать от бездушного? В этот раз они также прошлись по ряду АВ. Всë было более-менее спокойно, а ошибки и недочёты исправлялись быстро и без затруднений. Сейчас им пришлось задержаться в ШугарТейле. Арт-Блоки начали заполнять подобие Хотлэнда, куда тут же «пнули» Хранителя АВ избавляиься от них. А сам Разрушитель под предлогом усталости завалился под случайным деревом, чувствуя, как его клонит в сон. Это дерево было создано из цветной мягкой карамели, тëплой и ещë не остывшей. Магия. Его крона была из мастики, с витиеватыми карамельными узорами вдоль столба и на листьях. Вообще, Эррору не нравилось сладкое. Слишком приторно, да и под его характер совсем не подходило. А вот шоколад с перцем – вот это оно, настолько же острое блюдо, как и сам Разрушитель. Впрочем, его вкусы не помешали пристроиться здесь – было вполне удобно. Чернокостный невольно загляделся на облака. Они напоминали сахарную вату с разными вкусами. Хех, может, они действительно были из ваты? Когда-нибудь это даже можно было бы проверить… — Хей, Эррор! Разрушитель услышал недалеко от себя до боли в черепе знакомый голос, уверенный и настырный, с весëлыми нотками. Обладатель голоса спокойно приближался к чуть не задремавшему чернокостному. Пришлось нехотя зажечь зрачки, протереть глазницы на манер людей, небрежно потянуться и лениво сесть, поворачивая голову в сторону нежданного собеседника и выпуская краткий зевок. Глюк усмехнулся. — И какими судьбами, Блуберри? Занятно было встретить его здесь. В эту АВ, конечно, частенько забегали разные путешественники или другие монстры. Все сладкоежки Мультивëрса, осведомлëнные об альтернативах, знали это место и просто не могли устоять перед возможностью найти здесь любимую сладость. Но, судя по виду голубоглазого, включая его боевую экипировку и привычную всем одежду, он был здесь по делам. Скорее всего, даже не один. Хоть они и не были друзьями, а эта встреча была чистой случайностью… но Глюк был приятно удивлëн случайной встрече. Когда скелет подошëл достаточно близко, на его лице засиял насмешливо-приветственный оскал, а ярко-голубые зрачки внимательно изучали цель, словно та в любой момент могла выдать невесть что. Смышлëный малый, быстро поддающийся дурному влиянию, хотя бы в мелочах. Такой улыбкой обычно встречают друг друга ни то приятели, ни то часто конфликтующие соперники на стороне Бэд Гаев. Это показалось Глюку забавным. — Да вот, решили с Дримом обход сделать. Инки же, как обычно, занят. — Зрачки Голубички на несколько секунд раздражëнно закатились к небу, показывая, насколько он недоволен ситуацией, в то время как надлобные дуги нахмурились, а улыбка неприязненно исказилась. Руки были скрещены на груди. Вновь его прыткий взгляд был устремлëн к Эррору, прямо в глазницы собеседника. – А ты здесь что делаешь? Мне казалось, что здешние сладости тебе не по вкусу. Да и уничтожать ты еë, видимо, не собираешься. Эррор удручëнно вздохнул, скривившись, прикладывая череп к дереву и устремляя взгляд куда-то в небеса. Угрозы он в мелком не видел, так что можно было сильно не напрягаться. А если что и выкинет – рефлекторная реакция сработает сама собой, этого будет достаточно. — Обход с Радужным, — как приговор, однако спокойно и без раздражения ответил Глюк. — Он сейчас с Арт-Блоками воюет где-то здесь. А у меня законный перерыв. — Хех, — Блу напряжëнно усмехнулся, невызывающе оглядываясь по сторонам, — Надеюсь, эти двое здесь не пересекутся. — От него послышался невольный нервный смешок. На такую реакцию Эррор тут же обратил своë внимание, заинтересовавшись и переводя хитро прищуренные зрачки на собеседника. В голосе проскакивали насмешливые нотки. — А в чëм дело? Берри устало вздохнул, потирая глазницы и понимая, что рано сболтнул лишнего. На беседы сейчас не было времени, да и обстановка не позволяла расслабиться да поныть-поворчать от души. — Позже узнаешь. Если коротко, то они в ссоре. Голос его был тихим, почти шëпот. В этот момент он выглядел настолько замученно, будто бы взглядом умолял чернокостного забрать скелетика из этого дурдома. На этот раз Оши не сдержал смеха. Не озлобленного, насмехающегося, с нотками безумия и жажды до чужих страданий. Просто ему эта ситуация казалась всë забавнее с каждой минутой. Он знал, что каждый раз, когда в их «банде» происходили тëрки, ответственным за возобновление мира всегда был Блу. Дрим следил за порядком, выполнением их работы и составлял планы, иногда подрабатывал совестью одного известного чернильного засранца. За мирной средой следил мелкий. И это уже явно начинало его задалбливать. На смех Глючного Блу лишь недовольно глянул в его сторону. — Что же, ничего же нового, верно? — отсмеявшись, утирая одной фалангой выступившую в припадке слезинку, спросил Оши. — Если бы. — На Глючного взметнулся уставший, затравленный взгляд, тут же сменяясь тихим вздохом. Так и хотелось сесть сейчас рядом под этим странным сахарным деревом, по другую сторону от Глюка, чтобы ни коим образом не касаться его, достать пачку сигарет и забыть обо всëм происходящем вокруг, упиваясь дурманом в черепе. В лучшем случае ещë и пивка перехватить. Но нельзя. Не сейчас. Это удручало… Оба услышали шаги позади Голубики, напрягаясь. Эррор нехотя поднялся с земли, пристально и настороженно взирая на знакомые черты. Блу резко обернулся, натягивая встревоженную улыбку. — Хей, Дрим! — слегка неуверенно начал первым Берри, сумев придать голосу весëлые нотки. — Ну как там, успешно? Как только Хранитель заметил Эррора, он на секунды остановился, слегка обеспокоенный и неуверенный в дальнейших действиях. Вскоре он мягко улыбнулся, а его зрачки доброжелательно блеснули. Солнечный рискнул подойти ближе. — Да, Блу, всë прошло замечательно, — его голос звучал спокойно, где-то даже нежно, а взгляд тут же был переведëн на Разрушителя. Интонация не поменялась. — Здравствуй, Эррор. Как поживаешь? — Нормально, — буркнул Глюк, отводя вгзляд в сторону. Уж с этим Хранителем сейчас пересекаться не хотелось, как и с другой доброй долей его знакомых. И что за день такой… — Сам… как? — Всë замечательно. — Солнечный улыбнулся ещë шире. Казалось, он был рад этой встрече. Глюку же от этого становилось неловко. — Не знал, что тебе нравится эта АВ. — Да я тут проездом. — Он всë так же отводил взгляд, пряча руки в карманах куртки. Хотелось свалить отсюда прямо сейчас. Но послать Хранителя он отчего-то не мог. Как и уйти, оборвав разговор. Будто ноги прилипли к траве из маршмеллоу. — По работе. — Ох, ясно. — казалось, будто в зрачках Яблочного сверкнула тень печали. Но даже если так – он тут же скрыл еë за светом привычной радости, продолжая мягко улыбаться. — Тогда не будем отвлекать. Пошли, Блу, у нас ещë много дел. Хорошего тебе дня, Эррор. — после чего прощально помахал ему рукой. Разрушитель озадаченно кивнул головой, не говоря больше ни слова. Рискнул поднять взгляд, сталкиваясь с карамельно-жëлтыми зрачками. А ему идëт обстоновка этой АВ… Тут же вновь поспешил глянуть в другую сторону, смутившись и невольно сталкиваясь с лицом Голубики. Тот деланно-неестественно-вопросительно смотрел на чернокостного, подняв надлобные дуги. Казалось, он насмехался над Эррором, готовый в любой момент залиться смехом. Вот на его лицо скользнула улыбка, сохраняя вопрошающий вид, что-то вроде: «серьëзно?», а сам он еле сдерживал смех. Эррор в этот момент пообещал себе прибить мелкого как только появится возможность. Хоть и надеялся, что к тому моменту остынет и им не придëтся вообще касаться темы этого случая. Совсем. Наигранно-спокойным взглядом Оши проводил Хранителя, уходящего в портал, а вслед за ним и Голубику, что кинул на Глюка последний насмешливый взгляд, прощаясь. Самый отвратительный день. Просто Кошмарный. С раздражëнно-обречëнным вздохом Глюк скатился спиной вдоль столба дерева, вновь садясь в тени кроны. В голове начали всплывать картины воспоминаний. Как он объяснял Художнику устройство Мультивселенной, их первый обход. Как Хранитель АВ рассказывал двум своим друзьям о пользе работы Эррора и какой Разрушитель на самом деле ценный. Как они оба изображали непонимание, неверие. И как впервые в открытую начали с ним любезничать. Все трое. Сколько бы Разрушитель ни шипел и ни ругался, ни раскрывал свой скверный характер во всей красе – они понимающе его слушали, комментировали или соглашались с ним. Непременно здоровались, всë чаще перекидывались хотя бы парой фраз. И распространяли свои знания о «дружелюбности» Разрушителя чуть ли не по всему Мультивëрсу… На Голубику ещë можно было надеяться: ему сказали молчать – значит, он скажет от силы паре монстров, да и то вскользь, по мелочам. Но оставшиеся двое, с какого-то перепуга, возомнили из себя невесть что, посчитав своим Долгом изменить репутацию Разрушителя в лучшую сторону. Слава создателям, если дурные угарные слухи не дошли до Кальмара. Уж он-то точно насмеялся бы с Глюка от всех своих чëрных душ. Эррор и бесился, и угрожал, но всë без толку. Можно было бы уничтожить все те АВ, в которых о нëм уже успели насплетничать. Но их было уже слишком много, это был бы крайне не нужный сейчас геморрой, да и проблем это пока не доставляло. Верно же? Никто пока не заявился по его душу со злобным выражением лица, полным жажды мести или «справедливости». Пусть пока поживут. А там посмотрим. Угх, и ведь с Хранителями ничего уже не поделаешь… Ни убить, ни переубедить. Хотя у Инка, кажется, тоже пылу поубавилось. Понял, что Глюк смирился, что это уже не так сильно его выбешивает, как раньше, а значит, нужно придумать забаву интереснее? Эррор был уверен, что именно так рассуждал Творец. Всë-таки повод для таких мыслей он подавал не один раз.

***

Их рабочий день завершился там же, где и был начат. Дудл-Сфера всë так же ярко сияла золотом, уже не так сильно ослепляя привыкнувшие глазницы. Большинство АВ были восстановлены – оставалась лишь жалкая горстка ошибок. Они могли смело расходиться по домам. Ничто этих двоих больше не удерживало вместе. Но была одна проблема… Душа в чëрных костях нервно подрагивала, отбивая неравномерный ритм. Магия быстрее забурлила по телу, а на черепе проявилась испарина от нервов. Кулаки невольно сжимались и еле дрожали. С чего вдруг это чувство появилось вновь? Их работа окончена, Глюк имел все права отправиться на заслуженный отдых. Да и Чернильный уже готов был свалить к себе, явно намереваясь отоспаться, судя по уставшему виду и блëклым зрачкам. Чего же чернокостному сейчас не хватало? Он снова вернëтся в родную Анти-пустоту. Белую, пустую. Одинокую… Чëрт, да что происходит?! Сможет поспать. В окружении кукол и пепла. Посмотреть АндерНовеллу. Обнимая свои колени и поглощая шоколад. Сможет связать что-нибудь. Скорее всего, куклу очередного Санса, которого ему довелось вспомнить. Который или погиб, или испугался Эррора. После чего, скорее всего, тоже сдох… Один. В окружении голосов или давящей тишины. Белого ничто. Места, где он страдал столетия. Стоп, стоп! Да что ж такое-то?.. Эррор взглянул на Чернильного, уже намереваясь открыть свой портал и уйти как можно скорее, пока бесячая пустота не разыгралась сильнее. Открыл его чуть поодаль от себя, но вновь не поспешил заходить, будто одëрнутый кем-то. Ждал чего-то. Будто что-то непременно должно было произойти. И Глюк ярко должен был отреагировать на это: или с лютым гневом, или… с принятием. Хоть как-то. Но Художник лишь лениво осматривал АВ, почти равнодушно, не глядя в сторону бывшего напарника. Глюк резко дëрнулся. Сделал пару шагов в сторону портала. Нет, он не должен сейчас ничего предпринимать или говорить, ему просто нужно свалить отсюда. Молча вернуться в его Анти-пустоту. Не нарываться на неприятности и головную боль, которые сам же сейчас мог учинить. Однако… Мог ли это быть последний их обход АВ? Он снова вспомнил те ужасные слова. Фразу: «И я не желаю больше делать то, что так всегда ненавидел». Определëнно, это было сказано про создание АВ и сотрудничество с Инком. А было ли всë это правдой? Произнëс бы он эти слова несколькими годами ранее, можно было бы смело заявить: только правда и ничего кроме правды! А сейчас?.. Он всë равно продолжит делать свою работу, всë то же самое. Вот только один, после чего будет возвращаться в свою Пустоту, где снова будет сам с собой. И какой в этом смысл? Если впервые кажется, будто… С напарником было как-то проще. Сосредоточиться, работая с повторяющимся кодом, успокоиться, дабы не уничтожить Всë к чëртовой матери. Это как-то… Хранитель ведь всегда раздражал. Все раздражали Глюка. Но в какой-то момент этого внимания стало настолько много… что он… просто… привык находиться с кем-либо? То одни, то другие монстры скрашивали его одиночество. И уходили, словно забирая нечто с собой. Ему ведь стало относительно комфортно всë это делать. Ему нравилось рисовать звëздное небо. Ему нравилось проводить обходы АВ вместе с Художником. Ему нравилось, что тот сразу за ним всë редактировал, и ему уже не нужно было многое напоминать. Что тот слушал его. Перестал болтать без умолку всякую чушь. Нравилось, что извечный враг спокойно воспринимал разрушения, даже когда его кости окатывала сильнейшая боль, сравнимая с тонной лагов на теле Ошибки. В какой-то момент Эррор даже начал ценить это. Не хотелось ставить на всëм крест. Но… Страх. Опутывал своми липкими, цепкими объятиями каждую косточку тела, полностью затуманивал разум. Зубы стиснулись, кулаки сжались. Так отчаянно хотелось кричать, но из горла не донеслось ни звука. «Инк!» Имя так и не сорвалось с его уст, оставшись лишь мыслью в черепе. «Нет, это всë неправильно! Ты же грозный разрушитель АВ, психопат, садист, тебе никто не нужен! Ты одиночка по жизни! Все вокруг лишь жалкие ошибки, недостойные твоего внимания!» Глюк развернулся, стараясь собрать все свои силы в кулак. Хотелось просто уже быть где-нибудь в другом месте, но конечности словно сковало чем-то неимоверно тяжëлым, или словно они состояли из одной лишь ваты. «Не говори ничего, не оборачивайся!» Медленно пошел в сторону лагающего портала сине-чëрных оттенков. Он должен вернуться к себе. Там безопасно. Там он и должен быть. Как тело вновь невольно вздрогнуло, само собой аккуратно оборачиваясь назад. Скелет судорожно сглотнул, вновь сжимаясь, словно под напряжением. Хотелось выкинуть все эти мысли, сжечь их дотла, разобрать на пиксели, дабы они больше не тревожили и так больную черепушку скелета с уже почти потерянным рассудком. Зачем всë это? Когда оно началось? Можно ли это исправить?.. Или может… хотя бы дать знать, что он не против поработать так вновь? Договориться встретиться где-нибудь на неделе, в какой-нибудь обычный четверг и просто провести день также, как они провели его сегодня? Ничего ведь страшного не случится?.. «И-инк!» Голос предательски даже не дрогнул в попытке выкрикнуть хотя бы имя. Лишь рот чуть приоткрылся в глухом крике, тут же смиренно закрываясь обратно. «Не смей, Эррор! Да о чëм ты думаешь вообще?! Всë равно тебя предадут снова. Тебе нельзя никому доверять, а уж тем более этому бездушному придурку! Все они притворяются друзьями в начале. А потом ты ловишь перо под рёбра, прямо из-под тишка, от того, от кого совсем этого не ожидал. Закройся внутри, не открывайся, не доверяй никому! Идиот!» — Я полагаю, ты сюда больше не вернëшься. Судя по твоим прошлым словам, — равнодушно начал Художник, не отрывая взгляда от АВ. В его голосе читалась незаинтересованность, чуть отвернувшаяся поза так и показывала, что он уже собирался идти. Он помнит. Ну же, скажи хоть что-нибудь! Но он снова не смог выдавить из себя и слова. — Признаться честно, я удивлëн, что ты вообще заявился сюда сегодня, — белокостный спустя минуту усмехнулся, наконец поворачиваясь всем корпусом к себеседнику, совершенно спокойный. — Ну да неважно! Теперь каждый сам за себя, как ты и хотел. Нет, ты, конечно, всегда можешь позвать меня, если случится что-то срочное. Но я тебя бесить больше не буду. Сказав это, Защитник взял в руки кисть, взмахнул над «полом» Дудл-Сферы, создавая среднего размера чернильную «дыру», способную засосать любого, кто пройдëт мимо неë. Разум вновь мысленно кричал. Хотел остановить. Сделать хоть что-то: извиниться, высказать свою точку зрения, договориться встретиться. Это ведь правильно? «и-инк… постой…» И что ему должны были на это ответить?! Чернокостный его оскорбил, чуть ли не при каждом удобном случае материл и посылал, и теперь ему должны были ответить согласием? Простить его? С какого перепуга?!.. Разве он стал бы идти на такие риски? — Бывай, Эррор! Махнув рукой, Художник скрылся в чернильном месиве, поглощëнный им, словно единое целое с этой самой лужей жидкости. Глюк так ничего и не сделал. Ничего не сказал. Лишь молча стоял и наблюдал за пустым монологом, наверняка с равнодушным, по привычке, видом. Это последние годы сломали его. Повредили защиту, что строилась и держалась сотни лет. Ему всего лишь нужно было полностью замкнуться в себе, разрушать и убивать, отпугивать от себя всех подряд. Но он не справился. Предложил свою помощь, пошëл на перемирие, объяснил много новых вещей и механизмов, общался все с большим количеством монстров. Он спасал чужие жизни. Он восстанавливал чужие миры. Сам того не заметив, он раскрывался с новых сторон. С тех, которые раннее предпочитал скрывать. И всë это оставило свой след. Ноющее чувство одиночества, жаждущее перемен. Отмерев с места, Глюк быстрыми шагами, словно в трансе, вернулся в свою Анти-пустоту. Отчего-то посмотрел на подвешенные к незримым потокам кода на «потолке» куклы. Раньше у Разрушителя была игра. Когда-то, давным-давно. Он развешивал в пространстве куклы известных ему альтернатив. В какой-то момент, когда ему было скучно, он срывал первую попавшуюся в руки куклу, злобно усмехаясь. АВ этого Санса должна была быть тут же уничтожена, что Глюк и делал, после набивая куклу прахом монстра, которого та изображала. Со временем у чернокостного перестало хватать на это времени. Зачем просто так разрушать нормально функционирующий мир, если есть другие: с поломанным кодом, отжившие своë, ради уничтожения которых ещë и приходилось биться с их Защитником? А после он и вовсе перестал видеть в этом смысл. Куклы по-прежнему висели, осыпаясь прахом. Теперь Эррор делал куклы персонажей из новых, только что появившихся на свет АВ, наполняя их нитями или синтепоном. И когда ему приходилось уничтожать АВ одного из них, он по традиции набивал уже готовую куклу прахом. Своеобразная память о павших, удостоившихся покинуть просторы Мультивëрса. Сжатые кулаки вновь задрожали. Всë тело резко покрылось тучей лагов, что словно опутали все чëрные кости. За сжатыми зубами послышалось рычание. Глюк со всей силы пнул близлежащий диван под яростный вскрик: — Ненавижу! Он повторял это слово снова и снова. Пинал находившуюся здесь мебель, коей были лишь диван, кофейный столик, кресло-мешок и мини-холодильник, подвешенный на нитях. Телевизор он трогать не решился. Но стол обломился на две части под тяжëлым ударом кулака, а кресло, пух из которого развеялся в пространстве, было уничтожено нитями. Ему было тошно здесь находиться. Всë Это его раздражало, выводило из себя, вгоняло в отчаянье. Хотелось только одно – сбежать отсюда. По крайней мере, сейчас. Глюк резко открыл портал, тут же скрываясь в нëм. Он оказался в ОутерТейле. Пленяющая бесконечность звëзд. Тишина геноцидного Таймлайна. Умиротворëнность. Место, где он всегда мог отдохнуть. До того, правда, как он начал всë чаще и чаще замечать здесь прочих любителей уединения. До того много народу стало иногда сюда ломиться, что казалось, словно некогда забытая АВ превратилась в проходной двор. Но сейчас проблема была не в этом. Противоречивые чувства вновь захлестнули с головой. Хотелось одновременно туда, где нет никого, и туда, где был бы хоть кто-то. Туда, где нет ничего, и туда, где хоть что-то окружало бы пространство. Пустота от одиночества и ненависть к обществу. Неприязнь к заполненным пространствам и отвращение к пустоте, что заполняла уже всю его суть. Чтобы никто не лез ему в душу, не раздавал советы, но при этом можно было бы спокойно поговорить с кем-нибудь без всяких обязательств. Иметь возможность расслабиться ещë хоть где-то, без обязанности ото всех скрываться. Хотелось иметь свой дом и для души, а не только физический, ведь Анти-пустота уже не дарила покой. Но это же невозможно! Только не в его случае! Он ведь один из самых популярных и жестоких персон Мультивëрса! Однако душа вновь мечется вырваться куда-то дальше. Открытое пространство вновь наседает на кости. Отсутствие хоть кого-то бередит нарастающий провал в душе. Куда угодно. Как можно дальше от нагнетающей пустоты. Он открывает новый портал.