Колыбель

      Солнце уже спряталось за деревья и скоро вовсе должно было опуститься за горизонт, а Сонхун всё сидел с удочкой и ждал непонятно чего. Рыбы он так и не наловил. Но жаловаться было не на что — он любил рыбалку. К тому же тепло: какой-то дедушка, видимо, то был повар, принёс Сонхуну перчатки и длинное пальто. Как раз по размеру.       Большая часть лагеря уже ушла: остался один единственный отряд, состоявший из карликов, нескольких кунунов и парочки маленьких фей, которые спрятались у Сонхуна под подолом, чтобы не обморозить крылья.       На нос упала снежинка. Надежда на лёгкую дорогу с каждой минутой угасала. Двигаться, кроме как в гору, им больше некуда. Оставалось верить, что командир их отряда хорошо знал местность.       — Ну, как? Все готовы? — раздалось сзади.       — Эй, малец, — кто-то похлопал Сонхуна по плечу, — выдвигаемся. Путь нам предстоит неблизкий, так что лишнего с собой не берём. Понесёшь вон тот короб с едой, — карлик указал на сумки, что стояли чуть поодаль, — пойдёшь замыкающим. От группы не отставать, громко не разговаривать — не хватало навлечь на себя беду. Всё понял?       — Да, господин, — ответил Сонхун.       — Отлично. Ребятки, по коням!       Конечно же, коней у них не было. А своим ходом они доберутся явно нескоро.       Смеркалось. Феи перебрались в рукав и затихли.       Сонхун взвалил на спину тяжёлую плетёную корзину и последовал за всеми.       Спустя пару часов восхождения по отвесной тропинке дорога наконец стала прямой и широкой. Это не могло не радовать, учитывая то, как все выдохлись. Карлики тяжело дышали и перешёптывались о том, что пора бы уже сделать привал. Тяжело было даже духам. Шёл сильный снег — нельзя было разглядеть, что там через несколько метров. Глаза застилала белая пелена. Фонари, которых было всего несколько штук на всех, оказались бесполезны. Промозглый ветер дул за шиворот. Ноги вязли в снегу, как в трясине. С каждым шагом силы покидали Сонхуна, что уж говорить про всех остальных.       — Командир, мы дальше не пройдём! — крикнул карлик, который шёл в начале колонны.       — Что? Почему?       — На дороге валуны. Их не обойти. Только если перелезать. А мы, ну, сами понимаете…       — Совсем никак?       — Только если кубарем — и вниз, в ущелье.       — Плохи дела…       — Может вернёмся назад и пойдём по длинной дороге?       — Мы так и к утру никуда не доберёмся. Эй, малец, ты куда?       Сонхун с лёгкостью запрыгнул на камень, который для карликов казался непроходимым препятствием, и посмотрел вдаль. Валунов было не так много, и каждый был ему где-то по пояс — взобраться сможет.       — Я перенесу вас всех, — сказал он, — тут их немного, дальше дорога пуста.       Все начали перешёптываться. Где это видано, чтобы карлики подчинялись человеку? Они и без того были не в восторге от пророчества, в котором говорилось, что Потомок Великой Прародительницы будет командовать ими во время военных действий. Человек, который даже не знает законов этого мира? Не смешите.       Вперёд вышел командир:       — Ты уверен, что справишься?       — Конечно, — ответил Сонхун, — по мне не скажешь, но я довольно сильный.       — А тебе палец в рот не клади. Ну, показывай, на что способен.       — Начальник, но.. — послышалось сзади.       — Никаких «но». Малец, меня понесёшь первым, потом — всех остальных. Буду ждать вас на том конце.       — Так точно, — Сонхун кивнул.       На землю посыпались припасы. На самом деле, съестного было не так много: хлеб да настойка, которым холод был нипочём. Но и этого бы хватило, чтобы продержаться хотя бы одну ночь.       Командир полез в освободившийся короб.       — Держитесь там… За что-нибудь, — сказал Сонхун, — может немного потрясти.       — Не переживай, малец, и не из таких передряг выходили. Полный вперёд!       Сонхун улыбнулся. Доброе слово творило с ним чудеса. Он перемахивал через камни с такой лёгкостью, что другие карлики неверяще смотрели на это действо, как на что-то сверхъестественное. Конечно, добираться назад к их отряду было легче — у тебя за спиной не сидят 20 лишних килограмм. Однако даже феи, которые ничего и не весили, перелетели к командиру за ворот, чтобы не напрягать Сонхуна.       Духи, которые больше походили на полупрозрачных человечков, поместились в корзину все за раз. Это был самый лёгкий заход. Но чем меньше оставалось карликов на той стороне, тем больше Сонхун выматывался. Марш-бросок получился знатный.       Наконец все были в сборе, оставалось только забрать еду. Сонхун полез обратно очень медленно, с трудом преодолевая препятствия на своём пути, а, когда добрался до цели, покачнулся и повалился на землю без сил.       — Эй, малец, — послышался крик, — ты там как?       В глазах поплыло. Кое-как собрав всё, что валялось на снегу, Сонхун встал.       Шаг в сторону. Ноги дрожат.       — Всё нормально! Я сейчас! — последнее, что сказал он перед тем, как упасть.       Под весом Сонхуна снег по краю дороги начал сходить целыми глыбами. Хвататься было не за что.       — Смотрите! — крикнул кто-то из отряда.       — Он падает, командир!       Сонхун и правда падал. Находясь на грани того, чтобы потерять сознание, единственное, о чём он мог думать, это боль, которая пронзала всё тело. Деревья пусть и замедляли падение, но били по рёбрам и раздирали руки в кровь. Сонхун пытался зацепиться за них, но безуспешно. Однако склон был достаточно пологий для того чтобы не разбиться насмерть. Сонхун об этом не знал, поэтому вздохнул с облегчением, когда в конце концов его лица коснулось что-то холодное и обволакивающее — он упал в снег, который намело за ночь в ущелье. Он лежал и смотрел на небо. Последнее, что он видел перед тем, как потерять сознание — огоньки на горе, которые продолжили свой путь вперёд.       Ему снилось, будто он парит над морем, где не видно конца и края. Он — дуновение ветра, которое по ошибке оказалось здесь и теперь испытывает тихое счастье. В воде плещутся киты, которые то и дело взмывают над водой. Они кажутся такими свободными, что Сонхун хочет быть как они — плыть туда, куда ведёт течение, жить так, как подскажет сердце, и ничего не бояться. Но, как и в обычной жизни, счастье сменяется чёрной полосой. В один момент море стало красного, словно кровь, цвета. Китов больше не видно. Внизу образовался водоворот, который затягивал Сонхуна в свою пучину. Дышать было нечем.       И тут — свет. Его не было видно, вокруг — темнота. Но он чувствовался. Согревающий, такой, который пробирается в каждую частичку тела и заполняет собой всё вокруг. А потом — луч, мрак рассеивается.       Сонхун открыл глаза и увидел перед собой золотую пелену. Когда он присмотрелся, то понял, что это был небольшой купол, который накрывал его со всех сторон. Он попытался встать.       — Лежи и не двигайся, — раздался женский голос.       Стоило попытаться. Хотя Сонхун тут же понял, что встать бы он всё равно не смог. По ощущениям, он всё-таки сломал пару костей и заработал множество синяков и ссадин.       Девушка, которая сидела около него, всё же не была человеком. Что бы она ни делала, бежать было всё равно бесполезно. Её руки, которыми она выписывала в воздухе какие-то сложные узоры, были укрыты жёлтой шёлковой мантией с красной вышивкой. Волосы у неё были рыжие, а глаза — зелёные, да ещё и блестели, словно изумруды. Сонхуну её действия казались завораживающими, и он ненадолго прикрыл глаза, разморенный теплом, наполняющим всё его тело.       Неизвестно, сколько времени прошло. Сонхун начал проваливаться в сон, как его окликнули:       — Теперь всё, — девушка встала и пошла по тропинке вниз.       — Постойте! — Сонхун вскочил на ноги и понял, что может безболезненно шевелить конечностями, — как мне Вас отблагодарить?       — Разве ты в состоянии помочь? Не похоже, что ты шёл-шёл и прилёг около подножия горы в самый разгар метели. Пусть я тебя и подлатала, но ты ещё слаб. Тебе самому нужна помощь. Куда ты направляешься, юноша?       — Мне очень нужно найти лагерь Хабэка. Может быть, Вы слышали о нём?       — Что? — незнакомка застыла в удивлении, — тогда ты… Неужели тот самый человек, о котором говорилось в пророчестве?       — Вроде как он, — Сонхуну было неловко каждый раз, когда о нём говорили вот так.       — Тогда что ты здесь забыл? Сансин принесли весть, что воины уже достигли первого рубежа. Мы думали, что все в сборе.       — Мой отряд шёл последним, и мы несколько задержались. А потом я свалился с горы и оказался тут.       — Тебе нужно поторопиться. Они будут думать, что ты мёртв. И тогда это посеет панику в рядах бойцов. Наверняка уже понял, как сильно они верят в пророчество.       — Вы знаете, куда нужно идти?       — Да. Мы с сестрой направлялись туда. Раз уж наши дороги пересеклись, пойдём вместе, — девушка махнула рукой, подзывая Сонхуна к себе, — но дорога сейчас опасна. В ущелье легко может сойти лавина. И тогда мы будем погребены под толстым слоем снега. Даже мои силы не безграничны. Тем более... Мы попали в засаду по дороге.       — Кто Вы?       — Хван Йеджи, Птица Утренней Зари, внучка великой Кымсиджо.       — Вы можете обращаться в феникса?       — Теперь это так зовётся у людей? Занятно. Смотри под ноги, здесь крутой спуск.       Когда Сонхун спустился вниз, он увидел небольшую пещеру, из которой струился мягкий, похожий на огонь, свет. Сначала он подумал, что путники разожгли костёр, однако стоило взглянуть поближе: посреди пещеры, на каком-то куске ткани лежала птица. Она светилась, крылья её переливались золотом, а сама она, казалось, совсем не дышала.       — Мою сестру подстрелили, — с горечью в голосе сказала Йеджи.       — Но Вы же можете её вылечить, разве нет? — спросил Сонхун.       — Мы можем лечить другие народы, но не свой. Наши силы на нас самих не действуют. Нужен лекарь, но он остался в лагере.       — Есть шанс её спасти?       — Шанс есть всегда. Нужно только поспешить. Здесь недалеко, но придётся идти в гору.       — Ведите, а я понесу её.       Пробираться по сугробам было так же ужасно, как и сдавать итоговый экзамен, думал Сонхун. Пусть Йеджи и могла растопить снег вокруг, продолжаться бесконечно это не могло, и вскоре её сил стало хватать только на то, чтобы маленьким огоньком освещать дорогу. Сонхун думал о чём угодно, даже начал считать шаги, но сбился после тысячи. Пришлось начинать заново.       — Стой, — Йеджи остановилась.       — Что такое?       — Тш-ш. Слышишь?       Сонхун прислушался. Метель уже закончилась, и наверху он увидел огни. Оттуда доносился гвалт голосов.       — Это они! Мы спасены!       — Это точно не враги? — с опаской спросил Сонхун.       — Точно. Эта территория принадлежит бабушке Маго. Если Сокга или его люди ступят сюда, тут же превратятся в пепел, — сказав это, Йеджи взмахнула руками — и в небо полетел огонёк, который распался на множество частичек.       Их заметили.       Оказавшись наверху с помощью тросов, Сонхун передал птицу лекарю и сам выдохнул с облегчением. Тут же со всех сторон его облепили карлики, которые уже добрались до лагеря и успели всё рассказать. Больше всех плакал командир:       — Малец, ну как ты так? На моей голове из-за тебя стало больше седых волос! Жив, здоров? Нигде не болит?       — Я в порядке, — Сонхун расплылся в смущённой улыбке и кланялся всем подряд, кто подходил к нему.       — Видно, ты родился под счастливой звездой, Потомок Великой Прародительницы, — с гордостью произнёс Хабэк, который тоже вышел встретить их пропажу, — я рад, что ты цел. Эй, там! Принесите ему что-нибудь да покрепче! — он похлопал Сонхуна по плечу и вернулся в шатёр.       Сонхун принимал поздравления и похвалу и знакомился с теми, с кем не удалось поговорить до этого. Его усадили у костра, дали новые сапоги, одежду, и угощали всем подряд — каждый хотел отдать должное герою.       Когда толпа после долгого пиршества расползлась кто куда, Сонхун остался один. И тут напротив него, словно из ниоткуда, появились два знакомых лица. Минджон сразу начала расспрашивать у Сонхуна все подробности. Узнав про встречу с Птицей Утренней Зари, она побежала искать её — как выяснилось, они были подругами и виделись очень давно. Рядом осталась только Джимин.       — Признаться, я до последнего не верила, что ты выживешь, — сказала она.       — Я и сам не верил, — улыбнулся Сонхун, который сонными глазами смотрел на огонь, — знаете, когда оказываешься на волосок от смерти, начинаешь по-другому смотреть на жизнь.       — Так оно и есть. Но ты верь. Всегда. Потому что надежда — это единственное, что у тебя остаётся, когда кажется, что смерть уже близка.