Волшебство одной ночи

            Город Мистик-Холлс был особенным. Сотни, если не тысячи лет, здесь ходили легенды. Шёпотом, чтобы не спугнуть удачу и не навлечь беду, старожилы рассказывали, что в ночь на Хеллоуин завеса между мирами истончается до прозрачности. Говорили, что в это время по мостовым бродят не только наряженые горожане, но и самые настоящие призраки, а в тумане за твоим плечом может вытянуться бледная рука ожившего обитателя старого кладбища. Никто не верил этому по-настоящему, конечно. А как ещё? Ведь с первыми лучами рассвета любая магия растворялась, словно её и не было. И кто знает, может, в толпе веселящихся «монстров» и «ведьм» сегодняшнего вечера затерялась одна-единственная, но самая что ни на есть настоящая нежить.        Тэхён с отвращением отодвинул тяжёлую портьеру и взглянул в окно. Прямо за его домом, за низким, покосившимся забором, начиналось старое кладбище. Оно было его личным кошмаром. В свете дня оно казалось просто заброшенным и печальным, но сейчас, в густеющих сумерках, оно преображалось. Кривые тени от оголённых ветвей скрюченных деревьев ложились на землю, словно чьи-то тощие, цепкие пальцы. Туман, рождённый сыростью и холодом, стелился между надгробиями, скрывая то одну, то другую могилу, создавая жутковатую иллюзию движения. Казалось, будто из-под земли доносится тихий, мерзкий шепот, сливающийся с шелестом опавшей листвы. Тэхён поёжился и отошёл от окна.        Его мрачные мысли прервал настойчивый стук в дверь. «Сладость или смерть!» — пронзительно кричали за дверью несколько детских голосов. Тэхён вздохнул, заставив себя улыбнуться, и пошёл открывать. Но со стороны кладбища, оттуда, из-за забора, сквозь смех и крики детей на улице, донёсся негромкий, но чёткий шорох. Не случайный, а размеренный, как будто кто-то медленно и тяжело шаркал ногами по гравийной дорожке между могил. Но Тэхён решил позже посмотреть. Он не любил этот праздник. Ровно год назад, в такую же ночь, его бросил парень, цинично заявив, что «их отношения — это просто неудачный хеллоуинский розыгрыш». Но глядя на этих малявок — крошечную «ведьмочку» в помятом колпаке и «зомби» с искусно нарисованными швами на лице, — он не мог не умилиться. Они были такими искренними в своём веселье. — Вот, держите, монстрики, — сказал он, высыпая в их протянутые сумки горсть конфет. Закрыв дверь, он снова подошёл к окну, вглядываясь в подозрительную мглу кладбища. Он впился глазами в темноту, пытаясь разглядеть источник звука, но туман был непроглядным одеялом. Ничего. Ничего особенного. Только шевелящиеся тени и леденящее душу ощущение, что за ним в эту самую секунду кто-то внимательно наблюдает за пределами тёплого, освещённого окна.        *****        Тэхён только-только отвернулся от окна, снова погрузившись в мрачные мысли о кладбищенском шорохе, как в дверь снова постучали. На этот раз звук был ленивее и тяжелее, без детской торопливости. Он вздохнул, раздражённо провёл рукой по волосам и брезгливо потянулся к ручке. — Ну, что ещё? — буркнул он, распахивая дверь.       На пороге стоял не ребёнок. Перед ним был молодой парень, почти его ровесник, и он… он был точь-в-точь похож на зомби. Слишком похож, чтобы это было просто мастерским гримом. Его кожа была не просто подкрашена в болезненно-бледные тона — она казалась матовой и безжизненной, как у античной статуи. Под глазами лежали глубокие, почти фиолетовые тени, а губы были неестественно бледными и слегка потрескавшимися. Волосы, чёрные и чуть вьющиеся, были присыпаны едва заметной пылью, словно он только что поднялся из-под земли. В изысканном, хоть и потрепанном, черном костюме с бархатным воротником. Он был в мелких соринках и прилипших сухих травинках. Но больше всего поражали глаза: огромные, тёмные и невероятно глубокие, они смотрели на Тэхёна с немым, невинным любопытством, в котором не было ни капли обычного человеческого ожидания. Парень медленно, почти механически, протянул руку. Ладонь была такой же бледной, а на сгибах пальцев проступали тонкие, похожие на трещинки, тёмные линии. Тэхён фыркнул, сломленный абсурдностью ситуации. Его страх перед кладбищем и общая раздражённость нашли выход в сарказме. — И тебе сладость? — с насмешкой выдохнул он. — Не стыдно? Ты вроде взрослый мужчина, а тут с детишками конфеты клянчишь. Ладно уж, возьми, только отстань. Он сунул в холодную, неподвижную ладонь пришельца горсть конфет и, не дожидаясь реакции, захлопнул дверь. Последнее, что он успел заметить краем глаза, — как тот «зомби» с совершенно детским, недоумённым интересом уставился на яркие фантики в своей руке, словно видел их впервые в жизни. ***** Прошло около получаса. Тэхён уже начал забывать о странном визитёре, как дверной звонок снова пронзил тишину. Вспышка ярости, острая и мгновенная, заставила его резко рвануться с места. Он рывком распахнул дверь. На пороге, словно призрак, снова стоял ОН. Тот самый парень. — Это уже не смешно! — рявкнул Тэхён, его голос дрожал от злости. — Я тебе уже дал конфет, хватит! Не будь таким наглым. Уходи! Постучишь ещё раз — убью, понял? Не дав ни единого шанса на ответ, он изо всех сил хлопнул дверью так, что дрогнула вся рама. Сердце бешено колотилось у него в груди. Он прислонился лбом к прохладной поверхности двери, пытаясь успокоиться. И почти сразу раздался новый стук. Тихий, но настойчивый. Собрав всю свою волю, чтобы не взорваться, Тэхён с яростью сорвал дверь с защёлки, готовый обрушить на наглеца весь свой гнев. — Да что тебе ещё?! — крикнул он. Но на сей раз на пороге стоял его друг, сияя ухмылкой и держа в руках бутылку какого-то подозрительного «эликсира» из тыквы. — Ну что, кисляй, хватит тут томиться! — весело огрызнулся друг. — Идём гулять. В городе сегодня такое творится! — Тэхён посмотрел на него, потом через его плечо в тёмную пустоту подъезда. Никого. Словно того парня и не было. — Ладно, — сдавленно выдохнул он, чувствуя, как напряжение понемногу отступает. — Только давай быстро. У меня сегодня… странные гости. Воздух на улицах Мистик-Холлс был густым от смешивания запаха жжёной карамели, влажной листвы и чего-то неуловимого, электрического — самой магии Хеллоуина. Тыквы-светильники скалились с каждого подоконника, а толпы монстров, фей и супергероев с криками переливались из одного тёмного переулка в другой. Тэхён шёл рядом с другом, стараясь проникнуться беспечной атмосферой, но внутри всё было сжато в тугой комок. — Расслабься ты, — толкнул его друг локтем, протягивая бутылку с тёплым сидром. — Выглядишь так, будто на тебя призрак наложил проклятие, а не бросил год назад какой-то придурок, — Тэхён лишь мрачно хмыкнул, отпивая глоток. И в этот момент его друг наклонился ближе, понизив голос до доверительного шёпота. — Слушай, а это мне кажется, или за нами действительно кто-то ходит по пятам? Уже минут десять, как я его заметил. Тэхён медленно, будто нехотя, обернулся. Его взгляд скользнул по веселящейся толпе и почти сразу наткнулся на того самого «зомби». Парень стоял в паре десятков шагов от них, возле ларька с горячим шоколадом, совершенно неподвижный. Он не пытался слиться с толпой, не прятался. Он просто стоял и смотрел. Прямо на Тэхёна. Его огромные тёмные глаза в обрамлении искусных синяков под ними казались двумя бездонными колодцами, поглощающими весь окружающий шум и свет. — Да брось,это просто… костюм, — отмахнулся Тэхён, поворачиваясь спиной к призрачной фигуре. — Кто-то переигрывает. Но игнорировать его оказалось невыносимо. Каждые несколько минут Тэхён бросал взгляд через плечо — и каждый раз тот был там. Всегда на том же почтительном расстоянии, всегда с тем же немым, неотрывным вниманием. Он не приближался, не делал угрожающих жестов. Он был тенью, навязчивой идеей, воплощённой в плоти и потрёпанных джинсах. Нервы Тэхёна натянулись до предела. Эта игра в кошки-мышки, в которой он был и кошкой, и мышью одновременно, действовала ему на нервы сильнее, чем любое откровенное враждебное действие. — Ладно, всё, хватит с меня, — сквозь зубы процедил он, резко останавливаясь посреди тротуара. — Иди дальше, я догоню. Мне нужно… решить один вопрос.        Друг удивлённо поднял бровь, но, видя решимость в его глазах, лишь пожал плечами и растворился в толпе. Тэхён сделал глубокий вдох, собрал всю свою истощавшуюся храбрость и развернулся. Он пошёл прямо к «зомби», который замер, словно почуяв решимость в его шагах. Тэхён остановился перед ним, руки на боках. — Так, слушай сюда, — его голос прозвучал резко, выдавая нервозность. — Объясни, наконец, что тебе от меня надо? Чего ты ходишь за мной, как привидение? Конфет хочешь ещё? Или тебе просто скучно? Парень-зомби не ответил. Он лишь склонил голову набок, изучая раздражённое лицо Тэхёна с тем же птичьим, невинным любопытством. Он медленно поднял свою бледную руку, держа что-то в ладони, из-за чего Тэхён нахмурился. Он просто поднял руку, думая, что этот парень хочет дать что-то, и это оказалась так. Тэхён чувствует, как на руку упала что-то, и, когда зомби убирает руку, видит, что это. Дохлая Бабочка, из-за чего отряхивает руку. — Да, блять, фу, — говорит Тэхён. — Значит, я тебе конфеты, а ты вот что, — возмущается Тэхён. Зомби смотрел на него своими огромными глазами, словно не понимая негативной реакции. Он посмотрел на сброшенную бабочку, потом на свою пустую ладонь, и в его позе появилась едва уловимая нотка растерянности. — Ладно, пошли. Не следи за мной как зомби, прогуляешься со мной? — спрашивает Тэхён, получив механический кивок. Но на этот раз, когда Тэхён двинулся вперед, холодные пальцы легонько ухватились за край его куртки, словно боясь потеряться в ночи. Тэхён увидел, что за него схватились, но ничего не сказал. ***** Прогулка была недолгой и сюрреалистичной. Они шли по пустынным улицам, освещенным оранжевым светом фонарей, мимо тыкв-светильников, чьи ухмыляющиеся рожи казались сейчас особенно зловещими. Зомби то и дело замирал, завороженно глядя на мерцающий огонек или на призрачные гирлянды, болтающиеся на деревьях. Он не издавал ни звука, просто шел рядом, его холодная рука по-прежнему сжимала ткань куртки Тэхёна. И странное дело — Тэхён, обычно ненавидевший любое вторжение в свое личное пространство, не отстранялся. Этот холодный комочек внимания и зависимости казался… успокаивающим. Вернувшись к подъезду своей квартиры, Тэхён остановился. — Ну, вот и все, — сказал он, поворачиваясь к своему молчаливому спутнику. — Прогулка окончена. Спасибо за… компанию.        Он сделал шаг к двери, ожидая, что зомби отпустит его куртку и останется стоять снаружи. Но тот и не думал отпускать. Тэхён обернулся. Зомби стоял на том же месте, его бледное лицо, освещенное лунным светом, выражало неподдельное недоумение. Большие глаза смотрели на Тэхёна с немым вопросом, полным такой щемящей тоски и одиночества, что у Тэхёна заныло сердце. — Чего стоишь? — спросил Тэхён, уже догадываясь, что случилось. — Иди… куда-нибудь, — зомби медленно покачал головой. Его пальцы лишь сильнее вцепились в куртку. Тэхён вздохнул, провел рукой по лицу. Это была ужасная идея. Идиотская. Безумная. — Ладно, — сдался он, и в его голосе прозвучала странная смесь раздражения и нежности. — Ладно, черт возьми. Пошли домой.        Он толкнул дверь и вошел внутрь, не проверяя, идет ли тот за ним. Он и так чувствовал его присутствие — тихое, холодное и, на удивление, желанное. Дверь закрылась, оставив снаружи хеллоуинскую ночь, а внутри — начало чего-то нового, странного, пугающего и интересного. *****        Дверь закрылась, оставив за спиной весь хеллоуинский хаос. В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и тяжелым, но ровным дыханием Чонгука. — Ладно, призрак, — Тэхён сбросил куртку на стул. — Как тебя вообще зовут? Или у тебя только кличка «Блуждающий труп»? — Зомби стоял посреди комнаты, медленно моргая. Казалось, он с огромным трудом обрабатывал вопрос. Его губы дрогнули, шевельнулись. — Чонгук? — переспросил Тэхён, и что-то в нем необъяснимо смягчилось. — Ну, привет, Чонгук. Я Тэхён. Окей, Чонгук. А где ты живешь? Где твой дом? — Чонгук задумался на секунду, затем медленно поднял руку и указал прямо пальцем в сторону окна, за которым угадывались темные очертания старого кладбища. Тэхэн фыркнул, не веря своим ушам. — Очень смешно, — он рассмеялся. — Кладбище? Серьезно? Кто тебя научил таким дешевым трюкам? Ладно, — махнул он рукой, сдаваясь. — Сегодня я позволяю тебе ввести меня в заблуждение. В конце концов, Хеллоуин. Но завтра, — он пригрозил ему пальцем, — завтра мы с тобой поговорим по-взрослому. Ты выйдешь из образа и мне все расскажешь. Договорились?        Чтобы заполнить паузу, он щелкнул пультом, включив телевизор. Комнату заполнили звуки старого черно-белого фильма. Эффект был мгновенным. Чонгук замер, его огромные глаза расширились, отражая мерцание экрана. Он сделал шаг вперед, потом еще один, словно загипнотизированный. Он потянулся и осторожно ткнул пальцем в светящийся экран, затем так же осторожно прикоснулся к лампе торшера, словно пытаясь понять источник этого рукотворного чуда — света и движения. Тэхён улыбнулся его детскому изумлению и, чтобы перекусить, развернул шоколадный батончик. Только он собрался откусить, как заметил движение сбоку. Чонгук снова тянулся к нему, но его взгляд был прикован не к шоколаду, а к самому процессу. Его холодные пальцы коснулись сначала самого батончика, ощупывая его гладкую текстуру, потом перешли к губам Тэхёна, которые замерли в смущенной улыбке. Холодное прикосновение к губам должно было быть неприятным, отталкивающим. Но почему-то… не было. Было просто странно. И так любопытно. Тэхён позволил этому случиться, сам не понимая, почему не отстраняется. Казалось, сама магия этой ночи размыла все его привычные границы. Он направился в ванную, закрыл за собой дверь и уже включил воду, как вдруг услышал снаружи тихие, неуверенные звуки. Скребок. Легкий стук. С минуту он терпеливо стоял под водой, пока звуки не прекратились, и он с облегчением решил, что Чонгук отступил. Но он ошибался. С громким щелчком дверь распахнулась. На пороге стоял Чонгук, с видом первооткрывателя, сумевшего разгадать великую тайну замка. Его торжествующий взгляд упал на Тэхёна, стоящего под струями воды совершенно голого. Тэхён вздрогнул и инстинктивно прикрылся руками. — Эй! — крикнул он. — Так не делают! — Чонгук не смутился. Он с тем же научным интересом, с которым изучал телевизор, уставился на него и задал свой следующий вопрос, глядя на стекающие по телу Тэхёна струи воды. — Ты… таешь? — На этот раз Тэхён не сдержался. Он расхохотался, смех его эхом разносился по маленькой ванной. — Нет, я не таю! Я моюсь! — выдохнул он, все еще смеясь. — Выходи, нехорошо так на меня пялиться. Некрасиво, — Чонгук послушно кивнул, его миссия по изучению феномена «таяния» была завершена. Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой. Тэхён, все еще улыбаясь, закрыл ее на ключ. Вернувшись через пару минут в свежих мягких штанах и футболке, он застал Чонгука, который смотрел на него с немым вопросом. — Ты… сбрасываешь кожу? — прошелестел зомби, его голос был полон искреннего недоумения. Тэхён фыркнул, а потом рассмеялся — по-настоящему, от души. — Я по-твоему змея или ящерица? — сквозь смех спросил он. — Я просто сменил вещи. Ты, что, не знаешь, что такое переодеваться? В ответ Чонгук медленно и задумчиво покачал головой. Это простое движение было таким откровенным, таким чистым, что смех Тэхёна стих, уступив место волне странной нежности. Тэхён отвлёкся на свои дела, а когда освободился, Чонгук сидел, поджав ноги, прямо перед телевизором, уставившись на экран. Там шла какая-то мелодрама, и герои как раз страстно целовались. Чонгук смотрел, не мигая, его голова была наклонена, а на бледном лице застыло выражение крайней концентрации. «Вот черт, - мелькнуло в голове у Тэхёна. - Сейчас он это увидит и начнет задавать вопросы… или попробует повторить». И, похоже, его опасения были не напрасны. Чонгук медленно повернул голову, его взгляд был задумчивым. — Они… издают много звуков, — произнес он, и Тэхён снова рассмеялся. — Зачем? — Чонгук наклонил голову. — Ну… — Тэхён сел рядом с ним на пол, чувствуя себя немного глупо. — Чтобы делиться мыслями. Чувствами. Чтобы не было одиноко, — Чонгук молчал несколько секунд, переваривая эту информацию. Потом он вдруг поднял руку и очень осторожно тронул пальцами грудь Тэхёна, прямо над сердцем. — Здесь… не одиноко? — спросил он тихо. Тэхён замер. Прикосновение было ледяным, но почему-то заставляло его кожу гореть. Он должен был оттолкнуть эту руку. Но вместо этого его собственная рука поднялась и накрыла холодные пальцы. — Сейчас нет, — тихо признался он. — А обычно бывает, — они сидели так несколько минут — человек и зомби, связанные странной нитью понимания. Потом Чонгук снова повернулся к телевизору, где герои снова целовались. — А это? — спросил он, указывая на экран. — Это тоже… чтобы не было одиноко? — Тэхён почувствовал, как тепло разливается по его щекам. — Э-это немного сложнее, — пробормотал он. — Это когда… когда люди чувствуют что-то большее, — Чонгук внимательно посмотрел на него, потом на экран, потом снова на Тэхёна. Он медленно поднялся на колени, приблизив свое бледное лицо к лицу Тэхёна. — Я хочу понять, — прошептал он. — Покажи? — Тэхён застыл. Это было безумием. Абсолютным, чистым безумием. Но когда он смотрел в эти ясные, невинные глаза, все доводы разума казались такими неважными. — Ладно, — прошептал он в ответ. — Но только, если хочешь. Он медленно приблизился, давая Чонгуку время отступить. Но зомби не двигался, лишь смотрел на него с тем же научным интересом, с которым до этого изучал лампу и шоколад. Когда их губы встретились, Тэхён ожидал холода. Но вместо этого он почувствовал лишь нежность — странную, инопланетную, но настоящую. Поэтому Тэхён мягко сминал нижнюю губу, делясь своим теплом и не думая, как он сейчас выглядит. Это просто хеллоуинский бред. Когда они наконец разъединились, Чонгук несколько секунд сидел совершенно неподвижно, его глаза были широко раскрыты. — Интересно, — наконец произнес он. — Тепло. И… щекотно. ***** Тэхён лежал в темноте, прислушиваясь к абсолютной тишине, исходившей от Чонгука. Он уже почти проваливался в сон, когда холодные пальцы осторожно коснулись его запястья. — Тэхён, — голос зомби был тихим, но четким в ночной тишине. Тэхён повернулся на бок, встречаясь с его серьезным взглядом. Лунный свет серебрил его бледные черты. — Что такое, Чонгук? — Тот на мгновение замолчал, словно подбирая правильные слова, подчерпнутые из просмотренных мелодрам и их коротких, но насыщенных взаимодействий. — Я видел… у людей. В телевизоре. И… с тобой. — Он сделал паузу. — Близость. Прикосновения. Поцелуи. Это… высшая форма доверия? — Тэхён почувствовал, как по его щекам разливается тепло. Он был благодарен темноте. — Можно и так сказать, — немного охрипшим голосом ответил он. — Это способ быть ближе. Показать, что ты… что тебе не все равно. — Чонгук медленно кивнул, усваивая информацию. Его взгляд был настолько ясным и прямым, что от него не было спасения. — Я хочу быть ближе, — заявил он просто, без тени смущения или страсти. Лишь чистое, невинное намерение. — Научи. Сердце Тэхёна громко застучало где-то в горле. Это была ловушка. Ловушка из огромных глаз и детской прямоты. Он должен был сказать «нет». Объяснить, что все сложно. Что так нельзя просто взять и… Но, глядя на это лицо, он понял, что может. Что для Чонгука это и есть самый простой и правильный путь. Он глубоко вздохнул, капитулируя перед неизбежным. — Ладно, — сдался он, и его собственный голос прозвучал как чуждый шепот. — Но будь нежен, — он видел, как в глазах Чонгука вспыхнуло понимание. Холодные пальцы скользнули по его ладони, переплелись с его пальцами — неуверенно, но решительно. — Нежен, — повторил Чонгук, как мантру. Он придвинулся ближе, и его дыхание, прохладное, как ночной воздух, коснулось губ Тэхёна. — Покажи, что значит… «нежен». Тэхён навис сверху, накрыв холодные губы в поцелуе, Чонгук инстинктивно, механически повторял за Тэхён. Шевелил губами и языком. Тэхен осторожно, смущаясь своей ситуации, раздевает Чонгука, который повторяет за Тэхёном, стягивая его вещи. Тэхён касается члена парня, стимулирует его, а зомби впервые улыбается, словно ему щекотно. Чонгук инстинктивно нависает над Тэхёном, целует своими прохладными губами, проходится по шее, по твердым соскам, что Тэхён тихо стонет. Чонгук рассматривает стоящий член парня и пробует сосать, а Тэхён кладет руку на его затылок, осторожно управляя и направляя, как ему нравится. Чонгук не сопротивляется. Делает как учат, как и Тэхён, который дрожит под парнем. Он слегка кончает, пока полностью не получает оргазм, тянет Чонгука к себе и, проходясь по его члену рукой, направляет в узкое колечко. Чонгук проникает. Тэхён просит толкаться, двигаться, на что зомби кивает. Но вскоре Тэхён начинает скакать и стонать. Чонгук прохладными руками гладит колени Тэхёна. А тот стонет ,выгибаясь в спине и доходя до пика, кончает на грудь зомби, а потом падает рядом. Тэхён восстанавливает дыхание, а потом засыпает в этой странной, но теплой прохладе. ***** Первые лучи солнца ласково защекотали веки Тэхёна. Он потянулся, сонный и умиротворенный, его рука инстинктивно потянулась к другой стороне кровати, ожидая встретить холодную кожу. Встретила лишь пустоту и смятые простыни. Он приоткрыл глаза. В комнате никого не было. — Чонгук? — тихо позвал он, голос был хриплым от сна. Ответом была лишь тишина. Тэхён сел на кровати, по телу пробежала легкая дрожь недоумения. — Эй, зомби, — уже громче, с попыткой пошутить, чтобы заглушить нарастающую тревогу. — Ты, что, там опять лампу изучаешь? Не говори, что ждешь, пока я приготовлю тебе завтрак из дохлых бабочек? Ни смеха, ни тихого шороха, ни огромных внимательных глаз. Тишина стала громкой и давящей. Тэхён вскочил с кровати. Он обыскал всю квартиру — крошечную ванную, кухню, даже заглянул в шкаф. Ничего. Чонгука не было. Словно его и не существовало. Словно вся эта безумная, нежная ночь была всего лишь ярким, подробным сном, порожденным хеллоуинским настроением. Но на полу у телевизора лежал идеально круглый камень цвета речного песка. И на простыне, с той стороны, где спал Чонгук, осталась едва уловимая прохлада, что сердце сжалось. Чонгук оставил подарочек. Неделя пролетела в тумане. Тэхён пытался вернуться к привычной жизни, но квартира теперь казалась слишком большой и пустой. Тишина давила на уши. Он ловил себя на том, что разворачивает второй батончик, чтобы поделиться, или прислушивается к скрипу двери ночью. В конце концов, он не выдержал. В субботу он отправился на старое кладбище на окраине города — то самое, что было видно из его окна. Он не знал, зачем он это делает. Может, чтобы убедиться, что все это ему не почудилось. Он бродил между древними надгробиями, вглядываясь в выцветшие фотографии и стершиеся имена. И вот, его взгляд зацепился за одну могилу. Она не была свежей — камень покрылся мхом, даты говорили о том, что жизнь этого человека оборвалась много лет назад. Но что-то в ней было особенным. Она была ухоженной, а черно-белая фотография на плите… была невероятно четкой. Тэхён подошел ближе. Сердце его замерло, а потом забилось с бешеной силой. Парень был старшего всего на год и оставил этот мир таким молодым. На фотографии улыбался молодой парень с большими, темными глазами и невероятно добрым, открытым лицом. И под фотографией было высечено имя, которое Тэхён теперь знал лучше собственного.

Чон Чонгук

~ Найди дорогу домой ~

Так вот оно что. Легенда, которую он считал глупой сказкой… оказалась правдой. В ночь, когда граница между мирами истончается, некоторые души получают шанс ненадолго вернуться. Не как призраки, а как почти живые. И он, цинник и одиночка, стал тем единственным живым свидетелем. Тэхён не почувствовал страха или горя. Лишь тихую, щемящую нежность и понимание. Он протянул руку и коснулся холодного камня, как когда-то коснулся холодной щеки. — Ну, что, мой зомби, — прошептал парень с мягкой, грустной улыбкой. — До следующего года. Постучи в мою дверь и вновь протяни мне руку.        Он положил на камень гладкий камень, не тот, который все это время носил в кармане, а другой, потом развернулся и пошел прочь. Ветер трепал его волосы, и ему почудилось, что он слышит за спиной тихий, похожий на вздох звук. Он не обернулся. Он знал — это не прощание.       Это было «до свидания».