Тайны Смолвиля: Сквозь Портал

Яркое утреннее солнце щедро заливало комнату через широкие панорамные окна, не закрытые ничем. Свет ложился на постель, искрился на гладком полу, отражался в стеклянных поверхностях. Поместье просыпалось, но внутри этой комнаты всё оставалось тихим, почти камерным. Маргарет проснулась первой. Лекс всё ещё спал рядом, его рука по-прежнему лежала на её талии — тепло, уверенно. Она не решалась пошевелиться, просто лежала, наблюдая, как солнечный луч ползёт по простыне, всё ближе к его плечу. Она вспомнила всё: ночь, тепло его тела, то, как он обнял её, не задавая лишних вопросов. Внутри поднималось смешанное чувство: лёгкое смущение, удивительное спокойствие… и непривычная, пугающая нежность. — Ты всё же проснулась раньше, — хрипловато сказал он, не открывая глаз, но уже с лёгкой улыбкой. — Тут… слишком светло, чтобы спать дальше, — ответила она с намёком на смех, прижимая одеяло к себе чуть плотнее. Лекс открыл глаза, приподнялся на локте, посмотрел на неё внимательно. — Свет… Твоё лицо сейчас выглядит как у кого-то, кто хочет исчезнуть под матрасом. Маргарет отвернулась, но усмехнулась. — А ты снова наблюдаешь, как я смущаюсь? — Это моё утреннее развлечение, — небрежно бросил он, откидываясь на подушки. — И оно чертовски приятно. — Ты неисправим, — буркнула она, вставая, стараясь, чтобы одеяло не соскользнуло. — Пойду… приведу себя в порядок. — Ты и так в порядке, — успел сказать он ей вслед, и она почти споткнулась, услышав это. Вернулась она уже в лёгкой одежде, с влажными волосами и серьёзным лицом. Лекс был у окна, разговаривал по телефону. Солнечные лучи подсвечивали гладкую поверхность его головы, создавая чёткий ореол света. — …Найдите всё, что сможете. Быстро. Я не хочу сюрпризов, — говорил он тихо, но твёрдо, закончив звонок с привычной сухой чёткостью. Он повернулся к ней. — Врач будет через десять минут. Ты должна больше есть. И да, кофе будет. Без мёда. — Спасибо. А суп? — уточнила она. — Уже готовят. Твой рацион — теперь моя головная боль. Она слегка усмехнулась, но внутри почувствовала что-то ещё. Утро было другим. Открытым, прозрачным… и тревожно тёплым. Особенно в его присутствии. — После врача… — начал он, подходя ближе. — Если захочешь, покажу тебе сад. Воздух пойдёт на пользу. Она кивнула, глядя в его глаза. Лекс не делал ничего лишнего, не дотрагивался, но в его взгляде было всё: забота, напряжение, и то, что он не мог или не хотел пока говорить вслух. Врач оказался пожилым, внимательным и предельно деликатным человеком. Он осмотрел Маргарет с лёгкой и привычной строгостью, выслушал её пульс, проверил давление, задал несколько простых вопросов. Лекс всё это время стоял в стороне, не вмешиваясь, но внимательно наблюдая. В какой-то момент, когда врач поднялся и начал записывать что-то в блокнот, он хмыкнул: — Физически — стабильна. Но зажатая. Видно по плечам, по шее. И стресс, конечно, не шутка. — Что-нибудь конкретное? — спросил Лекс, подходя ближе. — Массаж. Ей бы не помешал хороший расслабляющий массаж. И тишина. Покой. Она держит в себе слишком многое, это видно даже невооружённым глазом. Маргарет приподняла бровь и устало вздохнула, тихо пробормотав: — Ну конечно, я теперь — ходячий ком напряжения… Лекс перевёл взгляд на неё, слегка усмехнувшись. — Ком, который можно распутать. Врач тепло попрощался и ушёл, оставив их наедине. Лекс подошёл к ней ближе, слегка опёрся рукой на край кровати: — Ты слышала доктора. И не вздумай спорить. Я могу вызвать массажиста прямо сейчас. — А может, обойдёмся без посторонних? — сказала она, не глядя на него. — Мне… всё ещё неуютно, когда кто-то чужой так близко. Он кивнул, задержав на ней взгляд. — Тогда доверься мне. Маргарет вздохнула, откинулась на подушки. — Ты не сдаёшься, да? — Я просто забочусь. И, к слову, умею это делать. На удивление хорошо, — с ироничной самоуверенностью ответил он, уже поднимая рукава. — Ложись на живот. Доверься процессу. Она метнула на него полувзгляд, полный сомнения, но затем перевернулась на живот, подтянув под себя подушку. Ткань её домашней рубашки чуть натянулась на спине, и она невольно напряглась. — Расслабься, — тихо произнёс он, мягко кладя руки ей на плечи. Первое прикосновение было осторожным, почти изучающим. Его пальцы легко скользнули по линии её шеи, затем — ниже, к лопаткам. Он ловко находил напряжённые участки, надавливал точечно, будто точно знал, где именно больно, а где просто напряжено. — Ты с каждым движением всё больше удивляешь, — пробормотала она в подушку. — Это я ещё не начал по-настоящему, — сдержанно усмехнулся он. Он не торопился. Его движения были размеренными, уверенными. С каждой минутой она действительно чувствовала, как тяжесть уходит с плеч, как слабеет защита, которую она инстинктивно держала с их первой встречи. Иногда его пальцы задерживались чуть дольше, чем нужно — не грубо, а почти заботливо, с той самой властной теплотой, за которую она всё больше не знала, сердиться ли или… поддаваться. — Ты правда хочешь мне помочь? — вдруг прошептала она. Лекс остановился, затем аккуратно склонился к самому её уху. — Да. И не только потому, что ты мне нравишься. Хотя… это тоже правда. Её щёки порозовели, но она не ответила — только закрыла глаза, позволяя себе немного тишины в его прикосновениях. Маргарет лежала на животе, почти не шевелясь. Казалось, её тело наконец-то начало отпускать то напряжение, которое сковывало её с момента появления в этом мире. Спина приятно ныла от глубокой, но мягкой проработки, а в груди впервые за долгое время было почти спокойно. Лекс всё ещё сидел рядом. Он молча смотрел на неё, вытирая руки тёплым полотенцем, и в его взгляде не было ничего хищного — только усталая сосредоточенность и, может быть, чуть больше нежности, чем он хотел бы показать. — Всё, что ты сейчас чувствуешь, — это то, как должно быть, — сказал он тихо, почти шепотом, чтобы не спугнуть. Маргарет медленно перевернулась на спину, прикрыв глаза. Волосы растрепались, щеки порозовели, губы чуть приоткрылись — образ был почти беззащитным, и оттого ещё более привлекательным. — Если ты ещё хоть раз скажешь что-то настолько философское, я решу, что ты подменил сам себя, — хрипловато усмехнулась она, не открывая глаз. Он уселся ближе, подперев подбородок рукой. — Может, я и правда изменился. Или ты просто провоцируешь в людях лучшие стороны. Она всё-таки взглянула на него. В этом взгляде было что-то колючее, ироничное, но совсем не враждебное. — Лекс… Ты знаешь, что я до сих пор не понимаю, где заканчивается твоя забота и начинается манипуляция? Он наклонился к ней, опершись рукой о край кровати. — А ты сама не замечаешь, как перестала различать это — потому что хочешь, чтобы я остался рядом? Она хотела что-то ответить — острое, обидное, колкое. Но язык предательски прилип к небу, и вместо слов вырвался только короткий выдох. — Тебе ведь не обязательно быть настолько… близко, — тихо сказала она, когда он провёл пальцами по прядке её волос, убрав её за ухо. — Может, и не обязательно, — прошептал он, склоняясь ближе. — Но мне этого хочется. И прежде чем она успела снова отстраниться или съязвить, его губы почти невесомо коснулись её лба. Почти братский, почти безопасный — но в этом касании было слишком много внутреннего напряжения, чтобы оно прошло незамеченным. Он встал. — Отдохни. Я распоряжусь, чтобы обед подали в комнату. После — поговорим. Без давления. Как ты хочешь. И уже направляясь к двери, он обернулся: — А если вдруг снова почувствуешь себя «комом напряжения» — ты знаешь, где меня найти. Маргарет проводила его взглядом, и только когда дверь за ним закрылась, наконец выдохнула — и тихо, почти обречённо, пробормотала: — Идиот… харизматичный, опасный идиот. Когда дверь снова отворилась, Маргарет уже села на кровати, накинув на плечи лёгкий халат. Волосы ещё не до конца высохли, а взгляд был полусосредоточенным — она всё ещё прокручивала в голове недавний разговор. В комнату вошёл молодой мужчина в униформе — судя по аккуратному подносу в руках, это был один из поваров. За ним сразу же появилась невысокая горничная с мягкой улыбкой. — Госпожа, мистер Лютер просил передать, что вы должны поесть как следует, — сказал повар почтительно, ставя поднос на сервированный столик у окна. — И если что-то понадобится, я лично приготовлю любое блюдо. Маргарет подошла ближе и с удивлением взглянула на поднос. Вместо типичного больничного рациона — густой овощной суп с травами, ароматный и горячий, аккуратный бокал холодного крепкого кофе, пара поджаренных ломтиков хлеба и нарезка фруктов на десерт. На салфетке — маленькая записка с короткой фразой, выведенной аккуратным почерком: “Ты обещала поесть. Выполняй.” Она улыбнулась краешком губ, присаживаясь к столику. — Я даже не помню, когда в последний раз меня так… уговаривали поесть, — сказала она вслух, скорее себе. — Мистер Лютер беспокоится, — тихо добавила горничная, начиная поправлять подушки на кровати. — Он хотел, чтобы вы чувствовали себя здесь спокойно. Маргарет бросила взгляд в окно. Солнце стояло уже высоко, день шёл полным ходом. Где-то там, за этими стенами, Оливер, Кларк, Лана — все, кто искал её. Она надеялась, что всё с ними в порядке. И, что бы там ни говорили её инстинкты, она знала: Лекс действительно спас её. Она поела медленно, с благодарностью ощущая вкус нормальной еды после кошмара в лаборатории. Вкус овощного супа согревал не только тело, но и постепенно успокаивал мысли. Когда всё было съедено, она вытерла губы салфеткой, встала и подошла к зеркалу. Тень усталости всё ещё оставалась в глазах, но выражение лица стало спокойнее. Увереннее. И в этот момент в комнату снова тихо вошёл Лекс — в рубашке, чуть расстёгнутой у горла, без пиджака, но всё таким же собранным. Его взгляд сразу упал на пустую тарелку. — Суп победил? — с лёгкой ухмылкой спросил он. — Даже не пришлось сражаться, — ответила Маргарет, оборачиваясь к нему. — И кофе был как надо. Почти простила тебя за утренний сюрприз. Он подошёл ближе, пристально оглядывая её, будто проверяя, всё ли в порядке. — Хорошо выглядишь. Лучше. — Он чуть понизил голос. — Рад, что ты поела. Мне важно, чтобы ты поправлялась. Она сдержала улыбку, но в её взгляде сквозила лёгкая насмешка. — Ты говоришь это так, будто я — инвестиция. Он сделал шаг ближе. — Или как человек, который привык не терять то, что ему действительно дорого. Повисла тишина. Легкая, напряжённая, насыщенная. — Мне стоит переодеться, — сказала она, чуть приглушённо, делая шаг назад. — А потом, возможно, ты расскажешь, как идут поиски тех, кто стоял за этим… всем. — Разумеется, — кивнул он. — И, кстати, о переодевании. Я попросил, чтобы тебе принесли одежду. Выбери, что захочешь. — Спасибо, Лекс. — Она наконец позволила себе искреннюю улыбку. — А теперь выйди. Иначе я решу, что ты слишком заботливый. Он развернулся и уже почти закрыл за собой дверь, но не удержался: — Слишком заботливый? Будь осторожна, Маргарет. Это может оказаться заразным. Маргарет стояла у шкафа, в который аккуратно повесили вещи, принесённые по просьбе Лекса. Дверца открылась плавно, и её взгляд сразу упал на вешалку с лёгким красным платьем. Тонкие бретели, струящаяся ткань, игриво короткий подол — оно выглядело идеально для тёплого дня. И, возможно, чуть вызывающе, но именно это сейчас ей и было нужно. После всего пережитого она хотела почувствовать себя живой. На полке внизу стояли босоножки в тон платью — красные, изящные, с тонкими ремешками и высоким каблуком. Она провела пальцами по ремню одного из них и улыбнулась. Кто бы ни подбирал одежду, знал её вкус слишком хорошо. Или старался произвести впечатление. Сняв халат, Маргарет натянула платье. Оно мягко облегло фигуру, подчёркивая её силуэт. Платье казалось почти невесомым, и с каждой секундой она чувствовала, как к ней возвращается уверенность. Волосы она оставила распущенными, только чуть расправила пряди пальцами. Ей хотелось выглядеть не просто хорошо — ей хотелось, чтобы он это заметил. Она обулась, прошлась по комнате, проверяя устойчивость каблуков, и посмотрела на себя в зеркало. Лёгкий румянец, тёплый свет, красное платье, подчеркнутая осанка — всё было на месте. И в этот момент в комнату без стука постучали дважды и сразу же приоткрылась дверь. — Можно? Лекс. Его голос прозвучал чуть мягче, чем обычно. — Зависит от цели визита, — бросила она, оборачиваясь к нему с полуулыбкой. — Я ещё не решила, отпускать ли тебя снова в мою зону личного пространства. Он замер в дверях, а затем, увидев её, слегка приподнял брови. Его взгляд — цепкий и внимательный — скользнул сверху вниз, и на мгновение на лице промелькнуло нечто большее, чем просто одобрение. — Если бы ты хотела заставить меня потерять мысль, то справилась. — Это не я. Это платье, — невинно сказала она, подходя к нему ближе. — Оно так удачно висело в шкафу, что я не смогла отказать ему. — Тогда я обязан поблагодарить того, кто его туда повесил, — медленно произнёс он, не отрывая от неё взгляда. Она рассмеялась и поправила ремешок босоножки. — Надеюсь, я не слишком? Не хочу пугать твоих телохранителей. — Ты не слишком. Ты — идеально. — Он подал ей руку. — Пойдём. Ребята уже заждались. Но не волнуйся, я никому не позволю тебя утомить. Она взяла его руку. — Ты начинаешь звучать как собственник, Лютер. — А ты — как та, кто к этому привыкает, — тихо ответил он и вывел её из комнаты, не разжимая пальцев.