Альтернативная История Генсокё

В красном коридоре то и дело раздавался металлический звон от столкновения ножей с сюрикенами. Соревнование в метании продолжалось недолго. Зная, что запас метательного оружия ограничен, Коджо начал метать в Сакую множество атакующих амулетов, параллельно пытаясь заманить её в недавно выстроенные ловушки из барьерных и весьма цепких, задерживающих амулетов. Сакуя, однако, уже имевшая опыт борьбы со жрицей, ловко избегала эти ловушки, контратакуя летящими с невероятной точностью ножами. — Хм! Сбив несколько атакующих амулетов парня своими ножами, Сакуя резко выставила ладонь вперёд. На ладони проступил не слишком сложный, голубоватый магический круг, собранный из тонких, переплетающихся линий. Коджо пускай и удивился, но всё-таки узнал эти символы практически сразу, так как множество раз видел подобную формулу заклинания у низших фей и ёкаев, использующих примитивные энергетические выбросы. «Лазер!» — Быстро сообразив, что к чему, Коджо почти инстинктивно достал барьерные амулеты. Он ловко подгадал момент, выстроив в воздухе плотный, сияющий квадрат из четырёх защитных печатей как раз перед собой, и легко парировал тонкий голубой луч, который, ударившись в барьер, рассыпался снопом искр. Чётное число амулетов придало барьеру дополнительную стабильность, погасив атаку без остатка. «Так она может использовать духовную магию? Она проблемный противник», — промелькнуло в голове у Коджо, и он тут же контратаковал горничную очередью атакующих амулетов синего цвета. Контроль духовной энергии у Коджо был значительно хуже, чем у Рейму. Сакуя, имевшая опыт дуэли с жрицей, без особого труда разрезала амулеты своими лезвиями, будто рассекая паутину. Вскоре горничной удалось полностью завладеть инициативой, и Коджо был вынужден перейти в глухую оборону, отступая под градом летящих клинков. Однако вскоре казалось бы бесконечный запас ножей у Сакуи начал иссякать, и она переключилась на магию, экономя силы. У парня же всё ещё оставалось достаточное количество амулетов, но он отчётливо понимал, что не способен эффективно сражаться на средней и дальней дистанции против такого искусного и скоростного противника. Коджо с огромным трудом удавалось удерживать её натиск, маневрируя и ставя барьеры в самых критичных точках. — Это всё? Я надеялась на большее! — Что?! Создав несколько переливающихся магических кругов, состоящих из света, Сакуя выстрелила в Коджо несколькими десятками магических снарядов. Однако, вопреки его ожиданиям, все эти снаряды полетели не в него самого, а на лезвия серебряных ножей, что были удобно воткнуты в мраморные столбы по обе стороны коридора. Сталкиваясь с отполированной сталью, магические заряды рикошетили с противным визгом и неслись в парня под самыми немыслимыми и сложными траекториями, которые даже ему, с его обострённым Духовным Восприятием, было невероятно тяжело отслеживать и предсказывать. — Ух! Коджо пришлось пуститься в стремительное уклонение. До этого он никогда не сталкивался ни с чем подобным. Этот изощрённый способ применения обычной духовной магии был для него полной новинкой. Это на мгновение сбило его с толку, и этого краткого мгновения оказалось достаточно, чтобы получить урон. Пускай снаряды и потеряли изрядную часть своей силы при соприкосновении с ножами, но даже так парень получил несколько весьма болезненных ожогов на плече, ключице и животе. К тому же, эти удары слегка травмировали его духовные пути, вызвав знакомое ему неприятное покалывание. Но всё было далеко не так плохо. Коджо всё же удалось увернуться от большей части снарядов и свести урон к минимуму именно благодаря своему Духовному Восприятию. Однако... — Ха! — Кх... Воспользовавшись появившейся возможностью, Сакуя резко сократила дистанцию, сблизившись с Коджо, и нанесла прямой, чёткий удар кулаком в лицо парня. Коджо инстинктивно отклонил голову, уклоняясь от удара, и тут же попытался контратаковать низким ударом ногой в подколенный сгиб. Однако Сакуя легко парировала его удар, подставив голень, после чего сама атаковала резким боковым ударом ноги в корпус. Коджо тоже без проблем заблокировал удар предплечьем, ощутив всю силу её напора, после чего попытался нанести быстрый, хлёсткий удар ребром ладони в висок. Но Сакуя увернулась, плавно пригнувшись и создавая тем самым пространство для ответа. Навыки ближнего боя у противников были примерно равны, однако Сакуя очевидно выигрывала в чистой скорости и, что немаловажно, в маневренности и текучести движений. Вскоре Коджо снова пришлось перейти в глухую защиту. Блокируя и парируя удары горничной своими ладонями и предплечьями, внимательно следя за каждым выпадом и финтом девушки, он лихорадочно пытался придумать новую стратегию. «Она чудовищно сильна! Что в даммаку, что в тайдзюцу! Я не смог вынудить её снова использовать ту способность, значит, основная моя догадка была верна, но рисковать сейчас ещё рано. Хотя, не то, чтобы у меня оставалось много пространства для манёвра — она попросту не даёт мне передышки». Сакуя продолжала наносить серии быстрых, жёстких ударов, а Коджо ловко парировал их, отступая с каждым успешным блоком всё ближе к стене. Когда до массивной стены осталось всего пару метров, Коджо резким движением изнутри наружу отбил руку Сакуи, открыв её корпус на долю секунды, и тут же нанёс мощный удар ногой с разворота. Горничной ничего не оставалось, как парировать этот удар идентичным ударом ноги, подняв колено высоко. Их голени с силой столкнулись, и от глухой, пронизывающей боли их лица почти синхронно скривились, ощутив онемение в мышцах. Сакуе, которой так и не удалось окончательно загнать Коджо в угол, пришлось отступить на шаг, чтобы восстановить дистанцию. В догонку он швырнул ей несколько атакующих амулетов, вынуждая её отступать дальше. Сакуе пришлось отлететь ещё дальше, чтобы получить достаточно времени и пространства для подготовки заклинаний, которыми она и сбила летящие амулеты точными магическими снарядами. — Хаах... хаах, неплохо... Для обычного человека. — Тяжело дыша, сказала Сакуя, метко уничтожив каждый из амулетов парня. — Вы тоже чрезвычайно сильны. — Кивнул Коджо, не ослабляя концентрации и внимательно следя за каждым движением Сакуи через призму своего Духовного Восприятия. — Полагаю, если бы Рейму не утомила вас ранее, я был бы сейчас в гораздо более худшем положении. — Кто знает... — Едва заметно улыбнулась Сакуя. Коджо сделал то же самое, после чего противники снова приняли свои боевые стойки, готовясь к новой фазе боя. Коджо и Сакуя продолжали некоторое время стоять в напряжённой статике, анализируя ситуацию и друг друга. Коджо отчётливо осознавал, что уступает Сакуе в данмаку — искусстве заклинательных дуэлей. Горничная обладала не только впечатляющим запасом магической силы, но и изощрённой техникой её применения, а её способность манипуляции временем доставляла массу проблем даже такому сенсору, как он. С другой стороны, её запасы духовной энергии были уже изрядно истощены предыдущим боем, в то время как у Коджо оставалось ещё довольно много сил. Сакуя отлично понимала, что Коджо намерен победить её измором, выжидая момент, когда её движения замедлятся настолько критически, что он сможет одолеть её даже в ближнем бою. Такого исхода горничная допустить не могла, а значит, ей следовало кардинально изменить тактику поединка. Коджо же со своей стороны был предельно осторожен. Он понимал, что противник уровня Сакуи наверняка припас какие-то тузы в рукаве, поэтому не расслаблялся, даже видя её откровенно уставший вид, и твёрдо решил продолжать навязывать ей интенсивную, выматывающую дуэль. — Получи! — Хм! Одно резкое движение рукой — и в Сакую полетело целое облако атакующих амулетов. Коджо решил пустить в ход большинство из тех, что у него ещё оставались. У него в голове наконец созрел чёткий план победы, смутные очертания которого появились ещё в тот момент, когда он помог убежать Рейму. Сакуе пришлось отступать дальше по коридору, однако амулеты неотступно следовали за ней по пятам, словно стая разъярённых пчёл. Выдернув из стены один из своих ножей, она стала яростно рубить и отбивать все амулеты, что подлетали к ней слишком близко. Остальные, более удалённые, она успевала отстреливать короткими очередями своей магии. Но напор атаки парня был слишком велик, а силы горничной стремительно таяли. Коджо не торопился атаковать её в лоб. Он полностью сосредоточился на тонком контроле за полётом своих амулетов, пытаясь параллельно предсказывать движения Сакуи с помощью Духовного Восприятия, ища в её обороне малейшую брешь. Сакуя отлично понимала, что именно задумал Коджо. Он намеренно вынуждал её использовать её основную способность, чтобы изучить её и нанести решающий удар. Учитывая высокий боевой интеллект, который парень уже успел продемонстрировать, Сакуя не хотела идти у него на поводу, поэтому отчаянно пыталась отыскать альтернативный выход из складывающейся ситуации. Однако, все мысленно проигрываемые ею варианты сводились к потере большей части оставшейся духовной энергии, а результат таких отчаянных действий был далеко не гарантирован. «Недостаточно пространства для манёвра!» — негодовала про себя Сакуя, и, отбросив сомнения, решилась на использование манипуляции временем, незаметно нажав на скрытую кнопку своих механических часов — отлично проводящего духовную энергию артефакта. Коджо только этого и ждал. В одно мгновение Сакуя буквально пропала из поля зрения Коджо, растворившись в воздухе. Множество ножей, появившихся непонятно откуда, поразили все его амулеты, пронзая их один за другим. Часть этих лезвий летела уже на него самого, с разных сторон. Однако общий напор и скорость этой атаки были уже куда ниже, чем в начале боя, так что Коджо, собрав волю, сконцентрировался и с относительной лёгкостью выстроил вокруг себя защитный барьер из оставшихся барьерных амулетов. Несмотря на то, с какой пугающей скоростью он оказался окружён острыми ножами, благодаря Духовному Восприятию ему удалось не только защититься, но и уловить, куда именно уходит едва заметный духовный след горничной. Как результат, едва время восстановило свой ход, парень сразу же нашёл взглядом запыхавшуюся Сакую, стоявшую в нескольких десятках метрах. Наблюдения Коджо полностью подтверждались. Способность этой горничной к манипуляции временем имела очень много ограничений и, что было критично, сильный откат, выражавшийся в мгновенной усталости. Пускай Коджо тоже изрядно устал от постоянного контроля десятков амулетов, но, судя по бледному и напряжённому виду Сакуи, её усталость вскоре должна была достигнуть критической отметки. — Ясно... — Сделав окончательные выводы в своей голове, парень непроизвольно произнёс это вслух, и его шёпот тут же был услышан чуткой (ведь она обладала превосходным слухом) горничной. — Хаах... И что же тебе ясно? — Глубоко вдохнув, горничная наконец-то немного успокоила сбившееся дыхание, но её грудь всё ещё тяжело вздымалась. — Вы не телепортируетесь. Ваша способность имеет другую, более сложную природу, нежели простое пространственное перемещение. — Говорил Коджо скорее для себя, нежели для Сакуи, формулируя мысли вслух. Его глаза слегка прищурились, словно он пытался разгадать сложнейшую загадку, глядя на неё. — Кто знает... — Всё также уклончиво ответила Сакуя, стараясь не выдавать своё удивление и внутреннее напряжение. Скрывать эмоции у горничной получалось очень даже хорошо, и её взгляд оставался абсолютно непроницаемым и холодным. — Некоторые из ножей, что были воткнуты в стены и столбы, исчезли. Я отчётливо вижу свежие отверстия от этих ножей, — Сказал Коджо, указав пальцем на ближайший к нему мраморный столб, испещрённый следами недавней битвы. — А это значит, вы их каким-то образом подобрали, вернули в свой арсенал. Пожалуй, я рискну предположить, что вы каким-то образом заставляете время останавливаться. Именно так вы и перемещаетесь, и атакуете. — ... — Горничная ничего не ответила, но едва заметное, непроизвольное движение её век и легчайшее замирание дыхания послужили парню безмолвным знаком. Он был прав. — Стало быть, вы, не знаю как, но остановили время в ограниченном пространстве, конкретно в этой комнате, после чего собрали эти ножи и расставили их таким образом, чтобы они уничтожили все мои амулеты, когда время придёт в движение. Это лишь предположение, но если это так, то вы сильно ограничены, используя эту способность. Полагаю, у вас должен быть какой-то весьма неплохой, скрытный артефакт, без которого манипулировать временем будет опасно или вовсе невозможно. Смотря на Коджо, Сакуя могла только сдержанно вздохнуть, ощущая лёгкое головокружение от накопившейся усталости. Возможно, благодаря своим исключительным сенсорным способностям, но этот молодой истребитель ёкаев сумел вычислить и разгадать практически всё, что составляло основу её силы. В его словах не было ни тени неуверенности, лишь холодная, выверенная логика. Понимая, что скрывать истину теперь бессмысленно, да и, возможно, испытывая странное уважение к проницательности противника, она решила говорить прямо, опустив былые уловки. — Да, моя... способность, имеет массу ограничений. Впрочем, я бы не назвала это «остановкой» времени. Это слишком громко и не совсем точно. Я просто ускоряю время для себя, из-за чего для внешнего наблюдателя и создаётся иллюзия мгновенного перемещения или телепортации, — спокойно, почти отрешённо сказала Сакуя, её проницательный взгляд внимательно скользил по лицу Коджо, выискивая малейшую реакцию. Но, как она и предполагала, парень остался абсолютно непроницаем, его черты не дрогнули. Он уже догадался о самой сути — манипуляции временем, а значит, технические детали того, как именно она это делает, уже не имели для него принципиального значения. Уголок губ Коджо дрогнул в едва заметной, почти инстинктивной улыбке от осознания того, что Сакуя сама, по собственной воле, решила раскрыть ему механизм своей способности. По какой-то необъяснимой причине, это спонтанное проявление доверия со стороны столь опасной и закрытой противницы вызвало в нём странную теплоту. Конечно, она могла бы попытаться ввести его в заблуждение, солгать или умолчать о деталях, однако Коджо был абсолютно уверен, что сейчас она говорит искренне. Видя её серьёзное, лишённое всякого коварства и сосредоточенное выражение лица, он ясно понимал — она признала в нём равного себе противника. — Понятно. Хотя, должен заметить, не думаю, что вам следовало говорить об этом так прямо. Кто знает, что может произойти в будущем, и как это знание может быть использовано против вас... — Ха, поверь, одно лишь знание о принципе действия моей способности не поможет тебе одолеть меня в следующий раз. Впрочем, как ты уже сам успел увидеть и прочувствовать, я не отличаюсь выдающейся выносливостью, поэтому признаю — в данный момент я нахожусь в крайне уязвимом положении. Однако, я искренне надеюсь взять у тебя реванш в будущем, когда наши силы будут восстановлены, — лёгкая, почти неуловимая улыбка, мелькнувшая на изящных чертах Сакуи на долю секунды, заставила и Коджо невольно усмехнуться в ответ. Оба они, казалось, получали искреннее, глубокое удовольствие от этой одновременно простой и невероятно сложной игры, где победа зависела не только от грубой магической или духовной мощи, но и от остроты ума и хитрости. — Звучит так, будто вы уже мысленно сдались и готовитесь к следующему раунду, — с лёгкой, почти дружеской издёвкой заметил Коджо, и это наконец заставило улыбку Сакуи стать шире и отчётливее, озарив её уставшее, но от этого не менее прекрасное и зрелое лицо. — Ничего подобного! Нападай! — воскликнула Сакуя, по-новому, более уверенно перехватывая нож в своей изящной руке, демонстрируя готовность продолжить. Хмыкнув в ответ, Коджо отлетел на пару метров назад, ощущая, как его разум вновь фокусируется, а потухшее было Духовное Восприятие вспыхивает с новой силой, окрашивая мир вокруг в оттенки духовной энергии. После короткого, интенсивного обмена магическими снарядами и последними атакующими амулетами, оба противника, будто по взаимной договорённости, медленно и тяжело опустились на каменный пол. Сакуя была на пределе своих духовных возможностей, её резервы были практически исчерпаны. Да и Коджо отчётливо понимал, что его собственные запасы амулетов и духовной энергии, необходимой для поддержания Духовного Восприятия, тоже близки к концу. Опустившись на землю, низкорослый, но крепко сбитый истребитель и высокая, статная горничная на несколько секунд замерли, внимательно изучая друг друга, выискивая малейшую слабину в стойке противника, любое изменение в центре тяжести. И затем, будто по незримому сигналу, они с резким, мощным рывком устремились друг навстречу другу. С стальным лязгом клинки — кунай Коджо и нож Сакуи — сошлись в яростном противостоянии, высекая сноп искр от чудовищной силы удара, демонстрирующей, насколько тела обоих были усилены годами изнурительных духовных практик. — Ха! — Ка! Дуэлянты вступили в яростный обмен ударами, их тела двигались в стремительном, опасном танце. Коджо давно уже осознал, что Сакуя ни капли не уступает ему в базовых боевых навыках, однако в сфере владения холодным оружием она была настоящим, грациозным и смертельно непредсказуемым виртуозом. Пускай движения горничной уже и утратили свою былую феноменальную скорость из-за почти полного истощения духовной энергии, но её колоссальный практический опыт, отточенный в бесчисленных стычках, с лихвой компенсировал эту потерю. — Хья! — Ахр! Молниеносным движением Сакуя схватила запястье Коджо, сжимавшее кунай, и попыталась нанести короткий, колющий удар ножом прямо в висок парня. Однако её рука была резко остановлена железной хваткой другой руки Коджо. Не ожидая этого, Сакуя проявила невероятную ловкость — она неожиданно разжала пальцы, выпустив нож, и филигранно поймала его рукоять на лету кончиком своего изящного каблука, так что лезвие встало вертикально вверх. Не теряя доли секунды, она совершила красивое, быстрое сальто назад, пытаясь вонзить нож в подбородок парня уже с помощью удара ногой. Используя своё Духовное Восприятие на пределе возможностей, Коджо смог с огромным трудом прочитать это сложнейшее движение по едва уловимым изменениям и сокращениям в её духовных путях и уйти из-под удара в самый последний момент. Даже так, острое лезвие чиркнуло по его коже, оставив на подбородке тонкую кровоточащую полоску и слегка разрезав ткань его маски. «Б-было близко!» — Коджо невольно испытал леденящий душу приступ страха от такого неожиданного и изощрённого выпада. Боевые навыки Сакуи были поистине невероятными, граничащими с искусством. Возможно, в своём роде она была даже столь же сильна, как и Кейне, устрашающую мощь которой он имел честь наблюдать несколько раз за годы своей деятельности истребителем. Сакуя, стиснув зубы, продолжала яростно атаковать парня. Даже отдавая себе отчёт в том, что её шансы невелики и тают с каждой секундой, она отчаянно, почти исступлённо хотела победить. Ей категорически не хотелось подводить свою госпожу в такой ответственный день, и это чувство долга придавало ей сил. Однако и Коджо не мог позволить себе сдаться. Благодаря Духовному Восприятию, истребитель мог с опозданием, но всё же видеть все уловки, все неожиданные выпады и финты Сакуи, что в последний момент позволяло ему уворачиваться, а иногда и парировать их, хотя каждый такой блок отдавался в его уставших мышцах глухой болью. Вскоре Сакуя стала заметно замедляться, её реакции притупились. Их ожесточённый ближний бой не продлился и трёх минут, но горничная уже начала пропускать удары и была вынуждена постепенно переходить в глухую оборону. Коджо тоже был сильно измотан, он израсходовал больше половины своей духовной энергии. Понимая это, он не решался тратить все оставшиеся силы на сложные и энергозатратные атаки с использованием амулетов, предпочитая экономить её для решающего момента. Сакуя всё ещё пыталась атаковать, но в её движениях и защите появлялось всё больше брешей, её корпус был плохо прикрыт, а блоки становились запоздалыми. Спустя ещё две минуты интенсивной схватки, она снова начала тяжело, прерывисто дышать, а от её былой, отточенной силы осталась, в лучшем случае, жалкая треть. Именно в этот момент Коджо, почувствовав перелом, сам перешёл в решительную атаку. «Я не могу сейчас проиграть! Ни за что!» — лихорадочно думала Сакуя, пытаясь заставить своё уставшее тело продержаться ещё немного, игнорируя нарастающую, всепоглощающую усталость. «Победа близка, нельзя останавливаться! Нужно продолжать давить, пока у неё есть хоть капля сил!» — в тот же момент мысленно твердил Коджо, стараясь сохранять текущий агрессивный темп, но при этом не переступить ту грань, за которой он сам лишится последних сил, как его упрямая противница. Коджо атаковал, нанося всё больше быстрых, хлёстких ударов кунаем с разных сторон и под разными углами. Сакуя с огромным трудом, но всё ещё продолжала парировать большинство из них, её клинок отскакивал от его с оглушительным лязгом. Коджо воистину восхищался её нечеловеческой выдержкой и боевым опытом; на её месте, он, вероятно, давно бы уже пал, не выдержав онемения и судорог в перетруждённых конечностях, этой ужасной, накапливающейся нагрузки на мышцы и сухожилия. Когда-то, во Внешнем Мире, что остался за гранью Генсокё, Сакуя считала себя особенной, единственной в своём роде. Её магический дар, пускай изначально неконтролируемый и опасный, был одновременно предметом её гордости и её вечного страха, тем, что навсегда отделило её от обычных, простых людей. Она никогда не думала, что в мире могут существовать настолько сильные, но при этом совершенно обыкновенные с виду люди, как этот парень или та красно-белая жрица. Раньше ей в основном приходилось сражаться с различными тварями, низшими демонами и прочей нечистью, чья сила заключалась в инстинктах. Из-за своей уникальной и пугающей силы ей так и не удалось влиться в человеческое общество, найти своё место. Люди инстинктивно боялись её, сторонились, шептались за спиной. Как результат, она никогда не могла надолго остаться на одном месте, обрекая себя на вечные скитания. Со временем Сакуя возненавидела этих трусливых, подлых и неблагодарных людей, замкнувшись в себе. Однако сейчас, пропуская всё больше жёстких ударов и получая новые ссадины и ушибы, она, к своему удивлению, продолжала думать о том, что в этом странном, закрытом мире Генсокё, где собралось столько талантливых, сильных и необычных существ, для неё, возможно, всё же найдётся место. Конечно, она давно уже потеряла всякую надежду на принятие в человеческом обществе, но всё же эта неожиданная встреча с двумя «сверх-людьми» снова разожгла в ней, казалось бы, давно угасший интерес к собственному происхождению и природе. Когда-то она была уверена, что легко справится с любыми врагами, которые посмеют помешать планам её госпожи, но сейчас она с ясностью осознала, что далеко не единственная, кто обладает особыми силами и уникальными способностями. Это горькое, но трезвое знание странным образом сбросило с её плеч какой-то невидимый, но очень тяжёлый груз одиночества. Сколько бы она ни убеждала себя в обратном, что ей не нужны эти люди, от своей собственной, глубоко спрятанной человеческой природы ей было не уйти. — Кхаах!? — Сакуя сама не заметила, как на мгновение потеряла концентрацию и открыла свой корпус для атаки, после чего тут же получила сокрушительный удар рукоятью куная в солнечное сплетение, а затем лезвием в живот. Удар был таков, что при других, не дуэльных обстоятельствах, он оставил бы в её животе глубокую, смертельно опасную рану. Благо, сейчас, в рамках правил даммаку, Сакуя отделалась лишь глубокой, но не смертельной царапиной, сильным ушибом и очередным порванным клочьем своей и без того изорванной униформы. Девушка с глухим стоном отлетела на добрые три метра, больно ударившись спиной о каменные плиты пола. Порез на животе был не слишком глубоким, благодаря защитным чарам даммаку, однако боль была поистине внушительной, пронзающей всё тело. Завершив свою атаку, Коджо уже было собрался продолжить натиск, увидев в падении горничной идеальную возможность для окончательного удара, но вдруг почувствовал, как с его тела разом спало знакомое напряжение — заклятие даммаку было автоматически снято самой природой Генсокё, сигнализируя об окончании дуэли. Глухо вздохнув, он убрал кунай в подсумок, после чего, тяжело и прерывисто дыша, медленно подошёл к лежащей без движения Сакуе. Та, судя по её расслабленной позе и закрытым глазам, не собиралась вставать, а скорее всего, была уже просто не в состоянии этого сделать. — Вы держались достойно, Идзаёй-сан, — произнёс Коджо, его голос был хриплым от усталости. Он потирал онемевшие, покрытые свежими ссадинами пальцы, которые ещё недавно так сильно сжимали рукоять куная. — Если бы мы встретились в более... равных обстоятельствах, когда ваши силы не были бы подточены предыдущим боем, у меня, полагаю, было бы очень мало шансов на победу. — Он остановился рядом с лежащей горничной, наблюдая, как её спина быстро и прерывисто поднимается в такт тяжёлому, частому дыханию, что красноречиво говорило о её полном, почти запредельном истощении. Собрав последние остатки сил, Сакуя с трудом приподняла голову и повернула лицо к Коджо, на её бледных, исполосованных каплями пота губах дрогнула слабая, но искренняя улыбка, обращённая к её победителю. И в этот момент, впервые за долгое время, она не чувствовала себя уязвимой или униженной, даже находясь на грани полного отключения, — лишь странное, непривычное чувство облегчения и некоего подобия покоя. — ...Кто знает... — тихо, с лёгкой, хрипловатой усмешкой выдохнула Сакуя, её затуманенный взгляд скользнул по фигуре парня, всё тело которого было сплошь покрыто неглубокими, но многочисленными порезами и синяками, одежда изорвана во многих местах, а руки, онемевшие от постоянных, жёстких столкновений, всё ещё мелко и непроизвольно дрожали, выдавая его собственное предельное напряжение. Вскоре после этих слов Сакуя закрыла глаза, её сознание окончательно отключилось, и она погрузилась в глубокий, охранительный сон. Коджо молча подошёл, наклонился и с удивительной аккуратностью, стараясь не причинить ей лишней боли, поднял бесчувственное тело горничной на руки, после чего отнёс его к одному из уцелевших мраморных столбов и осторожно, почти бережно уложил на пол, прислонив спиной к холодному камню. Лишь после этого Коджо позволил себе выдохнуть и начал анализировать собственное состояние, оценивая последствия этого тяжёлого, но по-своему захватывающего поединка. «Положение незавидное... Я потратил катастрофически много сил, — с трезвой, почти безжалостной ясностью констатировал он про себя, ощущая, как каждая мышца в его теле ноет и просит покоя. — Вряд ли от меня теперь будет много практической пользы в серьёзном бою, но даже так, надо поскорее найти Рейму и Марису. Возможно, я и не смогу помочь им в открытом противостоянии, но, в крайнем случае, смогу принять удар на себя или как-то отвлечь внимание противника». — Вместе с тем, Коджо отчётливо понимал, что ему в определённом смысле повезло. Будь у Сакуи чуть больше изначальной силы, если бы Рейму не измотала её до него своими плотными, многослойными амулетными построениями, ему бы пришлось пускать в ход свой изначальный, отчаянный и куда более рискованный план, который, слава всем богам Генсокё, так и не понадобился. Осознание того, что даже виновники такого масштабного инцидента обладают определёнными понятиями чести и человечности, сняло немалую часть тревог и волнений Коджо. Возможно, всё обстояло не настолько серьёзно и безнадёжно, как он изначально предполагал. Надеясь на это от всей души, Коджо снова активировал своё Духовное Восприятие, улавливая в энергетическом эфире особняка ясный, хоть и постепенно рассеивающийся, след Рейму. Он отправился прямо по нему, в надежде на то, что успеет вовремя. *** Вскоре после того, как Рейму покинула поле боя, она, следуя смутному, но настойчивому чувству, встретилась с Марисой, выглядевшей довольной, хотя и изрядно потрёпанной. На конце её метлы был привязан странный, до отказа набитый серый мешок. Рейму почти сразу догадалась, что её подруга, верная своей природе, решила воспользоваться суматохой и прихватить пару-другую «сувениров» из богатого особняка. Однажды эта ведьма собиралась украсть все немногочисленные, но ценные подношения из её собственного храма, за что была благополучно и с треском избита священным жезлом. Не самое лучшее первое знакомство, и, судя по всему, Мариса до сих пор так и не поборола свой воровской инстинкт. Но спорить с ведьмой и тратить на это драгоценное время сейчас не было никакой возможности. Рейму вкратце, сжато разъяснила ей всю ситуацию. — Так значит, Коджо сейчас один сражается с той горничной? — переспросила Мариса после объяснения Рейму, на её лице мелькнуло лёгкое удивление, смешанное с дозой любопытства. Её поразил тот факт, что она находилась не так уж и далеко от парня, и при более удачном стечении обстоятельств он вполне мог выйти на её след как раз в самый разгар её собственной дуэли с Пачули. — Он настаивал, чтобы мы вдвоём нашли главного зачинщика этого инцидента, поэтому давай не будем терять ни секунды! — слегка раздражённым, нетерпеливым тоном ответила Рейму и уже сделала резкое движение, чтобы рвануть вперёд по очередному, уходящему в темноту длинному коридору, но её остановил оклик Марисы. — Погоди-ка минутку! Ты полностью уверена в его силах? Вдруг ему всё-таки понадобится наша помощь? Он, в конце концов, всё ещё обычный человек, как ни крути, — с долей сомнения поинтересовалась Мариса, по привычке почесав затылок. На слова подруги Рейму лишь уверенно покачала головой, её голос прозвучал спокойно и убеждённо: — Он уже давно перестал быть «обычным» человеком в том смысле, как ты это понимаешь. К тому же, у него был чёткий план. Я уверена, он справится. — Рейму как никто другой понимала и чувствовала разницу между простым смертным и тем, кого можно было назвать сверхчеловеком. Коджо был невероятно надёжен, и он доказывал это жрице снова и снова на протяжении всего времени их знакомства. Мариса же никогда не обращала особого внимания на подвиги парня, но его тактический ум и упорство, граничащее с упрямством, она не могла не отметить. Немного обдумав услышанное, она кивнула: — Ну, если ты так говоришь... Ладно! Тогда мы здесь времени терять не должны! Вперёд! ~дзе! — Снова воодушевилась Мариса. Её энтузиазм подпитывался и тем, что Коджо, этот вечно всё продумывающий и опекающий старший товарищ, доверил им столь ответственную и сложную задачу. Даже независимая Мариса, ведьма, которая всеми фибрами своей души ненавидела такое понятие как «авторитет» и «указания свыше», была ненароком обрадована и польщена таким проявлением доверия. Ведьма и жрица устремились вперёд, быстро пролетая по бесконечным, похожим друг на друга коридорам особняка. Они пронеслись через огромный бальный зал, кишащий суетливыми феями-горничными, а затем снова нырнули в лабиринт узких, казалось бы, бесконечных проходов. Их путь то и дело пытались преградить стайки фей, но это было абсолютно бесполезно — двух сильнейших людей Генсокё было не остановить какой-то горсткой слабых слуг. Зная, что инцидент такого масштаба наверняка попадёт в летопись, Мариса уже предвкушала грядущую финальную битву, словно её предыдущей изматывающей дуэли с Пачули и вовсе не существовало. Летели они довольно долго, и бесконечный, назойливый поток фей начал изрядно раздражать обеих. Создавалось стойкое впечатление, что кто-то намеренно пытался измотать их, вытянуть все соки прежде, чем состоиться решающая встреча лицом к лицу. С другой стороны, чем больше фей им перекрывало дорогу, тем, вероятнее всего, ближе находился сам главный виновник беспорядков. Соответственно, это был своеобразный, но довольно точный ориентир для двух девушек, привыкших к прямолинейным и яростным баталиям, а не к тонкому стратегическому маневрированию. — И откуда же их столько берётся! — прокричала Мариса, уворачиваясь от плотного залпа разноцветных снарядов резким рывком влево, подальше от Рейму. Огромный серый мешок, набитый под завязку старинными фолиантами, гримуарами, алхимическими рецептами, магическими словарями и учебниками по магическим формулам, которые она «позаимствовала» из библиотеки Пачули, опасно закачался и чуть не пострадал от этого сконцентрированного огня. Более того, он невероятно сковывал движения и без того изрядно уставшей и потрёпанной ведьмы. Вид у Марисы был более чем боевой: её чёрная униформа была местами обуглена, на рукавах зияли несколько рваных дыр, а на открытых участках кожи проступали красные, болезненные ожоги. — Согласна! Раздражающе много! — крикнула в ответ Рейму, одним точным ударом длинного гохея отправляя в нокаут одну из особенно наглых фей, которой хватило смелости подлететь слишком близко. Вскоре последние из крылатых служанок были повержены, и команда разрешителей инцидентов рванула дальше, не сбавляя темпа. Пройдя через очередную, ничем не примечательную дверь, Рейму и Мариса попали в очень длинный и на удивление тёмный коридор. Алые стены, обитые дорогой тканью, были украшены рядами незажжённых факелов в изящных металлических держателях, которые висели там скорее как дорогая декорация, нежели как функциональный источник освещения. От самого входа и до следующей, массивной двери в конце пути простирался широкий и длинный, цвета свежей крови, ковёр с замысловатым узором, который словно молчаливо приглашал девушек пройти дальше. В отличие от других коридоров, здесь не было ни единого окна, отчего царила почти гнетущая, густая темнота. Пролетев по инерции несколько метров вперёд, Мариса и Рейму почти синхронно затормозили и остановились. Их насторожил не только странный, подчёркнуто театральный вид этого коридора, но и полное, звенящее отсутствие каких-либо противников. Оглядевшись по сторонам с предельным вниманием, они медленно опустились на мягкий ворс ковра и продолжили путь уже бегом, сохраняя при этом максимально возможную для их измученного состояния бдительность. Не исключено, что им подготовили какую-нибудь хитрую магическую ловушку именно в этом, нарочито спокойном месте. Однако все их опасения не оправдались. Они благополучно добрались до конца коридора, упёршись в следующую дверь. Она была невероятно большой, почти под самый высокий потолок и во всю ширину коридора, и вся покрыта затейливой, слегка зловещей резьбой. Остановившись перед ней, двое принялись внимательно осматривать массивные створки, словно пытаясь найти в причудливой росписи скрытые руны или следы какого-нибудь мощного охранного заклятья. — Хах, я почти на сто процентов уверена, что тот, кто стоит за всем этим туманом, сидит прямо за этой дверью! — предвкушающе воскликнула Мариса, с хрустом разминая онемевшие от усталости и тяжёлой ноши пальцы. — Будь начеку, возможно, это ловушка. Нас могли целенаправленно заманить именно сюда, — в свою очередь, Рейму проявила нехарактерную для себя в обычных обстоятельствах осторожность, чем заслужила слегка укоризненный, нетерпеливый взгляд со стороны подруги. — Эй, ты слишком много думаешь... — Нас могут атаковать сразу же, как только мы переступим порог. Я сказала — бдительность, — не унималась жрица, на что Мариса только выразительно надула губы, явно не разделяя её опасений. — Ты всё больше становишься похожей на Коджо с его вечными опасениями... Этот скучный зануда всегда десять раз подумает, прежде чем сделать шаг! Ну ладно, ладно! Я всё поняла, хватит тянуть! Давай уже откроем её! ~Дзе! — Без дальнейших прелюдий Мариса с силой толкнула большую и на вид очень тяжёлую дверь. Тот факт, что такая миниатюрная девушка смогла с лёгкостью открыть такие массивные створки, мог бы кого-то и напугать... впрочем, Рейму, видевшую чудеса силы подруги это, похоже, не слишком удивило. Она без колебаний шагнула внутрь сразу вслед за ведьмой. — Хо-хо-хо, так вы всё-таки добрались сюда! — Раздался вдруг громкий, театральный голос из глубины комнаты, словно его владелец не мог дождаться желанных гостей. Он слегка застал разрешителей инцидентов врасплох. Голос был неестественно высоким, но при этом полным надменности и протяжных, почти певучих интонаций, словно он принадлежал маленькой девочке, которая слишком заигралась в роль величественной принцессы и теперь с наслаждением вживалась в неё. Комната, в которую вошли двое, была невероятно огромной и напоминала тронный зал. Высокий, стрельчатый потолок терялся в тенях на расстоянии добрых пятнадцати метров. Та же алая ковровая дорожка, что была в коридоре, тянулась от самого входа до возвышения, на котором стоял массивный, готический трон из тёмного дерева и металла. На нём, положив изящно подбородок на ладонь, восседала девушка. И трон, и сама девушка были эффектно освещены багровым светом, падавшим из единственного огромного витражного окна, расположенного прямо на стене за троном. Этот же кроваво-красный поток света падал и на вошедших жрицу и ведьму, освещая двух непрошеных, но, судя по всему, давно ожидаемых гостей. Сама девушка, что важно, имела короткие синие волосы, уложенные в аккуратные пряди, и выразительные, большие алые глаза, которые, казалось, светились изнутри в полумраке зала. На ней было надето пышное, светло-розовое платье, отделанное кружевами. Эту самую девушку Рейму и Мариса уже не раз видели на многочисленных портретах и картинах, мимо которых пролетали, анигилируя толпы фей. Такое обилие собственных изображений могло означать лишь одно — у этой девушки было крайне раздутое, колоссальное эго. Однако самыми запоминающимися деталями её облика были огромные, непропорционально большие по сравнению с её миниатюрным, почти кукольным телом, вампирские крылья. Они были из тонкой, но прочной кожи, как у гигантской летучей мыши, и пронизаны сетью мелких сосудов. Из-за их размеров девушке приходилось сидеть на самом краю трона, чтобы иметь возможность свободно расправить эти впечатляющие мембраны. Когда двое только вошли в её тронный зал, вампирша с явным удовольствием убедилась, что достаточно широко и эффектно расправила свои крылья, дабы ни у кого не осталось ни малейших сомнений в том, к какой могущественной и древней расе она принадлежит. — Как видишь! — уверенно крикнула Мариса вампирше, в то время как Рейму молча, но решительно подошла ближе, чтобы встать с подругой на одной линии. — Это ты наслала на Генсокё этот красный туман? — первое, что спросила Рейму, когда сократила дистанцию. В её ровном, твёрдом голосе не было ни капли страха, ни малейшей дрожи, ничего, что выдавало бы инстинктивный ужас простого смертного перед высшей нежитью. Вампирша, внимательно осмотрев жрицу с ног до головы своими большими, алыми, глазами, лишь самодовольно ухмыльнулась в ответ и весело, почти игриво произнесла: — Верно, это я наслала на ваш Генсокё этот восхитительный туман! Отныне каждый, кто живёт в этих краях, будет знать и трепетать перед силой истинных вампиров и почитать меня, преклоняться мне! — воскликнула она, медленно и с подчёркнутой грацией поднимаясь со своего трона. Рейму лишь сузила глаза, а Мариса только слегка подвинула бровями, всё ещё не будучи до конца уверенной, кто же на самом был истинным виновником. — Погоди-ка минутку, — не выдержав, Мариса подала голос, заставив вампиршу обратить на себя внимание. — До этого я повстречала одну волшебницу, её звали... Пачули. Ну, знаешь, такая, бледная и противная. Так вот, по её же собственным словам, это именно она наслала на Генсокё этот туман! Так что выходит, кто-то из вас двоих откровенно врёт! — Нахмурив брови и приняв позу детектива, раскрывшего запутанное дело, Мариса с упрёком указала указательным пальцем на вампиршу, словно та была поймана с поличным. — Ах... ну, то есть... она, конечно, знала само заклинание... — после этого неожиданного и прямолинейного обвинения вампирша заметно смутилась и изменилась в лице. Её и без того большие, светящиеся в полумраке глаза расширились ещё больше, брови поползли вверх, а крылья за её спиной забавно и нервно дёрнулись. Сама же вампирша, слегка покраснев от досады, сомкнула руки в замок у груди в защитном жесте. — Но зато именно я, я отдала бóльшую часть своей духовной энергии для его активации! Поэтому это в первую очередь моя заслуга, понятно?! — От былой загадочной и устрашающей атмосферы, которую она так старательно создавала, не осталось и следа, её полностью вытеснило это странное, почти детское, оправдывающееся поведение. Жрица, что до этого сохраняла каменное спокойствие, не смогла сдержать удивлённого изумления. Глядя на рушащийся на глазах образ величественной владычицы, Мариса расплылась в ядовитой, торжествующей улыбке. — Ну, кто бы там что ни делал, выходит, именно ты тут главная, так? А значит, именно ты можешь и убрать этот туман, когда тебе заблагорассудится, — с показной невинностью предположила Мариса, ожидая увидеть ещё больше смущения на лице вампирши. Но, к её небольшому разочарованию, хозяйка поместья, напротив, взяла себя в руки и в ответ на язвительную усмешку ведьмы лишь пренебрежительно, свысока хмыкнула. — Да, конечно, я могу развеять это заклятье, когда только захочу. Весь вопрос лишь в одном, а с какой это, интересно, стати я должна это делать? — Тон вампирши стал ещё более высокомерным и издевательским, но при этом менее официальным, более естественным. Первоначальная роль таинственной, всемогущей вампирши была безжалостно разрушена бесцеремонной ведьмой, и на её место уверенно встала подлинная, пусть и не менее могущественная, личность Алой Дьяволицы — капризной, своенравной и обожающей внимание. — Я тебя поняла. — Улыбка Марисы расплывалась всё шире, становясь почти вызывающей. Она испытывала неподдельное удовольствие, наблюдая, как рушится маленький, продуманный сценарий вампирши. Оставалось лишь добиться желанной победы, чтобы окончательно стереть с её лица этот раздражающе высокомерный вид, который, по какой-то необъяснимой причине, был присущ практически всем высшим ёкаям, встречавшимся на пути Марисы. — Значит, нам ничего не остаётся, как заставить тебя это сделать! ~Дзе! — С этими словами Мариса одним ловким, отработанным движением вскочила на левитирующую метлу и взмыла на пару метров вверх, занимая позицию. Рейму, до этого молча стоявшая, прислонив свой гохей к плечу, раздражённо, почти безнадёжно вздохнула. Она не разделяла излишнего, почти маниакального боевого задора Марисы. Её подруга всегда была клубком нервной энергии, что чаще всего оборачивалось проблемами, ведь эта энергия неизменно уходила на весьма сомнительные, даже по меркам Генсокё, предприятия. — Ха-ха-ха! Ну что ж, попробуйте! — Взмахнув своими огромными кожистыми крыльями и послав в сторону жрицы и ведьмы мощный, сконцентрированный поток воздуха, вампирша оскалилась, обнажив два острых, выдающихся клыка. — Жду не дождусь! — воскликнула она и с резким, стремительным рывком взлетела чуть выше Марисы, демонстрируя своё превосходство. — Похоже, выбора у нас действительно нет, — вздохнула Рейму, её голос звучал с оттенком досады. Кончиком гохея она слегка постукивала по своему плечу, словно отбивая такт. — Я уже изрядно устала, избивая бесконечные орды фей, поэтому буду признательна, если это закончится максимально быстро. — её слова прозвучали с неподдельной усталостью. После этого она выпрямила спину и плавно поднялась в воздух, до уровня Марисы, поудобнее, привычным жестом перехватывая свой священный жезл. Хотя Рейму и не разделяла боевого азарта, пылавшего в глазах вампирши и её взбудораженной подруги, она отчётливо понимала необходимость разрешить этот инцидент. В конце концов, это была одна из главных, пусть и выполняемых без особого энтузиазма, обязанностей всех жриц Хакурейского храма, наравне с поддержанием целостности Великого Барьера. — Не изводи себя напрасными тревогами, красно-белая, я покончу с этим в мгновение ока! — Самоуверенность вампирши лишь росла. Для бессмертного существа, обладающего колоссальной силой, отсутствие энтузиазма у противника было верным признаком его слабости. — Конечно, я могла бы проявить великодушие и позволить вам сдаться прямо сейчас, но вы проделали такой долгий и тернистый путь ради встречи со мной! Я просто не могу отпустить вас, не отблагодарив должным образом! — Воскликнув это, вампирша театральным жестом подняла руку. В паре сантиметров над её раскрытой ладонью начал формироваться большой и невероятно сложный магический круг, испещрённый множеством неизвестных, пульсирующих рун и замысловатых формул. Рейму среагировала мгновенно, её тело напряглось, готовясь к уклонению, в то время как Мариса резким, но точным движением руки извлекла из переднего кармана своего платья несколько склянок с дымящимся голубым зельем. Однако прямая атака так и не последовала. Вместо этого вампирша улыбнулась ещё шире, её губы растянулись в почти неестественной, жутковатой улыбке, от которой у Марисы по спине непроизвольно пробежали ледяные мурашки. Ведьму охватил странный, животный, инстинктивный страх, причину которого она не могла понять, но который заставил её сердце учащённо забиться. Рейму, напротив, выглядела абсолютно непоколебимой, как скала. Направив кончик гохея в сторону вампирши, другой рукой она сжимала между пальцами несколько больших, алых амулетов, от которых исходило ощутимое, мощное свечение духовной энергии Хакурей. — Но перед тем, как мы начнём, позвольте представиться. Я — Ремилия Скарлет, хозяйка этого скромного особняка, также известная в некоторых кругах как Алая Дьяволица, — провозгласила она. Ремилия не сочла нужным сопроводить свои слова почтительным поклоном, но её улыбка, широкая и полная предвкушения, говорила сама за себя, передавая куда больше, чем любой этикет. Это было не формальное признание, а неудержимое, пожирающее любопытство и азарт, хорошо знакомые Марисе и абсолютно чуждые юной жрице. Услышав имя, Мариса вновь ухмыльнулась и выпалила в ответ: — А я — Кирисаме Мариса! Сильнейшая ведьма во всём Генсокё! Готовься к тому, что я сейчас собью спесь с твоих крыльев и спущу тебя с небес прямиком на землю! — Но даже охвативший её мимолётный страх не смог надолго охладить пыл юной ведьмы. Для девушки, долгое время выживавшей в одиночку в опасном Лесу Магии, где любая задержка могла стоить жизни, парализующий ужас был непозволительной роскошью. Понимая, что Мариса уже полностью поддалась боевому пылу, Рейму испустила тяжёлый, уставший вздох. В отличие от своей импульсивной подруги, жрица не видела смысла в излишнем напряжении. Она также не разделяла того странного, интригующего удовольствия, которое многие находили в дуэлях даммаку, воспринимая их скорее как досадную, но необходимую обязанность. Однако даже она понимала, что не представиться в такой ситуации было бы верхом неуважения. — Я — жрица Хакурейского храма, Хакурей Рейму. Если ты отказываешься сдаться добровольно, мне не остаётся ничего иного, как прибегнуть к силе, — её спокойный, почти монотонный голос составлял разительный контраст с звонким, эмоциональным выкриком Марисы. Рейму говорила так, словно констатировала заранее предрешённый факт, а не бросала вызов, что лишь подогревало неподдельный интерес Ремилии. От столь необычного и прямолинейного представления двух человеческих девушек, левитировавших перед ней, Ремилия не могла сдержать сияющей улыбки. Давно ей не представлялось возможности сразиться с по-настоящему сильными противниками и в очередной раз доказать всем своё неоспоримое превосходство. В последнее время люди, за исключением разве что её верной горничной Сакуи, не могли предложить ей ничего интересного, а потому азарт от предстоящей схватки вспыхнул в ней с новой, ослепительной силой. — А вы, я вижу, девицы хоть куда! Что ж, тем интереснее! Но знайте — отныне можете не рассчитывать на мою пощаду! Трепещите! Вы испытаете ни с чем не сравнимое удовольствие, ощутив на собственной шкуре всё могущество истинного вампира! — Торжественно провозгласив это, Ремилия наконец привела в действие заклинание, заключённое в магическом круге, и из его центра вырвался ослепительный луч багровой энергии, огромный и невероятно быстрый. Размер и скорость лазера поразили и Рейму, и Марису, но их развитые рефлексы и боевые инстинкты сработали безотказно — обе успели резко увернуться. Вслед за лучом на дуэлянток обрушился шквал круглых и овальных магических снарядов алого цвета. Атака была на редкость плотной и точной, так что Мариса, оказавшись в замкнутом пространстве тронного зала, испытывала явные трудности с уклонением, не имея возможности использовать всю свою привычную скорость и манёренность, как это было ранее в подземной библиотеке. Рейму же, напротив, уворачивалась от снарядов вампирши с почти небрежной лёгкостью, её тело будто заранее предчувствовало и предвосхищало траекторию каждого следующего мощного, сконцентрированного заряда. Ремилия не ослабляла напор, продолжая свою атаку. На данный момент эти красные снаряды и лазеры были пределом её текущих возможностей. Бóльшую часть своей колоссальной духовной энергии она потратила на поддержание алого тумана, окутавшего небо Генсокё. Не ожидая, что её обнаружат и атакуют так скоро, вампирша попросту не успела как следует восстановить силы. И, что примечательно, даже в таком ослабленном состоянии её базовая атака создавала массу проблем как минимум для юной ведьмы, которой, ко всему прочему, отчаянно мешал болтающийся на метле большой серый мешок, туго набитый украденными книгами. Пока что Марисе удавалось уворачиваться от всех лазеров и снарядов Ремилии, однако она отчётливо понимала, что если всё продолжится в том же духе, в неё неизбежно угодит пара-тройка зарядов, что с высокой вероятностью выведет её из равновесия и приведёт к нокауту. Мысль выбросить мешок с книгами приходила ей в голову, но в таком случае её драгоценная добыча могла серьёзно пострадать от падения или, что ещё хуже, от случайного снаряда или лазера, чего она допустить никак не могла. — Хья! — Мариса! Однако ведьма быстро поплатилась за свою жадность. Крупный, круглый красный снаряд угодил прямиком в перегруженный мешок. Раздался резкий, сухой звук рвущейся ткани — рррып! — и вслед за ним громкий, оглушительный грохот, когда десятки тяжелых фолиантов и свитков с грохотом и звоном металлических застёжек обрушились на каменный пол тронного зала, подняв облако пыли. Рейму мгновенно оценила ситуацию и поняла, что с её подругой всё в порядке, после чего тут же вернулась к уклонению. Мариса же, на долю секунды отвлёкшись на свою рассыпавшуюся добычу, едва не попала под очередной мощный красный лазер, но в самый последний момент, на чистейших инстинктах, рванула вниз и вправо, буквально ускользая от нокаутирующего потока магии. — Нееет! Мои... Мои книги!! Ааахр!! Ну теперь ты у меня точно получишь! — закричала Мариса, захлёбываясь от ярости и разочарования, что вызвало у Ремилии лишь новую, самодовольную усмешку. — И это говорит мне жалкая воришка, пойманная на месте преступления? Что ж, попробуй достать меня, если осмелишься! — Вновь оскалившись, Ремилия создала позади себя ещё несколько магических кругов, явно намереваясь усилить и без того мощный напор своей атаки. Даже освободившись от тяжёлой ноши, Марисе всё ещё было непросто уклоняться. Однако её манёвренность заметно возросла, а ярость и выброс адреналина словно наполнили её тело скрытыми резервами, позволив на время забыть о накопившейся усталости. Приняв мгновенное решение, ведьма швырнула несколько баночек с голубыми зельями в пространство перед собой. Сама же она отлетела назад метров на пять, ожидая результата. Сталкиваясь с множественными алыми снарядами, стеклянные пузырьки разбились. И в то же мгновение на их месте возник большой, полупрозрачный голубой барьер; все снаряды буквально разбивались в мелкие брызги магии об эту удивительно прочную преграду, созданную исключительно силами алхимии, без применения традиционных магических формул. Рейму идеально уловила момент создавшейся передышки и, в свою очередь, возвела перед собой широкий отталкивающий барьер, используя пять барьерных амулетов. Все снаряды и лазеры, столкнувшиеся с этой сияющей стеной, отрикошетили и полетели обратно в сторону вампирши. Множество зарядов сталкивалось друг с другом в воздухе, взаимно уничтожаясь и порождая каскад небольших, но ярких и громких локальных взрывов, которые на мгновение озарили зал ослепительными вспышками. — Хо! Неплохо, совсем неплохо! — с неподдельной радостью воскликнула Ремилия, с удивительной ловкостью и грацией уворачиваясь от своих же собственных снарядов, при этом продолжая удерживать активными свои магические круги. Её мастерство управления магией было поистине потрясающим. Вряд ли такого уровня можно достичь лишь благодаря наличию или отсутствию вампирской крови — здесь чувствовалась многовековая практика. Но Марисе и Рейму всё же удалось выиграть для себя драгоценную передышку благодаря слаженной защите. Мариса снова достала из своих запасов несколько пузырьков со светло-зелёными, слабо светящимися зельями, в то время как Рейму, идеально скоординировавшись с подругой, обрушила на вампиршу шквал атакующих и изгоняющих амулетов, предварительно создав их копии. В результате всё пространство тронного зала заполнилось быстрыми, красивыми «кометами» из духовной энергии. Мариса же, в свой черёд, метнула и разбила свои склянки о созданный ранее барьер, отчего тот мгновенно исчез. На месте разбитых пузырьков тут же материализовались сложные зелёные магические круги, которые немедленно начали атаковать вампиршу плотными, мощными залпами зелёных энергетических снарядов. — Недурно... весьма недурно для простых смертных! — вынуждена была признать Ремилия, с искренним изумлением наблюдая, как чистая магия природы, направляемая одной лишь алхимией, рождает столь мощные атаки. Однако оглушительный шквал из амулетов и магических снарядов, похоже, не напугал вампиршу. Большинство её собственных алых зарядов было уничтожено, и ей пришлось деактивировать свои магические круги, чтобы полностью сосредоточиться на уклонении. Инициатива была на время утеряна, но, судя по её выражению лица, это нисколько не огорчало хозяйку поместья. И Мариса, и особенно Рейму уже начали лелеять надежду на скорое и успешное завершение дуэли. Казалось бы, инициатива прочно захвачена, ситуация под контролем, но... — Ч-что?.. —К-как... так быстро?! Выждав тот самый, казалось бы, безвыходный момент, когда залпы даммаку соперниц подобрались к ней на критически близкое расстояние, когда уклониться или возвести барьер казалось абсолютно невозможным, Ремилия совершила резкий, почти неестественный рывок в сторону. Её тело среагировало с такой сокрушительной скоростью, что превратилось в размытый багровый след. Рейму и Мариса с трудом могли уследить за её перемещением, ибо двигалась она слишком резко, слишком стремительно и, что было самым пугающим, — совершенно неестественно, бросая вызов самим законам физики. Снаряды Марисы, словно не встретив никакого сопротивления, пронеслись сквозь размытый образ вампирши и с оглушительным грохотом врезались в дальнюю стену тронного зала. Мощные, неестественно-зелёные взрывы оставили на каменной кладке гигантскую паутину трещин, поползшую вверх, к самому потолку. Амулеты Рейму, выпущенные с небольшой задержкой, всё же устремились к цели, но и секундного промедления хватило Ремилии, чтобы, материализовавшись в другом месте, сбить их плотным залпом из множества алых снарядов, выпущенных из четырёх новых, меньшего размера, но не менее опасных магических кругов. Без паузы вампирша контратаковала, обрушив на дуэлянток новый шквал энергии. — Ну?! Как вам истинная мощь настоящего вампира!? — Ремилия, казалось, абсолютно уверовала в свою скорую и безоговорочную победу, её голос звенел от торжества, пока она выпускала в Марису и Рейму ослепительные каскады разнообразных магических снарядов и пронзительных багровых лазеров. «Положение хуже некуда! Я даже не могу выкроить мгновение, чтобы перейти в атаку!» — мысленно негодовала ведьма, едва успев рвануться вниз, чтобы избежать очередного режущего лазера. В неё уже угодило несколько мощных красных снарядов, от которых дымились края её платья; каждый такой удар имел все шансы сбить её с метлы, но каким-то чудом Мариса не только удерживалась, но и продолжала отчаянно уворачиваться. С каждой секундой она всё отчётливее чувствовала, как подкрадывается физическая усталость, а пробирающая до костей, жгучая боль от ожогов мешала полноценно сосредоточиться на дуэли. Глядя на Рейму, которая с невозмутимым видом ловко уклонялась от всей этой плотной завесы алых пуль, словно они не представляли для неё ни малейшей проблемы, Мариса в отчаянии прикусила губу. «Чем я хуже неё?! Надо просто собраться и найти момент для контратаки! Я и не от такого уворачивалась!» — Собрав волю в кулак, Мариса рванула влево, уходя от очередного лазера, и едва не врезалась в стену. Однако в этой ловушке её настиг ещё один снаряд, угодивший прямиком в плечо. От резкой, пронзительной боли сознание ведьмы помутнело, она из последних сил вцепилась в древко метлы, лишь бы не свалиться замертво. Марисе пришлось отступить в самый дальний угол зала, но и там её преследовали неумолимые снаряды Ремилии. Та не могла не заметить, что движения противницы стали вялыми и неуверенными, что ведьма начала неестественно раскачиваться на своём транспортном средстве, а на её плече зиял большой, воспалённый след от магической атаки. Мариса держалась изо всех сил, мысленно твердя, что не может ударить в грязь лицом перед своей талантливой подругой, и, мобилизовав все ресурсы своей невероятной силы воли, стиснула зубы и судорожно увернулась от очередного мощного красного лазера. — Ха-ха! Уже выдыхаешься, воришка? — язвительно крикнула Ремилия, наблюдая, как Мариса пытается зайти за спину Рейму, чтобы та своей защитой прикрыла её от снарядов и дала хоть секундную передышку. Как всегда, даже в самом пылу сражения жрица не упускала из виду подругу и была в курсе её состояния, потому без лишних слов приняла её за свою спину, прикрыв собой. — Ты как?! — громко, не поворачиваясь, спросила Рейму, в тот же миг отражая лазер и несколько десятков снарядов поглощающим барьером, собранным из нечётного числа амулетов. — В-в порядке... просто тут очень мало места для манёвра, мне сложно уходить от её данмаку, — выдохнула Мариса, с характерным щелчком открывая крышку металлической фляги. Одним залпом она выпила всё её густое, переливающееся содержимое, не сдерживая последовавшее за этим бесцеремонное, громкое рыгание. — Ясно! Я попробую перехватить инициативу. Как только будешь готова — немедленно атакуй! — бросила напоследок Рейму и стремительно устремилась вперёд, вынуждая вампиршу сосредоточить всё своё внимание исключительно на ней. — Будь готова! — крикнула ей вслед Мариса, всё ещё тяжело дыша. Морщась от боли, она дотронулась пальцами до ожога на своем плече, мысленно проклиная Ремилию за то, что та осмелилась изувечить её. В одно мгновение Рейму привела в действие свой план. Поглощающий барьер перед ней взорвался ослепительным светом, выпустив обратно в сторону вампирши весь сконцентрированный в нём поток магических снарядов. Вырвавшись из прозрачно-алой сферы, этот огромный, неконтролируемый рой энергии угрожающе понёсся к своей создательнице. Удивлённая такой наглостью, Ремилия тут же нацелила все свои активные магические круги на Рейму и ответила залпом максимальной мощности, выпустив всё, на что была способна в данный момент, лишь бы парировать атаку, состоящую из её же собственного оружия. «Будто своя же собака покусала! Проклятье, я слишком истощена, не могу позволить себе растрачивать силы на Гунгнир. Я могла бы смести их как мусор, но если я сейчас пущу в ход более сложные заклинания, то обессилю быстрее, чем успею с ними покончить», — молниеносно проанализировала ситуацию Ремилия. Она быстро поняла, что главная проблема — это жрица, в которую попасть было на удивление трудно, а её обширный и разнообразный арсенал доставлял непозволительно много хлопот. В отличие от Марисы, Рейму с лихвой хватало пространства для манёвров, так что она продолжала уворачиваться от атак Ремилии, даже несмотря на то, что те были гораздо быстрее всего, что жрица видела до сих пор. Однако со стороны могло показаться, что Рейму попросту невероятно везёт. Сама того до конца не осознавая, жрица инстинктивно перемещалась в те зоны, где плотность снарядового огня Ремилии была наименьшей. В результате ей порой даже удавалось вставлять в паузы короткие контратаки своими амулетами, пускай вампирша почти мгновенно возвращала себе инициативу. Ремилия испытывала смешанное чувство лёгкой тревоги и приятного удивления. Рейму, без сомнения, обладала врождённым, почти звериным талантом к дуэлям. Одних лишь её инстинктов хватало, чтобы компенсировать любой недостаток в специализированных тренировках. Даже сейчас, когда всё данмаку вампирши было сконцентрировано на ней одной, она продолжала уклоняться с пугающей, не снижающейся эффективностью. Ремилия не испытывала такого жгучего азарта и щекочущего нервы беспокойства в схватке с людьми очень и очень давно. С каждой очередной неуловимой уловкой жрицы она всё острее чувствовала, как по её бессмертным жилам пробегает давно забытый ток жизни, заставляя сердце — тот самый орган, что давно должен был замолкнуть, — биться чаще, напоминая, что она не просто могущественная нежить, а живая, жаждущая битвы девушка. — А ты и впрямь сильна! Не думала, что в этом мире ещё остались люди, подобные тебе! — выкрикнула Ремилия. После таких слов Рейму ожидала немедленного усиления напора, но, к её изумлению, вампирша поступила с точностью до наоборот — деактивировала все свои магические круги. Ослепительный шквал алых снарядов немедленно прекратился, в зале воцарилась оглушительная тишина. Рейму удивилась, но не позволила себе расслабиться ни на миллисекунду и, выдержав секундную паузу для оценки ситуации, тут же перешла в контратаку, выпустив веер амулетов... однако... — Ха?! — Как быстро!! Ремилия внезапно рванула с места, не назад, а прямо навстречу атаке Рейму, мощно и стремительно взмахнув своими огромными крыльями. Импульс был настолько силён, что по всему помещению пронёсся настоящий ураган, сорвавший со стен несколько портретов и закруживший пыль у пола. Вампирша набирала скорость, неумолимо надвигаясь на жрицу. Несмотря на свой небольшой рост, она всё же была чуть выше юной Рейму, а её гигантские, распахнутые крылья создавали пугающую иллюзию, будто на жрицу несётся не существо, а целая багровая комета, готовая сжечь всё на своём пути. — Ха-ха-ха! Вот так надо! — Ремилия с удивительной ловкостью и грацией петляла между летящими в неё амулетами, не снижая скорости и неумолимо сокращая дистанцию. Секунды осознания хватило Рейму, чтобы понять: дальнейшая атака бесполезна. Ремилия была слишком быстра, и, что главное, невероятно манёвренна для своих габаритов и размаха крыльев. Даже её отменной реакции не хватило бы, чтобы уследить за этим исчадием скорости. «Я покончу с ней одним точным ударом!» — ликовала про себя Ремилия, уже занося сжатый кулак для решающего удара, с наслаждением предвкушая, как жрица отлетит назад и с грохотом разобьётся о ближайшую колонну. — Рейму!! — раздался отчаянный крик Марисы, которая как раз успела прийти в себя. Она лихорадочно доставала колбы с голубыми зельями, чтобы успеть защитить подругу барьерами, уже доказавшими свою эффективность, но было уже безнадёжно поздно — вампирша находилась в считанных сантиметрах от своей цели. — Получиии!!! — Гх! Продемонстрировав невероятную ловкость, Ремилия инстинктивно облетела барьер, который Рейму успела выставить в последний момент, и нанесла сокрушительный удар... прямо в лицо жрице... или, по крайней мере, она была в этом абсолютно уверена... — Ха?! — Что?! Вампирша и ведьма ахнули почти в унисон. В тот самый миг, когда кулак Ремилии должен был встретиться с лицом Рейму, жрица буквально растворилась в воздухе, бесследно исчезнув. Ремилия в недоумении уставилась на ведьму, которая как раз находилась позади того места, где только что была Рейму, и которую она в пылу атаки успела позабыть. Их взгляды — полный ярости и изумления взгляд вампирши и такой же ошеломлённый взгляд Марисы — встретились. Не успели они осознать, что же произошло, как сзади, прямо за спиной Ремилии, раздался спокойный голос. — Шары Инь-Ян, вперёд! — Рейму находилась на почтительном расстоянии от Ремилии, и вокруг неё, медленно вращаясь, левитировали четыре крупных, диаметром почти с метр, пульсирующих шара — два ослепительно красно-белых шара. По команде жрицы они сорвались с места и устремились к вампирше с поразительной, неестественной скоростью, оставляя за собой размытые, светящиеся следы. — Как она успела?! — Не отвлекайся! Ремилия инстинктивно хотела обернуться на голос, но Мариса, наконец оправившаяся, не дала ей этого сделать. Разбив свои зелья, она обрушила на вампиршу множество небольших, но ослепительно ярких жёлтых лазеров, от которых той пришлось зажмуриться и уворачиваться, что серьёзно ограничило её обзор. Однако настойчивый, нарастающий свист позади всё же привлёк внимание Ремилии. С трудом, но уйдя от лазеров ведьмы, она на мгновение обернулась. — Ой! Что это ещё такое?! — Большие, пульсирующие шары Инь-Ян, неумолимо неслись прямо на неё, словно обладая собственной волей. В последний возможный момент увернувшись от первого шара, Ремилия с ужасом увидела, что следом за ним летят ещё три. Они не просто летели по прямой — они описывали в воздухе сложные, непредсказуемые петли и спирали, отрезая пути к отступлению. От каждого из этих шаров исходило едва уловимое, но от того лишь более пугающее ощущение колоссальной, сконцентрированной мощи. Ремилии не требовалось никаких объяснений, чтобы понять простую и страшную истину, возникшую в её сознании: «Если хоть один из них коснётся меня — мне конец!» — Тц, какая же она быстрая! — сквозь зубы процедила Рейму, впервые за долгое время видя, что кто-то способен так легко и долго уворачиваться от её самой скоростной и смертоносной атаки. Несмотря на все старания Рейму, Ремилия продолжала ускользать от смертоносных шаров, её движения были отточены и стремительны. Даже совместные атаки амулетами Рейму и магическими снарядами Марисы могли лишь на мгновение сбить её с курса. Положение усугублялось тем, что шары Инь-Ян потребляли чудовищное количество духовной энергии каждую секунду своего существования. Рейму, уже изрядно потратившая силы, и Мариса, вымотанная до предела долгим и интенсивным использованием магии, физически не могли долго поддерживать такой уровень давления. — Ха-ха! Думаешь, такими игрушками меня остановить?! — Ремилия продолжала провоцировать соперниц, благодаря своему многовековому опыту чётко понимая, что долго в таком темпе они не продержатся. — Вовсе нет! — Но сосредоточенную Рейму уже было невозможно вывести из себя. Её взгляд, холодный и расчётливый, неотрывно следил за каждым движением вампирши, выжидая тот единственный, идеальный момент, когда та на долю секунды станет уязвима. И этот момент настал, когда Ремилия, уворачиваясь от одного из шаров, совершила особенно сложный и рискованный кульбит в воздухе. — Мариса! — Поняла! Подруги поняли друг друга без лишних слов. Бесчисленные дуэли данмаку, которые Мариса постоянно навязывала Рейму, наконец принесли свои плоды. Ведьма нацелила свой мини-хаккеро на Ремилию. Пусть сейчас у неё не было никаких сил на полноценный «Мастер-Спарк», но даже без него эта легендарная печь была могущественным артефактом, в недрах которого хранились поистине гигантские запасы магической энергии, готовые вырваться наружу. — Мастер-Спааарк! — Триумфальный клич Марисы внезапно перешёл в кряхтящий вопль, а затем — в оглушительный визг. Мощный импульс отдачи дёрнул её руку в тот момент, когда она попыталась активировать заклинание. Из перегруженного магического круга, созданного артефактом, вырвался не контролируемый, хаотичный поток крупных магических снарядов всевозможных радужных цветов. Это была не целенаправленная атака, а взрывной, нестабильный выброс энергии. — Как ярко! — Ремилия инстинктивно зажмурилась, её вампирские глаза, чувствительные к свету, были ослеплены этой внезапной вспышкой. Яркий свет на мгновение дезориентировал её, серьёзно осложнив уклонение от хаотичного града снарядов несостоявшегося «Мастер-Спарка». — П-плохо дело! «Мини-Хаккеро» изрыгало из своих недр огромное количество невероятно горячих и ослепительных магических зарядов. Из раскалённой печи во все стороны разлетались снопы огромных искр и брызги расплавленного металла — её сердцевина была безвозвратно уничтожена. Поскольку артефакт не смог корректно активировать заклинание во второй раз, вся накопленная в нём энергия вырвалась наружу бесконтрольно, выплеснувшись в виде огромных, белых и переливающихся снарядов. Однако, как бы ни был ярок свет, и как бы Ремилия его ни ненавидела, её врождённая скорость и манёвренность позволили ей увернуться. В воздухе вампирша чувствовала себя так же уверенно, как и на земле, её движения оставались стремительными и точными. «Было опасно близко. Чёрт, из-за этого истощения я словно беззащитна!» — мысли Ремилии были полны горького негодования, но на её лице сохранялось надменное, непроницаемое выражение. Она изо всех сил старалась не выдать накатывающую усталость, сохраняя маску превосходства. Множество снарядов врезалось в стены; великолепное витражное окно и массивный трон были обращены в груду обломков; пышный алый ковёр в нескольких местах заполыхал. Даже не будучи архитектором, любой мог бы сказать, что ближайшая к тронной площадке стена вот-вот рухнет. Однако никто из сражающихся не обращал на это внимания — все мысли были поглощены дуэлью, от которой зависела судьба всего Генсокё. — Неплохая попытка, но этого явно недостаточно, чтобы... — начала было насмехаться Ремилия, успешно уклоняясь от последних магических снарядов Марисы, но её речь прервал внезапный, властный возглас Рейму. — Печать Фантазий! — Голос жрицы прозвучал как приговор. Ремилия резко обернулась в его сторону, и любая тень бахвальства мгновенно слетела с её лица. Увиденное заставило кровь в её жилах, если она существует, остановиться. Вокруг Рейму медленно вращались уже не четыре, а шесть сфер Инь-Ян. Все они были значительно больше предыдущих, их диаметр превышал два метра. Но самое поразительное — они испускали невероятно яркий, слепящий радужный свет и постоянно переливались всеми цветами спектра. От каждой исходила почти физически ощутимая, гнетущая духовная энергия. Это зрелище заставило вампиршу непроизвольно сглотнуть; она не ожидала ничего подобного от простой человеческой жрицы, хотя, проживая в Генсокё, и слышала отголоски слухов о её подвигах. «Так это и есть истинное благословение Хакурей?» — пронеслось в голове Ремилии, пока множество ослепительных сфер устремилось к ней, заполняя всё её поле зрения. Она даже не попыталась увернуться. Вид этих огромных, сияющих красно-белых шаров был одновременно завораживающим и внушающим тихий, первобытный ужас, от которого что-то внутри неё трепетало. Вскоре её сознание поглотила лишь ослепительная белизна. Долго работая бок о бок с Рейму, Мариса сразу поняла намерения подруги и всё это время отчаянно отвлекала вампиршу, пока жрица готовила свой главный козырь — «Печать Фантазий», самую мощную изгоняющую технику из когда-либо виденных, способность, передающуюся в роду Хакурей из поколения в поколение, главное благословение и гордость их рода. Взрыв невероятной мощности разрушил одну из несущих стен особняка. Мейлин, всё ещё спавшая, прислонившись спиной к воротам, резко проснулась от грохота, а те немногие феи-горничные, что пришли в себя, в ужасе снова рухнули в обморок. Марису мгновенно контузило ударной волной, и она едва удержалась на метле, беспомощно кувыркаясь в воздухе. Рейму, полностью истощённая и временно ослеплённая вспышкой, несколько секунд пыталась сохранить левитацию, но её силы окончательно оставили её, и она начала стремительно падать вниз. «Н-нет! Не могу... взлететь!» — ужас пронзил Рейму, когда она осознала, что вышла из режима данмаку. Такое падение с высоты почти наверняка убило бы её. Как бы она ни старалась заставить духовную энергию вновь циркулировать по телу, ничего не выходило — «Печать Фантазий» полностью истощила её. Когда земля уже казалась неминуемой, тень стремительно метнулась к падающей жрице и поймала её на руки. — Ах?! К-Коджо? — медленно открыв залитые слепящим светом глаза, удивлённо прошептала Рейму, увидев того, о ком в пылу боя она успела позабыть. — Тебе стоит быть осторожнее. Не используй такие техники, будучи на грани истощения, — спокойно, но с лёгким укором сказал Коджо, держа жрицу на руках, словно хрупкую принцессу. Рейму в иной ситуации смутилась бы и запротестовала, но сейчас на это просто не оставалось сил. Всё, на что она была способна, — это неодобрительно прищурить глаза и слегка подвинуться, чтобы устроиться поудобнее в его руках. Высказав своё беспокойство, Коджо начал искать взглядом Марису, которая в этот момент как раз приходила в себя после контузии. Убедившись, что обе живы и в относительной безопасности, он с облегчением выдохнул и снова посмотрел на Рейму. — Вы молодцы. Отлично справились, — его голос смягчился, словно с плеч свалился чудовищно тяжёлый груз. Это заметила и Рейму, и ей тоже стало чуточку легче. — С-спасибо, — смущённо пробормотала она, отводя взгляд. Коджо лишь неловко улыбнулся уголком рта, хорошо понимая причину её смущения. В любой другой ситуации он бы уже давно получил гохеем по затылку. В отличие от Марисы, Рейму была настоящей недотрогой. — Ухх... не думала, что будет так громко... ооохх, — к ним, пошатываясь на метле, подлетела ведьма, всё ещё потирая голову и осматривая местность слегка затуманенными глазами. Невооружённым глазом было видно, что Мариса тоже достигла предела своих физических возможностей. — Мариса, ты тоже молодец, великолепная работа, — громче, обращаясь к ведьме, сказал Коджо, и на его лице мелькнула улыбка, которую та, несмотря на слегка порванную маску, сумела распознать даже в своём состоянии. — Хе-хе, а то! — громко, хоть и с заметным усилием, ответила Мариса, растягивая губы в широкой, хоть и вымученной улыбке. — Правда, уши до сих пор заложило... Я же была под защитой даммаку и думала, что не пострадаю, потому не стала отлетать подальше! — почти крича, всё ещё плохо контролируя громкость голоса, жаловалась Мариса, приближаясь к паре. — Знаю, я наблюдал за вами с помощью Духовного Восприятия. Думал вмешаться, если что, но в итоге моя помощь не понадобилась. — Это как сказать... Было ой как нелегко. Лишние руки нам бы точно не помешали, — постепенно её голос становился тише, но усталость и лёгкая обида в нём всё ещё ощущались. — Знаю. Но не всегда же всё должно даваться легко, верно? — слегка усмехнувшись, парировал Коджо. Он не стал признаваться, что просто не смог найти подходящего момента для вмешательства. Ремилия была слишком быстра, а плотность даммаку — настолько высока, что Коджо становилось не по себе от одного вида клубков духовной энергии в магических кругах и чудовищных её выбросов, которые он видел через Духовное Восприятие. — Хе-хе, может, ты и прав, — широко улыбнулась Мариса, решив, что спорить с Коджо бесполезно. Он всегда находил какой-нибудь разумный аргумент или отговорку. «Похоже, они и вправду в порядке. Я так рад...» — ощущение невероятного, всепоглощающего облегчения накатило на него, подобно катарсису, что испытываешь в кульминационный момент трогательной истории, когда долгое напряжение наконец разрешается. Чувствуя на своих руках лёгкий вес Рейму, видя сияющую, пусть и уставшую, улыбку Марисы, Коджо по какой-то непонятной причине не мог сдержать собственную улыбку. — Эй, Рейму! Тебе там удобно~? — Мариса не упустила возможности поддеть подругу, но, заметив, что та уже спит без задних ног на руках у парня, лишь надула щёки от досады, что вызвало у Коджо тихий смешок. — Похоже, она и вправду вымоталась, — с лёгкой усмешкой констатировал Коджо, переводя взгляд с Марисы на спящую жрицу. — Использовать силу божественного благословения после стольких боёв... Рейму и впрямь невероятна. — Парень не мог даже вообразить, какой силой обладала эта хрупкая с виду девочка на его руках, но сейчас она казалась ему самым обычным уставшим ребёнком, заслужившим отдых после долгого и трудного дня. — Ну, это же Рейму, — немного обиженно констатировала Мариса. Ей было слегка досадно, что её собственные подвиги в библиотеке остались в тени. — Она часто ведёт себя безрассудно. Хотя... Корин говорит то же самое и про меня... — Что ж, ты в этом плане ей не уступаешь, — Мариса не видела лица парня, но почему-то была уверена, что он сейчас ухмыляется. — А вы так говорите, как будто это что-то плохое! — возмутилась Мариса, и в её тоне снова появился знакомый огонёк. Спорить после таких изматывающих сражений было делом нелёгким, но Мариса справлялась отлично. — Всё зависит от обстоятельств... — быстро парировал парень, не желая развивать бесполезный спор. — Давай приземлимся где-нибудь. Я устал, а вы тем более. — Согласна! Потом расскажу тебе о всех своих подвигах! — весело воскликнула Мариса, уже позабыв о своих украденных и вероятно, испорченных под завалами книжках. Корпус особняка ещё каким-то чудом стоял, но Коджо опасался, что повреждённая стена вот-вот рухнет, похоронив под собой и вампиршу, и добрую сотню фей-служанок. — Хорошо, мне тоже есть что рассказать, — кивнул парень, после чего они начали снижаться. Мариса вскоре улетела, решив дождаться пробуждения Ремилии. Коджо же отнёс Рейму на свежий воздух и осторожно уложил её на чистую, зелёную траву на некотором отдалении от руин, где и стал ждать возвращения ведьмы. Алые тучи по-прежнему плотно покрывали небосвод Генсокё, делая невозможным определить время суток. Алый туман, портивший видимость и создававший гнетущую атмосферу, был ужасно противен, и даже в момент победы парень не мог полностью расслабиться. *** Инцидент с Алым Особняком вызвал огромный резонанс среди обитателей Генсокё — как людей, так и ёкаев. Тэнгу, мастера по распространению информации, быстро разнесли весть о случившемся по всему Генсокё, возможными и невозможными, зачастую приукрашенными подробностями. Разумеется, львиная доля славы досталась Рейму, как более известной и авторитетной фигуре, нежели Коджо и Марисе. Однако фотография в газетной статье, запечатлевшая момент, когда Коджо держит на руках спящую жрицу, породила немало слухов и сплетен. Последняя, придя в себя, ещё очень долго пребывала в состоянии сдерживаемой ярости, а сам Коджо в течение недели после инцидента не решался даже приближаться к Храму Хакурей, опасаясь законного возмездия в виде гохея. Пачули, очнувшись, отменила заклинание, и через несколько дней алый туман, лишённый подпитки духовной энергией, полностью рассеялся. Волнения поутихли, и жизнь в Генсокё постепенно вернулась в свою привычную, хоть и беспокойную, колею, словно никакого масштабного инцидента и не было. Когда Коджо вернулся в Деревню Людей, чтобы отчитаться перед Кейне о произошедшем, та задушила его в объятиях чуть ли не до полусмерти, что было молчаливо одобрено стоявшей поодаль Моко. Рейму два дня отлёживалась в храме, приходя в себя, а Марисе пришлось несколько часов выслушивать пространные лекции и горькие жалобы Ринноске о безответственном обращении с уникальными магическими артефактами, каковым являлся сломанный «Мини-Хаккеро». Вскоре инцидент с алым туманом был официально внесён в летописи Генсокё, и, совершенно неожиданно для самого Коджо, в них упомянули и его. В отличие от Рейму, у него не брали интервью и не расспрашивали о деталях, так как его вклад в разрешение кризиса сочли второстепенным. Но даже эта скупая строка означала, что отныне Куросава Коджо официально существовал в истории этого мира как загадочный и никому не известный «Чёрный истребитель». Спустя неделю после успешного разрешения инцидента Рейму неожиданно устроила небольшой праздник, куда пригласила Марису и, к большому удивлению парня, тех немногих, кто непосредственно участвовал в тех событиях. Сочтя, что отказываться от приглашения будет невежливо, Коджо, после недолгих раздумий, согласился. Неспеша шагая по залитой лунным светом храмовой дороге, Коджо в задумчивости разглядывал ночные звёзды, яркие и невероятно близкие в чистом воздухе Генсокё. Под аккомпанемент пения ночных цикад и далёких, едва слышных голосов ёкаев, его собственные шаги казались умиротворяющими. Мысли юного истребителя витали далеко. «С момента окончания инцидента прошло уже больше недели, а ощущение, будто всё это произошло только вчера... До сих пор волнительно. Обо мне написали в летописях госпожи Хиеды. Хах, родители, наверное, гордились бы мной, если бы узнали, я в этом уверен. Пусть я и остаюсь мёртв для всей деревни, но даже так, я чувствую, что смог хотя бы отчасти оправдать их ожидания». — Эта мысль согревала его изнутри, и он с удивлением осознавал, что никогда прежде не чувствовал себя настолько... лёгким и освобождённым. — «Да... Рейму же теперь прославилась на всё Генсокё. Последние несколько дней в деревне только о ней и говорили. Про меня, кажется, все забыли... Наверное, заказов на изгнание у неё сейчас невпроворот...» — Лёгкая, почти незаметная тень зависти скользнула в его сердце, когда он уже поднимался по ступеням каменной лестницы, ведущей к ториям храма. На удивление, он дошёл очень быстро, хотя внутренне и надеялся немного задержаться в пути, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Собираясь на праздник, Коджо утешал себя мыслью, что там будет мало народу. Он никогда не был любителем шумных и многолюдных сборищ, а потому ожидал увидеть лишь Рейму и Марису, разделяющих с ним скромную трапезу в тишине храмового сада. Однако поднявшись, он с изумлением обнаружил там личности, которых ожидал увидеть в святилище Хакурей в последнюю очередь... — Ох? Куросава-сан, рада вас видеть, — вежливо и с лёгким, едва уловимым кивком поздоровалась Сакуя, сидевшая на расстеленном голубом покрывале. Она с изящной неторопливостью накладывала себе в керамическую тарелку свежие овощи из большого блюда с салатом. Её появление здесь было столь же неожиданным, сколь и неестественным в этой умиротворённой обстановке. — А? Сакуя, ты знаешь его? — Осмотрев парня с ног до головы оценивающим, слегка сомнительным взглядом своих больших красных глаз, спросила Ремилия Скарлет. Она восседала на небольшой подушечке, словно на троне, демонстрируя свою привычную властность даже в гостях. — Да, госпожа. Именно этот юноша сумел одолеть меня в честном поединке неделю назад, — как ни в чём не бывало, с совершенно невозмутимым выражением лица ответила горничная, чем вызвала у Коджо лёгкий шок. Её откровенность была поразительной. Ремилия снова окинула парня взглядом, но на этот раз в её глазах читалось не сомнение, а живой, неподдельный интерес. Слегка тронув губы загадочной улыбкой, она кивнула и произнесла: — А-а, так это о тебе говорила Сакуя! Что ж, прошу прощения за первоначальную неучтивость. Я — Ремилия Скарлет, хозяйка Особняка Алой Дьяволицы. Будем знакомы. — Поприветствовав парня, вампирша с театральным изяществом протянула ему свою изящную, бледную ладонь в немом, но интуитивно понятном аристократическом жесте. Недолго думая, Коджо, слегка смутившись, приблизился и, склонившись, почтительно прикоснулся губами к её руке. Он мгновенно побагровел, ощутив жар на своих щеках, и смущение его лишь усилилось, когда он осознал, что сделал это, не снимая своей маски. Удивительно, но Ремилия, кажется, осталась довольна таким проявлением почтения. Коджо настолько сжился с этой маской, что она стала восприниматься как неотъемлемая часть его тела. — В-взаимно. Моё имя — Куросава Коджо. Так, а где... Рейму и Мариса? — поспешно выпрямившись и пытаясь скрыть смущение, слегка запнувшись, спросил парень. Краем глаза он заметил, как Сакуя с трудом сдерживает улыбку, отчего ему захотелось провалиться сквозь землю. — Скоро подойдут. А ты не стесняйся, присаживайся. Уверяю тебя, Сакуя готовит просто божественно! Полагаю, в твоей жизни не было ничего подобного! — Ремилия говорила с такой неподдельной, почти детской гордостью, что от её слов даже щёки безупречной горничной покрылись лёгким румянцем. Сакуя смущённо потупила взгляд, и это зрелище не только удивило Коджо, но и отвлекло его от собственного стыда. — Г-госпожа, я безмерно признательна, — несмотря на явную неловкость, как подобает образцовой горничной, Сакуя с достоинством приняла похвалу своей госпожи, склонив голову в лёгком поклоне, за что была вознаграждена ещё более горделивым взглядом Ремилии. — Ещё бы! Все в Генсокё должны знать, как готовят в моём особняке. Тогда нас станут встречать с должным почтением повсюду, — с тем же самодовольством заявила вампирша, слегка взмахнув своими крыльями, которые, как теперь заметил Коджо, были почти вдвое меньше, чем в день ожесточённой дуэли. Парень не сразу обратил на это внимание, хотя огромные крылья казались неотъемлемой чертой вампира. Решив не зацикливаться на этом, он пришёл к выводу, что Ремилия, вероятно, просто уменьшила их с помощью какой-нибудь неизвестной ему магии. — Думаю, вы абсолютно правы, — после короткой паузы, с лёгкой улыбкой ответил Коджо и, немного помедлив, всё же опустился на покрывало рядом с Сакуей. Горничная вежливо и почти незаметно подвинулась, освобождая ему ещё немного места. В этом не было необходимости — пространства хватало, — но этим жестом она как бы давала понять, что не против его компании. Вскоре из дверей храма, громко и оживлённо переговариваясь, с подносами, заставленными разнообразными блюдами, появились Рейму и Мариса. Погружённые в свой разговор, они не сразу заметили нового гостя, но, подойдя ближе к месту пикника и увидев Коджо, который спокойно помахал им рукой, обе широко улыбнулись и ускорили шаг. — Охо! Так ты всё-таки пришёл! Удивительно! — первая, как всегда, воскликнула Мариса, её голос прозвучал громко и радостно. — А что тут удивительного? — искренне удивился Коджо, слегка приподняв бровь. — Просто ты не особо жалуешь всякие праздники да шумные посиделки, — невозмутимо заявила Мариса. Коджо оставалось только гадать, откуда у неё такие сведения, особенно в присутствии обитательниц особняка, перед которыми ему не очень-то хотелось раскрывать свои привычки. — Ну, в общем это так. Но было бы крайне невежливо отказаться от такого приглашения. В конце концов, мы одержали эту победу вместе. Да и не сказать, что здесь сейчас царит уж очень шумная атмосфера, — парировал парень, на мгновение окинув взглядом собравшуюся компанию. Горничная и её госпожа, ведьма, жрица и один-единственный истребитель — не самая шумная кампания. Однако присутствие двух нежданных гостей слегка омрачало его настроение. Он надеялся насладиться спокойной беседой с Марисой и Рейму, расспросить их о подробностях их путешествия по особняку, ведь их пути так или иначе разминулись. Более того, он сгорал от любопытства, выяснить, кто же из этих двух бесшабашных подруг додумался пригласить на праздник в честь победы самих побеждённых противников. Вряд ли это можно было назвать этичным, но, зная Рейму и Марису, он не сомневался, что они были на это способны. — Ха-ха! И то верно! У Рейму в храме никогда никого не бывает, — Мариса мгновенно нашла повод поддеть подругу, за что тут же получила от Рейму пронзительный, предупреждающий взгляд — что, впрочем, было довольно мягким наказанием по её меркам. — Хватит каркать! Ещё не так давно у меня было полно посетителей, — с достоинством, выпятив свою идеально плоскую грудь, возразила Рейму. Коджо лишь нелепо ухмыльнулся в ответ, прекрасно зная причину того кратковременного всплеска популярности её храма. — Как бы там ни было, давайте не будем портить вечер спорами. Всё-таки мы собрались здесь, чтобы вспомнить тот самый день, — решил вмешаться парень, желая перевести разговор в более мирное русло. Его слова заставили всех присутствующих обратиться к нему, и, поймав на себе это внезапное и нежеланное внимание, Коджо снова смутился и умолк. Но, по крайней мере, спор прекратился. — Как скажешь, — спокойно, пожимая плечами, согласилась Мариса. — Кстати, а ты всегда носишь эту маску? Если так подумать, я ни разу не видела тебя без неё, — внезапно, словно только что сообразив, заявила Рейму, чем окончательно сбила парня с толку. Для него маска давно стала почти что частью тела, и он перестал её замечать. К тому же, то что жрица задала этот вопрос именно здесь, в такой компании, заставляло Коджо волноваться ещё сильнее. — Ха-ха... ну, вообще-то... — Коджо растерялся и не знал, что ответить двум подругам. Он давно не слышал подобных вопросов и на мгновение впал в ступор, чем лишь подогрел всеобщее любопытство. — Вот именно, хватит скрываться. Сними маску. Мы тут празднуем, нам нечего скрывать друг от друга, — властно потребовала Ремилия, разом лишив парня любой возможности для отказа. — ...Ладно... — сокрушённо вздохнув, сдался Коджо и кончиками пальца стал медленно снимать маску. Взгляды Марисы и Рейму, полные неподдельного любопытства, устремились на него. Сакуя и Ремилия наблюдали с несколько отстранённым интересом — они не были так давно знакомы с парнем, что, впрочем, успокаивало его лишь отчасти. Спустя пару секунд маска была снята, и Коджо почувствовал себя словно полностью голым, ему захотелось отвернуться или спрятаться. — Ух ты, а шрам-то у тебя куда больше, чем я представляла, — с нескрываемым интересом констатировала Мариса, разглядывая смущённого парня, который без своей привычной защиты чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Он снова задумался о том, откуда ведьма могла узнать о его шраме, но тут же с большой долей вероятности предположил источник этой информации. — Ну... это... — А как ты его получил? — с детской непосредственностью и прямотой поинтересовалась Рейму, в это время спокойно накладывая себе в тарелку большой, сочно прожаренный стейк, несомненно, приготовленный рукой Сакуи. Она, казалось, совершенно не замечала того явного смущения, что сквозило в каждом движении парня. Искренний, неподдельный интерес, светившийся в глазах обеих девушек, тронул Коджо. На его памяти они были первыми, кто так прямо и открыто интересовался его прошлым. Однако по вполне понятным, болезненным причинам он решил отказаться от откровенности. — Я... не хотел бы говорить об этом, простите, — его голос прозвучал тише, а взгляд на мгновение потускнел и ушёл в себя, став отстранённым и пустым. Но почти сразу же он с усилием вернулся в реальность, снова обретая привычную твёрдость. Коджо не хотел показывать свои старые раны и тревоги, он и так чувствовал себя достаточно неуютно, даже находясь рядом с, казалось бы, со своими единственными друзьями . Мариса и Рейму наконец заметили резкую перемену в его выражении лица и, проявив неожиданную тактичность, не стали настаивать, решив сменить тему. Вскоре разговор естественным образом перекинулся на обсуждение событий недавнего инцидента. Первой рассказывать начала Рейму. Она поведала о своих приключениях, о той странной, щемящей бессоннице и необъяснимом беспокойстве, что не давало ей уснуть. Жрица несколько часов ворочалась с боку на бок, пока странное, давящее предчувствие не сменилось внезапной ясностью, когда небо Генсокё затянуло алыми тучами. Её тело, казалось, само знало, где находится источник тумана, а потому Рейму всецело доверилась своей интуиции и уже через час стояла у ворот Особняка. Дайширо и Харуто, увязавшиеся за ней, когда она проверяла, всё ли в порядке в Деревне, остались отвлекать привратницу, в то время как сама жрица буквально прокладывала себе путь через бесчисленные орды фей-служанок, безжалостно избивая их своим гохеем. — А вот что! Мы обязательно должны сразиться ещё когда-нибудь! — воскликнула уже изрядно подвыпившая Ремилия, с элегантной небрежностью вращая в руках хрустальный бокал с красным вином. Напиток, разумеется, предназначался только для неё и Сакуи, несмотря на все безрезультатные покушения Марисы. Затем вампирша неожиданно повернулась к Коджо, и с привычной для себя надменной, но на этот раз скорее дружелюбной улыбкой заявила: — Как там тебя... Коджо! Да, и с тобой я тоже хочу сразиться! — Это заявление было настолько внезапным, что Коджо едва не поперхнулся своим ягодным чаем. Сидевшая рядом Сакуя, чьи щёки также порозовели от выпитого, мило усмехнулась и, проявив неожиданную фамильярность, слегка похлопала его по спине. После нескольких бокалов вина её обычно безупречное самообладание дало небольшую трещину, и она стала вести себя более раскованно. — Для меня это будет большая честь. — вежливо и с лёгким, почтительным наклоном головы ответил Коджо. Его ответ, казалось, удовлетворил Ремилию, и она одобрительно кивнула, издав короткое «Угу», хотя в глубине души парень был в ужасе от этой перспективы. — А то! Конечно, у вас троих не было бы ни малейшего шанса против меня в обычных условиях, но я всё же надеюсь, что вы заставите меня хоть немного напрячься... — самодовольно заявила Ремилия, вызвав лёгкую улыбку у парня. Он-то понимал, что вампирша права. Будь она в полной силе, не истощена тем заклинанием Пачули, Рейму и Марисе вряд ли удалось бы одержать над ней верх. Однако Марису такое заявление явно задело, и она нахмурила брови. — Эй! Вообще-то это мы тебя сделали! — выкрикнула ведьма, резко поднимаясь с места и чуть не опрокинув свою чашку с зелёным чаем. — Я вообще-то была истощена! Ясно?! — парировала Ремилия, в один миг лишившись всей зрелости благородной леди и превратившись в обычную девочку по имени Ремилия. — Мы тоже были не в лучшей форме! Знаешь, сколько этих фей нам пришлось положить! — не уступала Мариса, вставая на цыпочки, чтобы казаться выше Ремилии. Вампирша в ответ сделала то же самое, и вскоре их лбы столкнулись, а обе зарычали друг на друга, словно разъярённые кошки. «Как же шумно», — мысленно проворчал парень, с трудом сдерживая предательскую улыбку. — Куросава-сан, — внезапно окликнула его Сакуя. К его удивлению, горничная даже не думала вмешиваться в начинающуюся потасовку. — Можно просто Коджо. Вы что-то хотели? — Не так давно я была в деревне за покупками и... кое-какой информацией, — последнее слово Сакуя произнесла почти шёпотом, слегка наклонившись к парню. Коджо нахмурился, но решил выслушать горничную. Ему уже начало не нравиться, куда клонится этот разговор. — Я кое-что разузнала о вас... — в этот момент настроение Коджо заметно ухудшилось, чего он изо всех сил старался не показывать. — Я случайно подслушала этот разговор в одной лавке подержанных товаров. В деревне ходят слухи, что вас убили ёкаи, когда вы сбежали. Пусть я слышала это лишь однажды... но это совершенно не сходится с реальностью, — тихо говорила Сакуя, в то время как Мариса и Ремилия продолжали свой спор, уже вцепившись друг в друга, а Рейму делала вид, что не слышит их перепалки, целиком сосредоточившись на наслаждении говяжьим стейком. Убедившись, что никто не обращает на них внимания, Коджо придвинулся чуть ближе к Сакуе и так же тихо ответил: — Я не знаю, где вы это услышали, но, пожалуйста, не говорите об этом никому. Особенно в деревне. — ...Поняла. Простите за бестактность, — Сакуя сразу осознала, что затронула запретную тему. Изначально она не планировала задавать таких вопросов, но, какой бы непроницаемой ни казалась верная служанка Алой Дьяволицы, прежде всего она оставалась человеком, и её любопытство, особенно к тем, кто её интересовал, иногда брало верх. — Ничего страшного. Главное — не говорите никому в деревне, что я жив. Им... лучше не знать этого, — Сакуя кивнула и отвела взгляд. В глазах Коджо, когда речь зашла о шраме, на мгновение вновь мелькнула та самая, слегка жуткая, безжизненная пустота, которая появлялась раньше. Впрочем, уже через секунду в них вновь вспыхнул привычный огонёк. Сакуе было любопытно, что же такого произошло с парнем, что он вынужден скрывать своё существование, но она уважала его чувства и не стала копать глубже. Тем более он напомнил ей её саму в прошлом — нелюдимую, презираемую окружающими, ту, кому когда-то тоже было больно от человеческого мнения. Понимая боль Коджо, Сакуя грустно вздохнула и отпила из своего бокала, краем глаза наблюдая за задумчивым взглядом парня. «Похоже, даже в этом мире люди ничуть не изменились. Даже поколениями живя бок о бок со сверхъестественными существами, они всё равно отталкивают тех, кто от них отличается. Досадно...» — в этот момент Сакуя твёрдо решила для себя, что будет поддерживать Коджо, чтобы хоть как-то облегчить его ношу. Ещё там, в коридоре неделю назад, во время их дуэли, этот парень чем-то приглянулся ей. Возможно, секрет крылся в том самом взаимном, безмолвном понимании, которое они интуитивно почувствовали друг в друге. После шумной перепалки Марисы и Ремилии праздник постепенно перешёл в фазу, где каждая из сторон, не слушая остальных, с жаром принялась рассказывать о своих подвигах в день инцидента. Ремилия с азартом спорила с Марисой о том, чей вклад в разрешение кризиса был весомее — ведьмы или жрицы. Коджо в это время о чём-то тихо беседовал с Сакуей, стараясь не обращать внимания на общий шум и изредка обмениваясь с ней шутливыми репликами, а Рейму, перебравшаяся поближе к ним, периодически жаловалась на непродуктивный и скучный июль. Конечно, Коджо не раз задавался вопросом: а почему, собственно, Ремилия и Сакуя вообще пришли на этот праздник? Как выяснилось, они явились по собственной воле. Он решил не задавать этот вопрос вслух, посчитав его бестактным, и строил догадки про себя. В итоге он склонился к тому, что вампирше попросту наскучило её обычное времяпрепровождение, особенно после её же фразы, брошенной в пылу спора: «Я наслала этот алый туман, чтобы наконец-то свободно гулять и днём, а то солнце жжёт мои крылья. Это, знаешь ли, очень неприятно!» Это многое проясняло в её характере. Поначалу парню было некомфортно из-за постоянного шума, который поднимали Мариса и Ремилия, но постепенно ему удалось расслабиться. Возможно, это спокойствие было связано с непринуждённой беседой с Сакуей — с ней действительно было о чём поговорить, пусть они и не всегда полностью понимали друг друга. Наблюдая за этой странной идиллией, он поймал себя на мысли: «Никогда бы не подумал, что буду вот так, запросто, ужинать за одним столом с высшим ёкаем... Странно, но я чувствую себя совершенно непринуждённо. Она совсем не кажется той властной и грозной вампиршей, какой была в день инцидента. Мог ли я представить себе такое год назад, когда только ушёл из деревни?» — Став истребителем, Коджо не мог и предположить, что наступит день, когда он будет мирно беседовать с теми, кого должен изгонять. Глядя на всё это, он невольно вспомнил слова Харуто, произнесённые тогда, когда тот пытался завербовать его в ряды мнимого сопротивления. «Возможно, я ошибаюсь, но не стоит ставить всех ёкаев под одну гребёнку. Может, он в чём-то и прав, но разве они не заслуживают права жить... так же, как и люди? Не все ёкаи — безжалостные людоеды... Уверен, он и сам это со временем понял». — Да, он не мог игнорировать факт: ёкаи убили его отца. Когда-то он, подобно Харуто, жаждал мести всем ёкаям без исключения. Однако, став истребителем и начав чаще с ними сталкиваться, Коджо увидел не только бездушных монстров, но и мыслящих существ, некоторые из которых даже боялись его. Кто-то и вовсе заводил с ним беседу, не подозревая, что говорят с истребителем, и пусть ёкаи были весьма странными, они явно не подпадали под понятие абсолютного зла. Всё чаще Коджо начал замечать в них экстентричных людей со своими сложными эмоциями и мыслями. Довольно противоречиво, но став тем, кто убивает ёкаев, Коджо стал куда лучше их понимать. Сейчас, глядя на Ремилию, он в очередной раз подумал, что эти существа, в конечном счёте, просто хотят жить — так же, как и люди. «Фудзивара-сенсей всегда учила меня относиться к ёкаям настороженно, но сама же частенько беседовала с некоторыми из них, я это помню. В деревне людей учат, что ёкаи — главные враги, но действительно ли это так? Если ёкаям для выживания необходимы люди, неужели мы никогда не сможем отбросить эту вражду? Если я могу относиться к разным ёкаям по-разному, возможно, и они видят в нас не просто добычу или средство для выживания, а тоже... разных?» Коджо ещё долго размышлял об этом. Ему действительно стало интересно, что же на самом деле ёкаи думают о людях. Решив расспросить об этом Кейне при удобном случае, он пока полностью сосредоточился на празднике. Как бы там ни было, это была именно та тема, к которой рано или поздно приходили все люди, сумевшие переступить пределы человеческих возможностей, — те, кто сам, порой незаметно для себя, стал чуть ближе к ёкаям и чуть дальше от обычных людей.