Альтернативная История Генсокё

С той самой встречи Коджо и странной беловолосой девушки прошло довольно много времени. На улице уже вовсю правила осень, интенсивно окрашивая всю растительность в красно-жёлтые цвета. Осень — довольно красивое время года, но Коджо был не в восторге, так как домашних дел в этот период только прибавлялось. Самая главная проблема заключалась в подготовке к зиме. Конечно, красота этого времени года его всегда завораживала, но настроение, особенно в последнее время, не располагало к любованию листопадом. Хотя с того самого происшествия прошло немногим меньше месяца, и ярость людей по отношению к мальчику немного поутихла, его всё ещё никто не хотел принимать на работу. Более того, те люди, которые знали его и относились более-менее хорошо, такие как старик Сэтоши или Курихара, отвернулись от него. Сэтоши просто выгнал Коджо, когда тот захотел отдать ему одну из книг, а Курихара Мао прошла мимо и даже не откликнулась на его приветствие, делая вид, что его вообще нет. Поначалу ему даже было тяжело купить себе еду или одежду, так как его просто прогоняли с рынка. Сейчас это делали уже куда реже, но от этого не становилось легче. Единственная, кто не отвернулся от Коджо, была Кейне. Она участила свои визиты к нему, покупала ему еду и одежду. Частенько помогала с завтраком, давала ему свои книги и свитки для учёбы. Что более важно, так это то, что Кейне стала чаще опекать его, читать нотации и лекции о том, почему вредно гулять в дождь, даже в морось. Коджо был крайне смущён и благодарен ей. Он не понимал, почему она так печётся о нём, но в то же время осознавал, что её помощь была для него необходима — в противном случае он либо умер бы от голода, либо опустился бы до уровня воров-беспризорников. Кейне была рада, что Коджо не отчаялся так сильно, как после смерти своей матери. В его глазах всё ещё был огонь жизни, в отличие от прошлого потрясения. Тем не менее, другие жители стали замечать, что между Коджо и Кейне есть какая-то связь, и стали зарождаться слухи. Кейне решила не обращать на них внимания, по крайней мере первое время, а вот Коджо, который тоже прознал об этих слухах, решил, что так продолжаться больше не может. — "Камиширасава-сама тоже может пострадать из-за меня. Меня многие знают не в лучшем свете, поэтому лучше ей перестать так обо мне волноваться", — подумал Коджо и стал избегать Кейне, как только мог. Поначалу он, конечно, просил её перестать заботиться о нём, но это не возымело никакого эффекта — она лишь отчитывала его и говорила, что не важно, что думают другие. Тем не менее, Коджо это не устраивало. Он не мог позволить себе, чтобы жители отвернулись от Кейне или, что ещё хуже, обвинили её в симпатии к нему. Он просто начал бояться, что с ней что-нибудь сделают. Хотя её образ как защитника деревни и мудрого учителя был невероятно силён, и разрушить его парой слухов было невозможно, рисковать он не стал. Сначала Коджо старался игнорировать Кейне. На улице и дома он просто перестал с ней разговаривать. Кейне не обижалась, так как понимала мотивы парня. Она продолжала заботиться о нём, несмотря ни на что. Позже Коджо собрал всю свою волю в кулак и оскорбил Кейне на улице прямо перед толпой людей, заранее убедившись, что эту сцену увидят как можно больше. Было жутко стыдно, даже страшно, но Коджо решился даже на это, так как искренне волновался за Кейне — девушку, которая по какой-то причине не отказалась от него, несмотря на то, что все остальные отвернулись. В тот вечер и Кейне, и жители, и даже Коджо были поражены этим. Его слова о том, что он ненавидит Кейне, что ей лучше отстать от него, и самое главное — что он громче всего подчеркнул: "Перестань пытаться исправить меня" — достигли ушей многих людей. Кейне было очень обидно и невероятно горько слышать такое. Она даже пропустила мимо ушей прямые оскорбления в свой адрес — она просто была поражена, как Коджо старательно топтал все её попытки заботиться о нём. Далее, услышав крики недовольства толпы в свою сторону, Коджо убедился в том, что теперь репутация Кейне точно не пострадает из-за него, скорее даже наоборот. Он заставил всех поверить, что они увидели его настоящее "я", поэтому все, кроме Кейне, ещё раз убедились в отвратительной натуре Коджо. На себя ему уже было плевать. Он давно загнал себя в такую яму, из которой всё равно не смог бы выбраться, но он не мог позволить Кейне опуститься туда же. После этого она не приходила к нему несколько дней, и Коджо уже обрадовался, что его план сработал. С грустной болью в груди в ту ночь он лёг спать, но утром вдруг обнаружил у порога небольшой завёрнутый в ткань ящик. В нём были еда, немного денег и письмо — сами знаете, от кого. — "Она что, не собирается сдаваться?" — Коджо осмотрел окружение, но никого, кроме ворчливого соседа, не увидел. Тяжко вздохнув, он бросил деревянный ящик на землю и стал топтать его ногами. Раздавив всё содержимое, Коджо порвал письмо и положил его в разрушенную коробку. Он тоже не собирался сдаваться так просто. Впрочем, он ещё долго ругал себя за расточительство — ведь он не взял даже деньги, да и еда в ящике выглядела очень вкусной и явно недешёвой... И вот настал день осеннего равноденствия. В этот день все люди ухаживали за могилами своих предков, украшали дома и улицы осенними растениями, вроде клевера или обана, а также одевались в соответствующую празднику одежду. Луна в этот день считалась особенно красивой, так что многие семьи готовились к предстоящей ночи, делая моти и другие круглые блюда, напоминающие Луну. В ту самую ночь Коджо сидел у того самого камня за деревом на вершине холма и наблюдал за деревней. К сожалению, урожайная луна была скрыта за облаками и в этом году, так что насладиться ею не получилось. Исхудавший мальчик сидел и размышлял о том, что ему делать дальше. Конечно, с самого начала его игнорирования Кейне он начал думать, как жить дальше. Он понимал, что если отвернётся от неё, то потеряет, без преувеличения, последнюю нить надежды на своё существование в деревне. Этот поступок сам по себе рвал душу Коджо на части, но после долгих раздумий он понял, что ему в деревне не место. Всё усугублялось тем, что напор Кейне день ото дня становился сильнее. Она могла насильно ворваться к нему в дом, отругать за грубое поведение, а потом, как ни в чём не бывало, накормить вкусным завтраком. Ясное дело, она так же постоянно умудрялась разговорить его — он сам не замечал, как начинал болтать с ней о всяком за столом. Всё это, без преувеличения, скрашивало его скучные будни, но он не мог и дальше позволять этому продолжаться. В конце концов, она даже находила его, когда он гулял за деревней, после чего отчитывала и возвращала обратно. Вздохнув, Коджо улыбнулся — сейчас у него наконец созрел план. Как бы это ни было жестоко, он уйдёт из деревни. Что будет дальше, не так уж и важно. Он уже приготовился, ведь у него было всего два пути: либо стать сильнее, либо умереть. Что же он собирался сделать? Учитывая, что одно не обязательно исключает другое, он заранее готовился к худшему. — "Думаю, уже пора. Совсем скоро она начнёт меня искать. Так, вроде всё необходимое взял с собой... да, положу книгу сюда, её-то она сможет отдать Мотоори-сану", — на миг Коджо нахмурился. Глядя на книгу, он неосознанно вспомнил юную Косудзу и тяжко вздохнул. Ему было невыносимо от мысли, что он больше её не увидит, но ещё хуже было осознавать, что, скорее всего, ей уже рассказали, какой на самом деле ужасный человек Коджо. Возможно, она его даже ненавидит. — "Как жаль, у неё ведь было так мало друзей... надеюсь, что по крайней мере она вырастет хорошим человеком. Эх, да и перед отцом стыдно — я ведь так и не исполнил ничего из обещанного", — вытерев выступившие слёзы, Коджо ещё раз вздохнул и собрался с мыслями. Сейчас не время реветь — пора в путь! Что же всё-таки задумал Коджо? Долго думая о том, что он может сделать для своего блага и блага Кейне, он однажды набросал в голове план. В тот момент, когда его спасла неизвестная девушка, Коджо немного заинтересовался ею. Судя по всему, её знали многие деревенские жители, и, похоже, она была довольно сильной истребительницей ёкаев. Коджо, не без помощи Кейне, всё-таки заполучил необходимые хроники и вкратце узнал об этой самой Моко. Оказывается, Фудзивара-но-Моко была довольно известной истребительницей ёкаев. На самом деле её известность не была такой уж большой, как могло показаться, скорее, все знали о её существовании как об аксиоме. Мол, есть такая истребительница, которая живёт в бамбуковом лесу уже много лет. Коджо же не знал о ней, потому что пропустил урок по борьбе с ёкаями в школе — или, скорее, тогда у него не было возможности ходить в школу. Также Фудзивара-но-Моко известна тем, что редко контактирует с деревней. Изредка она ходит туда за покупками или чтобы получить новые заказы на уничтожение ёкаев. Порой её нанимают как защитницу от ёкаев для походов за пределы деревни. Её услугами обычно пользуются лесорубы и резчики бамбука, однако за свою работу она берёт довольно много денег, так как её профессионализм проверен временем, и потраченные средства гарантируют людям сохранность их жизней. Иногда Моко сопровождает заблудившихся в лесу людей. Порой она даже провожает до деревни попавших в лес чужаков. Вся эта информация не раскрыла личности Фудзивары, но явно давала понять её значительную силу, авторитет и ответственность. Пользуясь этой информацией, а также тем, что она вызволяет потерявшихся людей из леса, Коджо решил, что это отличная возможность. Ранее она уже спасла его от Хисаси — что удивительно, ведь редко кто проявлял сочувствие к парню. Возможно, она снова проявит к нему милосердие. Мальчик часто порицал свою слабость, так что если он найдёт Моко в лесу (или скорее она сама его найдёт), то у него появится отличная возможность стать сильнее и отомстить ёкаям. Как? Просто попросить стать учеником Моко. Конечно, Коджо не был настолько самонадеян, чтобы быть уверенным, что она сразу согласится. Он уже подготовил себя к тому, что, скорее всего, умрёт: либо его сожрут ёкаи ещё в лесу, либо она бросит его, посчитав сумасшедшим. Проще говоря, когда Коджо шёл на это, он практически убедил себя, что, скорее всего, погибнет. Но даже так, если у него есть хотя бы малейший шанс стать сильнее, научиться драться, найти своё призвание и перестать быть бесполезным, то он, конечно, воспользуется им, даже если шансы ниже 5%. Ему теперь попросту нечего терять — он уже решил полностью изолироваться от деревни и её жителей. В деревне Коджо больше не чувствовал себя в безопасности. Всё казалось ему чужим, опасным и холодным. Главной проблемой, как бы иронично это ни звучало, была Кейне. Она точно не позволит Коджо провернуть что-то подобное и уйти из деревни на верную гибель. Нужно было придумать что-то, из-за чего Кейне точно перестала бы его искать. Тогда шансы Коджо спокойно уйти возросли бы. Но как это сделать? Коджо не мог позволить Кейне спасти себя, как в прошлый раз. Если она это сделает, то уже не спустит с него глаз. Проще говоря, шанса на ошибку не было. Он долго решался на этот шаг. В конце концов, даже если ему уже нечего было терять, это всё ещё очень сложный выбор, особенно для кого-то вроде Коджо. Он решил действовать наверняка. Написав записку о том, что собирается снова пойти в Магический лес, чтобы расстаться с жизнью, Коджо отправился в то самое место, где сейчас сидит. Оставив у камня остатки еды и явные следы своего присутствия — например, книгу из Судзунаана — он хотел убедить Кейне, что действительно ушёл в лес, в то время как сам направится в противоположную сторону. Он понимал, насколько ужасно поступает с Кейне, обманывая её, насколько действительно страшная эта ложь. Но в противном случае в его жизни ничего не изменится. Даже маленький Коджо осознавал это, не строил иллюзий и заранее готовился к тому, что предстоит сделать. Да, он хотел заставить Кейне поверить, что он решил покончить с собой и уйти в Магический лес. Кейне, конечно же, сразу бросится за ним, надеясь остановить. Скорее всего, она обнаружит его "стоянку" на любимом месте и убедится, что он направился в лес по Срединной дороге. Так он надеялся заставить её отчаяться и прекратить поиски или хотя бы выиграть время, прежде чем она догадается о его настоящих планах. Вздохнув, Коджо взял рюкзак и направился к бамбуковому лесу. Была ночь, и, спустившись с холма, он точно потеряет все ориентиры и заблудится. Луну скрывали тучи, сгущавшиеся всё сильнее, портя праздничное настроение жителей деревни. Из-за этого на улице было темнее, чем обычно. Единственным источником света у Коджо был старый фонарь, который он пока не решался зажечь, боясь быть обнаруженным. Несмотря на его опасения, дождь так и не начался. Спустя долгий, тёмный и страшный час пути он наконец увидел перед собой бамбуковый лес. Если точнее, это был Пропащий Бамбуковый лес. Как ясно из названия, здесь часто терялись люди. В отличие от Магического леса, сюда люди ходили куда чаще: не было такой густой растительности и ядовитых спор. К тому же бамбук использовали для строительства и бытовых нужд, поэтому резчиков бамбука хватало. Не говоря уже о том, что в этом лесу водилось много зверей. Например, здесь было полно кроликов, что делало лес популярным местом для охоты. Однако, кроме риска заблудиться, здесь была ещё одна опасность, которой не было в Магическом лесу — ёкаи. В Пропащем лесу их было немало, особенно звериного типа. Многие обладали достаточным разумом, чтобы не нападать на людей без причины, но всё же случаи убийств деревенских жителей были нередки. Ещё чаще ёкаи просто пугали людей ради забавы, заставляя их бежать, что только увеличивало шансы заблудиться. Если Коджо задержится здесь надолго, он почти наверняка встретит ёкая. Он не до конца осознавал этот риск, но знал, что они здесь есть. И прекрасно понимал: если столкнётся с кем-то из них — погибнет. Местные ёкаи были куда опаснее того волка, который убил Айку. С их точки зрения, тот волк — всего лишь недоразвитый ёкай-щенок. Оставив холм и деревню позади, Коджо вздохнул и ступил на тропу, ведущую в лес. Идя в темноте, он вздрагивал от каждого шороха, держа наготове пару дешёвых амулетов, ради которых пришлось экономить на еде. Каждый раз, вспоминая тот день, когда волк впился клыками в шею Айки, он невольно содрогался, но продолжал идти навстречу страху. Даже мысли о том, что с ним может произойти то же самое, даже кошмары, не дававшие спать, не могли его остановить. — Ой! — Не видя ничего дальше вытянутой руки, Коджо споткнулся о кочку и упал, издав сдавленный стон. Его худое тело делало даже такое падение болезненным. Вздохнув, он поднялся, отбросил длинные волосы с лица, огляделся и двинулся дальше. — "Пока кроме фей никого не было. Я думал, ночью здесь будет больше ёкаев, но, похоже, ошибался. Если не дам феям спуску, то смогу добраться до леса... а там..." — Однако от этих мыслей не становилось легче. Ему всё ещё было страшно. Каждую секунду он убеждал себя, что обратного пути нет. Жители ненавидят его, все, кто когда-то общался с ним, отвернулись, а Кейне, наверное, уже нашла записку и в панике бежит к главному входу. Его жизнь в деревне окончена. К тому же... — "Я делаю это ради Камиширасавы-самы. Пусть злится или плачет... это для её же блага. Будет лучше, если все решат, что я умер. Возможно, так оно и будет. Да, это ради неё... ради Кейне." — Впервые он мысленно назвал свою учительницу по имени. Это помогло ему избавиться от дрожи в ногах. Вздохнув, он ускорил шаг. Через пять минут он войдёт в лес... *В это время в деревне:* Как Коджо и предполагал, Кейне уже нашла его записку. Холодный пот выступил у неё на лбу. "Что это значит?" — думала она. Лицо хакутаку побледнело, губы задрожали, глаза снова и снова пробегали по тексту, будто она пыталась убедить себя, что записка — всего лишь иллюзия. Как раз сегодня Кейне хотела наконец объяснить парнишке, что ему не стоит её избегать. Она долго размышляла, как донести до него простую мысль: он стал для неё больше, чем просто учеником. Сначала она убеждала себя, что должна ко всем относиться одинаково, но, видя, как усилия Коджо идут прахом, она не могла с этим смириться. Она долго анализировала свои чувства к нему и поняла: он очень важен для неё. Это было странно — почему её так волнует чужой ребёнок? Возможно, всему виной давняя травма несостоявшегося материнства. Конечно, она думала о том, что скажут люди, если она не разорвёт связь с ним. Но в итоге решила, что это не так уж важно. После долгих раздумий она решилась на крайний шаг — предложить ему жить у неё. Конечно, она не сможет уделять ему много внимания из-за работы, особенно теперь, когда начался учебный год. Но даже так ей будет спокойнее, если он будет рядом. Может, тогда он перестанет убегать за ворота? Возможно, вместе они найдут способ вернуть Коджо его лицо, помочь ему. Она долго решалась, спрашивая себя, что чувствует, глядя на этого худого, неотёсанного парнишку. Прежде всего, она хотела защитить его от враждебного окружения. Решив, что лучший вариант — взять его к себе, она отправилась к его дому. Конечно, она волновалась, готовила речь, не зная, как он отреагирует. Возможно, он снова скажет, что ненавидит её. Но она понимала, почему он так делает. Если он готов разорвать их связь ради её же блага, то она тем более не сможет его отпустить. Неважно, что подумают другие. Важно, что он будет рядом, под её защитой. Но, прочитав записку, она впала в панику. Первым делом она ворвалась в его дом и обыскала каждую комнату. Убедившись, что его нет, она вылетела на улицу и помчалась к главным воротам. — "Вот дурак! Что ты задумал?!" — повторяла она про себя, бежала изо всех сил. Люди поспешно расступались. Вид стремительно несущейся Кейне заставил их заволноваться. — "Опять что-то случилось?" — "Кто-то потерялся?" — "И прямо перед праздником..." Стоит отметить, что Кейне была невероятно быстрой. Как полу-ёкай, она превосходила любого человека. Даже среди деревенских хакутаку её сила и способности были исключительными. Всё это позволяло ей одной защищать деревню в чрезвычайных ситуациях, и то, что она так спешила, тревожило людей. Может, снова произошёл инцидент? Но Кейне не обращала на них внимания. За считанные минуты она достигла главных ворот и одним прыжком преодолела их шестиметровую высоту. Приземлившись, она тут же осмотрелась, напрягая все свои чувства. Адреналин заставил её организм работать на пределе, будто под угрозой была её собственная жизнь, а не жизнь чужого ребёнка. Зрение, слух и обоняние у хакутаку были куда острее, чем у людей, как и у большинства ёкаев. Но Кейне выделялась даже среди них. При достаточной концентрации она могла учуять чужака за триста метров. Однако сейчас она не обнаружила никого. Несколько фей пролетели мимо, а ёкай, стоявший у ворот, при виде Кейне с воплем ужаса бросился прочь. Не найдя Коджо в поле зрения, она мгновенно взлетела и помчалась к Магическому лесу, внимательно осматривая окрестности. Даже на такой скорости она замечала каждую деталь: каждую фею, каждого ёкая. Она была уверена: если Коджо ушёл недавно (а судя по чернилам, так и было), у него нет шансов скрыться... — "Только если он уже... нет, не думай об этом! Сосредоточься!" — вздохнула Кейне и полетела дальше. Но, несмотря на все попытки успокоиться, тревога только росла. Чем дольше она не могла его найти, тем выше был шанс, что его обнаружил ёкай. Она до последнего отгоняла эти мысли. Не найдя его у леса и Срединной дороги, она стала искать на окраинах Магического леса. Видимость была ужасной даже для неё, и она боялась пропустить его. Даже она несколько раз едва не заблудилась. Это заняло много времени. Облетев окрестности ещё раз, она начала впадать в отчаяние. — "Н-нет, надо подумать! Он умён. Наверное, написал про Магический лес, чтобы отвлечь меня. Да, скорее всего, так и есть. Записка свежая, я просто не могла его не найти! Значит, он мог пойти... точно! Муэндзука!" — Вспомнив про это место, популярное среди самоубийц, она мгновенно полетела туда. Странно, что она не подумала об этом раньше. В Муэндзуке находилось кладбище людей, попавших в Генсокё из Внешнего мира. У них редко были родственники здесь, поэтому их хоронили вдали от деревни. Кроме того, здесь граница между мирами была особенно тонка, что давало надежду: когда-нибудь могила может переместиться во Внешний мир, где её возможно найдут родные. Слабость границы в этом месте также служит причиной необычно большого скопления привидений и призраков в Муэндзуке. Поскольку привидения в большом количестве могут сильно влиять на психику человека, а призраки и вовсе способны угрожать жизни, это место считается крайне опасным для людей. И это не считая полчищ ёкаев, которые только и ждут, когда очередной отчаявшийся человек решит покончить с собой и придет сюда. Конечно, Кейне всё это не пугало — она была куда сильнее большинства местных ёкаев. К тому же её тревога за Коджо перевешивала любые страхи. Пара глупых ёкаев, осмелившихся встать у неё на пути, была сметена в мгновение ока. Остальные даже не приближались. Тропа Раздумий — дорога, усеянная по обеим сторонам паучьими лилиями. Люди, задумывающиеся о самоубийстве, часто приходят сюда, из-за чего это место стало излюбленной охотничьей территорией для ёкаев. Как известно, тропа ведёт прямиком в Муэндзуку — ещё более опасную зону. Кейне добралась до Муэндзуки без особых проблем. Перед ней открылась огромная поляна, усыпанная паучьими лилиями и окружённая старыми вишнёвыми деревьями. Повсюду стояли неухоженные надгробия, кое-где валялись черепа давно умерших. Место было пропитано скорбью до самых корней, и мало кто решался задерживаться здесь надолго. Возможно, причина была в бесчисленных угрюмых привидениях, умерших с тяжёлыми мыслями. Как бы то ни было, Кейне быстро достигла цели. Холод, исходящий от призраков, заставил её непроизвольно обнять себя. Ни следов, ни самого Коджо она не обнаружила — ни на тропе, ни на поляне. Несколько раз она спускалась на землю, ища зацепки, но безуспешно. Возможно, из-за влияния призраков или нарастающей паники, Кейне окончательно потеряла самообладание. Мечась туда-сюда, она не знала, что делать. Она прочесала тропу ещё несколько раз, но неопределённость сводила её с ума. Она отчаянно хотела найти Коджо — живого, следы борьбы или хотя бы его тело. Однако, потратив больше часа на поиски, она так ничего и не обнаружила. — "Не может быть… Он не мог просто исчезнуть! Не мог!" — Опустошённая, Кейне побрела к деревне. Её потухший взгляд красноречиво говорил о многом. На улице была глубокая ночь, жители давно спали, а ночные ёкаи только начали выходить из укрытий. Поднявшись на холм, Кейне увидела тёмную деревню. Деревню, в которой стало на одного жителя меньше. Сколько раз она уже сталкивалась со смертью селян? Даже она не могла сказать. Но этот случай был особенным. Ни за кого ещё она не переживала так сильно. "Неужели это то, что чувствует мать, потерявшая сына?" Погружённая в мысли, она какое-то время стояла неподвижно, но затем двинулась дальше. Не в деревню, а вдоль холма. Дойдя до большого дерева, рядом с которым лежал камень — любимое место отдыха Коджо — она остановилась, глядя на оставленную им книгу с выражением полного отчаяния. — "Даже если ты сделал это ради меня, я никогда не приму твоего решения! Почему ты был так уверен, что всё сделал правильно?" — Мысли Кейне крутились вокруг рассыпанных варёных рисинок у камня. Он точно был здесь перед уходом. Она размышляла, стоит ли продолжать поиски или вернуться домой. В конце концов, её духовная энергия была на исходе после часов полётов и бесплодных попыток. Она не могла смириться с мыслью, что Коджо, скорее всего, погиб. Через некоторое время она села, прислонившись к камню, как когда-то делал он. Закрыв глаза, она взяла себя в руки и глубоко вздохнула. — "Нет, он не мог умереть. Чернила в записке были свежими. Он не успел бы уйти далеко. Почему же я не нашла его? Я обыскала Срединную дорогу, окраины Магического леса, тропу Раздумий, Муэндзуку… Даже если бы он погиб, я заметила бы следы борьбы, кровь или что-то ещё. Он не мог просто исчезнуть!" Кейне была абсолютно права. Кто-то с её опытом не упустил бы мальчика. Подумав ещё, она пришла к выводу: — "Возможно, он попал в другой мир. Когда это происходит, человек и все следы его присутствия, в том числе духовные, просто исчезают. Такое случается с людьми, особенно такими, как он. Если так, то он ещё жив… мне нужно искать в других местах. Я не успокоюсь, пока не переверну всё Генсокё. Кто знает, на что он способен?" Внезапный прилив сил заставил её открыть глаза. Полная луна, до этого скрытая облаками, медленно выходила из-за туч. Тело Кейне пронзила боль. Сжав веки, она приготовилась к трансформации. Её глаза постепенно стали алыми. Серебристые волосы, прежде отливавшие голубым, теперь переливались зелёным. Длинные рога начали расти, приподнимая шляпу, которая вскоре упала на землю. Рога вытянулись на добрых двадцать пять сантиметров. Появился пушистый хвост, а платье сменило цвет с синего на зелёный. Аура вокруг неё стала плотнее, тяжелее, ощутимее. Перетерпев боль, Кейне открыла глаза — теперь они светились в темноте, отражая лунный свет. Её ночное зрение обострилось. Подняв шляпу, она отряхнулась. Это была её истинная форма хакутаку. — "Значит, это всё-таки произошло…" — Ощутив, как силы возвращаются, а запас духовной энергии растёт, она снова закрыла глаза, погружаясь в раздумья. — "Я не чувствую его присутствия в прошлом — его история слишком незначительна. Но я надеюсь, он жив." — Используя знания, доступные в этой форме, она попыталась найти Коджо, но его след был слишком слаб. Её способность "творить историю" на самом деле позволяла влиять на ближайшие события. И теперь, надеясь, что он ещё жив, она мысленно пожелала ему удачи. Возможно, она не могла изменить его судьбу напрямую, но хотя бы надеялась, что её сила поможет ему выжить. Это было всё, чего она хотела в этот момент. Вздохнув, она посмотрела на луну. У неё оставалось около получаса, прежде чем светило снова скроется за облаками. Набравшись решимости, она рванула к деревне с невероятной скоростью, намного превышающей её обычную. Тем временем Коджо уже давно находился в глубине бамбукового леса. По пути он встречал фей, кроликов и других мелких зверьков. К своему удивлению, он продвинулся довольно далеко. Постепенно страх уступил место усталости, хотя он по-прежнему настораживался при каждом шорохе. Окончательно выбившись из сил, он решил сделать привал. Установив палатку (немного лучше той, что использовал в Магическом лесу), он расставил вокруг два барьера, тщательно отмеряя расстояние между амулетами. На каждый барьер ушло по четыре дорогих парализующих амулета. Закончив приготовления, он ещё раз осмотрел окрестности, убедившись, что ни одна фея не приблизится незамеченной. Было видно, насколько опытнее он стал по сравнению с прошлым походом. Теперь он действовал как взрослый, но даже это не гарантировало безопасности. — "Странно, здесь так тихо… я брожу уже давно, но ни ёкаев, ни опасных зверей. А ведь лес огромен... ничего себе... даже небо почти не видно сквозь бамбуковые листья."* — Коджо прислушался к шелесту ветра в густой листве. Высокие стебли бамбука смыкались над головой, создавая ощущение зелёного тоннеля. Воздух был наполнен лёгким древесным ароматом, а под ногами хрустели сухие листья. За это время он действительно ушёл далеко. Обратной дороги он уже не найдет. Порой ему казалось, что он ходит кругами. Но вечно бояться всего было невозможно. Последний час он шёл уверенно, будто знал лес как свои пять пальцев, хотя на самом деле знать не знал куда идёт. Всё это время Коджо сохранял осторожность. Он готовился к тому, что его могут убить ёкаи. После всего пережитого он был готов к такому концу, но сдаваться не собирался. Он всё ещё надеялся найти Фудзивару-но-Моко и уговорить её научить его сражаться. Даже если это не выйдет, он не отступит. Он будет бороться до конца. "Я заслужил смерть после того, как бросил Окаву-сан… Но я не могу смириться с тем, что она погибла зря." Каждый раз, проходя мимо её дома, он чувствовал сначала скорбь, потом ярость — сначала на волка, потом на себя. "Я мог хотя бы попытаться спасти её, даже если бы погиб сам…" — "Так я не усну." — Коджо перевернулся на бок. Глядя на бесконечные бамбуковые стебли, он пытался очистить разум, но тщетно. Вздохнув, он закрыл глаза, снова пытаясь заснуть. Вскоре луна вышла из-за туч, осветив местность. Ветер стих. Не придав этому значения, Коджо сомкнул веки, но вдруг… — М-м?.. По спине пробежали мурашки. Он услышал тихие шаги. Сухие листья хрустели под чьими-то ногами. Коджо не видел, кто приближается, но понимал — это недоброжелатель. Животный страх сковал его, парализовав конечности. Давление чужого взгляда было таким сильным, что даже встреча с тем белым волком не сравнилась с этим ужасом. Тело онемело, дыхание перехватило. Незнакомец приближался, стараясь не разбудить Коджо, хотя тот и не спал. Парниша дрожал, забыв о двух защитных барьерах вокруг себя. Он не мог даже связно мыслить. Если бы не барьеры, он бы уже погиб, так и не сдвинувшись с места. — Гьяаа! Чёрт вас побери! Надоели со своими амулетами! — Грубая брань и хриплое рычание мгновенно разрушили атмосферу таинственности. Вздрогнув, Коджо вдруг почувствовал, что может двигаться. Пока он приходил в себя, раздался второй крик. — Ещё один?! Да что с вами, людьми, не так?! — Яростный голос снова прогремел в ночи. Коджо окончательно пришёл в себя — медлить было нельзя. Этот ёкай оказался достаточно силён, чтобы мгновенно освободиться от барьера. Не теряя ни секунды, Коджо выскочил из палатки, швырнув позади пару амулетов в надежде задержать незваного гостя. — Чёрта с два убежишь! — Ловко увернувшись от неуклюже брошенных амулетов, звероподобный ёкай, похожий то ли на волка, то ли на пса, бросился в погоню. Похоже, Коджо столкнулся с одним из звериных ёкаев, населявших Пропащий бамбуковый лес. Он знал, что рано или поздно встретит кого-то из них, но не ожидал, что этот ёкай захочет его убить. Большинство местных ёкаев лишь пугали людей, но сегодня удача отвернулась от парня. Этому ёкаю явно было плевать на правила Генсокё. — "Ч-чёрт, ничего не видно!" — мелькнуло в голове у Коджо, пока он мчался вниз по крутому склону. Высокая трава и кусты цеплялись за ноги, пытаясь замедлить его. Риск упасть был велик, но думать об этом было некогда. Позади ёкай-пёс начал постепенно сокращать дистанцию. Будучи молодым ёкаем, он не спешил — он мог убить мальчика в любой момент. Вместо этого он наслаждался его отчаянными попытками убежать. Коджо бросал амулеты, мельком оборачиваясь. В лунном свете сверкали жуткие глаза преследователя. Амулеты, не заряженные духовной энергией, медленно и неуклюже летели вперёд, и ёкай легко уворачивался. Ему нравилось видеть, как на лице Коджо отражалось осознание безнадёжности. Зверь неспешно приближался, растягивая садистское удовольствие. Но Коджо не сдавался, и вскоре эта погоня надоела ёкаю. Однако убивать жертву было ещё рано. Упорство мальчика лишь раззадорило его — теперь он хотел увидеть на этом лице настоящий ужас и боль. Когда Коджо решил, что ёкай достаточно близко, он сжал в ладони очередной амулет и приготовился бросить. Но, обернувшись, он застыл в недоумении — там, где должен был быть ёкай, никого не было. Не снижая скорости, хотя это уже не имело значения, он огляделся. — Я здесь! — Хаа?! Длинные когти ёкая, непостижимым образом оказавшегося впереди, рассекли воздух и впились в левую часть лица Коджо. От неожиданности парень споткнулся и полетел вниз по склону. Удар был силён — если бы Коджо в последний момент не зажмурился, он бы точно лишился глаза. Глубокая царапина пересекла веко, протянувшись почти до губы. Боль была невыносимой, но думать об этом было некогда — он кубарем катился вниз, каждый удар о землю отдавался во всём теле. К счастью, большая часть склона осталась позади. Падение длилось недолго, но этого хватило: голова, спина, руки — всё болело. Кусты исцарапали кожу, каждая кочка казалась переломом. Наконец, потеряв скорость, он остановился, проехав по инерции ещё пару метров. Всё тело ныло. Одной рукой Коджо прижимал окровавленный глаз, другой — казалось сломанное ребро. Стиснув зубы, он попытался подняться, но боль не позволяла. Он знал: если не встанет сейчас — умрёт. Едва он начал приподниматься, не отпуская рёбра и лицо, чья-то тяжёлая ступня придавила его руку к земле. — Гхааа!! А-ай! Б-больно! — закричал Коджо, наконец открыв глаза. Над ним стоял тот самый ёкай, прижимая его ногой. Наслаждаясь страданием мальчика, пёс облизнулся и усилил давление. Костный хруст, дикий вопль... — Ааааааа! Хватит! П-прошу! — Коджо больше не было дела до гордости. Всё, что он мог — умолять о пощаде, которой, вероятно, не будет. Ёкай молчал, лишь усиливая нажим. Лицо исказилось в ухмылке — он намеренно медленно давил грудь мальчика, растягивая агонию. Когда дыхание Коджо превратилось в хрип, ёкай собрался надавить сильнее — но не успел. Увлёкшись, он не заметил огненный шар, который летел прямо ему в морду. В следующий миг голова ёкая исчезла, а обезглавленное тело рухнуло на спину. Давление исчезло. Коджо закашлялся кровью, судорожно хватая ртом воздух. Боль в груди мешала дышать, вызывая новые приступы кашля. Рука не слушалась — похоже, ёкай сломал и её. Увидев, как мальчик захлёбывается кровью, Моко поспешила к нему. Приблизившись, она узнала того самого парнишку, которого спасла в деревне. — "Так это он? И что ему здесь понадобилось? Опять создаёт всем проблемы?" — Грубые мысли прервал новый приступ кашля. Моко подбежала к раненому. Коджо уже ничего не видел и не слышал — боль затмила всё. В глазах потемнело, в ушах звенело. Осталась лишь одна мысль: — "Б-больно, как же больно!" — Искусанные губы, усталость, невыносимая боль... Сознание покинуло его как раз в тот момент, когда Моко начала рвать одежду, осматривая раны. Увидев, что он без сознания, она заторопилась. Причина могла быть любой — потеря крови, болевой шок, — но медлить было нельзя. К счастью, раны оказались не смертельными: сломанные ребро и рука, глубокая царапина на лице, едва не задевшая глаз, многочисленные ушибы и, возможно, сотрясение. Вздохнув, Моко осторожно подняла парня и понесла к своему дому. Первую помощь можно было оказать на месте, но для полноценного лечения нужны были медикаменты и бинты. Как ни странно, в этот день судьба благоволила Коджо, хоть он этого и не понимал. Порой даже катастрофа приводит к неожиданно хорошему результату.