Альтернативная История Генсокё

Несмотря на многие опасения Айки, ночь прошла достаточно спокойно. Никто, кроме парочки любопытных фей, не заходил близко на их территорию. С теми, кто всё-таки решался подобраться поближе, справлялся барьер, надёжно парализуя и пугая всех непрошеных гостей. Всё-таки Айка не прогадала, когда поставила вокруг палатки несколько барьеров: к утру как раз один остался рабочим. Утренний воздух был прохладен, пах сырой землёй и дымком, как после тающего утреннего тумана. Собрав оставшиеся амулеты и поставив закопчённый чайник греться над едва тлеющими углями костра, она разбудила парнишку и стала внимательнее осматривать его тело на наличие травм. — Ай! — Потерпи. Боже, ты даже йода не удосужился взять? Твой спирт годен разве что на разведение костра... где ты его вообще взял? — У старого лекаря купил... кхе-кхе! — Понятно, — вздохнула девушка, продолжая обрабатывать ссадины и царапины на руках и ногах мальчика, попутно смывая с него засохшую грязь влажной тряпицей, пропитанной холодной водой из фляги. После этого она сделала Коджо несколько перевязок из чистого бинта, аккуратно заворачивая раны, и дала ему большую крепкую ветку с шершавой корой, чтобы ему было легче идти и опираться. Всё-таки тащить его на себе всю дорогу она бы точно не смогла. Покончив с этим, Айка решила наметить план дальнейшего маршрута. Как бы она ни хотела этого признавать, этот паренёк буквально спас её. Если бы она не услышала его плач тогда, точно прошла бы мимо огромной ямы неизвестного происхождения, скрытой кустами. К счастью, на карте отца Коджо она была обозначена, а значит, у них появился добротный ориентир. Оставалось только разобраться, в какую сторону идти. Благо у Айки был при себе старый, но верный компас, бронзовый корпус которого был стёрт до блеска. — Значит, мы сможем отсюда выйти?! — обрадовался Коджо и тут же сильно закашлялся. Айка кивнула, слабо улыбнулась и полезла в свой потрёпанный полевой рюкзак за чёрствым хлебом и сосисками. — Да, но расслабляться не стоит. Генсокё само по себе опасное место. Кстати, как только позавтракаем, быстро соберём вещи и уйдем, понял? — снова строго сказала она, разворачивая бумагу с сосисками, от которых тут же потянулся соблазнительный, но тревожный запах копчёностей. — Да, понял. А почему мы так спешим? — из любопытства спросил парень, с надеждой глядя на еду, как кот на сушёного сардина. — Мало ли, я слышала много слухов об этом лесе. Кто знает, какое зверьё тут обитает. Волнуюсь, как бы запах еды не приманил кого похуже фей. — Ох, тогда нам точно нужно поторопиться! — Да... — кивнула Айка, небрежно откинув чёлку, сделала два бутерброда и отдала один Коджо. Поблагодарив, Коджо стал с наслаждением уплетать вкусный, простой бутерброд. Сосиски, солоноватые и чуть копчёные, ему очень понравились, но вряд ли он сможет себе их позволить в будущем. Они довольно дорогие, так как в деревне было всего несколько колбасников, которые давным-давно прибыли в Генсокё из Внешнего Мира и держали своё ремесло в тайне, как драгоценный секрет. Позавтракав, затушив костер землёй, от которой потянуло паром, как от онсэна, и быстро собрав вещи, двое двинулись дальше на восток. Если карты верны, то через полчаса они уже выйдут из леса. Благо Коджо не успел зайти слишком далеко — прежде чем упасть в яму, он бродил кругами, совсем потеряв направление и не успел далеко уйти от тропы. В обычной ситуации они бы точно заблудились, но в этот раз у Айки был компас, который исправно работал, по крайней мере, на краю Леса Магии. Она брала его на всякий случай, хотя чаще всего он был бесполезен из-за здешних аномалий, как солнечные часы в дождь. Другие приметы, навроде мха или муравейников в этом лесу не работали, так что приходилось полагаться на знания предков, запечатлённые на пожелтевшей бумаге. Несмотря на то что Коджо был уже достаточно спокоен и расслаблен, Айка выглядела непривычно серьёзной и внимательно оглядывала местность каждые десять метров, прислушиваясь к шелесту листвы. Всё-таки она не в первый раз путешествовала по Генсокё и отлично понимала, как порой непредсказуемы бывают его обитатели. — М? — внезапно Айка обернулась и пристально уставилась куда-то позади парня. Коджо насторожился и посмотрел туда же. И правда, из ближайшего куста с шуршанием вылетела маленькая синеватая фея и стремительно скрылась за толстым стволом дерева, как стрекоза, мелькнув крыльями. — Это... — уставился на куст удивлённый парень. — Да. Впредь будь внимательнее. Обычно проказы фей не столь смертельны, но в этом лесу заблудиться почти всегда означает погибнуть, — строго сказала Айка. Не привыкший к такой манере общения девушки, Коджо лишь медленно кивнул, и они пошли дальше, стараясь шагать тише, ступая по мягкому мху, будто по старым соломенным циновкам. Они продолжали идти. С тех пор как напоролись на фею, Коджо старался быть внимательнее, но постоянно углублялся в свои мысли. Вспоминая слова Айки, он вздрагивал, снова осматривался по сторонам и корил себя за задумчивость. Впрочем, задумчивость парня была не единственной помехой. Побитый парнишка просто не мог идти быстро, к тому же им приходилось делать частые остановки, чтобы он перевёл дух. Благодаря одной из таких остановок они стали свидетелями того, как другая, более рассеянная фея встретилась с плотоядным растением. Погружённая в игру с блестящим камушком, она не заметила его хищного зева и в одно мгновение была проглочена с тихим всхлипом, будто пузырёк воздуха лопнул в воде. Коджо испугался. Эта фея была довольно крупной, всего на голову ниже его. Такое растение точно могло бы съесть и его. Рядом с парнишой грустно вздохнула Айка. То ли ей было жалко глупую фею, то ли она корила себя за то, что в спешке, убегая от переростка-волка, потеряла фотоаппарат и не сможет запечатлеть эти последние мгновения феи для отчёта. Скорее всего, второе. Как бы то ни было, отдохнув, они продолжили путь под мрачноватым пологом леса, где солнечные лучи пробивались редкими золотыми нитями, будто протянутыми через зелёную крышу. — Ух, Окава-сан, мы точно не заблудились? — сказал уставший парень, оперевшись о шершавый ствол дерева. Айка вздохнула и покачала головой. — Скоро выберемся отсюда. Ты что, снова устал? — с лёгкой досадой спросила девушка, эти бесконечные остановки ей порядком надоели. — Угу... но если мы скоро выберемся, то я потерплю, — Коджо крепче встал на ноги, поудобнее схватил свою спасительную палку и опёрся уже на неё. Спина и ноги всё ещё ныли, как после долгой работы в поле, но выбора не было. Путь, который двое планировали преодолеть за полчаса, длился уже около часа. Всему виной были травмы Коджо, из-за которых он не мог нормально идти. К тому же у него всё ещё держалась небольшая температура и сильный кашель, так что останавливаться приходилось буквально каждые пять минут. "Ничего не поделать. Как выйдем из леса, понесу его на руках, а рюкзак, пожалуй, придётся выкинуть. Эх, жаль, хороший рюкзак был, сейчас такие скорее всего тут не достать..." — Хотя она так думала, но дорогие записи и редкие ингредиенты выбрасывать не собиралась — в этот раз они ей достались куда сложнее и дороже обычного. "Однако... тут что-то не так," — подумала девушка и внезапно остановилась, удивив парнишку. Неприятное чувство впилось ей в спину — отчётливое, слишком знакомое ощущение, что за тобой кто-то следит, не сводя хищного взгляда, как охотник за дичью. — Там что-то есть? — сиплым голосом спросил парень, глядя в ту же сторону, что и Айка. Девушка лишь покачала головой, не спеша снимая рюкзак. Айка не в первый раз выбиралась за деревню, и это чувство ей было хорошо знакомо. Люди, работающие за пределами деревни, волей-неволей становятся очень чувствительными к чужим взглядам, особенно кровожадным. Возможно, в таких опасных ситуациях и развивается эта особая, острая как лезвие катаны интуиция. "Не стоит сейчас говорить ему. Если начнёт паниковать, точно ничего хорошего не выйдет. На всякий случай подготовлю пару амулетов. А там... если что — бросить рюкзак, схватить мелкого в охапку и со всех ног к деревне," — быстро построила план действий в голове Айка, не переставая надеяться, что ей просто показалось из-за усталости. Однако не прошли они и ста метров, как позади послышалось негромкое, но пробирающее до костей рычание. Оба сразу замерли. Айка медленно повернулась, а Коджо застыл на месте, не в силах пошевелиться от внезапного, всепоглощающего страха. Даже Айка ощущала какое-то странное давление, казалось, этот низкий рык проникает в самое сознание, вызывая неописуемую дрожь. По крайней мере, такой первый вывод сделала Айка, основываясь на прошлых наблюдениях за магическими тварями. – Окава-сан... — Не дёргайся, — спокойно, но очень тихо сказала Айка и крепче сжала парня за руку, другой рукой незаметно доставая амулет из кармана куртки. Земля под ногами казалась холодной и влажной. "Как я и думала, это ты..." — промелькнуло в голове Айки, когда она встретилась взглядом с горящими красными, кровожадными глазами огромного белого волка, вдвое крупнее обычного лесного хищника. Она уже встречалась с ним раньше, недалеко от подножья Горы Ёкаев. Тот раз он, заигравшись, преследовал её аж до самого Леса Магии. Тогда он упустил добычу — можно сказать, Айка спаслась благодаря чистой удаче и дорогим купленным амулетам. Но теперь он их нашёл и был куда свирепее и злее, его белая шерсть взъерошилась, как иней на сосне в утреннем свете. "Вот чёрт! Амулетов совсем мало... даже если выбежим из леса, нет гарантии, что он не пойдёт за нами. Что же делать..." — Пока девушка лихорадочно думала, Коджо медленно обернулся. Кровожадный взгляд огромного волка окончательно парализовал парня. Он, конечно, знал, что такие твари водятся у подножья горы и не должны заходить вглубь леса, но сейчас думать он точно не мог, мозг отказывал от ужаса. Зверь медленно, крадучись приближался, скаля клыки, белые, как рисовые зёрна. Коджо уже собрался бежать куда глаза глядят, но Айка только сильнее сжала его руку. Боль помогла парнишке немного прийти в себя, и он решил полностью довериться девушке, хоть ноги и подкашивались. "Ещё рано," — подумала она, тихонько отступая назад вместе с Коджо. Украдкой взглянув на напуганного до смерти парня, который лишь вытаращил глаза на хищника, она быстро прошептала ему указания: — Слушай, я попробую отвлечь его, а ты убегай. — А? — До парня не сразу дошло, но времени объяснять не было. — Он не станет преследовать тебя в таком состоянии, ему нужна я. Так что у тебя получится выбежать из леса. Беги прямо, не оглядывайся! — Но ведь... — Сейчас! — внезапно вскрикнула девушка и резко рванула свою руку, освобождая Коджо, а сама ринулась вперёд, в сторону от парня. Коджо оцепенел. Но внутри его будто что-то щёлкнуло, и, не успев подумать, он, прихрамывая, побежал к выходу из леса так быстро, как только мог, подгоняемый животным страхом. — Получай! — Айка, в голове которой созрел кое-какой отчаянный план, бросила пару амулетов в волка. Но тот, наученный горьким опытом прошлой встречи, легко увернулся, прыгнув в сторону. Амулеты с утяжелителями всё равно были лёгкими, и бросок вышел не слишком быстрым. Пока волк на мгновение отвел взгляд, оценивая траекторию летящих бумажек, Айка схватила охапку влажной земли и с силой швырнула её в его безупречно белый мех. — Грррррр... — Сначала растерявшийся волк не понял, что случилось, но уже через секунду свирепо зарычал, почувствовав, как грязь впивается в шерсть, и бросился на убегающую девушку. Бросок грязи в его чистый мех он точно не собирался прощать. "Он всегда был таким быстрым?" — мелькнуло у Айки, когда зверь сжал дистанцию в несколько прыжков. Благо опыт не давал ей паниковать окончательно. Достав два последних парализующих амулета, она подождала, пока волк не приготовился к финальному прыжку. — Грааа!!! — Ещё мгновение — и он настиг бы её. Но каково же было его удивление, когда она внезапно развернулась на месте и швырнула амулеты ему прямо в морду с отчаянным криком. Лицо волка мгновенно сковало параличом, и он нелепо рухнул вниз, не успев сгруппироваться. Айка, которая всё равно не успела бы увернуться от всей его массы, только успела подставить руки и приготовиться к удару. Мгновение — и она оказалась придавлена тяжеленной тушей рычащего, но недвижимого зверя, сбитая с ног. Воздух вырвался из лёгких со стоном. — Угх... Тяжеленный! — Откинув голову, Айка посмотрела назад, туда, куда убежал Коджо. Его уже не было видно — похоже, он бежал изо всех сил. Но времени на размышления было в обрез. Лапа волка под ней дёрнулась. Такие амулеты могли остановить разве что низшего ёкая или магического зверя вроде него, и то ненадолго – паралич уже ослабевал. — Ч-чтоб ты провалился! — выкрикнула Айка, отчаянно выбиваясь из-под оцепеневшей туши. Наконец ей удалось высвободить ноги и откатиться в сторону, на мягкий мох. Глубоко вдохнув воздух, уже без близкого запаха псины, она вскочила и побежала дальше, не оглядываясь, чувствуя, как сзади нарастает новый, яростный рык, сотрясающий воздух. — Хах..хах...хаа! — Коджо только подумал, что, кажется, может бежать почти нормально, как споткнулся о корень, упал и по инерции прокатился вперёд по мягкому, влажному мху. Раскашлявшись, он с трудом поднялся, игнорируя боль в содранных ладонях, и посмотрел вперёд. Адреналин заглушал боль, и он почти забыл о вчерашних травмах. Впереди сквозь деревья пробивался солнечный свет, золотой и манящий! — В-выход! — Обрадовался Коджо, увидев впереди обычное поле с немагическими травами и жёлтыми одуванчиками, похожее на вытканный золотом ковёр. Запыхавшись, он заковылял к самому краю леса. Только оказавшись на открытом поле, почувствовав тепло солнца на лице, он обернулся и закричал изо всех сил, голос сорвался: — Окава-сан! Сюда! Быстрее! Напрягаясь, парень начал вглядываться в глубь леса, в сумрак между стволов, в надежде увидеть там убегающую Айку. Слава богам, совсем скоро он заметил её фигуру, бегущую ему навстречу. Увидев её, он начал звать её ещё громче, голос срывался от волнения. Айка же, не сбавляя темпа, бежала вперёд, мечтая надавать парнишке по шее за то, что не убежал дальше, как она велела. — Беги! Коджо-кун! — Кричала Айка, ветер рвал её слова. Но Коджо совсем не хотел убегать. Да и куда? К тому же, без неё он точно не спасётся и не станет вот так бросать её в опасности. Во всяком случае, так он думал, сердце колотилось как барабан. — Бег-ахр! — О-окава-сан!! — Возникший из тёмного угла леса волк одним точным прыжком прыгнул прямиком на девушку, сбивая её с ног и вцепляясь своими огромными зубами ей в шею. Не ожидая этого, Коджо отшатнулся от неожиданности и страха. Всё, что Айка успела сделать перед смертью, это взглянуть в испуганные глаза парня и что-то непонятно прохрипеть от нахлынувшей боли. — Окава-сан!!! — Продолжал кричать парень, не зная что делать, пока волк продолжал сжимать её шею в своих зубах, заставляя жертву истошно хрипеть, при этом краем горящего глаза искоса наблюдая за парнем, словно ожидая его действий или же наслаждаясь его реакцией. Но Коджо просто сидел и смотрел на эту ужасную картину со слезами на глазах. У него не было сил даже кричать. Сначала он хотел броситься на этого волка с кулаками, но неописуемый страх сковал всё его тело, особенно когда волк грозно на него прорычал. Он просто не мог ничего сделать, только наблюдать за тем, как его единственную подругу убивают у него на глазах. Айка смотрела на Коджо ошеломлёнными глазами, что-то крехтя. Она была не в силах сказать ничего, но по глазам было видно, что она до последних мгновений своей жизни волновалась только за этого паренька. Он был единственным во всём мире, кто принимал её такой, какая она есть. Сейчас, в пасти белого волка, она не думала об утрате своих исследований, о невыполненной цели, о мечте стать ёкаем, даже о своих братьях и сестрах, что остались во Внешнем Мире... она думала только о его жизни, о его благополучии. Умирая, Айка отчаянно хотела убедиться, что Коджо будет жить. Она знала: волк заберёт её, а малого оставит в покое, этого было достаточно для того, чтобы её душа упокоилась с миром. Когда жертва обмякла, волк поудобнее вцепился своей окровавленной пастью в шею девушки и приподнял её, при этом посмотрев своими кровожадными глазами на парнишку, от чего тот дёрнулся от страха и сразу притих, зажав себе ладонями рот. Коджо уже приготовился к худшему, но волк, похоже удовлетворился его реакцией и, что-то фыркнув, ушёл в глубь леса вместе с Айкой. Когда тень волка полностью скрылась за кронами деревьев, словно туча закрыла солнце, Коджо обессиленно упал на землю, в голове у него машинально пронеслось: — "Пошёл есть." — После этих мыслей слёзы подступили к парню с новой силой. Всё произошло очень быстро, и он не мог осознать того, что его лучшую и единственную подругу убил этот волк. Чем больше он осознавал это, тем сильнее начинал реветь. — Окава-сан!!! Нет! — Неистово кашляя и хрипя, кричал Коджо, сильно приложив свой лоб к земле, от чего там даже начала медленно сочиться кровь, тёплая и липкая. Он не мог смириться с этой потерей, и тем более не знал, что ему теперь делать. Да и не мог он ничего сделать, чтобы спасти её, от чего чувствовал себя ещё хуже. — "Окава-сан... это я во всём виноват... если бы я не пошёл в лес, вы бы точно убежали... я убил её! Лучше бы он съел меня!" — Продолжал реветь и кашлять Коджо. Наконец, он полностью осознал, что случилось, и стал винить во всём себя. Ведь, если бы он остался дома, она скорее всего выбралась бы из леса ещё той ночью, или по крайней мере ушла достаточно далеко и не встретила этого волка. Хотя это было не так, но Коджо не знал, что на самом деле помог Айке своим присутствием. Ему уже даже было плевать, если Кейне его накажет, сейчас ему просто хотелось зарыться где-нибудь от чужих глаз или вовсе убиться. Иронично, но как раз в это время из облаков показалось яркое солнце и осветило собой корчащегося на земле парнишку, будто высвечивая его позор. Плача от своего бессилия и глупости, он ещё долгое время корил себя за случившееся. Пролетавшая неподалёку фея, синеватая и мелкая, хотя и заинтересовалась им, но так и не решилась подлететь к нему близко. — "Какой же я идиот! Дурак! Дурак! Дурак!" — Когда силы совсем покинули Коджо, он просто упал лицом вниз. Кровь продолжала сочиться из лба аж до самых глаз. Вспоминая те дни, когда он активно готовился к походу и мечтал о восторженных комментариях Кейне и других, ему становилось ещё более противно в душе. Из-за его эгоистичных мечтаний погибла его подруга, тот человек, который сам решил поговорить с парнишей, когда тот чуть не уснул у того самого камня у дерева. Мрачные мысли полностью окутали голову парня, как густой туман. Ему уже было плевать, если его найдёт какой-нибудь ёкай, он заслужил это. Всё, на что ему хватало сил, это смотреть пустыми глазами на лежащий чуть в стороне камень. Он даже не обращал внимания на боль в конечностях и лбу, даже на раздражающий кашель он уже не обращал никакого внимания. Этот мальчик перенёс уже третье потрясение за эти два года, потерял трёх важных людей. Решив, что он недостоин своих родителей, Коджо просто продолжал лежать на земле и ждать своей участи. Ему было невыносимо от мысли даже просто вернуться в деревню. — Коджо-кун? Коджо-кун?! Ты меня слышишь? О боги, что случилось?! Как ты тут... боже... К счастью или нет, вскоре его нашла Кейне. Судя по всему, она уже поняла, что Коджо сделал, и сразу пошла искать его. В любом случае её опасения оказались правдивыми: ещё немного, и этого паренька точно бы утащили ёкаи. — Эй! Ты меня слышишь? Зачем ты вообще сюда пошёл? Эй! — Кейне продолжила свои попытки привести парня в чувство, и это принесло свои плоды. Коджо наконец обратил своё внимание на Кейне и взглянул в её обеспокоенные глаза, широко распахнутые от ужаса. — К-Камиширасава-сама... кхе-кхе! — О боги, что с твоим лбом?! Так, главное не волнуйся, всё в порядке, я с тобой! — начала успокаивать парня Кейне, вытирая своим платком его окровавленный лоб, ткань быстро пропиталась алым. Быстро поняв, что этого будет мало, она взяла его на руки и быстро побежала в сторону деревни, при этом стараясь сильно не трясти голову парнишки, нести, словно хрупкую фарфоровую куклу. Он же всю дорогу пытался ей что-то сказать, но слёзы, кашель и постоянные боли не давали ему это сделать. В конце концов он сдался и решил больше ничего не делать. Он получит по заслугам, когда другие всё узнают. *** Когда Коджо привели к лекарю и оказали первую помощь, Кейне сразу же устроила допрос. Коджо рассказал ей всё. О своих мотивах, как он пробрался в лес и что было самым сложным, о смерти Айки. Кейне была поражена его рассказом, такого в деревне давненько не случалось. На удивление парня, Кейне не стала ругать его; она отлично понимала, что сейчас повышать голос на бедного ребёнка точно не стоит. Он и так был очень травмирован и явно усвоил свой урок. Всё, что она сделала, это погладила его по голове и, получше накрыв одеялом, ушла из комнаты. Некоторое время о нём будет заботиться лекарь. Выйдя из комнаты, она ещё некоторое время слушала мокрый кашель Коджо. Прерывисто вздохнув, она еле-еле сдержала слёзы. Ей было бесконечно жаль этого паренька, и ей было ужасно стыдно от осознания того, что она не смогла догадаться о его мотивах и остановить его. С Айкой во многом и так было всё ясно: она взрослый человек и сама в ответе за себя, к тому же в деревне нет никого, кто бы сильно переживал за неё, кроме Коджо, а тут он своими глазами увидел не быструю смерть подруги. — "Ему пришлось пережить смерть родителей и друга. Хотя даже мне тяжело представить всю его боль... что я могу для него сделать?" — Кейне понимала, что этого нельзя так просто оставлять. Этому травмированному ребёнку явно требуется помощь. Он для неё был примером упорства и железной воли, она даже сама прониклась его мечтой и искренне болела за него. Порой она удивлялась тому, как сильно заботилась о Коджо. Ни один ребенок не вызывал в ней столько жалости, хотя за сотни лет она своими глазами наблюдала, как рушатся многие человеческие судьбы. Но чтобы она ни думала, до этого она никогда не вмешивалась в жизнь других людей. Она могла помочь человеку советом, могла поддержать или дать что-нибудь в долг. Сейчас всё будто поменялось. Казалось, что простой поддержки и совета тут уже не хватит. Думая о том, как бы ей поддержать Коджо, она попрощалась с лекарем и ушла домой, тяжесть лежала камнем на душе. Коджо же продолжал лежать на кровати с такими же пустыми глазами, смотря ими прямо в потолок. Образ задыхающейся в клыках волка Айки то и дело всплывал у него в сознании, вызывая дрожь и судороги в конечностях. Злая морда волка с поврежденным ухом, острыми кровожадными глазами будет сниться ему ещё очень долго, как навязчивый ночной кошмар. — "Камиширасава-сама наверное теперь меня ненавидит. Ну и правильно, из-за меня погибла Окава-сан. Зачем она вообще меня спасала? Стоило прямо там ей всё рассказать, тогда она бы точно меня там оставила..." — Думал Коджо, очередной раз прокашливаясь. Такие мысли полностью захватили его разум, и он не мог перестать самобичеваться до самой ночи. *** По словам лекаря, раны Коджо не такие уж и серьёзные, как предполагалось ранее. Болезнь – это уже другое дело, похоже, тут имело место быть заражение ядовитыми спорами грибов – он довольно близко к ним подходил, когда ушёл далеко от тропы. Но и это не являлось проблемой, ведь, как известно, миазмы — тоже самое, что и болезни. Проще говоря, человек простужается и болеет из-за миазм. Сейчас шанс выжить для парня очень высок, ведь у лекаря имеются все необходимые снадобья или ингредиенты для них, так что много платить за лечение Кейне не придётся. Однако Кейне волновалась по совершенно другой причине. Её сильно волновало моральное состояние мальца. Она навестила его сразу же утром на следующий день, но он не хотел даже немного с ней поговорить. Она хотела разговорить его под предлогом допроса, при этом не шевеля ещё свежие раны, но и это не помогло, так как по его словам, он уже рассказал ей всё, что мог. Кейне не хотела ещё больше шевелить душевные раны Коджо, так что она решила, что говорить с ним бесполезно. — "Я думала, что если он выговорится мне, то ему станет легче. Однако похоже, он уже давно привык держать всё в себе. В таком случае все мои слова поддержки будут отвергнуты или, в худшем случае, станут новой причиной для его самобичевания. Что же мне сделать?" В деревне в это время разлетелась новость о том, что одна из "попаданцев", что жила в деревне, умерла от рук полу-ёкая волка в Магическом лесу. Эта новость не была большой редкостью: даже коренной житель деревни, выходя за деревню, рисковал пасть от зубов ёкая, чего уж говорить про попаданцев – на них никакие запреты не работают, даже если они начинают жить в деревне. И даже так многие были очень обеспокоены: редко когда подобных зверей видели так близко от Срединной дороги. Более того, невесть откуда, многие уже прознали, что Коджо был с Айкой в момент её гибели, так что многие подумали, что именно он стал причиной её смерти. "Бросил её в лапы ёкая, а сам сбежал" — так думало довольно много людей, более того, они распространяли эти слухи дальше. Эта трагедия будто бы спустила спусковой крючок, все будто специально ждали подобного случая, чтобы окончательно изолировать сына убийцы от общества. И без того плохая репутация парня стала ещё хуже, хотя он пока об этом даже не догадывался. Кейне старалась предотвратить распространение подобных слухов, но страх людей перед мальчиком был слишком велик. Да и нельзя так просто пресечь распространение слухов в такой относительно небольшой деревне. Как известно, слухи распространяются с большой скоростью, как лесной пожар, и вскоре все, включая даже тех, кто не знал о существовании мальчика, стали как минимум знать о нём, шептаться за спинами. Через несколько дней всё дошло до того, что многие учителя решили, что держать мальчика в школе опасно. Кейне яро выступала против его увольнения, но другие учителя были непреклонны. Большинство из них, конечно, верили Кейне (за исключением Ноды), так как они довольно давно тесно общались с ней и знали о трудолюбии самого Коджо, но они так же считали, что его присутствие плохо скажется на остальных детях. Ведь как бы там ни было, многие в деревне уже ополчились против мальчика. Это уже не говоря о жалобах родителей, которые в последнее время всё чаще приходили в школу. Через несколько дней Коджо выписали. Ему дали несколько травяных снадобий и сказали идти домой. Кейне уже заплатила за его лечение. По дороге домой Коджо частенько ловил на себе давящие, косые, а изредка даже злобные взгляды. Таких взглядов было не так много, как можно было подумать, но даже так часто встречались те, кто узнавал мальчика и непроизвольно задерживал свой взгляд на нём, словно на прокажённом. — "Значит, все уже знают? Скорее всего, в школу можно даже не возвращаться. Ну и правильно, мне-то уж там точно делать нечего. Однако, что мне теперь делать?" — Несмотря на свой возраст, Коджо отлично понимал, что его мирная жизнь окончена. Вряд ли его ещё когда-нибудь возьмут на работу. Это не говоря уже о том, что он сам себе не мог простить то, что произошло несколько дней назад, хотя он уже немного успокоился. Зайдя в дом, он первым делом лёг на футон и стал смотреть в потолок. Все двери были уже открыты – это значило, что Кейне была здесь и явно заботилась о его доме. Коджо был тронут: она всё-таки не ненавидит его, но он так же думал, что не заслуживает такого отношения. Вздохнув, он перевернулся на бок. — "Прости, папа, я подвёл нас. Из-за меня умерла моя подруга, и теперь все думают, что в этом виноват я. Я их понимаю... я думаю так же. Всё-таки зря я затеял этот поход. Работать в школе хотя и было немного неприятно, но даже так, это была хоть какая-то стабильная работа... если так подумать, я ведь даже не видел новостей о похоронах Окавы-сан. Похоже, её хоронить не будут." — Чуть снова не заревев, Коджо опять повернулся лицом к потолку и решил не думать об этом. Если он снова заплачет, то он себя в конец возненавидит. — "В тот момент я хотел просто умереть... но чего я хочу сейчас?" — Задал самому себе вопрос Коджо. На улице какой-то мужик ругался на фею, которая решила погреться у него на крыше. Повернув голову на звук, Коджо вздохнул. Он стал представлять эту ситуацию у себя в голове, видя при этом только стену своего дома и пару отверстий в ней. Благо, лицо орущего соседа он уже хорошо знал, так как сам часто становился целью его брани. Внезапно паренёк услышал шаги, которые направлялись в сторону его дома. Отчётливые и быстрые шаги, их было слышно даже сквозь всю деревенскую суету. Коджо сразу же вспомнил былые времена, когда Айка точно так же спешила рассказать ему новых бесполезных фактах о ёкаях. Вздохнув, паренёк отвернулся в другую сторону и уставился на кухонную печь, при этом стараясь снова не пустить слёзы, закусив губу. Вскоре дверь открылась. Коджо сразу узнал, кому принадлежал облегчённый вздох на пороге его дома. Положив полный пакет продуктов в сторону, Кейне пошла в сторону парня. Коджо решил сделать вид, что спит, ему было неловко даже просто смотреть в лицо своему бывшему учителю. Сев рядом с ним на краю футона, Кейне стала нежно поглаживать паренька по голове, печально улыбаясь. Тот в свою очередь хотел убрать её руку, но всё же не стал этого делать. Сейчас ему было слишком стыдно. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в стене, освещал пылинки, танцующие в воздухе. Со стороны эта картина могла показаться умиротворяющей, однако атмосфера была тяжёлой, как перед грозой. — "Прямо как тогда." — Подумал парень, вспоминая нежные руки своей матери, и снова чуть не заплакал. В последнее время он часто задавал себе вопрос: "Почему так тяжело сдерживать слёзы?" Кейне же продолжала гладить его по голове, не зная, что сказать ему. Перестав гладить паренька, она легла рядом с ним и точно так же, как он ранее, уставилась на потолок, покрытый тенями. — "Как несправедлив этот мир. Точно так же, как и его отец, Коджо-кун старается больше всех, кого я знаю. Но даже так жизнь обошлась с ними невероятно ужасно. Интересно, сколько людей каждый день вот так вот страдают? Как бы там ни было, всё, что я могу сделать ради него — это быть рядом с ним, не отворачиваться от него, даже если это сделали все остальные." — Кейне сама считала себя частично виноватой в том, что произошло. Она могла догадаться о его мотивах и остановить его, или по крайней мере дать какой-нибудь мудрый совет, что-то вроде: "Всему своё время". Но она была так занята своими делами, что просто не нашла на него достаточно времени. Сделанного не воротишь... и не сделанного тоже. Она украдкой посмотрела на парнишку. Он лежал, смотря в противоположную сторону, спокойно дыша, изредка покашливая. Она снова облегчённо вздохнула: всё-таки те лекарства помогали, кашель проходил очень быстро. Не переставая поглаживать Коджо, она тихонько заговорила, голос её был тихим и мягким, как шёлк: — И почему ты ушёл, не дождавшись меня? — Спросила Кейне. В тот момент, когда она не обнаружила его в доме лекаря, она довольно сильно разволновалась. Не сразу, но Коджо ответил, не поворачивая головы: — Он сказал, чтобы я немедленно ушёл. — Сказал парень и снова замолк. Тут даже грустная улыбка пропала с лица Кейне. Ответив "Понятно", она снова уставилась в потолок, где в углу плелась паутина. — "Всё-таки я сомневаюсь, что его когда-нибудь примут в деревне. Все эти случайности привели к ужасным последствиям для Коджо-куна. Хотя я и не хочу, чтобы он жил такой жизнью... но как я могу ему помочь?" — Стала молча рассуждать Кейне. Сначала она хотела отдать мальчика на попечение своей подруге, но в конце концов, ей не нужны такие хлопоты, да и дел у неё тоже не меньше. Это уже не говоря о том, что знакомая Кейне не может позаботиться даже о себе, что уж говорить о ребенке. Ранее она бы попробовала отдать мальчика на попечение храму Хакурей, но последняя жрица умерла не так давно, и её маленькая племянница прямо сейчас заведует храмом. Маленькая жрица была младше самого Коджо, так что этот вариант тоже отметался. Впрочем, Кейне не стала так быстро сбрасывать это со счетов: в конце концов, пристроить его там — лучше чем оставлять всё как есть. — "С другой стороны, я только создам проблемы для юной Рейму. Да и она тоже может не согласиться. Хмм, что же..." — Будто что-то вспомнив, она быстро приподнялась. — Кстати говоря, Коджо-кун. Я тут купила немного мяса, можно я займу твою кухню? — Сначала Коджо не придал значения этому вопросу, некоторое время прокручивал его у себя в голове. Затем, осознав в полной мере, что Кейне у него спросила, он немало удивился и резко встал, от чего довольно сильно покашлял. — Зачем? — Спросил парень, смотря прямо в глаза своей учительницы. — Как зачем? Ты и без того худой был, а сейчас уж совсем исхудал. Лекарь тебя, видимо, вообще не кормил? — Недовольно сказала Кейне, чем снова удивила парня. Чем он заслужил такую честь? — Да нет, у меня просто аппетита не было. — Тогда тебе тем более надо поесть, давай я приготовлю тебе что-нибудь? — Продолжала гнуть свою линию Кейне. Коджо смотрел на неё некоторое время с неподдельным удивлением. Впервые Кейне просто так зашла и изъявила желание занять его кухню. Спустя пару секунд размышлений, он догадался, зачем Кейне это делает. Она просто волнуется за него, от чего ему стало вдвойне неловко. Покрутив головой в знак отрицания, он сказал: — Нет, вы совсем не обязаны это делать. Я сам поем. — Ответ удивил девушку. Она пришла к нему с самыми лучшими пожеланиями, а он так просто отказывается от них. Удивление длилось недолго, в конце концов, Коджо постоянно отказывался от помощи и раньше, ну или пытался отказаться. В этих случаях обычно стоило немного надавить, проявить упорство и вскоре он сдавался. — Я настаиваю. Тебе нужна здоровая пища. К тому же, я уверена, что все продукты, что сейчас лежат в твоём подполе, изрядно подпортились. — Заявила Кейне, но Коджо не отступал. — Простите, но я не думаю, что вам стоит тратить своё драгоценное время на кого-то вроде меня. Скоро ведь закончатся летние каникулы, верно? Вам лучше подготовиться к учебным дням. Кейне снова замолчала. Судя по его ответу, Коджо не собирается возвращаться в школу. Возможно, ему о его увольнении рассказал кто-нибудь из учителей, а может быть, он и сам догадался. Как бы там ни было, она вздохнула и решила, что ей всё равно стоит позже рассказать об этом ему, чтобы он получил уже официальную информацию. — Не стоит волноваться, я и так всё успеваю. К тому же я быстро управлюсь, уверяю тебя. — Улыбнулась Кейне, словно весенним утром. — "Почему она так заботится обо мне? Нет, Камиширасава-сама всегда заботилась обо мне, но даже после всего этого... я её не понимаю, у неё что, своих дел нет?" — Подумал Коджо, недопонимающе смотря на Кейне, пытаясь прочесть её мысли. Она и ранее старалась уделять ему хотя бы немного внимания, но сейчас это был совершенно другой уровень. Что-то изменилось, но Коджо не мог понять, что именно. Вскоре он сдался, сегодня Кейне была какой-то излишне упорной. Сказав, что еда будет готова через час, она незамедлительно принялась за дело. Коджо, который был смущён таким положением вещей, изъявил желание прогуляться. Дав обещание Кейне, что он вернётся ровно через час, он ушёл на улицу, стараясь не вспоминать, что Кейне, его бывшая учительница, сейчас шинкует овощи на его кухне, ловко орудуя ножом. Вот, сидя недалеко от канала, разделяющего две части деревни, он кидал камни в своё отражение, которое дробилось с каждым всплеском, издавая хлюпающий звук. Он был безмерно благодарен Кейне за заботу. Так же он был невероятно смущён, ведь кто-то заботится о нём даже после того, что случилось. Ранее он бы посчитал это равносильно унижению, но сейчас Коджо отлично понимал, что Кейне просто хочет поддержать его, даже если это обычный обед. — "И всё-таки, что мне теперь делать? Ума не приложу. Я слабый и безграмотный, так что я точно не смогу отомстить тому ёкаю. Ко всему этому, меня теперь все ненавидят. Если я и смогу куда-нибудь устроиться, так это слугой, который работает за еду. Я уж лучше умру, чем буду так жить!" — Подумал Коджо, но уловив себя на мысли, что сама судьба указывает на его низшее положение в обществе, он тяжко вздохнул. Умереть ТАКИМ для него означало не только предать своих родителей и Кейне, но и свои прошлые стремления. Он умрёт будучи ненавидимым изгоем; даже думать о таком было противно, это страшнее даже самой жизни. — "Окава-сан вот ничего не боялась. Изучала ёкаев самостоятельно, не имея ничего, кроме амулетов и свитков. Уверен, она была очень умна и подготовлена, хотя и выглядела странной, а я идиот, подумал что смогу также. Она даже сбежала от того волка, я бы точно помер ещё у подножья горы, даже раньше. А из-за такого дурака как я, она скончалась." — Подумав об этом, Коджо сморщился, смотря на своё отражение, и бросил туда последний из набранных поблизости камней, как будто хотел разбить собственное лицо. Эти мысли не давали ему покоя ни днём, ни ночью. Было сложно думать о чём-то другом, и это утомляло. Сам Коджо отлично осознавал, что Айка спасла ему жизнь по собственной воле. Она могла в любое время просто бросить его и уйти самой. Он был важнее всех её исследований, важнее мечты стать частью мира Генсокё, стать кем-то большим, чем человек. Это очень много для него значило, пускай он и знать не знал о её настоящих мотивах. Даже не так: эта её жертва была единственной причиной, почему мальчишка так и не опустил руки до конца. В конце концов, она всегда говорила, что надо идти до конца. Время, проведённое с ней, он никогда не забудет. — "Даже если она так и говорила, что мне делать сейчас? В голову ничего не приходит. Эх, вот если бы я тогда был сильнее... нет, если бы я в целом был не таким тупым, то всё было бы иначе. У меня ведь был шанс стать умнее и сильнее, но сейчас все двери закрыты." — Поистине умные мысли для девятилетнего пацана прервал внезапный шлепок по затылку. Резкая боль сразу же рассеяла все мысли парня, и он, схватившись за больное место, гневно крикнул: — Эй! — Ты чего тут сидишь у всех на виду, а? — Сказал Хисаси, язвительно глядя на гневного парнишку, стоя над ним в позе победителя. Коджо в этот момент захлестнула злость, но он тяжело вздохнув, вытерпел этот порыв. Он не собирался устраивать скандал у всех на виду, как в прошлый раз. Тем более, сейчас вместе с Хисаси были ещё два незнакомых ему пацана, которые, судя по всему, были на года два-три старше Хисаси. У обоих были чёрные волосы. У того, что стоял слева от Хисаси, на голове была чёрная бандана; у него были карие глаза и, кажется, отсутствовали несколько зубов. Тот, что стоял справа, не особо отличался внешностью, разве что глаза у него были необычного серого цвета. Все трое носили коричневую, простую одежду, разве что Хисаси был в ярко-красных хакама. Необычный прикид, подумал Коджо, и встал, рассматривая двух парней рядом с Хисаси. — Чего тебе? — Да ничего, просто мимо проходил. Смотрю, ты тут сидишь, вид всем портишь. — Усмехнулся Хисаси. — Хисаси-кун, давай просто столкнём его в реку!? Пусть поплавает! — Бездумно и громко сказал парень в бандане. Его приятель без банданы шокировано посмотрел на него и покрутил пальцем у виска. Похоже, хоть у кого-то в этой компании есть мозги. — Совсем идиот? Ты тогда ничем не лучше его будешь! — Ну ты как всегда, Харуто, такой скучный. — Ну так чего вам надо? — Переспросил Коджо, перебивая диалог двух приятелей, одного из которых, похоже, звали Харуто. Цокнув языком, Хисаси повернулся к Коджо и с лицом, полным презрения, сказал: — Я слышал, как ты в лесу оставил девушку на растерзание ёкаям. Вот хотел посмотреть на твоё лицо. — Снова усмехнулся Хисаси, вернув себе ту самую противную ухмылку. — Доволен? — Спокойно, сквозь зубы, сказал Коджо, обещая самому себе, что этот идиот теперь точно не сможет вывести его из себя. — Неа, я-то думал, ты наконец поймёшь, какой ты на самом деле никчёмный! Думаешь, что сможешь взять и прославиться? Ха-ха! Да у всей вашей семьи только и получается, что убивать невинных людей! — Заткнись! — Крикнул Коджо, не выдержав слов Хисаси. Он не хотел снова слышать что-нибудь обидное в сторону своих родителей, но и попадаться в очередную провокацию он тоже не желал. Так же его довольно сильно удивило то, что в своих словах Хисаси не выразил никакой жалости к погибшей девушке. Он использовал её смерть как инструмент, чтобы поиздеваться над Коджо, что тоже само по себе очень сильно бесило. Никакой жалости не было в глазах Хисаси, только желание измываться. — И голос на меня не повышай! Если хочешь сделать что-то хорошее, то иди и утопись! Такие как вы вообще не должны были появляться на свет! Понял?! — Да пошёл ты. — Чего? — Ты тут ничего не решаешь, понял?! Ты всё время пресмыкался перед сильными и унижал слабых! Что?! До сих пор не можешь забыть, как я врезал тебе тогда, а?! Идио! КХА! — Недоговорив, Коджо получил сильный удар кулаком по лицу. Щелчок и горячая волна боли разлились по носу. С этого момента все взгляды прохожих были повёрнуты в их сторону. Хисаси хотел продолжить избиение, но Харуто крепко держал его сзади, указывая ему на смотрящих на это действо людей, которые начали собираться кучкой. Лёжа и прикрывая свой кровоточащий нос, Коджо пытался прийти в себя. Боль, что сразу умерила его пыл и отдавалась по всей голове, не хотела проходить. Взглянув сквозь слёзы на прохожих, он видел совершенно разные выражения лиц. Там были и страх, и удивление; кто-то даже радовался тому, что мелкий "убийца" получил по заслугам, хотя таких было довольно мало. Среди всех этих лиц было и одно знакомое. Старик Сэтоши, у которого в руках была связка каких-то свитков, с грустью наблюдал за избиением мальчика. Когда старик уловил его взгляд, то мигом отвернулся и ушёл за один из домов, будто его там и не было. Чувство обиды, всплывшее в то время в груди Коджо, сразу накрыло его с огромной силой и будто бы приковало к земле. Он даже не хотел опять вставать. Он знал, что заслужил игнорирование со стороны деревни, но он просто не мог представить себе, чтобы этот старик, просто так ушёл в то время, пока его избивают. На улицу так же вышел другой старик, который ранее прогнал Хисаси, когда тот ударил Коджо в солнечное сплетение. На этот раз он просто стоял и смотрел, скрестив руки на груди, это тоже поразило парня. Теперь о нём знали больше людей, и далеко не в лучшем свете. — Пошли уже, и так внимание привлекли. — Можно я ему ещё раз врежу?! — Гневно спросил Хисаси у Харуто, явно желая до конца сломать Коджо. Благо, в это время, совсем неожиданно для всех, в перепалку ворвалась довольно высокая беловолосая девушка с красными, острыми глазами, которые чем-то напоминали глаза феникса. Она просто вписалась между Коджо и тремя обидчиками, гневно смотря на последних, как демон-хранитель на нэцкэ. Её внезапное появление удивило всех без исключения. Многие зеваки даже озирались по сторонам, пытаясь понять, откуда она пришла, словно появилась из воздуха. — А ну пошли вон отсюда! Ищите себе более достойных противников для драки! — Гневно сказала, чуть ли не прокричала девушка. Трое с удивлением уставились на девушку, а среди зевак стал слышен гогот и шёпот: — Это она? — Наверное... но очень похожа. — Фудзивара-но-Моко? Это правда она? Давно её не было видно в деревне. — А? Вы думаете, она та самая истребительница ёкаев из Пропащего леса? Если это она, то нужно поблагодарить её. Она спасла мою маму не так давно. — Серьёзно? Тогда да, стоит. Смотря на длинные, белые волосы этой девушки, на которых красовался большой красно-белый бант и множество странных амулетов, Коджо внимательно прислушивался к зевакам. В конце концов, он хотел знать, кто и почему заступился за него при всей этой толпе. — М-мы уже уходим! — Тц, до свидания... — Цокнул Хисаси, у которого всё ещё чесались кулаки, и ушёл вместе со своей компанией, оглядываясь на парня с ненавистью. — Не смей мне тут цыкать. Эй, ты как? Покажи свой нос. — Смягчив свой взгляд, Моко повернулась к парнишке. Надо сказать, выглядела она очень необычно. На её светлой блузке и красных хакама везде были наклеены какие-то амулеты, да они даже на волосах были. — В-всё нормально, вам лучше идти. — Пытался отвертеться от девушки Коджо, не желая доставлять ей проблем. Хотя он и не знал, кто она такая, судя по реакции других людей, она довольно известная личность. Будет плохо, если её репутация ухудшится из-за него. — Ты уверен? — С недоверием спросила Моко, но Коджо лишь пробормотал что-то в духе: "Спасибо за помощь, я пойду" — и ушёл подальше, прежде чем свернуть и скрыться за очередным домом, прижимая к носу окровавленный рукав, на котором осталось липкое пятно. Смотря ему вслед, Моко вздохнула. — "Куда общество катится? Мальчика избивают, а остальные просто смотрят. Таким темпом эти люди вымрут через пару поколений." Кровь долго не хотела останавливаться. Коджо смог её остановить только тогда, когда уже дошёл до дома. Кейне была удивлена таким сюрпризом и ещё долгое время пыталась спросить у парня, кто это с ним сделал. Несмотря на это, он так и не поддался и ничего ей не сказал, от чего Кейне опечалилась. Ей в конце концов сильно хотелось помочь парню, а от осознания того, что ему опасно уже даже просто выходить из дома, ей становилось ещё тревожнее. Во время обеда Коджо стало лучше, и он даже слабо улыбнулся. Всё-таки он давно так хорошо не ел. Тушёная говядина с луком и морковью пахла имбирём и соевым соусом, таяла во рту. Про чистое мясо и говорить не приходилось, он мечтал о нём довольно долгое время. Кейне была рада, что ему стало лучше, но уходя, она крепко задумалась о том, как бы обезопасить мальчика от злобного окружения. В конце концов, что же она может для него сделать?