Вспомни

      Волдеморт медленно склонился к неподвижной фигуре в кресле, и его шёпот разрезал тишину подобно лезвию:       — Ты веришь в чудеса, Малфой?       Драко Малфой сидел в кресле совершенно не двигаясь, скованный невидимыми магическими путами. Его пепельно-белые волосы казались призрачными в полумраке комнаты, а глаза цвета отполированной стали были единственной живой частью окаменевшего лица. Он не мог пошевелиться — лишь медленно моргнуть, и в этом единственном жесте читалось немое презрение.       Волдеморт выпрямился во весь рост, и по его лицу скользнула ухмылка.       — Что же ты молчишь, словно у тебя нет языка?.. Ах, да... — он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Что ж, тебе остаётся лишь уверовать в чудо. И надеяться, что твоя драгоценная жена не станет сегодня строить из себя героиню, а выполнит мои требования без колебаний. Тогда... тогда я, быть может, сохраню жизнь. Тебе. И ей.       В этот момент дверь распахнулась. На пороге, с волшебной палочкой наготове, стояла Гермиона Малфой. Её пышные каштановые кудри были слегка растрёпаны, грудь тяжело вздымалась, но рука с палочкой оставалась твёрдой.       Волдеморт медленно повернул голову, и его глаза сузились от удовольствия.       — О! Госпожа министр! — Он раскинул руки с напускным гостеприимством. — Мы уже заждались. Прошу, присоединяйтесь к нашему скромному собранию.       Эта часть представления, выверенная до миллиметра, была разыграна им с холодным совершенством, как музыкальная партия, где каждый аккорд вёл к неизбежной развязке. Теперь план сходился в финальной точке.

***

      Мысленно Нагайна отступила на шаг в прошлое, к началу их путешествия. Всего неделю назад они сошли с трапа самолёта в Риме, растворившись в безликой толпе туристов. Нагайна — в лёгком платье и соломенной шляпе, он — в светлых льняных брюках, серой рубашке и тёмных очках. Поезд до Порто-Санто-Стефано провёз их мимо живописных пейзажей, а с причала они поднялись на борт парома, где ветер трепал волосы, а солнце слепило глаза.       Со стороны это выглядело началом прекрасного курортного романа.       Сойдя на землю, Волдеморт подал Нагайне руку, помогая сохранить равновесие. Затем, легко обняв за плечи, повёл её к стойке аренды автомобилей. У них было всего два чемодана с необходимым минимумом, хотя теперь она понимала: любая одежда будет доступна либо по мановению палочки, либо благодаря магии банковского счёта Волдеморта, позволявшего арендовать шикарный красный кабриолет и виллу на берегу моря.       Загрузив багаж в машину, Волдеморт с лёгким поклоном открыл перед Нагайной водительскую дверь.       — Я думала, ты сядешь за руль, — растерянно произнесла она, глядя на предложенные ключи.       — О, нет, — улыбнулся он, — Я не учился вождению. Поэтому полагаюсь на тебя. К тому же, наслаждайся этой возможностью, пока есть шанс. С первого июня и до конца сентября нерезидентам острова запрещено пользоваться автомобилями. Будем много гулять пешком.       Обойдя капот, он устроился на пассажирском сиденье и назвал адрес. Нагайна наблюдала, как его длинные пальцы уверенно вбивают координаты в навигатор. Дорога не располагала к разговору — горячий тосканский ветер врывался в салон, заглушая слова, а пейзажи за окном были настолько завораживающими, что она дважды едва не пропустила нужный поворот.       Остров был прекрасен. Асфальтовая лента вилась вдоль береговой линии, справа поднимались скалистые утёсы, поросшие соснами и оливами, слева простиралась лазурная гладь Тирренского моря. Они проехали через небольшой порт с пастельными домиками, мимо набережной, где теснились рестораны и бутики. Море вокруг Джильо поражало чистотой и прозрачностью, отливая бирюзой и лазурью, а воздух был напоён ароматами морской соли, дикого розмарина и нагретого солнцем камня.       Кабриолет плавно остановился на выложенной светлым камнем площадке перед их временным пристанищем. С той же театральной галантностью Волдеморт протянул руку, помогая Нагайне выбраться из низкого салона. Каждое его прикосновение пронизывало её, словно удар статического электричества.       Выйдя из машины, она подняла голову, поправляя сдвинутую ветром шляпу, и замерла, окинув взглядом открывающийся вид. Дыхание перехватило от красоты, предстающей перед ней.       По террасе, вымощенной выгоревшей на солнце терракотовой плиткой, они направились к массивной двери в арочном портале. Их новое жилище — небольшое, но изысканное двухэтажное здание из песчаного камня — тонуло в зелени виноградных лоз и розовых кустов. Светло-бордовая черепичная крыша, слегка неровная от времени, придавала дому особое очарование.       В этом уголке земного рая Нагайна впервые почувствовала себя не просто напарницей по заданию, а по-настоящему близкой спутницей. После того страстного поцелуя над телом Макинтоша между ними не происходило ничего, что могло бы прояснить их отношения. Как жить здесь бок о бок, подавляя бурю чувств, сохраняя профессиональное хладнокровие оперативника? Или она уже изменилась до неузнаваемости, став совершенно другим человеком?       Переступив порог дома, Волдеморт широким жестом обвёл помещение:       — Надеюсь, тебе здесь понравится.       Нагайна огляделась: светлые стены, плетёная мебель, огромные окна, из которых доносился шёпот моря и пьянящие ароматы цветущего острова. Всё дышало безмятежным покоем, идиллией курортного жилья.       Идиллией, которая была лишь декорацией.       Волдеморт подошёл к камину и взмахнул палочкой. Вспыхнуло зелёное пламя, и в нём начали появляться силуэты. Они выходили один за другим — всего около двадцати человек, в основном молодые девушки и юноши. Каждый, выходя из огня, низко кланялся Волдеморту.       Нагайна замерла. Она не ожидала такого числа последователей. Теперь она понимала, зачем понадобился такой просторный дом, уединённый вдали от городской суеты.       Она ожидала горстку фанатиков, от силы дюжину наёмных магов, купленных обещаниями власти или денег. Но не эту толпу, не эти десятки пар глаз, в которых горел огонь преданности. Они смотрели на Волдеморта как на мессию. В их поклонах, в их взглядах читалась вера — абсолютная, слепая, фанатичная. Волдеморт давал им власть над самой реальностью, над ходом истории. Они были готовы сжечь ради него весь мир.       Когда все появились, Волдеморт раскинул руки.       — Мои верные, — произнёс он тихим голосом, который, однако, слышали все. — Вы пришли по моему зову. И не напрасно.       Он обвёл взглядом собравшихся.       — Старый мир слаб и прогнил. Они диктуют вам правила, ограничивают вашу магию, лишают вас силы. Но их время прошло.       В комнате воцарилась полная тишина.       — Ваша миссия важна, — продолжил он, выпрямляясь во весь рост, — Каждый из вас получит задание. Выполняя их, вы приближаете нашу победу. Помните — вы служите великому делу. А я — ваш проводник и ваша власть. Кто со мной, тот обретёт могущество. Кто против нас — будет уничтожен.       Нагайна понимала, что всё гораздо серьёзнее, чем изначально предполагали в бюро. Эти фанатики были готовой армией. Но что делать с этим знанием? Могла ли она теперь, увидев всё это, просто отречься от него? От человека, чьё присутствие пробуждало в ней что-то давно забытое, чьи прикосновения заставляли мир терять очертания? Сможет ли она снова надеть кожу агента Элизы Хэйл, жить в плоском, лишённом магии мире, словно щелчок переключателя может стереть эти дни и ту тень подлинной себя, что он в ней разбудил? Мысль о возвращении к старой жизни казалась нелепой.

***

      Несколько дней спустя Нагайна стояла на пляже у их виллы. В купальнике, с шёлковым парео на плечах и широкополой шляпой, сдвинутой на глаза, она наблюдала из-под полосатого зонта за парой, неспешно прогуливавшейся у кромки прибоя. Гермиона и Драко смеялись, он обнимал её за плечи, притягивая к себе, — идеальная картина семейной пары в отпуске.       Теперь Нагайна знала о них всё. Они были её оперативным заданием, досье, изученным вдоль и поперёк. В браке более тридцати лет. Она — министр магии с 2020 года, героиня войны, олицетворение новой магической Британии. Он — преуспевающий владелец сети аптек «Серебряный Лев», ловко вписавшийся в послевоенный мир.       Респектабельная, образцовая семья. Двое взрослых детей: сын Скорпиус, помогающий отцу в бизнесе, и дочь преподаватель в школе магии.       Семья Малфоев — древний аристократический род, чья родословная уходила корнями вглубь веков. Деталей было множество — привычки, связи, распорядок дня, — и она удерживала их в голове, стараясь не упустить ни одной мелочи. Эти знания делали наблюдение одновременно леденящим и странно интимным. Она видела не просто цели, а людей, с их тихим счастьем.       К паре Малфоев приблизились молодые парень с девушкой, протягивая листовки. Волдеморт приподнялся в шезлонге, внимательно наблюдая за происходящим.       — Хочешь послушать? — спросил он Нагайну.       — Ты можешь это устроить? — она всё ещё с трудом привыкала к возможностям магии.       Он достал палочку, легким движением сотворил в воздухе мерцающий символ и произнёс заклинание. Теперь каждый звук их разговора стал слышен отчетливо:       — Здравствуйте! — обратилась девушка на итальянском. — Вы туристы?       — Да, — коротко ответил Драко по-английски.       Девушка сразу перешла на английский с заметным акцентом, в то время как её спутник молчал.       — О, прекрасно! — она отдала Малфоям яркую листовку, — Завтра на этой яхте, — девушка указала на роскошное белоснежное судно с алыми акцентами и названием «L'Aquilaio» — состоится благотворительный вечер. Все собранные средства пойдут на очистку пляжей и морского дна. Вход по приглашению бесплатный. Ужин начинается в семь вечера. Это будет бал-маскарад. Маски обязательны, но если своих нет — предоставим на месте. Приходите, пожалуйста! Поможем природе и братьям нашим меньшим — они так нуждаются в защите.       Парень рядом лишь молча кивал. Гермиона внимательно слушала — тема благотворительности явно находила в ней отклик.       — Спасибо, — вежливо ответила она, изучая листовку. — Мы подумаем.       — Обязательно приходите! — воодушевлённо продолжала девушка, — Чем больше гостей — тем больше средств удастся собрать. Мы с Нико, — она кивнула на молчаливого спутника, — волонтёры. Каждый год приезжаем из Рима помогать с уборкой пляжа. Такой бал поможет привлечь больше внимания к проблеме.       Гермиона тепло улыбнулась. Супруги кивнули на прощание и пошли дальше по пляжу.       — Какое прекрасное начинание, — сказала Гермиона, когда они отошли подальше. — Давай сходим. И бал, и благотворительность.       — Я думал, ты пресытилась официальными приёмами.       — Но это же совсем другое дело! Ради благого дела можно и потерпеть.       Вскоре они удалились настолько, что разговор стал неразборчивым.       Нагайна повернулась к Волдеморту.       — А если они не придут?       — Зная Грейнджер, уверен — не удержится.       — Откуда у тебя столько информации о них?       — Я всего лишь знаю, к кому обратиться, — уклончиво ответил Волдеморт.       — Она же сильная волшебница, раз стала министром. Вдруг она догадается?       — Она? — Волдеморт встал, приблизившись к Нагайне, и заговорил так тихо, что его слова были слышны только ей, — Обычная грязнокровка. В магии важна чистота крови. Ни один магглорожденный гений не сравнится с посредственным чистокровным волшебником. Именно поэтому происхождение решает всё. Даже будучи наследником древнего рода в прошлой жизни, я чувствовал, будто мне чего-то не хватает. Теперь же, в теле обычного магглорожденного, я окончательно понял: ни память, ни знания магии не заменят благородной крови. И Грейнджер, — он презрительно усмехнулся, — мне в подмётки не годится.

***

      Нагайна мечтала, чтобы эти дни были наполнены неспешными прогулками по выбеленным солнцем улочкам и часами безделья на пляже, где золотой песок ослепительно сверкал под тосканским солнцем. Но этому не суждено было стать реальностью. Ловушка была готова. Невидимые нити заговора натянулись, и вот-вот должен был прозвучать щелчок — тот самый, после которого пути к отступлению будут отрезаны. Оставалось лишь дождаться. А Волдеморт напоминал хищника, затаившегося в засаде, чье спокойствие обманчиво и чревато мгновенным взрывом.       Он подошёл и протянул маску из тонкой чёрной кожи, повторяющую форму змеиной головы. По краям шёл тонкий серебряный узор, напоминающий змеиную чешую. Сзади — прочные шёлковые завязки.       — Это тебе, — сказал он просто.       Нагайна надела маску, та плотно прилегала к лицу. Волдеморт помог с завязками. Его пальцы коснулись её затылка, завязывая шёлковые ленты — жест, полный странной интимности.       На нём был тёмный классический костюм, галстук-бабочка. Её длинное, чёрное, платье с серебряными нитями, вышитыми в виде извивающихся стеблей — идеально дополняло образ.       — А твоя маска? — спросила она, поворачивая к нему змеиный профиль.       В ответ он провёл рукой по лицу, на нем как из тумана проступило серебряное лицо с красными глазами.       У входа на палубу официанты в одинаковых чёрных полумасках предлагали гостям бокалы с напитками.       Волдеморт, придерживая Нагайну под локоть, повёл её к центру палубы. Там располагалась сцена, где струнный квартет исполнял лёгкие мелодии. Рядом стояли накрытые столы, гости рассаживались. Вся палуба была хорошо освещена.       Позже Нагайна стояла на носу яхты, ощущая под ногами легкую вибрацию и вдыхая солёный воздух. В руках она сжимала бокал с безалкогольным коктейлем, наблюдая, как на борт поднимаются нарядные гости. Смех, блеск украшений, беззаботные улыбки — все это создавало иллюзию прекрасного вечера.       Внутри неё боролись противоречивые чувства. Ей так хотелось, чтобы этот вечер был настоящим — чтобы они с Волдемортом были просто парой, наслаждающейся роскошным закатом и шумом волн. Чтобы не было никакой слежки, никакого плана, только они двое и безграничное море.       И вот появились Малфои, поднимаясь по трапу на палубу.       Гермиона была в платье бирюзового цвета из струящегося шёлка, которое плавно обтекало бедра и расходилось мягкими складками к полу. На лице — асимметричная маска из чёрного кружева, усыпанная мелкими кристаллами, мерцавшими при каждом движении. Её кудри были убраны в элегантную прическу, лишь несколько выпущенных прядей обрамляли лицо.       Рядом Драко Малфой в идеально сидящем тёмно-сером костюме и галстуке-бабочке. Его маска — простая, из черного бархата, закрывала только область глаз, что оттеняло светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад. Он слегка наклонился к жене, что-то говоря, и та улыбнулась в ответ, поправляя свою маску.       Нагайна сделала глоток прохладного напитка, чувствуя, сладкий вкус. Яхта плавно покачивалась на волнах, унося их всех к точке невозврата.       Некоторое время спустя, когда все гости заняли свои места, музыка стихла. На сцену поднялся распорядитель вечера в чёрной маске, напоминающей голову ворона. Он произнес приветственную речь на итальянском, благодаря гостей. Затем перешёл на английский:       — Знаю, среди нас есть гости из других стран, поэтому продолжу на английском. На ваших столах лежат конверты. Предлагаю сыграть в игру — напишите своё имя и сумму, которую готовы пожертвовать сегодня, и верните бумажку в конверт.       Гости оживлённо зашептались. Нагайна внимательно следила за Малфоями. Те, как и все остальные, написали свои имена. Подошедшие официанты собрали конверты со столов.       — Наслаждайтесь вечером, переходим к танцам! — объявил распорядитель.       Зазвучала музыка, и пары устремились на танцпол. Волдеморт подал Нагайне руку.       Его маска словно улыбалась, он положил руку на талию девушки и повёл в танце. Его движения были плавными, хищными, а Нагайна следовала за ним как загипнотизированная. Рядом с ними кружились Малфои и другие пары, но для Нагайны мир вокруг словно перестал существовать.       — Всё это похоже на сцену из фильма. Вокруг одни маски, — её голос прозвучал приглушенно. — Если бы не наши... ожидания... я бы назвала это романтичным.       — Не думал, что тебе важна романтика.       Пальцы Волдеморта скользнули по её щеке. Прикосновение прожигало кожу, отзываясь глухим эхом внизу живота.       — Ты проникаешь слишком глубоко, — выдохнула она.       — Нагайна... Я не ожидал такой откровенности.       — В твоём обществе многое меняется. Даже я.       — Как и задумывалось. Ты слишком важна для меня.       Она чувствовала, как сгорает от этих слов. Но не успела Нагайна насладиться моментом в полной мере, как всё резко завершилось.       — Пора.       Он кивнул, и в ту же секунду свет на палубе погас, музыка оборвалась. Всё погрузилось во тьму. Такую густую, что невозможно было разглядеть даже руку, поднесённую к лицу.       В следующее мгновение раздался глухой стук — Волдеморт оглушил Драко Малфоя. Все «гости» на яхте оказались его приспешниками, поэтому план сработал безупречно. Пока Гермиона Малфой в растерянности пыталась понять, что происходит, палуба опустела — трансгрессировать было невозможно из-за анти-трансгрессионного купола. Вся команда яхты ушла на нижнюю палубу, где находилась каюта с камином.       Драко Малфой сидел неподвижно. Волдеморт смотрел на него сквозь красные прорези маски.       — Знаешь, Малфой, поганый язык вашей семейки всегда меня бесил.       Он взмахнул палочкой и произнес заклинание «Глоссектимус». Глаза Драко расширились от ужаса, но он не мог пошевелиться.       — Теперь у тебя нет языка. Это мой привет для твоей матушки, которая своим лживым языком сказала, что Поттер мёртв на той поляне. Не переживай, — Волдеморт угрожающе шипел, — твоя мерзкая грязнокровная жена что-нибудь придумает. Восстановит язык. Или протез поставите. Магловские технологии идут вперед. Уверен, твой язык ей очень важен. А мне важно, чтобы она сейчас слушалась меня. Но не волнуйся, ты не останешься тут один.       Нагайна медленно подошла ближе, её тень упала на Малфоя. Она вглядывалась в его серые глаза, пытаясь прочесть эмоции: отчаяние, страх, немую мольбу о пощаде. Каждый мускул его тела был скован невидимыми оковами магического паралича. Он не мог пошевелить ни рукой, ни пальцем, не мог издать звук. Но его взгляд был иным. В нём не было ничего от затравленного зверя. Только холодный, отточенный, как клинок, вызов. И, возможно, крупица презрения — не к ней лично, а к самой ситуации.       Волдеморт склонился к его уху. Во взгляде Малфоя читалось, что он понял, кто перед ним, словно воспоминания достали из шкатулки памяти.       А затем дверь каюты открылась. На пороге, с волшебной палочкой наготове, стояла Гермиона Малфой. Её пышные каштановые кудри были растрёпаны, грудь тяжело вздымалась, но рука с палочкой оставалась твёрдой.       Волдеморт медленно повернул голову, и его глаза сузились от удовольствия.       — О! Госпожа министр! — Он раскинул руки с напускным гостеприимством. — Мы уже заждались. Прошу, присоединяйтесь к нашему скромному собранию.