Вспомни

Массивное, мускулистое тело змеи бесшумно скользило по отполированному полу Малфой-мэнора. Нагайна плавно огибала резные ножки дубовых столов и антикварных кресел, её движения были подобны течению тёмной реки. На кресле во главе стола, по праву хозяина дома, восседал он. Лорд Волдеморт. Он сидел непринужденно, откинувшись на спинку, сложив длинные пальцы домиком, а локти разместив на подлокотниках. Его прекрасное бледное лицо расслабленное, без тени беспокойства, демонстрировало холодную расчётливую уверенность хищника, который знает, что добыча уже в ловушке. Он обвёл взглядом присутствующих Пожирателей, самых верных и преданных последователей, которым сегодня доверял свои планы. Нагайна подобралась к своему Лорду, беззвучно скручиваясь мощными кольцами у подножия его кресла. Её голова легла на пол, рядом с подошвой ботинок Лорда, а жёлтые, лишённые век глаза, смотрели на него, поглощая каждую деталь величественного образа. Лорд вещал. Звучал его голос тихо и властно, заполняя зал, а последователи, затаив дыхание, ловили каждое слово. Их глаза горели фанатичным блеском, они впитывали обещания власти и славы, боясь пропустить хоть слово. Беллатриса Лестрейндж сидела ближе всех, её взгляд пылал обожанием, а поза выражала готовность броситься выполнять любой приказ. Она не сводила глаз, полных восторга, ловила каждую фразу, каждый жест, словно не существовало ничего больше, во всём мире, кроме Лорда. А на губах играла горделивая улыбка, ведь она здесь, рядом с ним, в этот исторический момент. Чуть поодаль в тени жался Питер Петтигрю. Его крошечные глазки беспокойно бегали от Волдеморта к другим Пожирателям и обратно, а серебряная кисть нервно постукивала по коленке. Люциус Малфой стоял бледный, как полотно, пытаясь сохранить остатки достоинства в своём же доме, который давно перестал быть его крепостью. Рядом с ним — Яксли, Макнейр и другие. Все они смотрели на Волдеморта с замиранием сердца. В их взглядах читалась преданность, согласие, а ещё жажда власти, которую он им обещал. Он видел это. Но в эту ночь они были острыми и отточенными инструментами в его руках. Лорд говорил о своей скорой победе. Но Нагайна не слушала. Её разум был занят куда более важными и простыми вещами — она думала лишь о том, как ей хочется всегда быть рядом, защищать Лорда. Самое важное лишь одно, понятное и желанное дело — убивать. Убивать каждого, кто осмелится встать на пути её Лорда. Всё остальное было бессмысленным шумом. — Они прячутся за стенами, которые считают неприступными. Верят в силу своих заклинаний. Они ждут героя. — Он презрительно фыркнул. — Они прибывают в иллюзиях. Но мы перенесём их в реальность боли и смерти. Волдеморт повернул голову, его красные зрачки скользнули по лицам Пожирателей. — Мы сломаем их дух. На нашей стороне вампиры и великаны, дементоры. Пусть эти твари посеют хаос и страх, чтобы отщепенцы почувствовали, что пытаются сопротивляться самой тьме. — Я дождусь, — продолжил Волдеморт, и его голос вновь стал ледяным, — я займусь мальчишкой. Гарри Поттером. Он попытается играть в героя. Он выйдет ко мне. И когда он падёт, их сопротивление рассыплется в прах. Он знал, что присутствующие смотрят на него с обожанием. Он чувствовал их веру, подпитывающую его. Он был их богом, их лидером, их смыслом существования. — Отдохните, — закончил он, снова откидываясь на спинку кресла и глядя на огонь в камине. — Утром мы начнем новую историю. Историю, где мы станем править миром. Мы будем теми, кто напишет историю, где магия будет чистой. Приспешники начали расходиться, кланяясь и стараясь не шуметь. Волдеморт остался один. Только он и тихое дыхание Нагайны, которая положила голову ему на колени. Он медленно погладил змею, размышляя о грядущем. Он не видел в нём угрозы. Последние клубы чёрного дыма растворились в воздухе, унося с собой трепетных последователей. В зале воцарилась звенящая тишина. Остались лишь самые приближённые: семья Малфоев, Хвост Петтигрю и неизменно Беллатриса. Люциус Малфой поднялся: —Позвольте нам удалиться, хозяин. Беллатриса даже не пошевельнулась, её чёрные глаза были прикованы к Тёмному Лорду с обожанием хищницы. Но голос Повелителя прозвучал твёрдо, не терпящим возражений: —Ступайте. Отдохните. Уверен, хозяева подготовили для вас самые лучшие покои. — В его словах сквозила лёгкая, холодная насмешка над самим понятием «гостеприимства» в его же собственном логове. Белла, беспрекословно повинуясь, исчезла во мраке следом за Малфоями. Петтигрю, бросивший на Лорда испуганный взгляд, юркнул за ней, словно таракан. Зал окончательно опустел. Сам Лорд никогда не спал — это была одна из многих плат за его бессмертие, вечное бдение среди ночи, когда остальной мир погружался в забытьё. Он опустил руку, и его длинные, бледные пальцы коснулись прохладной чешуи у его ног. —Нагайна, дорогая, — прозвучал шипящий парселтанг, понятный лишь ей одной. — Вот мы и остались одни. Только ты и я. От этих слов по всему мощному телу змеи пронеслась волна слепящего, животного тепла. Нагайна медленно подняла треугольную голову, щелевидные зрачки сузились, встречаясь с его алыми глазами. В её мире не было страха перед будущим или прошлым. Было только тепло его руки и пронзительная ясность их связи. Она была его оружием, его спутницей. — Ты для меня больше, чем союзник, — каждое его слово отпечатывалось в сознании. — Больше, чем оружие. В тебе живёт часть меня. И это не просто слова. Лорд сомкнул пальцы на Бузинной палочке. Мощное движение, что даже воздух вокруг застыл. — Я вложил в тебя часть своей души, Нагайна. Ты — моё бессмертие. Мое величайшее творение. Медленно, с неземной грацией, он начал выводить в воздухе сложные, извилистые руны. — Если с тобой что-то случится в этой жизни, мы всегда найдём друг друга, — его шипение стало громче, наполняясь силой ритуала. — Даже если мы будем совсем другими. В любой другой жизни, среди тысячи перерождений, в самых потаённых уголках мира ты будешь моей. А я — твоим. И он прошептал последнее заклинание. Паутина рун сжалась в точку насыщенного яркого чёрного света и устремилась к Нагайне. Она не коснулась чешуи, а лишь растворилась. Волдеморт опустил палочку. Его лицо выражало глубочайшее, бездонное удовлетворение. Он снова коснулся её головы. Связь была скреплена. Их союз стал сильнее жизни и смерти. Сильнее самой судьбы. Тишина, длившаяся всего несколько мгновений, была внезапно разорвана. Нагайна почувствовала, как тело хозяина резко напряглось. Он замер, его внимание устремилось куда-то далеко. Он не сказал ни слова ей, но она поняла. Что-то случилось. Что-то важное. Волдеморт резко поднялся, Нагайна мгновенно последовала за ним, её тело скользило по полу в такт его шагам, составляя с ним единое целое. Они покинули душную гостиную, прошли через холл и вышли в холодную, наполненную влажностью ночь. Позже в сумерках все Пожиратели и Лорд стояли на берегу, перед ними простиралось большое озеро, чёрное и неподвижное, как расплавленный обсидиан. Из тьмы над водой появилась призрачная лодка, полупрозрачная, отливающая ядовито-зелёным светом, словно светилась изнутри. Лорд ступил в лодку. Нагайна словно самый драгоценный аксессуар обвила его шею. Судно скользило по чёрной глади, не оставляя за собой ни малейшей ряби. А впереди, вырастая из сумрака, виднелось скопление камней и башен. Лодка бесшумно причалила к каменному берегу. Волдеморт ступил на землю Хогвартса, и его фигура на мгновение застыла. Каждая частица его существа жаждала убийства. Где-то здесь, за этими стенами, был мальчик. Мальчик, который смел называть себя равным ему. Мальчик, укравший его бессмертие. Но этому приходил конец. Сейчас. Иди ко мне, Гарри Поттер. Иди и умри. Твой Хогвартс уже пал. Волдеморт прибыл как хозяин, пришедший заявить о своих правах. Нагайна свернулась в кольца вокруг его шеи и плеч, как живое ожерелье. Её массивная голова лежала на его ключице, а жёлтые глаза, суженные в щёлочки, безразлично скользили по стенам. Она была его доспехом, его знаком отличия, его самой преданной частью. За ним, словно тени следовали Пожиратели Смерти. Лорд приложил палочку к своему горлу, над тем местом, где его кожа соприкасалась с чешуёй Нагайны, и заговорил. Но его губы не шевельнулись. По всей округе резко зазвучал громкий, жуткий и властный голос Волдеморта. Он был везде. Невозможно было определить, откуда он возник: казалось, он исходит из самих древних камней Хогвартса. — Я знаю, что вы готовитесь к битве. Ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Он делал паузу, давая страху проникнуть в каждую клеточку вражьего существования. — Я не хочу вас убивать. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать чистую кровь волшебников. Ложь лилась так же легко, как и дыхание. — Отдайте мне Гарри Поттера, и никто из вас не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу в неприкосновенности. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы получите награду. Он позволил тишине вновь сгуститься, впитать в себя весь ужас и невысказанное предательство, которое теперь витало в воздухе. — Даю вам время на раздумья до полуночи. Эхо его последних слов раскатилось и медленно угасло. Волдеморт стоял неподвижно, чувствуя, как Нагайна слегка сжала свои кольца вокруг шеи — молчаливое одобрение, звериное понимание. Он бросил семя раздора. Осталось лишь дождаться, пока оно прорастёт страхом и сдаст ему его добычу. А если нет, что ж, тогда ночь станет по-настоящему кровавой. Но в полночь никто так и не явился. Волдеморт стоял посреди заброшенной хижины с облупившимися стенами и заколоченными окнами. Он крутил между длинных бледных пальцев Бузинную палочку. — Повелитель! — произнес трусливый, хриплый голос, выдернув его из размышлений. Он медленно обернулся. Перед ним стоял Люциус Малфой. — Повелитель! Умоляю… Мой сын… — Если твой сын погиб, я в этом не виноват, Люциус, — холодно отрезал Волдеморт. — Он не явился ко мне с другими слизеринцами. Может быть, он переметнулся к Гарри Поттеру? — Нет… никогда в жизни… — прошептал Малфой, и в его голосе слышалось отчаяние. — Да, для тебя было бы лучше, если это не так, — прозвучало тихое, обжигающее предупреждение. Люциус едва слышно лепетал. — А вы… вы не боитесь, повелитель, что Поттер может погибнуть не от вашей руки? — Голос его предательски дрожал. — Может быть, позволите мне? Отпустите меня в замок? Волдеморт усмехнулся — коротко и сухо. — Не пытайся обмануть меня, Люциус. Ты хочешь остановить битву, чтобы узнать, что там с твоим сыном. А мне нет нужды искать Поттера. Еще до рассвета он сам явится ко мне. Я в этом уверен. Он снова опустил глаза на волшебную палочку, которую вертел в руках. Что-то в ней ему не нравилось. Не та легкость, не та отзывчивость. А когда Лорду что-то не нравилось, он немедленно принимал меры. Любые меры. — Пойди, приведи Снейпа! Сейчас же! Он мне нужен. Я хочу, чтобы он… кое-что для меня сделал. Иди. Напуганный Малфой, спотыкаясь о щепки и мусор, устремился прочь. — Другого способа нет, Нагайна, — прошептал он, оборачиваясь в пустоту. И тогда в воздухе проявилась она. Огромная змея парила в центре комнаты, свернувшись изящными, мощными кольцами внутри особого волшебного пространства, которое он для неё создал, — прозрачного сияющего шара, напоминавшего то ли клетку из чистой магии, то ли аквариум, где вместо воды была сама тьма. Её желтые глаза были прикрыты, но он знал — она бодрствует. Она всегда на страже. Его последний, его нерушимый крестраж. И глядя на неё, Тёмный Лорд чувствовал то единственное, что было похоже на спокойствие. Снейп прибыл. —Повелитель, их сопротивление сломлено… — Без твоей помощи. — Позвольте, я найду вам мальчишку. Позвольте мне доставить вам Гарри Поттера. Я знаю, как его найти. Прошу вас. Волдеморт медленно повернул голову. Его внимание переключилось на стоящего перед ним слугу. —Я в затруднении, Северус, — мягко сказал он, и в этой мягкости звучала смертельная опасность. — В чём дело, повелитель? — откликнулся Снейп. —Почему она не слушается меня, Северус? Снейп смотрел на змею в заколдованном шаре. — Не знаю, повелитель, но умоляю вас, позвольте мне отыскать Поттера. — Ты говоришь совсем как Люциус. Вы оба не понимаете Поттера… Его не нужно искать. Поттер сам придёт ко мне. Я знаю его слабость. Он не сможет смотреть, как другие гибнут из-за него. Он придёт. — Но, повелитель, его может случайно убить кто-нибудь другой… — в голосе Снейпа прозвучала отчаянная нота. — Я дал ясные указания. Схватить Поттера. Убивать его друзей, но не его самого. Однако я хотел поговорить о тебе, Северус, а не о Гарри Поттере. Ты был мне очень полезен. Очень. — Повелитель знает, что услужить ему — моё единственное стремление. — Почему обе палочки, которые у меня были, отказались служить, когда я направил их на Гарри Поттера? — Я… я не знаю ответа на этот вопрос, повелитель. — Мне кажется, я нашёл ответ. Снейп напряжённо молчал. — Может, ты уже догадался? Ты ведь умный человек, Северус. Ты был хорошим и верным слугой, и я сожалею о том, что сейчас произойдёт. — Повелитель… — Бузинная палочка не повинуется мне, Северус, потому что я не её законный владелец. Она принадлежит тому, кто убил её предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, она не может по-настоящему принадлежать мне. Я должен получить власть над этой палочкой. Власть над палочкой, а значит, и над Гарри Поттером. И Волдеморт взмахнул Бузинной палочкой. Ничего не произошло. И на какое-то мгновение Снейп, наверное, подумал, что он помилован. Но тут намерение Волдеморта прояснилось. Парящий шар с Нагайной закружился в воздухе. Не успел Снейп даже вскрикнуть, как его голова и плечи оказались внутри сверкающей сферы, лицом к лицу с проснувшейся и опасно заинтересованной змеёй. Волдеморт прошипел на парселтанге одно-единственное слово: —Убей! Раздался страшный, быстро оборвавшийся крик. И затем — лишь довольное, сытое шипение. Теперь можно было уходить из этой вонючей, заброшенной хижины и заняться настоящим делом. Волдеморт навёл палочку на сияющий шар, всё ещё окружавший Нагайну. Шар взмыл вверх, оторвавшись от окровавленной головы и плеч Снейпа, который безжизненно завалился на грязный пол. Алая лужа медленно растекалась по щелям между половиц, впитываясь в пыль. Лорд не оглянулся, когда покидал хижину, с плывущей в воздухе Нагайной у него за спиной. Волдеморт озвучил новый ультиматум. — Вы храбро сражались, Лорд Волдеморт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. А сейчас я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Имя прозвучало, как приговор, эхом отражаясь от чёрных вод озера. — Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Ты прячешься, пока другие платят за твою жизнь самую высокую цену. Я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнется снова. На этот раз я пойду в бой сам, и я не оставлю в живых никого. Никого. Никто не уцелеет. Никто. Час, Поттер… Только ты можешь остановить бойню. Решай. Волдеморт сказал всё, что хотел. Теперь он ждал в темноте Запретного леса, уверенный в том, что его приманка сработает. Что мальчик, не в силах вынести ещё одной смерти, придёт на заклание. Нагайна, заключённая в прозрачный пузырь защиты, созданный для неё Лордом, могла видеть всё из своей парящей колыбели. Внизу, в центре круга, стоял он. Волдеморт. Его белые пальцы сжимали тонкую палочку, он был спокоен. Все Пожиратели Смерти смотрели на него. Ждали. Волдеморт и его главный враг Гарри Поттер смотрели только друг на друга. Нагайна увидела, как шевельнулись губы хозяина. Вспышка. Ярко-зелёный свет пронзил тьму. И жизнь Поттера погасла, как пламя свечи на ветру. Угроза устранена. Лорд победил. Она снова начала плавно двигаться выбравшись из шара, её обязанность — охранять его — была исполнена. Всё было так, как и должно. Теперь они стояли у замка, показывая всем символ победы хозяина. Глупый мальчишка, дружок Поттера лежал на земле, не способный пошевелиться, на нём горела шляпа, обжигая плоть. Он дёрнулся, резко, стремительно. Пылающий головной убор слетел. И в руке мальчишки вспыхнуло нечто. Холодное. Серебряное. Это произошло так быстро, что даже её змеиный разум, привыкший к мгновенным реакциям, не успел обработать угрозу. Не было звука удара — его заглушили рёв толпы, грохот великанов, дикие крики битвы. Но всё вокруг, казалось, замерло. Она почувствовала, как взгляды, полные ужаса и надежды, прилипли к сверкнувшему лезвию. И затем — абсолютная, пронзительная тишина внутри неё. Не боль. Сначала не боль. А странная, невесомая легкость. Мир перевернулся, закрутился. Она увидела собственное тело, огромное и безвольное, падающее вниз, к ногам её Лорда. Увидела его бледное, искаженное невысказанной яростью лицо, его беззвучный крик, разрывающий горло. Её голова, отделённая от тела, на мгновение зависла в воздухе, и в последний раз жёлтые глаза, уже тускнеющие, поймали отблеск света из распахнутых дверей замка.

Мой Лорд…

Мысль оборвалась, не успев сформироваться. Глухой удар о землю. И больше ничего.