Вспомни

      Гермиона замерла, кончик палочки был направлен на маску Волдеморта. Но его палочка была со смертельной точностью приставлена к горлу Драко, впиваясь в кожу.       — Будьте благоразумны, госпожа Малфой, — раздался спокойный голос из-под маски, — и я сохраню жизнь вашему мужу.       Гермиона металась взглядом по каюте. В приглушенном свете она могла видеть, что больше десяти волшебников в масках стоят по периметру, а их палочки направлены на неё. Десять против одной.       — Что вам нужно? — её голос дрогнул. — Для чего весь этот спектакль?       — О, так вы оценили? — Волдеморт звучал ужасно довольно. — Рад, что заметили. Да, мы с командой постарались на славу. И всё это в вашу честь.       — Опустите палочки, и я оставлю ваши жалкие души гнить в Азкабане до конца жизни, — выдохнула она сквозь зубы.       — Нет, — он бархатисто засмеялся, и этот звук был страшнее любого крика, — вы тут условия никакие не ставите. Иначе ваш муженёк не просто погибнет. Я буду разделывать его на ваших глазах по кусочку. — Он свободной рукой достал длинный тонкий нож, и свет отразился от стали. Он приблизил его к лицу Драко. — И начну... с его мерзких глаз. Хотите на память?       Лезвие замерло в миллиметре от зрачка Драко. Он сидел не двигаясь, не моргая.       — Прошу... остановитесь, — голос Гермионы сломался. Рука с палочкой дрогнула.       — Вот это правильно, — удовлетворённо произнёс Волдеморт. Он жестом передал нож Нагайне. Та без слов приняла его и столь же уверенно приставила лезвие к горлу Драко, заняв место Волдеморта.       Он же направился к Гермионе.       — Отдайте мне вашу палочку, — он протянул руку, ожидая.       Гермиона на мгновение заколебалась. Её взгляд метнулся от лезвия у горла мужа к безжалостным маскам вокруг. Затем, подтверждая своё поражение, опустила руку, протянула свою палочку Волдеморту. Казалось, что её воля сломлена, защита — повержена. Теперь она осталась одна против тьмы.       Волдеморт жестом указал Гермионе на свободный стул.       — Присаживайтесь.       Она снова замешкалась, но уже не так долго. Медленно опустилась на стул. Волдеморт взмахнул палочкой.       — Фунанулус!       Невидимые путы сдавили запястья и лодыжки Гермионы, приковывая её к деревянным ножкам стула.       — Чтобы у вас не было соблазна убежать, — пояснил Волдеморт с ледяным спокойствием.       — А теперь слушайте меня очень внимательно. От того, как вы выполните мои условия, будет зависеть жизнь вашего мужа, ваших детей, ваша собственная. И я не шучу, если вы вдруг ещё сомневаетесь.       Нагайна, не двигаясь с места и не ослабляя хватку на ноже у горла Драко, наблюдала, как прямая спина министра магии сгорбилась под тяжестью этих слов, будто невидимый груз придавил её к стулу. Свежий румянец сбежал с её щек, оставив кожу серой и восковой. Глубокие тени легли под глазами, резко состарив лицо за считанные секунды. Вся энергия, вся воля, что светилась в ней на палубе, казалось, испарились, оставив лишь хрупкую оболочку.       Гермиона не смотрела на Волдеморта. Её взгляд, полный отчаяния и невысказанных слов, был прикован к мужу. Они молча смотрели друг на друга через пространство каюты, и Нагайна, затаив дыхание, ловила этот немой диалог — такая прочная связь, которую не могли разорвать ни верёвки, ни угрозы.       Волдеморт выждал паузу, давая своим словам и этому взгляду достичь максимального эффекта. Воздух в каюте стал густым и тяжёлым, наполненным безмолвным страданием и абсолютной властью. И только тогда он снова заговорил, обращаясь к сломленной женщине, привязанной к стулу.       — Некоторое время назад ваши люди забрали кое-что, что мне очень дорого, — голос Волдеморта был спокоен и размерен, словно он обсуждал погоду. — Из кабинета адвоката Макинтоша. Это лист из старинной книги, дорогая для меня рукопись. Насколько я знаю, сейчас она хранится в Министерстве.       В её взгляде вспыхнуло понимание.       — Так это вы... — прошептала министр в подтверждение своей догадки. — Тот самый «мистер Икс».       Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, он склонил голову.       — О, можете звать меня так, если угодно, — с безразличием произнес Волдеморт. — Но самое главное, чтобы мне вернули моё.       — И как вы себе это представляете? — спросила с нотой вызова. Словно тлеющий уголёк воли разгорался, пытаясь доказать, что она всё ещё не сломалась. Но это была иллюзия, и Нагайна видела это. Весь этот неспешный разговор в неприятном месте, под присмотром вооружённых масок, безусловно, выбил почву из-под ног министра. — Я себе это прекрасно представляю, — уверенно парировал Волдеморт — А вы меня выслушаете и сделаете всё в точности, как я говорю.       Гермиона смотрела на его маску, пытаясь разглядеть хоть что-то за ней. А Нагайна, всё так же держа нож у горла Драко, не понимала, почему та до сих пор сопротивляется. За те несколько дней, что она была рядом с Волдемортом, она убедилась — его угрозы никогда не бывают пустыми. Она ощущала его силу почти физически — как плотную, вибрирующую ауру, как запах грозы перед бурей. Она чувствовала его неприязнь, его холодную, безжалостную волю, его абсолютную готовность на всё.       И в то же время она не чувствовала страха.       Это осознание было странным, тревожным. Чувства, которые бушевали в ней, были далеки от того, что, по логике вещей, она должна была испытывать. Вместо леденящего ужаса в груди разливалось странное, опьяняющее тепло. Его власть, его мощь, эта непоколебимая уверенность в своём праве вершить судьбы — всё это действовало на неё, как сильнейший наркотик.        «Да,» — пронеслось в её голове, — «возможно, именно поэтому за ним идут люди. Потому что в тени такой силы можно чувствовать себя в безопасности. Потому что, служа такой воле, можно стать частью чего-то большего, чего-то, что не подчиняется жалким законам обычных людей.»       Тем временем Волдеморт продолжал, его голос звучал мерно и методично, как будто он объяснял простейший алгоритм:       — Этот камин рабочий и связан с общей сетью министерства. Вы назовёте пароль, мы переместимся прямиком в ваш кабинет. Пройдем по коридорам к хранилищу и вернёмся тем же путём. Время в Англии уже позднее, Министерство пустует. Уверен, проблем не возникнет.       Он достал из складок мантии конверт, вытащил листок с подписями Малфоев и продемонстрировал его Гермионе.       — Здесь вы с супругом запечатлели ваши имена на магическом пергаменте. Сейчас я допишу условия, — его палочка замерла над бумагой, — при которых вы, если нарушите договоренность, умрёте на месте. Поэтому не советую импровизировать. Всё должно пройти тихо.       — Почему вы уверены, что я знаю, где именно в хранилище нужная вам рукопись? — в её голосе прозвучали нотки вызова, последняя попытка отвоевать лидирующую позицию.       Волдеморт поднял взгляд.       — Госпожа Малфой, — произнёс он с ледяной вежливостью, — если вы, министр магической Британии, не в курсе, куда поместили изъятый при обыске артефакт, — он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание, — вам же хуже.       Положив лист на грубую деревянную столешницу, он принялся писать текст, а Гермиона следила за движением его руки.       — А где мои гарантии? — её голос снова дрогнул. — Откуда мне знать, что, как только я всё выполню, вы нас не убьёте?       — Гарантии... — он снова издал тот же бархатный, пугающий смешок. — Вы как базарная девка торгуетесь. Ну что ж, — он продолжил писать, начертав еще несколько строк, — Гарантировано, — произнес он вслух, выводя слова, — Гермиона Малфой и Драко Малфой останутся живы при выполнении всех условий. Готово.       Он снова показал ей написанное.       — Итак, — подвёл он итог, — режем по кусочкам или в Министерство?       Грудь министра тяжело вздымалась. Было видно, какую внутреннюю борьбу она вела, каждая секунда мучительного раздумья отпечатывалась на её лице. Наконец, плечи поникли в немом признании поражения.       — Хорошо. Будь по-вашему.       — Отлично! — с искренним удовлетворением произнёс Волдеморт.       Взмахом палочки он снял заклинание связывания. Гермиона медленно поднялась со стула, но едва сделала шаг, как он резко схватил её, уперев острие палочки прямо в поясницу у основания позвоночника.       — Никаких шуток со мной, — прошептал он в ухо Гермионе, и они направились к камину.       Волдеморт взмахнул палочкой, обращаясь к ней:       — Пароль, госпожа министр.       Она произнесла его чуть слышно, бросив щепотку порошка. Зелёное пламя взметнулось. Волдеморт шагнул в огонь первым. Она произнесла пароль снова, кинула ещё одну порцию порошка и на мгновение обернулась, бросив взгляд на Драко. Слабая улыбка тронула её губы, и она шагнула в камин.       А дальше оставалось только ждать.

***

      Прошло около двух часов.       Нагайна стояла с ножом в руке, смотря в окно каюты на темное небо, усыпанное звёздами. Вода казалась такой темной, что не было видно границы между небом и поверхностью моря. Приспешники Волдеморта перешёптывались, заполняя каюту гулким эхом чужих голосов. Тело пленника оставалось скованным магией, он сидел, откинув голову, с закрытыми глазами — возможно, забылся во сне.       Нагайна не чувствовала к нему ни капли жалости или сочувствия. Хотя она всё ещё не до конца понимала мир волшебников, она безошибочно ощущала исходившую от этих людей угрозу. Ей было достаточно знать, что они убили родителей Волдеморта. Что они трепещут перед его могуществом, и этого трепета хватало, чтобы оправдать любую жестокость.       А может, в ней самой уже прорастали ростки памяти — тёмные всходы из зёрен, что посеял в её сознании Волдеморт.       Внезапно со стороны камина послышалось движение. Волшебники мгновенно замолкли, вскинув палочки в боевой стойке. Но это был он. Волдеморт вернулся. В его руках был стеклянный куб с рукописью внутри.       Следом из зелёного пламени вышла министр. Она тут же бросилась к мужу, но Волдеморт грубо преградил ей путь.       — Нет, ещё не время.       — Я выполнила ваши условия! Теперь отпустите нас! — её голос дрожал от напряжения.       Драко Малфой открыл глаза и уставился на жену.       — Вы же понимаете, госпожа министр, я не могу отпустить вас просто так.       — Так и знала! Грош цена вашему слову и вашему договору! Чего вы боитесь? Преследования? Погони? Я даже вашего лица не видела!       — Дело не только в этом. Моё лицо вам ничего не скажет. А вот ваш муж… не скажет, но сможет рассказать кое-что, что я пока не готов раскрывать министерству. Этот артефакт, — он указал на куб, — мне очень важен. Но не могу отрицать и желание свершить возмездие над вами и вашим муженьком.       — Возмездие? За что?       — Этого я тоже пока не готов раскрыть.       Он посмотрел на Нагайну, и она ясно услышала в своей голове, словно рождённую в самой глубине сознания, команду: «Подойди ко мне».       Но в этот момент Гермиона бросилась к мужу. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, и она с ужасом увидела пустоту.       — Что ты с ним сделал? — её голос сорвался на крик.       — Пока ещё ничего, — с холодным спокойствием ответил Волдеморт.       Он плавно поднял палочку, нацелив её на Драко:       —Анима Деликиум! .       Взгляд сидящего в кресле мужчины стал пустым, бессмысленным, словно он только что проснулся в незнакомом месте. Он был жив, даже пошевелился, когда чары скованности спали, но в его взгляде не осталось ничего.       — Что ты натворил?! — закричала Гермиона, бросаясь на Волдеморта.       — Всего лишь стёр ему память. Полностью.       И тогда Гермиона перестала сдерживаться. Резким, отточенным движением она схватила ближайшего приспешника, вырвала у него палочку и, прикрываясь им как живым щитом, обрушила на врагов шквал заклинаний. Её движения были молниеносны и смертоносны.       —Убейте её! — скомандовал Волдеморт.       Её палочка выписывала в воздухе сложные узоры, одно заклинание сменялось другим, а вспышки магии ослепляли и рикошетили от стен, заставляя противников отступать. Всё чаще из кончика палочки Гермионы Малфой вырывался зелёный свет, и раздавался яростный крик:       — Авада Кедавра!       Казалось, она в одиночку может справиться со всеми. Нагайна вспомнила, как Волдеморт так же легко расправлялся с волшебниками в кабинете Макинтоша. В министре было не меньше мощи, ярости и отточенного мастерства.       Гермиона внезапно развернулась и направила палочку на самого Волдеморта, но он успел отразить смертельное заклинание.       — Идём! — он схватил Нагайну за руку и резко потянул к камину.       В этот момент Гермиона, отбросив очередного противника, дико закричала:       — Бомбарда Максима!       Стеклянный куб взорвался прямо в руках Волдеморта, разлетаясь на тысячи острых осколков. Клочки древнего папируса, словно обугленные лепестки, разметались по каюте, смешиваясь с пылью и пеплом. Волдеморт вскрикнул от ярости.       — Грязнокровная тварь!       Он вскинул палочку:       — Круцио!       Заклинание попало точно в цель. Гермиона, не успевшая увернуться, отлетела к стене с пронзительным, разрывающим душу криком.       Нагайна мельком увидела тела нескольких приспешников, но времени на раздумья не было — Волдеморт грубо толкнул её в камин.       —Домой!       На неё обрушился новый опыт перемещения — будто её пронесли с невероятной скоростью через извилистый лабиринт пространства, сдавили, скрутили, вывернули наизнанку. Наконец, её буквально выплюнуло из камина, и она рухнула на пол, откашлявшись от едкого пепла. Она огляделась — знакомая гостиная в уэльском доме Волдеморта. Поднимаясь, она заметила на плече маленький, обгоревший по краям клочок бумаги. Прикосновение к нему вызвало короткий, горячий укол — это был обрывок того самого папируса.       В следующую секунду из камина яростно вышел Волдеморт. Он резко повернулся и произнёс какое-то заклинание, а потом повернулся к Нагайне и произнёс:       — Камин запечатан.       — А как же твои последователи? — спросила Нагайна, с трудом переводя дух.       — Они справятся, — отрезал он, но в голосе слышалось напряжение.       Нагайна засомневалась, увидев ярость и мощь министра.       — Мерзкая грязнокровка! Снова всё испортила!       — Тебе нужен был текст рукописи? — уточнила Нагайна.       — Дело не в тексте. Я помню его наизусть. Нужен был именно папирус — для обряда.       Нагайна протянула ему обгоревший клочок.       — А этого не хватит?       Волдеморт провёл рукой по лицу, снимая магическую маску. На его губах, вопреки всему, играла торжествующая, почти безумная улыбка.       — Да! — Радостно вырвалось у него. — Должно хватить!       Он схватил лицо Нагайны, одним движением срывая и с неё маску. Несколько секунд он смотрел в её глаза своими тёмными, бездонными, и в них плясали отблески победного огня.       — У нас всё получится.       И он обрушился на её губы своим поцелуем. Это было неожиданно, но так долгожданно. Всё внутри Нагайны трепетало. Она чувствовала жар его губ, влажное вторжение языка, от чего земля уходила из-под ног. Она сама обняла его, впиваясь пальцами в его рубашку, притягивая к себе. Ей хотелось большего. Ей хотелось его всего.