Кровью на снегу

      Приготовление воскресного ужина Сергей решил взять на себя. Сколько бы Владимир ни пытался доказать ему, что в обязанности дивов входит буквально любая служба, даже такие вещи как готовка, Сергей все равно не мог к этому привыкнуть. В конце концов ему и вправду никогда не готовили, особенно дивы. Особенно Владимир. Только для него. А сам приготовленный Владимиром завтрак оказался таким вкусным — и Сергей сразу же в этом признался, — что он решил отплатить хотя бы не менее вкусным ужином, и даже несложным десертом. Про реакцию дивов на сладкое Сергей помнил, но также помнил и то, что, несмотря на эту реакцию, сладкое они обожали.       Сергей не обладал такими экстравагантными навыками, как выпечка хлеба, не знал и старинных рецептов, зато знал «современные» блюда, которыми точно можно было порадовать близких. Близких… Это слово застыло на языке приятной тягучей карамелью. Уже второй день выходных они проводили вместе, и Сергей никак не мог успокоиться из-за разливающегося внутри тепла от мысли о том, что он живет вместе с Владимиром, пускай это тепло и временное.       Сергей заканчивал свои приготовления, и уже, довольный собой, отправлял незамысловатый черничный торт в духовку. За всё время возни Сергея на кухне Владимир так и не показался из комнаты. Проведывать его Сергей постеснялся, ведь Владимир, хоть и не человек, о чем он постоянно напоминал, не был юнцом и в подобном отношении не нуждался. К тому же оно было довольно неловко: Сергей, пусть и будучи колдуном, не имел прав в чём-то ограничивать Владимира, особенно, когда дело касалось работы или службы. Уж тут див чётко знал свои обязанности, пожалуй, даже лучше, чем сам Сергей.       Одолеваемый каким-то странным чувством, колдун тихо вышел из кухни и отправился в сторону комнаты. Думать о том, что Владимир мог покинуть его и сбежал в Управление, или в общежитие, Сергей не хотел. Пускай выходные и проходили не без приключений, а быть рядом с Владимиром ощущалось всегда иначе, практически каждую секунду. Див мог вести себя холодно и отчуждённо — каким он, собственно, и был, или хотел казаться, — а мог демонстрировать настоящее человеческое тепло, пускай оно и выглядело неловко. Утром Сергею вообще показалось, что жить вместе с Владимиром было как-то правильно, несмотря на частенько возникающую напряженность. Кажется, назревал очередной разговор «по душам», с тем самым «не человеком», который, наверняка, ещё и не имел этой самой души. Хотелось истерически рассмеяться, уже в который раз.       Выйдя в коридор, Сергей стал свидетелем самой необычной картины, которую ему когда-либо доводилось видеть. Владимир, снова раздетый по пояс, стоял возле разбитого окна с огромным прямоугольником стекла. Неподалёку от него стоял ящик с инструментами. В проем окна уже была вставлена новая деревянная рама, скорее всего, сколоченная с помощью этих самых инструментов. А Сергей даже и забыл, что у него дома имелись инструменты. — Что ты делаешь? — так и застыв на месте, прошептал колдун.       Он уже так много раз видел Владимира без одежды, что это уже начинало входить в привычку. Однако испытываемые им, Сергеем, эмоции, по-прежнему привычкой не становились. — Я собирался заменить разбитое стекло, хозяин, — доложил Владимир, разворачиваясь к Сергею и приподнимая стекло, показывая.       Сергей потряс головой, пытаясь осознать, не находится ли он в очередном кинофильме, искусно срежиссированным кем-то свыше. — Но ведь я собирался позвать плотника, просто сегодня выходной, — пробормотал колдун, переводя взгляд то на Владимира, то на стекло, то на сколоченную деревянную раму. — Если не заделать окно сейчас, вам будет холодно, — Владимир перехватил стекло поудобнее и снова повернулся спиной к Сергею.       Последний в очередной раз отметил физическую подготовку дива, или его личины, или чего бы там ни было, невольно разглядывая крепкую широкую спину. За эти выходные Владимир точно начувствуется в связи той самой «эмоции» Сергея, в этом можно было не сомневаться. — Но почему ты… без одежды? — колдун наконец-то выдал самый наиболее беспокоивший его вопрос.       Владимир слишком часто появлялся перед ним без одежды, и Сергею с его «эмоцией» приходилось очень непросто. Дивы этого понять не могут. Или все же могут? Как раз-таки, если они могут это понять, и Владимир делает это специально… Нет. Точно нет. Сергей снова помотал головой. В мыслях царил настоящий кавардак, о связи даже не хотелось думать. Если внутренняя истерика передается дивам так же, как и состояния радости или печали, то эмоциональный диапазон Владимира определенно пополнится новыми ощущениями. — Я не хотел запачкать выданную вами одежду, — див слегка кивнул головой, указывая на аккуратно сложенную стопку старой домашней одежды Сергея, которую тот выдал накануне. Стопка лежала на небольшой полочке, как раз рядом с до блеска начищенными служебными ботинками. — Но разве тебе не холодно? — Сергей только сейчас понял, что все это время стоял без движения, открыто пялясь на Владимира, и даже не предложил ему укрыться.       Колдун шмыгнул в открытую дверь комнаты и схватил теплое покрывало с кровати. Быстро вернувшись в коридор, он сделал несколько широких шагов к Владимиру и буквально укрыл его плечи одеялом. Див кивнул Сергею в знак благодарности, с той же неизменной бесстрастной маской на строгом лице.       В очередной раз перехватив стекло обеими руками, Владимир принялся пристраивать его к проему, прикидывая место для лучшего крепления. Тёплый плед плавно заскользил по его плечам, падая, и Сергей снова подорвался, пытаясь удержать плед на чужих плечах. Ткань же сползла быстро, проскальзывая между пальцев, и сейчас Сергей стоял, буквально обнимая Владимира. Многострадальный плед лежал в ногах. Ладони невероятно жгло от жара чужой кожи, и Сергею показалось, что он горит. Он даже пару раз проморгался, проверяя, а не оставил ли он на теле своего дива ожоги от оружия. — Я не думал, что ты такой горячий, — слова машинально сорвались глухим шёпотом. Неужели Владимир все-таки простудился, ничего не сказал Сергею, демонстрируя свою стойкость, а сам сквозь жар и слабость пытался помочь починить окно? — Это нормально? Просто я бы с такой температурой лежал в кровати, — так же неуверенно прошептал он.       Владимир слегка повернул голову вбок, пытаясь поймать взгляд колдуна. Сейчас их губы находились в непозволительной близости друг от друга, но отпрянуть Сергей просто не мог, какая-то неведомая сила будто держала его, а руки не слушались. И у этой «неведомой силы» определенно было имя. — Это нормально, Сергей Дмитриевич, — голос Владимира звучал ниже. Отодвигаться див даже не собирался. Если бы кто-то сейчас слегка задел Сергея рукой, даже самую малость, то его губы так бы и задели губы Владимира. — Я не человек. — Еще раз напомнишь, и я тебя ударю, — не менее низким тоном прошептал Сергей, шумно выдыхая.       Силы отстраниться нашлись сами собой, но выдержка колдуна летела ко всем чертям. А точнее, к одному очень притягательному чёрту, который так любил щеголять перед Сергеем без одежды. Оставалось только лишь надеяться на то, что Владимир и вправду делал это не специально. А умеют ли дивы… соблазнять? — Я смогу выдержать холод, — продолжал Владимир, вставляя идеально подошедшее стекло в раму, — но люди намного… слабее. И когда людям холодно, они могут заболеть.       Сергей следил за тем, как Владимир подхватил необходимые инструменты, закрепляя стекло. Он даже не понял, сколько времени провел, практически загипнотизированный отточенными движениями Владимира. Чудом колдуну удалось прийти в себя, когда он вспомнил о выпекаемом в духовке торте и поспешил ретироваться на кухню.

***

      Возвращаться в рабочие будни после совместных выходных было, на удивление, нетрудно. Особенно приятно было вместе собираться на службу, и Сергей даже боялся подумать лишнего. Он лишь изредка косился на Владимира, когда тот с неизменной бесстрастностью в ледяных глазах сосредотачивал взгляд на дороге, уверенно держа руль автомобиля. А «лишнее» так и просилось остаться в мыслях немного дольше дозволенного, это же «лишнее» пыталось убедить Сергея в том, что Владимир провёл с ним выходные не из-за опасного дива, о котором Сергей и думать забыл. Не очень-то хороший из него получался следователь, если вот так просто его вниманием можно было завладеть.       В Управление прибыли рано. Сергей, пользуясь свободным временем, которого в последнее время было не так уж и много, решил отправиться на тренировку. Какие бы дивы ни угрожали Сергею в обычной жизни, он являлся боевым колдуном, а владение сильным дивом подразумевало наличие своей собственной силы. В последнем колдун уже начинал потихоньку сомневаться, но главное, вовремя остановиться и не заняться бесполезным самобичеванием.       Пробежка холодным мартовским утром быстро привела его в чувство. Разум сразу прояснился, появился ощутимый прилив энергии и, как ни странно, желание работать. Оказалось, что тренировки полезны не только для тела, но и для духа — а крепкий здоровый дух Сергею точно пригодится, ведь на сегодня была запланировала поездка в поместье той самой Ланской. Колдун бросил короткий взгляд на наручные часы и решил пробежать еще парочку кругов. — Сергей Дмитриевич, доброе утро, — чужой голос вырвал из приятных мыслей, и Сергей даже успел споткнуться от неожиданности, но, к счастью, не упал.       Рядом поравнялась знакомая фигура князя Оболенского. Надо же, а Сергей даже не почувствовал, как тот появился рядом. Над своей реакцией и бдительностью нужно будет определённо поработать в самое ближайшее время. — Прошу прощения, Алексей Николаевич, не сразу вас заметил, — Сергей выдавил вежливую улыбку. — Вы тоже бегаете по утрам?       Оболенский так же добродушно улыбнулся в ответ. — Я ещё не настолько стар, чтобы пропускать пробежки, — голос князя даже не сбился. Сергей сразу же это отметил. — Хорошо ли вы устроились на новом месте?       Вести светские беседы во время тренировки Сергей не хотел, но вовремя взыграла совесть. Все-таки его Светлость отчасти помог Сергею в первые дни работы, даже вызвался потренировать, а в ответ не потребовал никакой благодарности. Молодому колдуну тут же стало неловко от своего нежелания разговаривать, и он быстро исправился. — Я думал, вы все ещё недружественно настроены ко мне после того случая на арене, — честно признался Сергей.       Отчасти в состоянии Арсения виноват был именно он. А точнее его див. Но, наверное, сам Сергей был виновен больше, потому что не смог отдать нужный приказ и усмирить Владимира. — Да что вы, разве я злился? — Оболенский беззлобно рассмеялся, все еще не сбивая дыхания. Оба колдуна придерживались умеренного темпа бега. — Я дал вам совет, как поступить с непослушным дивом. Слышал, что вы им воспользовались.       Князь взглянул на Сергея с прищуром, а последний совсем растерялся. — Я? Каким советом? — Сергей захлопал глазами, не понимая, к чему клонил Оболенский. — Наказать казенного дива? А разве он не наказан уже, будучи привязанным ко мне?       Шутка, или ее подобие, сорвалась с языка сама по себе. Тон вышел довольно нервным, выдавая волнение. Ту сцену «наказания» Сергей будет помнить, кажется, всю жизнь. — Пытаетесь шутить? — князь, похоже, оценил шутку. — Именно казенного дива и надо наказывать. Как вы и сделали у себя в кабинете. Вашу перепалку слышало все Управление.       Сергей совсем перестал что-либо понимать. А вот все окружающие, как специально, понимали то, чего понимать им не следует. — Но я не… — Не скромничайте, в вас достаточно силы, чтобы противостоять даже ему. Все почувствовали этот выброс энергии и разрезающий воздух свист плети, — Оболенский даже сделал жест руками, будто имитируя удар плетью.       И тут Сергей всё понял. В тот день, в кабинете, он, отказываясь наказывать Владимира, разозлился настолько, что чуть не разломал всю мебель. Видеть то, что происходит за закрытыми дверями, никто не мог, а Владимир точно никому ничего не скажет — по крайней мере Оболенскому, и Сергей был в этом уверен, — но тогдашнее чувство переполняющей его силы Сергей помнил так же чётко, как и сидящего перед ним на коленях полуобнажённого дива. — У вас личная неприязнь к моему… — колдун осёкся, — то есть вам не нравится именно Владимир, или вы так ко всем относитесь? — Сергей постарался звучать непринужденно и снова свести всё к шутке, пускай и не очень удачной.       Однако прямой вопрос так и вертелся на языке с момента их с Оболенским совместной тренировки. Колдуны тем временем вышли на последний круг, по крайней мере так планировал Сергей. Он взглянул на бегущего рядом князя и отметил заметную перемену в его лице. Веселость и дружелюбие Оболенского всегда казались Сергею немного вымученными, но все же не лишенными вежливости, хоть и дежурной, но сейчас выражение лица князя было максимально серьёзным. — Сергей Дмитриевич, будьте осторожны, — тон Оболенского звучал почти зловеще, но Сергей, уже закалённый такими «выходками» Владимира, перестал реагировать на подобные запугивания, — а то мне начинает казаться, что он уже завладел вашим разумом. Это они научились делать очень хорошо.       Слова Оболенского больно резанули где-то в области сердца. — Что вы имеете в виду под владением разумом? — Сергей боролся со сбивающимся дыханием, чувствуя, как нарастает пульс. Темп бега невольно возрос, и колдун этого не заметил. — Вы должны быть хорошо осведомлены об этом, — продолжал Оболенский. — К тому же, я слышал о ваших отличных результатах в Академии. Так вот, Сергей Дмитриевич, — в этот раз князь посмотрел прямо Сергею в глаза, — вы прекрасно помните, что дивы могут с легкостью завладеть разумом хозяина… — Мы не настолько близки, чтобы он смог проникнуть в мой… разум… — пробурчал Сергей. — Эти существа… Они очень опасны. Они способны настолько вгрызться в ваш разум, что тут же отыщут ваши слабости, — продолжал Оболенский, уже глядя перед собой, — изучат эти слабости и подчинят себе волю. Поэтому вы никогда, ни при каких обстоятельствах не должны подпускать к себе дивов особенно близко.       У Сергея отчаянно пульсировало в висках. Он бежал медленно, но ощущения были такие, будто он пробегал уже сотый километр. Дыхание сбилось вконец, а конечности налились свинцом. В памяти пролетели все картинки прошедших дней совместной службы с Владимиром. Сергей помнил все, начиная от полуиздевательских комментариев Владимира и заканчивая случайными (или нет) прикосновениями друг к другу. Теперь все слова, фразы и предупреждения Владимира заиграли в сознании новыми красками. — Не думайте о нем слишком хорошо, — Оболенский наконец остановился. Следом за ним остановился и запыхавшийся Сергей, — этот див, хоть и государственный служака, но абсолютно у себя на уме. Желаю вам хорошего дня, Сергей Дмитриевич.       Оболенский распрощался с Сергеем и скрылся в здании. А молодой колдун, доведенный до какого-то странного состояния сомнения, страха и отчаяния, прислонился спиной к кирпичной стене, сползая по ней прямо на снег. Руки сами потянулись к вискам, и Сергей принялся растирать их, надеясь как-то унять стучащую до боли кровь. Он пытался дышать, чтобы успокоиться, ведь в таком состоянии нельзя появиться в Управлении, тем более перед Владимиром.       Не подпускать близко. Не сближаться и не раскрываться. Не позволять лишнего… «Если колдун подпустит к себе дива слишком близко, то это может привести к очень плачевным последствиям». Владимир бы никогда не соврал ему. А что, если все это время он пытался не напугать его, а наоборот, предостеречь от самого себя? Завладеть разумом, подчинить волю… А что, если Владимир остался с Сергеем на выходные не из-за дива, а как раз решил реализовать тот самый замысел, о котором говорил князь, и все же завладеть разумом колдуна? Как же хотелось кому-нибудь задать вопрос, высказаться, поговорить, попросить совета, а лучше попросить выпить чего-нибудь крепкого. И что теперь ему, Сергею, нужно делать со всем этим? А самое главное — что Сергею делать со своими чувствами, отрицать которые он больше физически не мог?

***

      Ближе к полудню Владимир настоял на том, что нужно снова ехать на кладбище. И если бы Сергей сказал, что он за всю жизнь столько не был в этом печальном месте, он бы точно не соврал. Поговорить по душам времени снова не осталось. Пришлось одеваться, натягивать не успевшее с утра просохнуть пальто и усаживаться в холодную машину. В этот раз Владимир не успел погреть ее до отъезда.       На месте они разделились, и Сергей отправился в сторожку, пока Владимир пытался найти хоть одну живую душу. День был холодный, и все бродяги, вероятно, попрятались по теплым местам. В сторожке тоже было пусто, как будто с того дня никто и не заходил в нее. Сергей посидел на самодельном диване, заглянул под него, потрогал холодную печку и разворошил лежащие в углу инструменты. Ничего из этого ему для следствия оказалось не нужно. А он уже начал надеяться, что этот странный див тоже заходил в домушку, потерял свой амулет, и тот счастливо дожидался на полу, пока его подберут.       Из сторожки Сергей выходил, пригибая голову. Соскользнувшая с порожка нога едва не стоила ему здоровья. Руки ухватились за дверную коробку, нацепляли заноз, а в плечо, словно длинная острая шпага, вошел небольшой гвоздик. — Ну чудесно… — недовольно вздохнул Сергей, просовывая руку под пальто и пытаясь найти небольшую ранку.       Из дырочки действительно сочилась кровь, которую тут же пришлось останавливать заклятием. Под рукой не оказалось буквально ничего, кроме клочка собственной рубашки, которых, к слову, было не так уж и много. Все это пришлось сделать быстро, пока рядом не объявился Владимир, который бы даже думать не стал и сожрал бы неосторожного колдуна.       Вернувшись к главным воротам, Сергей заметил дворника, помахал ему рукой, чтобы тот не убежал, и направился через глубокие сугробы. — Подскажите мне, во сколько кладбище закрывается, — спросил он, когда подошел ближе.       Мужчина сосредоточенно сметал снег самодельной метлой и смотрел под ноги. Как бы Сергей не пытался заглянуть ему в лицо, тот постоянно отворачивался, но в то же время искал кого-то опущенными глазами. — В семь, — буркнул дворник, будто кашлянул. — Так, — Сергей демонстративно достал блокнот и облизнул палец, чтобы открыть нужную страницу, — а после семи на территории кладбища какие-то машины появляются? Ворота открывают?       Дворник стушевался, впервые поднял голову, и тогда на его лице проскользнул неподдельный страх. И причина этого страха сейчас стояла у Сергея за спиной. Он обернулся, но увидел совсем не Владимира, а уже известного начальника кладбища. — Не знаю я ничего, — бубнил дворник, с новой силой налегая на метлу. — Закрыто все. Вон, ему задайте вопрос, а я ничего не знаю.       Начальник, этот серьезный, закутанный по самые глаза в пальто, мужчина, смотрел очень недовольно. Сергей попытался достать свой жетон, но был сразу остановлен небрежно махнувшей рукой. — Да помню я вас, — почти выплюнул мужчина. — Вы еще не все выяснили? — Вы и без меня знаете, что не все.       Не дав договорить, он пригласил зайти в здание. Сергей спорить не стал, потрогал отмороженный нос, вытер его дежурным платком и обернулся на пороге. Владимир стоял совсем рядом — отсутствие на кладбище людей позволяло ему двигаться быстро. Сергей довольно тепло улыбнулся ему, и они вместе вошли в помещение. — Ну вы поймите правильно, — сразу начал начальник кладбища, — кто будет стремиться попасть на кладбище? Люди обходят стороной это скорбное место.       Владимир тихо хмыкнул, прикрыв за собой дверь небольшого, но теплого кабинета. — И тем не менее желающие попасть сюда есть, — настаивал див. — Вот если, как мы, приехали на машине, то куда они ее обычно ставят?       Мужчина глянул в окно, будто никогда не видел главных ворот, присел на подоконник и попытался прикурить отсыревшими спичками. — Если днем, то возле вторых ворот, там площадка есть, — кивнул он за спину. — И у главного входа тоже можно. — А ночью? — уточнил Владимир.       Но не увидел ничего, кроме глупого пожимания плечами. Тогда Сергей дернул его за рукав и указал на дверь. Див сдержанно кивнул, полностью полагаясь на своего колдуна. — А ночью у нас все ворота закрыты, — крикнул мужчина вдогонку, но тяжелая дверь уже хлопнула.       Оказавшись на улице, Сергей осмотрелся и увидел только все того же дворника, который подметал одно и то же место. И он, и его начальник казались странными и подозрительными. Они говорили одно и тоже или же совсем молчали.       Сергей отвернулся от дворника, чтобы тот не видел его лица, и заговорил шепотом. — Кажется, он тут нелегально хоронит.       Владимир утвердительно моргнул и тоже отвернулся, заметив слежку. — Я тоже почти уверен в этом, — прошептал он. — Нам нужно понаблюдать.       Еще раз украдкой осмотревшись, Сергей едва не столкнулся взглядом с дворником. Быстро сделал вид, что смотрит на небо, задумчиво почесал затылок и встал вплотную к Владимиру. — Да, нужно, — согласился он, — только, похоже, за нами тоже уже наблюдают. Давай разделимся и посмотрим, за кем он пойдет.       Владимир все понял без лишних слов. Он сразу решил, что отправится к месту преступления. Долго и медленно шел по расчищенной тропинке, один раз специально свернул не в тот квартал, пробирался через глубокий снег и вышел на соседнюю дорожку. Сторож делал вид, что лишний раз подметает тропинку, ругал метлу, чертыхался и даже плевался. Выглядело весьма наигранно. Тогда Владимир нашел взглядом Сергея. Тот остановился за кучей свежей земли, махнул рукой и скрылся из вида.       Совершенно ничего не стоило Владимиру оторваться от преследования, если бы он мог двигаться со своей обычной скоростью. Сейчас же приходилось лазить по колено в сугробе, прятаться за деревьями, памятниками и оградами, чтобы немолодой дворник смог потерять его. Так и случилось примерно через десять минут слежки. Тогда Владимир, быстро просмотрев местность, направился туда, где видел Сергея в последний раз. — Ну что, оторвался? — поинтересовался показавшийся за деревом колдун.       Владимир еще раз обернулся и увидел, что никто за ним не идет. Он кивнул и поставил одну ногу на развороченную ограду, заглядывая в глубокую яму. — Это было не самым сложным. Я смотрю, вам что-то тут не нравится. — Не нравится, — согласился Сергей. — А еще мне кажется странной вот эта новая могила. Она, похоже, на целый метр глубже остальных. — Вы что-то подозреваете?       Сергей тоже уперся одной ногой в ограду, посмотрел на свежую яму, которую еще не успело занести снегом, и задумчиво закивал. — Мне кажется, они кладут криминальный труп, закапывают, а сверху, так сказать, хозяином могилы накрывают.       Владимир взглянул на Сергея, подозрительно прищурился и снова посмотрел на дно ямы. Обратил внимание на часы и на то, что следы от рабочих уже успело занести. Время близилось к обеду. — Очень похоже на то, — наконец ответил он. — Они бы не успели раскопать это за утро. Работали явно ночью. Только, Сергей Дмитриевич, это не наше дело.       Сергей улыбнулся, не ожидая услышать таких слов от того, кто буквально живет работой. Он играючи толкнул Владимира плечом и дождался ответного взгляда. — Посмотрим, — посмеялся он. — Может, нам премию за это дадут.

***

      Сергей любил разгадывать разные загадки ещё с самого детства. Если бы не любил, то наверняка бы не пришёл после окончания Академии на службу в Управление и не стал бы расследовать дела. И если бы точно не любил, то определённо не пытался бы разгадать самую интересную и, пожалуй, сложную загадку в его жизни, ту самую загадку, которая шагала впереди по сугробам, а Сергей следовал позади, стараясь ступать след в след, чтобы не упасть. Тишина, когда-то такая желанная, сейчас только напрягала и делала шаги Сергея еще тяжелее. Знакомое чувство налитых свинцом конечностей накатило так же внезапно, как и утром во время пробежки.       Когда оба дошли до припаркованного автомобиля, Сергей облегченно выдохнул. На короткий миг мелькнула мысль о промокших в снегу брюках, которые обязательно нужно будет высушить, но Сергей предпочел отогнать эти мысли прочь, чтобы оставить место для самого главного, что беспокоило его с утра. Разговор с Оболенским отошел на второй план лишь на время работы, и Сергей даже удивился, как он не давал этим мыслям ходу весь день. Сейчас же, оставаясь с Владимиром наедине, все мысли вернулись. Возможно, сейчас самое время поговорить «по душам». Владимир тем временем вырулил на трассу, направляя автомобиль в сторону поместья Ланской.       Сергею вдруг захотелось, чтобы разговор начал сам Владимир, и он даже пожалел, что дивы не умеют читать мысли. Вот бы кто-нибудь прочитал все хаотичные мысли в голове Сергея, а потом разом их опроверг, или же прочитал их, а потом всё объяснил и согласился. Но ведь загадки для того и нужны, чтобы их разгадывать, правда?       Колдун взглянул на сидящего рядом вечно холодного Владимира. — Ты говорил, что я могу задавать тебе вопросы, — в очередной раз напомнил Сергей, не зная, как иначе начать разговор по тем самым «душам».       Владимир бросил на него короткий взгляд и снова вернулся к дороге. — Вам не нужно спрашивать у меня разрешения, хозяин, — див качнул головой, — это я должен просить вашего разрешения.       Он в очередной раз напомнил об истинных ролях колдуна и дива. Сергей же слабо улыбнулся в ответ. — Как видишь, я до сих пор не привык, — он пытался сделать обстановку непринужденной и расслабленной, но получалось натянуто.       Вот бы можно было вернуть выходные, в которых всё казалось легко, или, если не легко, то, по крайней мере, создавало какой-то образ налаженной привычной жизни. С наступлением рабочих будней всё это разрушилось с треском.       Владимир ничего не ответил, и Сергей решил продолжать, раз роль ведущего так настойчиво скидывали на него. Впрочем, он сам и затеял этот разговор. — Скажи, Владимир, — от чужого имени на губах пересохло во рту, и колдун невольно облизнулся, — ты бы стал вмешиваться в мой разум?       В такие моменты стоило ожидать остановки автомобиля, тяжелого взгляда, сбитого дыхания или внезапного страстного порыва. Но лицо Владимира оставалось привычно неизменным — и к этому, кажется, колдун всё-таки привык. — Вам ведь самому известно, Сергей Дмитриевич, что дивы способны на это, — ответил Владимир, медленно выворачивая руль. — И вы также знаете, что у каждого государственного дива есть высшие приоритеты, которые стоят над всеми приказами связанных с дивом колдунов. — Я это знаю, ты прав, — Сергей осторожно кивнул, но узнать он хотел вовсе не это. — Я имею в виду… Ты… мог бы иметь такое желание… — он пытался выражаться как можно аккуратнее. — Желание подчинить себе волю колдуна, с которым ты… работаешь?       В этот раз взгляд Владимира задержался на Сергее чуть дольше. Колдуну даже пришлось отвернуться и посмотреть на дорогу, будто это он сидел сейчас за рулем. — Вам интересны мои желания, — фраза прозвучала не как вопрос. — У любого дива, привязанного к колдуну, особенно к сильному колдуну, есть желание сожрать его.       На этих словах Владимира Сергей почувствовал россыпь прохладных мурашек вдоль позвоночника. Ладони, лежавшие на коленях, непроизвольно сжались, но Сергей поспешил взять себя в руки. — У дивов высокого уровня есть самоконтроль, и они могут сдержаться, даже чувствуя довольно большое количество крови своего хозяина, — продолжал Владимир, а Сергей понял, что полученная им ранка в сторожке без внимания дива всё же не осталась, — но желание остаётся постоянным, даже при наличии высших приоритетов. Это желание чем-то похоже на вашу эмоцию, о которой вы мне рассказывали. — Мне нужно испугаться? — нервно хохотнул Сергей, снова облизывая губы.       Это начинало входить в привычку — реагировать на подобные запугивания шуткой. — А знаешь, у людей тоже есть подобные желания, — вдруг выдал Сергей. Владимир заинтересованно изогнул бровь. — Люди говорят, что хотят сожрать тех, кого они… любят. То есть, они могут любить кого-то так сильно, что хотят его сожрать. Что-то вроде метафоры.       А ещё Сергей жалел, что мысли не умеет читать именно он. Как бы хотелось понять, что думает Владимир, особенно в такие вот моменты «откровений». Сергей никогда бы не признался в таком человеку, но признаваться в подобном диву было какой-то терапией, возможно потому, что дивы не могли полностью понимать чувства людей. Или всё же могли, но очень умело скрывались? А хотелось ли вообще Сергею, чтобы Владимир понял его чувства? — Мы на месте, — спокойно проговорил Владимир.       Сергей тут же повернул голову вправо, замечая впереди вырисовывавшиеся очертания поместья, скрытые за всё ещё заснеженными макушками деревьев.