Кровью на снегу

      Замёрзшие руки нервно сжали ручки новенького кожаного портфеля. Уставшие от бессонных ночей покрасневшие глаза гипнотизировали информационное табло с расписанием поездов. Стрелка огромных вокзальных часов медленно ползла вперёд, убаюкивая, но даже если бы сейчас Сергей оказался в своей квартире, он бы всё равно не смог уснуть. Последние недели проносились бешеным темпом, и в таком ритме Сергей не мог позволить себе хотя бы немного расслабиться. Когда он пытался заснуть, урвав несколько скудных часов для отдыха, как сердце ускоряло ритм, ладони потели, а мозг принимался просчитывать разные варианты того, что ожидает впереди.       После окончания Академии Сергею казалось, что его жизнь заметно ускорилась. Не успел он переступить порог Академии, как его практически сразу отправили на практику в полицейский участок. Юный амбициозный колдун видел в этом одни лишь плюсы, предвкушая новые знакомства, стажировки и задания. Но этот период не мог длиться вечно, и не успел Сергей и глазом моргнуть, как практика завершилась, хотя прошло всего каких-то два года.       В зале ожидания сновали люди, превращаясь в многоцветный невнятный поток. Сергей рассеянно разглядывал чужие фигуры, мысленно отсчитывая минуты до прибытия поезда, который должен отвезти его из столицы в родной Петербург на службу в Управлении. Ещё будучи студентом Академии, Сергей лелеял мысль о государственной службе, но сейчас его переполнял коктейль чувств из беспокойства, паники и растерянности. Это все ощущалось странно, и молодому колдуну казалось, что волноваться, будучи отличником Академии с кучей рекомендаций, неприятно оттягивающих ручку его портфеля, было не очень уместно. Может быть, отличникам вообще не пристало беспокоиться, ведь они всё равно должны будут оправдать высокие от них ожидания? С губ сорвался тяжёлый вздох. Сергей ещё раз бросил взгляд на информационное табло и, заметив загоревшийся на экране номер пути, на который должен был прибыть нужный поезд, поднялся с неудобного сидения.       Стоило Сергею покинуть здание вокзала и оказаться на перроне, как в нос ударил колючий морозный воздух. До сегодняшнего дня Сергей посещал столицу всего лишь пару раз за всю жизнь и едва ли помнил суровые зимы. Он опрометчиво убрал шарф глубоко в чемодан и сейчас прятал нос за поднятым воротником демисезонного пальто, которое совсем не спасало от трескучего мороза. Стараясь не задерживаться на перроне, Сергей, насколько это позволял чемодан, быстрым шагом отправился в сторону своего вагона — не хватало ещё простудиться накануне первого рабочего дня в Управлении.       К счастью, нужный вагон и купе нашлись быстро, и Сергей, растирая холодные ладони, разместился на своём месте. Тепло новенького вагона быстро окутало его, и молодой колдун тут же согрелся. Он быстро задвинул свой чемодан под нижнюю полку и откинулся на спинку, наконец-то переводя дух. Впереди его ожидали более двух суток пути, но Сергей был к этому готов. Разморенный теплом вагона и вымотанный бесконечными недосыпами, колдун, даже не дожидаясь отправления поезда, провалился в долгожданный сон.       Говорят, что в состоянии тяжёлой усталости люди не видят сны. Сознание Сергея же как будто решило иначе. Яркими вспышками за закрытыми веками возникали странные картинки: сначала Сергей оказался в каком-то непонятном лабиринте, из которого невозможно было найти выход, потом сознание подкинуло изображение ледяной пустыни. Не понимая, что находится во сне, он пытался докричаться до кого-то, но не мог произнести ни слова. А последним, что он помнил, была яркая голубая вспышка, от которой заболели глаза и стрельнуло в висках.       Поезд остановился.       Сергей невольно подался вперёд, оглядываясь в темноте. Всё ещё надетое пальто создавало дополнительный жар, и колдун поспешил сбросить его с плеч. Разминая затёкшую шею и спину, Сергей взглянул в окно. В тусклом свете фонарей станции, на которой, судя по всему, стоял поезд, нельзя было ничего рассмотреть, кроме очертаний низких зданий и хаотично кружащихся снежинок.       Из тамбура раздавались чьи-то голоса, смешиваясь с грохотом чемоданных колес. За дверью купе Сергея, который всё это время ехал в одиночестве, показалась тень. Ещё через мгновение дверь купе отъехала в сторону, и перед Сергеем возник мужчина средних лет в тёмно-синем пальто. Он был без шапки, и на его чёрных кудрявых волосах виделись ещё не растаявшие снежинки. — Вы не поможете мне забросить чемодан на самый верх? — обратился к Сергею незнакомец, протискиваясь в купе с массивным чемоданом. — Если вам не трудно, — его губы тронула виноватая улыбка. — Нет, не трудно, — подскочил Сергей, засуетившись.       Вместе с незнакомцем они забросили огромный тяжёлый чемодан на полку для багажа.       Мужчина грузно опустился на нижнюю полку. Он принялся отряхиваться от снега, подул на руки и похлопал себя по плечам. Из-за жаркого купе снежинки, падающие с его пальто, мигом таяли. Поезд тем временем снова пришёл в движение, отъезжая от станции. — Гулять в Петербург едете? — приветливо обратился мужчина к Сергею, вешая своё пальто на крючок.       Сергей покачал головой, робко улыбаясь в ответ. — Еду работать, — объяснил он и немного замялся, — мне предложили место в Управлении… А ведь я только закончил учиться.       Услышав об Управлении, незнакомец прищурился, а его тёмно-карие, почти чёрные, глаза сверкнули. Он задумчиво закивал. — Учиться, как мне говорит опыт, всегда тяжелее, — заметил он, не сводя с Сергея заинтересованного взгляда, — так что все у вас получится… — Сергей, — молодой колдун протянул руку для рукопожатия, всё ещё не скрывая своей улыбки. Хоть какая-то поддержка была ему необходима. — Очень приятно, — крепкая рука уверенно пожала руку Сергея, — князь Алексей Николаевич Оболенский. — Мне кажется, я о вас слышал, — отозвался Сергей, а Оболенский лишь пожал плечами. — А мне кажется, что я вас где-то видел, — он снова прищурился, глядя пристально в ореховые глаза Сергея. Последний смутился от такого пристального взгляда. — Лицо у вас уж очень знакомое. — Это вряд ли, — покачал головой Сергей. — Возможно, вы знакомы с моим отцом. Моя фамилия Мончинский. Отец был боевым колдуном, тоже работал на государство.       Оболенский задумался. — Да, скорее всего, — протянул он, потер подбородок и на пару мгновений замолчал. — Тогда у вас точно все получится, — уже более бодрым тоном заметил он, снова демонстрируя широкую улыбку. — Не переживайте. Тем более, что вам положен напарник, насколько мне известно.       От упоминания потенциального «напарника» Сергей поёжился. Каких только слухов и сплетен он не выслушал за годы учёбы и практики. Казалось, что все окружающие так и норовили не то отговорить молодого колдуна от государственной службы, всячески «запугивая», не то пытались подчеркнуть сложность этой службы. — Увы… этого я боюсь больше всего, — виновато проговорил Сергей. Ему не пришлось развивать свою мысль, ведь Оболенский понял его без слов. — Чушь, — отрезал он, — вам не нужно этого бояться. Дивы управления очень… воспитаны.       Сергей точно мог поспорить, что заметил кривую ухмылку на лице собеседника. — Вы, получается, тоже сотрудник Управления? — Сергей решил больше не обсуждать напарников и дивов и поспешил соскочить с темы. — Считайте, что да, — усмехнулся Оболенский. — У меня что-то вроде временного контракта… Как там говорят… Внештатный сотрудник? Частичная занятость?       Оболенский мягко засмеялся. Он принялся избавляться от своего сюртука — в купе было тепло, — и от внимательных глаз Сергея не скрылась на мгновение появившаяся на чужом лице гримаса боли. Оболенский неуклюже вытащил левую руку из рукава сюртука и небрежно повесил его на крючок. — Знаете, что я вам скажу, молодой человек… — Оболенский достал из кармана часы и положил их на столик, внимательно глядя на циферблат, — не позволяйте людям… управлять вами. Видите ли, иногда нужно подчиняться указаниям тех, кто стоит выше вас, — он специально не произнес слово «приказ», смягчив его, — всегда быть немножечко на шаг впереди и не забывать принимать свои собственные решения. Это работает не только с людьми.       Оболенский внимательно смотрел на Сергея. Тот слегка насторожился от адресованных ему слов, но изо всех сил старался не подавать виду. — И всё-таки не люблю ночные поезда, — произнёс вдруг Оболенский, глядя в тёмное окно, за которым проносился чёрный ночной пейзаж. Сергей проследил направление его взгляда. — Не можете спать? — предположил он. Оболенский покачал головой. — Если вы едете в Управление, как я, то вам необходим отдых.       В мягком свете купе Сергей только сейчас заметил, насколько устало выглядит его спутник. — Вы совершенно правы, час уже поздний, — Оболенский убрал часы обратно в карман. — Желаю вам приятных сновидений.       Князь довольно быстро приготовился ко сну, и не успел Сергей сосчитать до десяти, как тот уже провалился в крепкий сон. Сергей же, наоборот, напрасно пытался заснуть. Потревоженный сон, незабытые странные видения, таинственный спутник и странные напутствия совсем не успокаивали.       Посреди ночи разыгралась вьюга. Чернота за окном уступила белоснежному вихрю снежинок, а гудение поезда то и дело прерывалось завываниями ветра. Сергей лежал на своей полке, закинув руки за голову. Сколько прошло времени, он не знал, но когда в следующий раз он распахнул глаза, впиваясь взглядом в потолок, он понял, что проспал пару часов. Подумать о чём-либо он не успел: с соседней полки слышались какие-то звуки. Прикрыв глаза и притворяясь спящим, Сергей слегка повернул голову в сторону, чтобы видеть соседа.       Оболенский сидел на полке, придерживая левую руку правой и стараясь избавить её от рукавов ночной сорочки. Как только с этим было покончено, он, всё с той же гримасой боли, потянулся к бутылочке с прозрачной жидкостью, стоявшей на столе. Одного короткого взгляда было достаточно. Сергей видел, как Оболенский поливает чем-то спиртным огромную кривую рану, напоминавшую слепок звериной пасти, на предплечье. Разглядывал он рану недолго: стоило Оболенскому бросить взгляд в сторону спящего Сергея, как последний тут же закрыл глаза, настойчиво заставляя себя заснуть, и больше не открывал их до утра.       А утром, ослеплённый серебристыми лучами морозного солнца, пробивавшимися сквозь окно, Сергей обнаружил, что соседняя полка пуста. Оставшиеся сутки пути Сергей ехал в одиночестве, лишь один раз кто-то из пассажиров ошибочно постучался в его купе. Все остальное время колдун оставался наедине со своими мыслями и решил в следующий раз воспользоваться самолётом.       Петербург встретил Сергея уютной, но холодной зимой. После странной встречи в поезде колдун был рад наконец-то оказаться дома. Он точно знал, что это его последний спокойный день, который он проведет в одиночестве. Следующим утром уже начиналась работа, о которой он боялся даже думать. Точнее, работы он не боялся. А боялся того, что его жизнь теперь будет под постоянной угрозой.

***

      Утром, после подписания всех формальных бумаг, Сергей стоял посреди большой комнаты, в которой почти не было освещения. Он знал, что должно случиться дальше, отчего ноги становились ватными и готовы были сложиться в коленях.       Огромных размеров волкоподобная крылатая химера с мощным орлиным клювом занимала почти все свободное пространство в комнате для вызовов дивов. От нее разило невероятной силой, волны которой сбивали с ног. От подобной энергии у непривычного Сергея шла кругом голова. Он бы мог признаться, что ему страшно, и просто сбежать, но сияющие желтым янтарем глаза химеры не давали отвести взгляда. Даже когда один из ассистентов грубо и некрасиво порезал Сергею руку, он постарался смотреть только в эти глаза, чтобы не думать о боли. Страшное чудовище было или ужасное — оно хотя бы не причиняло ему боли.       Кровь хлынула бешеным потоком, и второй мужчина дернул Сергея за руку, чтобы подвести ближе к кругу. Он сделал еще один глубокий надрез на коже, и этого было уже более чем достаточно, чтобы потерять сознание, но тут вдруг мягкий, но скользкий язык прошелся по руке, от кончиков пальцев до самого локтя. На руке не осталось и капли крови. — Вы можете не смотреть и отвернуться, если настолько боитесь, — насмешливо проговорил мужчина, оставшийся в стороне, — а еще я бы не смотрел ему в глаза, ведь он вполне может принять это за вызов. Сомневаюсь, что мы сможем удержать этого дива, когда он откусит вам руку или втянет в круг.       Сергей натужно сглотнул и постарался опустить взгляд чуть ниже демонической морды дива. Ошейник, почти скрытый то ли мехом, то ли перьями, создавал жалкое подобие иллюзии безопасности. Огромной химере совершенно точно было мало места, она рычала, пыталась биться, ее глаза горели, а язык так же неизменно слизывал новую и новую кровь, текущую из двух глубоких ран.       Когда ноги задрожали, Сергей упал на колени и схватился рукой чуть выше локтя. Он действительно слаб для такого сильного дива. Но мог ли он это сказать? Мог отказаться от него или предложить огласить весь список дивов управления, чтобы выбрать самого слабого? Не мог. Пора было привыкнуть, что приказы не обсуждаются. — Надеюсь, что вы оценили подарочек, — проговорил кто-то вновь вошедший, которого Сергей попросту не смог рассмотреть из-за темных пятен в глазах. — Я очень надеюсь, что вы сработаетесь. А если нет… что же, придется искать ему новую жертву. — Что вы?.. — попытался выговорить Сергей и чуть поднял голову, смотря на ассистента, который бинтовал ему руку. — Вы привыкнете, — улыбнулся тот, — это мрачный юмор Управления. Конечно, никто не принес вас в жертву. Более того, вам дали лучшего государственного дива, который сможет найти общий язык даже с самим чертом. И к тому же, он прекрасно подчиняется приказам. С этим у вас проблем не будет. — А с чем будет? — едва ли не шепотом спросил колдун.       Вновь вошедший подошел ближе и помог Сергею подняться. Им оказался сам глава Управления — Булгаков. Мужчина приветливо улыбался, осторожно сжал руку и проверил, не сочится ли под бинтами кровь. — Вам, Сергей Дмитриевич, нужно быть осторожным, владея дивом такого уровня. Самое главное правило знает даже ребенок, вам теперь запрещено неосторожно обращаться даже с кухонным ножом. Даже маленькая капля крови будет стоить вам жизни. А вы же не хотите пропасть в пасти этого дива.       Мужчина продолжал улыбаться, а Сергей мельком взглянул на химеру. Ее левый глаз так же внимательно изучал его самого. Див был в ярости, а его настроение и необузданная энергия теперь передавались самому Сергею, хотел он этого или нет. Это пугало до дрожи. Чудовище казалось совершенно неуправляемым. — Не хочу, это точно, — промямлил он и снова осел на пол. Так было немного спокойнее. — Див подчиняется вам, но в высших приоритетах у него не ваша защита, — продолжал объяснять Дмитрий Петрович. — В высших приоритетах у него всегда будет служение Российской империи и императору. Пытаться использовать его в преступных целях вы так же не можете, потому что он не будет хранить ваши секреты. Тогда вы знаете свою участь. Если кто-то решит на вас напасть, то он может вообще не отреагировать. Если случится какая-нибудь катастрофа, то вы вряд ли окажетесь в числе первых, кого он бросится спасать. Он всегда на службе, а потому спасать людей — это его работа. Этот див довольно консервативен и при этом капризен. И еще одно, если вы поранитесь, он сожрет вас в ту же секунду. — Тонкости работы на государственной службе, — усмехнулся молодой ассистент, стоявший за спиной.       Сергей грустно улыбнулся полу, уперся руками в холодный бетон и сам поднял себя на ноги. В голове ярко пронеслась вспышка, а лицо вдруг облизало холодом. Колдун болезненно поднял взгляд и увидел перед собой абсолютно голого мужчину, которому князь Булгаков передал нечто похожее на халат. Тот быстро накинул его на плечи и почти незаметным глазу жестом подвязал пояс. — Хозяин, — только и произнес он бесцветным голосом, чуть склоняя голову.       Будучи скорее мертв, чем жив, Сергей осмотрел мужчину с ног до головы, сглотнул сухим горлом и прижал бинтованную руку к груди. Перед ним стоял строгий ариец с фигурой, будто выточенной из мрамора. Он был красив, опасен, а еще его сила заставляла ноги дрожать. На шее у дива тусклым серебром сиял ошейник с двуглавым орлом. — Сергей… — выдавил он кое-как и даже протянул здоровую руку, не зная, как приветствовать дива.       На лице арийца мелькнуло подобие улыбки — на миллиметр поднятый уголок рта, — но Сергей принял это за приветствие. А когда решил убрать руку, сочтя это неуместным, див пожал ее своей холодной ладонью. — Владимир, — четко произнес ариец, — государственный див седьмого уровня, отныне принадлежащий вам.       Кажется, из всего приветствия Сергей услышал только «принадлежащий вам», а потом его расслабило и немного повело.       Рабочий день только начинался, и просить об отгуле из-за того, что очень сильно болит рука, было как-то уж слишком неловко. Сергей пообещал сам себе, что ни за что не будет жаловаться, а просто пройдет в свой новенький кабинет, где тихонько устроится и будет вникать в текущие дела. Все, только что произошедшее, было пока похоже на страшный сон и не воспринималось, как реальность.       В кабинете оказался дубовый стол, покрытый лаком, на нем ровными стопками лежали бумаги, дела, толстые папки, перевязанные бечевкой или атласной лентой красного цвета. Кожаное кресло выглядело добротным и удобным, а свет мягким и теплым. — Записные книжки со всеми необходимыми телефонами лежат на левом углу стола, — заговорил Владимир, когда следом вошел в кабинет. Сейчас он был одет в строгий синий костюм, рубаха была расстегнута у ворота на две пуговицы, а под ней виднелся блестящий ошейник. — Дела, которые требуют немедленного рассмотрения, отмечены красной лентой, бытовые дела с истекающим сроком связаны веревками и находятся на вашем столе. А также в шкафу имеются дела и заявления, которые могут подождать.       Сергей устало вздохнул, поборол головокружение и тяжело уселся в кресло. С этого ракурса кабинет выглядел больше и будто просторнее. Молодой колдун ощутил себя не в своей тарелке, когда понял, сколько всего ему не только доверяют, но и требуют от него. — А сколько они могут подождать? — скромно поинтересовался он, заранее зная ответ. — Пару дней, возможно, тройку, — так же невозмутимо ответил Владимир и встал за левым плечом, скрестив руки за спиной. — Так я и думал… Ты же введешь меня в курс дела? Мне нужно знать, что я должен сделать именно сегодня.       Чувствуя только колебания воздуха, но не видя дива в кабинете, Сергей молча сидел на кресле и даже сжал кулаки в ожидании. Он всегда хотел быть нужным, но именно сейчас он думал лишь о том, зачем такому, как Владимир, нужен такой неопытный, не обученный колдун.       Вскоре на столе высилась стопка папок и бумаг, которые скрыли от Сергея входную дверь в кабинет и даже лучи редкого морозного солнца. Гора больше походила на свалку, если бы не была подобрана по цвету ленточек на папках, по размеру и по важности. — Это все? — с ужасом поинтересовался Сергей, глядя на дела сверху-вниз и обратно.       Владимир совершенно серьезно отрицательно покачал головой и поставил еще одну башню на другой конец стола. — Конечно же нет, — сухо ответил он, — еще вот это. — Это все я должен сделать за сегодняшний день? — не скрывая накатывающего раздражения, спросил Сергей и даже привстал с кресла. — Ты пытаешься так подшутить надо мной?       Так же покачав головой, Владимир вернулся на свое место — за левое плечо Сергея. — Все по регламенту.       Решив, что с этим дивом совершенно бесполезно вести какие-то беседы, Сергей погрузился в работу. Он не знал, шутит Владимир или нет, но на всякий случай решил действительно хотя бы просмотреть все папки, чтобы сделать для себя краткий план работы. Левая рука постоянно ныла и щипалась под повязкой, и колдуну приходилось не раз накладывать запечатывающее заклятие. Каждый раз у него по лбу катился крупный пот, а пальцы дрожали. Пот заливал даже глаза, но заклятие срабатывало, а потому кровь не успевала выступить наружу. Сергей был уверен, что, невозмутимо стоя за плечом, Владимир тоже поглядывает на его руку. Один раз даже обернулся, чтобы убедиться, но див совершенно отстраненно смотрел в окно и никаких действий не предпринимал. — Все в порядке? — холодный ровный голос раздался раньше, чем голова Сергея упала на стол.       Кажется, ему стало плохо или душно, а он даже не заметил. Сергей боязно поднял голову и заметил, как перед глазами понеслась карусель. Тут же не очень приятно запахло травами и свежим кофе. Похоже, что-то уже было добавлено в чашку с напитком. — Я бы рекомендовал вам выпить это, — Владимир кивнул на чашку, — но настаивать я не могу. Это помогло бы вам после большой потери крови.       Сергей крупными глотками осушил чашку и старался даже не дышать. Внутри было явно что-то не очень приятное. Однако это помогло немного прийти в чувства. Он открыл новую папку и свежий лист блокнота, принявшись делать заметку о новом деле. — Как вы себя чувствуете, хозяин? — голос Владимира порой казался даже приятным, если забывать о том, кем он на самом деле являлся.       Покачав головой и от бессилия примостив ее на руках, Сергей тяжело вздохнул. — Как очень плохой колдун, — ответил он и даже улыбнулся, — похоже, я превратился в дерьмо, а как обратно, не знаю.       Сделав решительный шаг и встав сбоку стола, Владимир протянул руку и коснулся бинтовой повязки. Его действия были очень похожи на человеческие, но у Сергея все равно замерло сердце и остановилось дыхание. Он наблюдал за тем, как длинные ровные пальцы огладили бинт, а потом так же изящно соскользнули со стола и снова спрятались за спиной. — Вы привыкнете, хозяин. Не было еще в этом кресле колдуна, который бы не справился. — Это потому что у этого колдуна есть ты?       И в этот раз Сергей успел заметить эту улыбку, которая мелькнула ровно на половину секунды. Ответ на вопрос оказался лишним.       В конце рабочего дня Владимир проводил уставшего Сергея до служебной машины, вручил ему ключи, но почему-то открыл пассажирскую дверь и приветственным жестом пригласил сесть. Сергей спорить не стал, постоял у раскрытой двери, пару раз сжал ключи в ладони и протянул их Владимиру. — Верное решение, — кивнул Владимир, — в таком состоянии вы можете и не доехать.       С этим оставалось только согласиться. С неба снова стал сыпать снег, но новенький автомобиль хорошо держал дорогу. Сергей единственный раз взглянул на серьезного Владимира и вдруг подумал, что его везет домой то ужасное чудовище, которое он видел в комнате для вызовов. Стало как-то немного неловко. Он посмотрел на свои руки, сжал пальцы, снова разжал и вздохнул, смирившись с новой должностью. — Вам не стоит так переживать, может вполне подняться давление, — холодно заметил Владимир, не отрывая взгляда от дороги. — Потом может снова открыться кровотечение. Я бы советовал вам поесть, как только окажетесь дома.       Сергей вспомнил небольшой уютный домик, который он оставил на соседку, вспомнил свою кровать, на которой давно не спал, и пустую кухню. Он даже успел подумать, что можно было бы и остаться в рабочем кабинете на ночь. — Боюсь, что у меня дома нет еды, — ответил он с вымученным вздохом. — Я очень давно не был дома. Даже не знаю, как там сейчас обстоят дела. — Вы, что же, даже не успели утром побывать дома?       С тоской покачав головой, Сергей снова отвернулся к окну и больше не хотел поддерживать разговор. Он не задал вопросов и тогда, когда машина остановилась возле продуктовой лавки. Владимир вернулся уже с большими сумками, бросил их на заднее сидение и продолжил путь к дому.       Дома было прохладно, мебель покрыта старыми простынями, камин запечатан. Полное ощущение нежилого пространства. Сергей первым делом прошел на кухню, включил холодильник в розетку и стал разбирать сумки с продуктами. Только сейчас он понял, что действительно очень голоден. Поставил чайник на плиту, подпалил конфорку и уселся за покрытый резной скатертью стол. Владимир все это время стоял в дверях. — Ты даже не пройдешь?       Взгляд Владимира не изменился, он все так же сосредоточенно смотрел в никуда, куда-то перед собой, на дверь спальни в конце коридора. — Я еще не получал разрешения пройти в ваш дом, — проговорил он сухо и даже, кажется, чуть склонил голову.       Сам себя отругав, Сергей вскочил со стула и быстрым шагом прошел в прихожую. Он даже протянул руку, готовый принять пальто Владимира и повесить его в шкаф с одеждой, но тот вдруг приложил ладонь к груди и слегка поклонился. — Дома вам ничего не угрожает, — четко сказал Владимир и повернулся, взявшись за ручку двери. — Ключи от автомобиля я оставляю вам и жду завтра на рабочем месте. Не забудьте поужинать и скорее ложитесь спать. — Но я ведь не против, чтобы ты… — Доброй ночи, хозяин, — ответил див и скрылся в эту же секунду, не забыв прикрыть за собой дверь.       В коридоре остался только запах силы, свежего костюма и недосказанности. Так и не включив свет, Сергей стоял в полумраке, где полоска света с кухни касалась лишь его ноги. Именно в эту минуту он чувствовал себя растерянно, смущенно и виновато. Он хотел выбежать за дверь, догнать Владимира и попросить вернуться… если бы тот был человеком. Наверняка он уже был совсем далеко отсюда.       Сергей грустно вернулся на кухню, выключил свистящий чайник и решил сдержать обещание — немного поесть перед сном. Пока он пытался приготовить быстрый незамысловатый ужин из купленных Владимиром продуктов, аппетит напрочь пропал. Но всё же немного подкрепиться не мешало — Сергей с грустью вспомнил о том, что едва ли помнил день, когда он последний раз питался домашней свежеприготовленной едой.       Он долго гипнотизировал наполненную тарелку, но, едва притронувшись к ужину, тяжело поднялся из-за стола и отправился в спальню. Рука нещадно болела, напоминая о событиях первого рабочего дня. Показывать слабость хотелось меньше всего, но его новый «напарник» наверняка всё почувствовал. Чем больше Сергей пытался храбриться, тем слабее и ничтожнее себя ощущал. Ему казалось, что в этот первый день случилось всё, что можно, и все его страхи оправдались. И как бы Сергей ни пытался успокоиться, его не покидало чувство тягучего позора перед Владимиром. В очередной раз за день мелькнула мысль о том, что ни для этого дива, ни для этой работы он как будто не годился.       Эти мысли не покидали Сергея и тогда, когда он пытался забыться сном. Он ворочался, скидывал с себя одеяло, чувствуя жар, снова кутался в него, когда становилось холодно, и гонял настойчивые ядовитые мысли. На мгновение даже мелькнула мысль о том, что поведение Владимира ни что иное как простое снисхождение до неопытного юнца, которого нужно долго и упорно обучать — очередного юнца. Этого Сергей точно не мог допустить. Проворочавшись еще битый час, он кое-как решил, что нужно показать себя увереннее и сильнее, в конце концов дивы уважают силу. Нельзя показывать боль — и не важно, что рука так предательски саднит, — нельзя демонстрировать страх, разочарование, отчаяние, и самое главное — нельзя было показывать слабость кому-либо в Управлении, а тем более этому диву. Он обязательно привыкнет, потому что иначе никак.