Кровью на снегу

      Сергей совсем запутался в своих отношениях с Владимиром. С самого начала работы он хотел придерживаться «миролюбивой политики», пытаясь наладить связь, и отступать от этого даже после череды неудач (спровоцированных в основном Владимиром) он не планировал. В одном див оказался прав: Сергей испытывал действительно очень странные эмоции рядом с ним. И если поначалу это можно было списать на волнение на новой работе, которое никуда не делось, то сейчас Сергею казалось, что причина все же в другом.       Сколько бы колдун ни пытался отогнать свои мысли во время бесконечных внутренних споров, сколько бы ни отрицал слова Владимира про «смотреть пристально», он не просто пристально смотрел, он подолгу разглядывал дива и разглядывал бы и дальше, если бы не нужно было заниматься делами. Зачем он это делал, Сергей не понимал, либо отказывался понимать. Но каждый раз, находясь рядом в машине, кабинете, да просто стоя рядом во время доклада Булгакову, Сергея не покидала та самая «эмоция», которую улавливал Владимир. Сергей назовет эту эмоцию прямо, когда со всем разберется. Обязательно разберется, ведь так?       Он напрочь забыл о своей больной руке. В одно утро, проснувшись, он обнаружил, что повязка ему больше не нужна, а кривой шрам был едва заметен. Колдун искренне обрадовался и как будто бы воспрянул духом. В тот же день, приехав в Управление, Сергей получил за такую «радость» заслуженную тренировку. Владимир в этот раз не перечил, не сказал ничего о слабости, а молча согласился.       Тренировку с Сергеем проводил один из таких же молодых, но уже довольно опытных колдунов. Иван Александрович Мельников не принадлежал к дворянскому роду (и Сергей этому внутренне обрадовался — все-таки разговаривать с равным себе человеком было намного проще, чем с князем), закончил Академию на несколько лет раньше Сергея и уже успел раскрыть парочку довольно громких дел. В отличие от многих снобов, которыми кишело Управление, Иван демонстрировал дружелюбие, без подчеркнутой снисходительности, в отличие от Оболенского. По пути в тренировочный зал Сергей совсем расслабился. — Вы быстро освоились, Сергей Дмитриевич, — добродушно заметил Иван. — Хотите верьте, хотите нет, но в первые полгода работы здесь у меня все валилось из рук. — Вы слишком меня переоцениваете, — хохотнул в ответ Сергей, — у меня тоже многое не получается.       Иван мотнул головой. — У вас большое будущее. Поверьте мне, Сергей Дмитриевич, мало кто относится к работе с такой ответственностью, как вы, — заметил он. Видимо, он имел в виду предыдущих «новичков».       Сергей зачем-то взглянул на Владимира, словно надеясь получить у него подтверждение слов Ивана, но див смотрел куда-то перед собой и никак не отреагировал на взгляд, сохраняя невозмутимость. Он совершенно спокойно воспринимал идущего рядом с Мельниковым его дива Ростислава — на вид молодого юношу, которому было лет как Сергею, и если бы не его ошейник, то можно было бы легко спутать его с другим сотрудником управления. Ростислав был одним из тех, кого называют «представителями славянской внешности», точнее не сам Ростислав, а его личина.       «Типичная славянская внешность» Ростислава совсем не соответствовала его боевой форме. Не каждый день видишь летающих лошадей с клювами пеликана. Сергей невольно хихикнул своим мыслям, формируя огненные кольца. В этот раз всё было совсем иначе. Признавать правоту Владимира не хотелось из принципа и хотя бы малой, но гордости, но он оказался прав, и колдун, вылечив свою рану, даже внутренне ощущал себя сильнее.       Ростислав заметно уступал по скорости Владимиру, но к счастью, тренировка на то и тренировка, что можно сражаться без особо сильного ущерба дивам (Сергей на это очень надеялся). Радость Сергея от предстоящей «спокойной тренировки» быстро угасла, когда в нем зародилось ощущение внутреннего жжения, и буквально в следующий миг, отдаваясь кислотным послевкусием, он чувствовал, как в связи что-то туго натягивается. Грохочущий звук вывел Сергея из оцепенения. Два дива практически столкнулись друг с другом клювами. Будь это обычные птицы, наверное, их клювы разлетелись бы на мелкие кусочки. Ощущение внутреннего натяжения только усилилось.       Тренировка продолжилась. Сергей старался на ней сосредоточиться, следил за движениями Владимира, стараясь понять его следующий шаг. Чувство странного жжения в груди не отпускало, закрадывалось все глубже, мутило разум и мешало сконцентрироваться. Взмах огромных, таких мощных крыльев, красивый и одновременно пугающий, и Владимир взмыл выше, уклоняясь от очередной атаки. А внутри Сергея нестерпимо разгоралась тревога: он готов был поклясться, что с Владимиром что-то не так, и двигается он совсем иначе, с бо́льшим усилием, будто что-то тянет его вниз.       Очередная атака Мельникова, и Сергей, задумавшись, чуть не пропустил удар, но успел вовремя выставить щит. Взгляд снова и снова возвращался к Владимиру, и колдуну уже было словно все равно, что сейчас он подставляется под чужое оружие. Ошибки быть не могло: Владимир не в порядке, но упорно молчит и не показывает виду. Так типично для него и в то же время так небрежно. Хотелось остановить бой и высказать Владимиру примерно то же самое, что Сергей выслушал в первый день их работы, что-то про слабость и отдых. Но надеяться, что Владимир послушает его, было тщетно. Сергей изо всех сил стиснул зубы, отгоняя назойливые мысли, и попытался достать Ростислава кольцами.       Снова взмах крыльями, и Владимир, почувствовав уязвимость дива-противника, выпустил ледяной поток, целясь прямо в голову. Мельников же, занятый атакой Сергея, не успел вовремя среагировать и оказался почти сбит с ног — огненное кольцо задело его руку, и лицо колдуна исказилось гримасой боли.       Тем временем, окрыленный своей предстоящей, хоть и маленькой победой, Сергей приготовился к следующей атаке. Взглянул наверх, не скрывая своей улыбки, будто надеялся, что Владимир увидит ее и поймет его чувства. Может быть, стоило просто удачно провести тренировку, как сегодня, чтобы «задобрить» Владимира и сбить с него эту ледяную корку строгости и чрезмерной чопорности. Сергея не покидало чувство, что чрезмерная строгость может слишком негативно сказаться на совместной работе, но выразить эту мысль Владимиру он не мог то ли потому, что считал это бесполезным, то ли просто боялся. Доказать свою правоту действиями — не самое худшее решение.       Жжение в груди превратилось во вспышку тупой боли, заставляя задержать дыхание. По спине пробежала крупная дрожь, прежде чем колдун успел что-то понять. Владимир, находясь прямо над головой Сергея, собирался устремиться в очередную атаку. Одно мгновение, и див застыл в воздухе, но в следующую секунду, возвращая свой человеческий облик, резко полетел вниз, прямо на Сергея. Колдун не успел ничего подумать, но реакция сработала раньше: он запоздало выставил руки вперёд, будто пытаясь поймать падающего. Со стороны это выглядело странно, но случилось то, что случилось: Владимир, в человеческом облике, полностью обнажённый, свалился на шокированного Сергея.       Владимир всегда ощущался как что-то холодное и недостижимое, ну или просто пугающее, что-то потустороннее и далёкое, до чего нельзя дотянуться. Сейчас же Сергей отчётливо понимал, как сильно он ошибался, ощущая горячее, тяжёлое тело дива. Владимир пришёл в себя быстрее и, собирая последние силы, приподнялся на руках, пытаясь отстраниться от колдуна. Шок на мгновение парализовал Сергея, обжигая лицо то ли стыдом, то ли напряжением, и он приподнялся на локтях следом, ошарашенно глядя на тяжело дышащего Владимира рядом. Ресницы дива подрагивали, а на строгом лице читалась неподдельная боль. — Владимир, ты в порядке? — Сергей попытался позвать дива, невольно замечая, как чуждо сейчас звучал его собственный голос.       Див попытался сделать короткий кивок.       Колдун пытался прислушаться к связи, надеясь почувствовать хоть что-то, а получал в ответ лишь какофонию разных чувств, как будто кто-то пытался связаться с ним по каналу, забитому помехами. Окружающие звуки утонули в пустоте: Сергея словно оглушило, и он напрочь забыл о существовании Мельникова и его дива Ростислава. Тишина резала воздух. — Хозяин… — тихо прошептал Владимир, — простите меня…       Прочитать выражение лица Владимира было невозможно, и Сергей давно оставил всякие попытки что-то видеть глазами. Оставались только его внутренние чувства, а они не могли ему солгать: с Владимиром что-то происходило, и это что-то причиняло ему боль, и эта боль покрывалась пусть и хорошо скрываемым, но всё-таки страхом. Хотелось пару раз ударить этого дива за молчание, может быть тогда он будет говорить прямо. Сергей же решил поступить иначе.       Поднимаясь на колени, Сергей, не отдавая отчёта своим поступкам, быстрым движением стянул свой форменный пиджак с плеч и накинул его на лежащего Владимира. На лице последнего застыло не то удивление, не то шок, передаваясь колдуну по связи, но Сергей упрямо проигнорировал эти ощущения. С Владимиром нужно действовать только так — уверенно и как-то быстро, чтобы див не мог оказать сопротивления или забросать ненужными вопросами. Все вопросы — потом, а сейчас главное помочь.       Колдун подался немного вперёд, и Владимир ощутил, как чужая рука обнимает его плечи и тянет на себя, заставляя его принять полусидячее положение. Сейчас их лица находились близко, пожалуй, непозволительно близко. Див вздрогнул, когда горячая ладонь Сергея коснулась его щеки, и только тогда колдун ощутил, как обжигает чужая кожа, которая ранее казалась ледяной. Глаза Владимира широко распахнулись, а голова слабо склонилась к ладони. — Я рядом, — зачем-то сказал Сергей, не думая о том, как звучат его слова.       Владимир нахмурился, отказываясь понимать действия своего колдуна.       Не каждый день дивы падают посреди тренировки, а в Академии Сергею не рассказывали, как вести себя в таких ситуациях. Курсов по оказанию первой помощи дивам Сергей так же не проходил. Хотелось истерически рассмеяться от своего же бессилия и непонимания. Сумасшедшая мысль пришла в голову так же внезапно, как и все происходящее на тренировке. Машинально опустив руку в карман чуть великоватых брюк, Сергей извлек пару шоколадных конфет. — Это должно помочь, — пробормотал он скорее для себя самого.       Частенько люди прибегают к сладкому, когда ощущают недомогание, и как правило, это помогает. Оставалось только надеяться, что на дивов это тоже действует.       Сергей протянул Владимиру подтаявшую шоколадную конфету, поднёс её прямо к губам. Див машинально открыл рот, принимая сладость. «Человеческий» способ Сергея подействовал: Владимиру стало заметно лучше. На пальцах колдуна осталось несколько шоколадных капель, и див с какой-то то ли жадностью, то ли благодарностью припал к чужой ладони губами, аккуратно слизывая шоколад. Мелькнувший из-под полуопущенных ресниц знакомый ледяной взгляд заставил Сергея покрыться мурашками, а в паху немедленно стало горячо и тяжело, будто кто-то придавил его огромной лапой.       Колдун всё ещё не до конца осознавал, как выглядит со стороны: сидя на арене на коленях, он придерживал за плечи обнажённого дива, прикрытого его же пиджаком, и кормил его шоколадными конфетами. При этом оба ошалело смотрели в глаза друг друга, не понимая, что происходит. Сергей только сейчас осознал свои же действия, а его див никак не мог смириться с мыслью, что ему пытались помочь. — Сергей Дмитриевич! Вы в порядке?       А Сергей и забыл, что находится на арене не вдвоем с Владимиром.       К ним подбежал не менее шокированный Мельников вместе с Ростиславом. В отличие от Владимира, Ростислав выглядел намного лучше — видимо, ему досталось меньше. — Благодарю, — Сергей скромно улыбнулся в ответ на беспокойство. — Я цел. Владимир внезапно потерял боевую форму, и я не могу понять, как это произошло…       Мельников окинул взглядом лежавшие возле Сергея фантики из-под шоколадных конфет. — А у вас довольно интересные методы, — ухмыльнулся он, но беззлобно. — Никогда бы не подумал, что шоколад помогает дивам. — Старый проверенный способ, — довольно заметил Сергей. Владимир тем временем окончательно ожил. — Как видите, дивам он помогает так же, как и людям.       Владимир быстро поспешил облачиться в свою привычную форму и протянул пиджак обратно колдуну. Он проделал всё это в считанные мгновения, не говоря ни слова, и встал позади своего хозяина, опустив голову. И что это сейчас было? — Здесь что-то нечисто, — прокомментировал Мельников, оглядывая арену. — Мне кажется, что такая внезапная блокировка боевой формы дивов не случайна. Ростислава тоже задело, однако он быстро оправился, — колдун перевел взгляд на своего дива. — А мог ли кто-нибудь из начальства наложить особые защитные заклинания, ожидая… особо сильного удара? — предложил Сергей.       Мельников покачал головой, нахмурив светлые брови. — Арена регулярно проверяется перед каждой тренировкой, и во время боя ничего не происходило такого, что могло бы помочь дивам выйти из-под контроля, — задумчиво произнёс он. — Я попрошу обыскать арену. Если это случилось по причине чьей-то злой шутки, то проверяющих нужно непременно привлечь к ответственности.       Сергея немного передёрнуло от сказанного. Мельников, однако, был прав: всё произошедшее походило на то, будто кто-то специально пытался сорвать тренировку. Владимир не высказывал никаких предположений, всё ещё стоя в своей неизменной позе с опущенной головой. Видимо, им обоим потребуется какое-то время, чтобы осознать то, что случилось ранее.       Молчание Владимира, как успел заметить Сергей, имело свою интонацию. Владимир не был многословен, общался короткими фразами, будто постоянно о чём-то докладывал, а в остальное время предпочитал просто молчать. Это молчание было спокойным, базовым или даже классическим. Иногда молчание Владимира было красноречивым: стоило Сергею в чём-то ошибиться, и молчание Владимира сразу приобретало иной оттенок, будто див одним взглядом сообщал «Я же вам говорил». Бывало и такое молчание, когда Владимир собирался что-то сказать, но терпеливо ждал разрешения и никогда не заговаривал первым, ведь это «не положено». А случалось и такое молчание, когда Владимир находился в ступоре. В это трудно было поверить, но такое случалось. Молчание с оттенком замешательства, недопонимания и немого вопроса. В этот раз случилось именно последнее молчание. — Ты что-то хочешь у меня спросить? — Сергей повернулся к Владимиру, собирая бумаги в свой портфель в конце рабочего дня. В его голосе звучало некоторое раздражение, потому что последний вид молчания Владимира ему нравился меньше всего. — Я ведь не поверю, что ты молчишь только потому, что хочешь лишний раз извиниться. Ведь извиняться не за что.       Владимир склонил голову, будто благодаря за разрешение. Сергей невольно закатил глаза. Видимо, он может привыкнуть ко всему, но только не к чрезмерной чопорности, которую Владимир подчёркивал при каждом удобном случае. — Вы правы, не за что, — согласился див. — Остается только ждать новостей о том, что же там случилось. — Тогда что ты хочешь спросить? — напрямую задал вопрос Сергей, не желая ходить вокруг да около.       Он проследил за взглядом дива, и от него не скрылось, как зрачки Владимира превратились в тонкую щёлку, но сразу же вернулись в привычное состояние. Див будто пытался напомнить своему временами (или нет) наивному колдуну, кто перед ним стоял на самом деле. — Сергей Дмитриевич, я пытаюсь вас понять, и мне, если честно, это трудно дается, — признался Владимир. Неспособность дивов лгать колдунам Сергею всё же скорее нравилась, чем нет. — Не знаю, могу ли я просить вас быть со мной честными?       Сергей нахмурился. — Можешь, конечно, — кивнул он. — Тогда я хотел бы повторить вопрос, который уже задавал. Что за эмоцию вы испытываете? Она слегка выводит меня из строя.       А вот готов ли Сергей слушать правду в лоб каждый раз, оставалось под вопросом. Его будто окатили ведром ледяной воды. Владимир старался не смотреть в глаза Сергея, но всё же пытался уловить его взгляд, хотя бы на короткие секунды. Сергей же от такого прямого вопроса завис. А действительно, какую эмоцию он постоянно испытывает рядом с Владимиром? Может быть, пришло время дать этому название? Как некстати он пообещал Владимиру быть с ним честным. — Что-то, граничащее с возбуждением, — колдун опустил взгляд, стараясь скрыть покрывающиеся румянцем щеки. Ему не хотелось демонстрировать смущение, пускай дивам это и было чуждо. — Сомневаюсь, что тебе это незнакомо.       Владимир отреагировал спокойно, сохраняя невозмутимое выражение лица. Понимал ли он вообще, что имеет в виду колдун? — Читать о голоде — не равно испытывать голод, — кивнул он. — У меня есть воспоминания некоторых людей, но я сам никогда не чувствовал этого.       Сергею казалось, что он находится в каком-то фильме, сценарий к которому писал сошедший с ума режиссёр, задачей которого было придумать самый замысловатый сюжет для арт-хаусного фестивального кино. Или же это кино было комедией, а в случае Сергея, скорее, трагикомедией. — Я не хочу об этом говорить, потому что сам никак не разберусь со своими эмоциями… — Сергей несколько раз успел пожалеть, что начал эту тему в конце рабочего дня, да еще и с Владимиром. — Да и с твоими тоже, если честно. Ты делаешь вид, будто холоден и безразличен, но я чувствую совсем иное, — признался он. — Возможно, ты и не человек, но эмоции твои, пожалуй, очень человеческие.       Губы Сергея растянулись в робкой, отчасти виноватой улыбке. — Почему вы мне помогли? — наконец спросил Владимир. Этот вопрос интересовал его больше всего. Сергей был ему за это благодарен. — Здесь придерживаются строгих правил, а ваше поведение выбивается из них.       С губ колдуна сорвался тяжёлый вздох. Объяснять простые и очевидные вещи было выше его сил, да ещё и в конце рабочего дня, после довольно тяжёлой тренировки. Владимир терпеливо ждал, но смотрел испытующе, и проигнорировать такой взгляд Сергей не мог. Как вообще можно объяснить такие элементарные чувства, тем более тому, кто совершенно их не понимает? Или же Сергей до сих пор отказывался верить в то, что Владимир не был человеком, будто это не он превращался в грозную мощную химеру в бою, и не он выпил огромное количество крови во время обряда овладения. — Потому что я хотел помочь, — выдохнул Сергей. — Просто хотел, и все. Тебе стоит привыкнуть, — он проговорил это с нажимом, подчёркивая «тебе» и «привыкнуть». — Разве не ты говорил мне это в первый день? Чтобы работать вместе, нам нужно принять друг друга, привыкнуть друг к другу, а еще друг друга дополнять. Мне кажется, я уже неплохо справляюсь. — Это правда, вы очень умны и способны, — подтвердил Владимир.       Сергей ожидал не этого. Он захлопал глазами, как с ним обычно случалось в моменты непонимания, но быстро взял себя в руки, чувствуя зарождающееся ликование. Неужели сработало? — Ты тоже, — подтвердил он и позволил себе улыбнуться. Владимир никак не отреагировал. — Умоляю, давай больше не будем друг друга проверять. Мне нужно кое-что закончить, а потом я хочу пораньше отправиться домой.       А ещё нужно было быстро перевести эту тему, потому что Сергей боялся говорить о своих эмоциях начистоту, и второй раз он точно не выдержит. — Я вас понял, Сергей Дмитриевич, — кивнул див, а Сергей, прислушиваясь к связи, впервые ощутил какое-то спокойствие.

***

      С самого утра, после раннего звонка, Сергей сел в машину, широко зевнул и потер живот. Поесть утром он не успел, а потому просил желудок не урчать до обеда. Но не стал есть он не по причине того, что куда-то опаздывал, а по причине посещения морга. Из плюсов было только отсутствие Владимира, потому что порой его рассказы на кладбище вызывали настоящий ужас. Сергей абсолютно не знал и не хотел знать, что он может выкинуть в морге.       Немолодой врач патологоанатом, выйдя из разделочной, пригласил Сергея пройти с ним к хранилищу. Там он выдвинул ящик, раскрыл тело и как-то уж больно довольно улыбнулся. Сергею сделалось немного не по себе. В холодной комнате, у единственного выдвинутого ящика, где лежало холодное тело молодой девушки, его вдруг замутило от мысли, что в случае какой-либо неприятности, его тело не будет вот так лежать. Его вообще не будет. Будет только довольная улыбка Владимира, который тогда уже точно сможет прочесть все его мысли и воспоминания. От этого стало неловко. — Наконец-то подкинули что-то интересное, — перебил его мысли доктор.       Сергей поежился, но быстро взял себя в руки и подошел ближе к трупу, чтобы понять, что же там шибко интересного. — Да куда уж интереснее, — пробубнил он, но тут же был остановлен. Тяжелая рука доктора легла на его плечо. — Да подождите вы, — мужчина слегка улыбнулся и еще больше приоткрыл простынь. — Я за нее взялся, как обычно, а тут гляжу, девушка-то с сюрпризом. Лет семь назад она пережила трансплантацию печени. Операция сложная, а от живого донора вообще одна из самых тяжелых в отрасли.       Колдун всматривался в неживое лицо, и находил девушку вполне ухоженной и симпатичной. У нее был красивый контур губ, длинный выразительный нос с горбинкой и почти смоляные ресницы и брови. Наверняка при жизни она была еще красивее. — Что вы хотите этим сказать? — вымолвил он наконец и взглянул на доктора.       Мужчина развел руки в стороны и пожал плечами, делая виноватый вид. — Такую трансплантацию у нас никто не делает. — А если ближе к делу? — подтолкнул его Сергей.       Приоткрыв область живота, доктор указал на аккуратный старый шрам и настолько любовно провел по нему пальцами в перчатках, что Сергея невольно передернуло. — Первыми такую операцию провели французы, — тем временем говорил он, — на них же указывает наложение швов ну и масса прочих нюансов. — А это означает… — А это означает, что она, скорее всего, французская подданная. Если, конечно, она не ездила за новой печенью и не вернулась обратно.       Сергей дословно записал все, что говорил ему патологоанатом, взял заключение и еще раз пробежался по нему глазами. Добавлялась очередная головная боль, ведь совсем скоро девушку кто-то объявит в розыск, а найдут здесь. Намечался международный конфликт.       Поблагодарив доктора, колдун покинул морг и отправился в Управление, где ожидал его допроса проспавшийся сторож. Или не ожидал. Впрочем, это было не так уж и важно.       Помятого вида мужчина сидел в кабинете для допроса и держался за голову. Перед ним стоял стеклянный графин, стакан с отпечатком грязной руки, а еще лежал чистый лист, на котором, предполагалось, он напишет признание в убийстве. Однако мужчина ничего не писал, только охал и вздыхал, измученным видом поглядывая на сидящего перед ним Сергея. — Плохо мне очень, — пожаловался он в очередной раз и выдохнул пары алкоголя в лицо колдуну.       Сергей обернулся на Владимира, стоящего у окна, и кивком головы попросил подойти. Тот незаметно кивнул, сделал шаг ближе и принюхался. — Так зачем же вы столько пили? — с укором спросил его див и едва заметно поморщился.       Сторож, будто забыв о головной боли, горделиво откинулся на стуле и скрестил на груди руки. Помолчал немного, сделал глоток из стакана и с громким стуком вернул его на место. — Ясно же, почему мужик с катушек слететь может, — прохрипел он и от души прокашлялся. — А конкретнее? — переспросил его Сергей. — Невеста у меня появилась, — не менее гордо заявил мужчина, и Сергей с Владимиром удивленно переглянулись. — Жениться я буду, ребята. — Помолвку отмечали? — уточнил колдун и сделал соответствующую запись.       Сторож кивнул, снова плеснул себе воды в стакан и осушил его до дна. — Как в лучших домах. — Так а что же невеста так будущего мужа-то напоила? — небрежно спросил его Владимир.       Он обошел стол, встал за сторожем, а тот поднял глаза и с опаской осмотрел дива. Чуть отодвинулся вместе со стулом, едва не перевернулся и натужно сглотнул. — Мы сначала с ней чайку сели попить, а потом… — промямлил он, — а потом я ничего не помню.       Сергей с горечью вздохнул, почти с сожалением, записал все слова, некоторые обвел красной пастой и сложил руки на столе. — Ненадежный вы жених, — пожурил он, качая головой. — Где сейчас невеста ваша?       Осмотревшись в кабинете, будто пытаясь найти мифическую женщину, сторож бегал глазами от окна к двери и обратно. Снова заметил суровый взгляд Владимира и сел ровно, зажав покрасневшие кисти коленями. — А я не знаю, — съехидничал он. — А там ее со мной не было? — Нет, — отрезал Сергей, показывая взглядом Владимиру, что он свободен.       Колдун решил продолжить допрос наедине и обещался за обедом доложить все, что сможет узнать.

***

      От переизбытка информации у Сергея кружилась голова. Он уже выпил несколько чашек успокаивающего чая, принесённых Владимиром, но, видимо, чтобы успокоиться, требовалось что-то покрепче. Если он заикнется об этом Владимиру, то последний убьёт его одним лишь взглядом. Усталый взгляд опустился на аккуратные записи с пометками и какими-то стрелками. — Сергей Дмитриевич, — негромкий стук в дверь, и в кабинет заглянул уже знакомый Сергею Иван Александрович Мельников, — я пришёл с хорошими новостями. Ну, относительно хорошими.       Сергей поприветствовал товарища и разрешил ему войти. В руках Мельников держал какие-то бумаги. Оказавшись рядом со столом Сергея, он разложил листы перед ним и указал пальцем на чёрно-белое изображение. — Нашли после обыска. Это амулет блокировки силы дивов, — сообщил он. — Иннокентий вместе с несколькими дивами под руководством Булгакова провели обыск арены. Кто-то нарочно принёс этот амулет перед нашей тренировкой.       Сергей задумчиво вгляделся в лежащий перед ним снимок. Вещь выглядела заметно: амулет круглой формы размером с ладонь, украшенный какими-то крупными камнями. Такую точно нельзя пропустить. — А где его нашли? — Сергей поднял взгляд. — В этом-то вся и загвоздка, Сергей Дмитриевич, — протянул Мельников, — его нашли в полу. Замурованным. Судя по всему, наши дивы, оказываясь над тем местом, где лежал амулет, теряли боевую форму.       Сергея передёрнуло от воспоминаний о падающем на него Владимире. В человеческом облике дивы были более уязвимы, а что, если бы Владимир разбился? Колдун знал, что регенерация у дивов работает намного лучше, чем у людей, вернее, она даже превосходит людскую во много раз, но Владимир и вправду мог разбиться, по-человечески. — Владимир в порядке, — зачем-то сказал Сергей больше самому себе, чем Ивану Александровичу. — Не переживайте, Сергей Дмитриевич, ваш Владимир уже вовсю строит дивов в общежитии, так что всё с ним хорошо, — отшутился Мельников, а Сергею стало тепло от этого ненавязчивого «ваш». — Удалось ли найти того, кто это сделал? — колдун поспешил сменить тему. — Или хотя бы следы… — С этим всё не так просто, — покачал головой Мельников. — После нашей тренировки арену прикрыли, но из-за большого выброса силы у нас с вами и у наших дивов, каких-либо других следов обнаружить не удалось.       Сергей задумчиво поджал губы. — Допрос каждого — плохая идея, да? — усмехнулся он. — Дивы расскажут нам правду, но вот колдуны… Как думаете, это сделал другой колдун?       Мельников лишь пожал плечами. — Это мог сделать и див, но без приказа колдуна точно не обошлось, — Иван Александрович потёр пальцем подбородок. — Но хочу обрадовать вас, что перед нашей следующей тренировкой такого точно не повторится. Теперь арену будут обыскивать более тщательно, а уж от Иннокентия ничего не скроется.       Сергею нравилось, что Мельников не терял бодрости и верил только в хорошее. Но у самого Сергея зарождалось какое-то странное чувство подозрения. И дай бог, чтобы это подозрение не было связано с Владимиром.       На доклад он отправился, дождавшись дива. Вместе они стояли у кабинета, дежурный раз переглянулись и вместе потянулись к ручке, чтобы открыть дверь. Сергей отдернул руку, будто ошпарился, не успел сказать и слова, как Владимир сообщил ему, что кабинет заперт. — И что теперь делать? — расстроился Сергей, перехватывая удобнее папку и блокнот. — В это время он должен быть на месте, но наверняка занят тем, что нашли на арене, — предположил Владимир и позвал за собой.       Сергей сделал вывод, что див тоже уже знает о случившемся, а потому не стал задавать лишних вопросов и пошел следом. Так они спустились в подвальное помещение, дошли до дальней комнаты и после стука вошли внутрь. — Мы не займем у вас много времени, — начал Владимир, но Сергей почти сразу его остановил, положил папку на стол, а сам раскрыл блокнот. — Охмурила его барышня знатно, — задумчиво протянул он, — пару раз к нему в сторожку заглянула, а перед самым убийством вообще обещала выйти за него замуж. Напоила его по случаю. И к часу ночи он был в таком состоянии, что там не только могилу, а половину кладбища разрыть можно было.       Дмитрий Петрович вместе со своим дивом Иннокентием отвлеклись от общего дела и почти по-деловому оба уселись за стол. Сергей почувствовал себя малость не в своей тарелке и был уверен, что Владимир это чувствует. И это немного начинало раздражать. — А описать он ее сможет? — переспросил Иннокентий, и Булгаков кивнул, будто собирался спросить то же самое. — Да сидит, что-то вспоминает, — отмахнулся Сергей. — Лет тридцати, красивая. А еще он слезно просит вернуть ему невесту. — Повезло мужику, — усмехнулся Дмитрий Петрович, и все улыбнулись, глядя на него. — В каком смысле повезло? — переспросил Владимир, который единственный не понял того, над чем все улыбаются.       Сергей встал с ним рядом, ненавязчиво толкнул плечом, как бы говоря, что вопрос неуместен. — Ну а что? — решил нарушить он неловкую паузу. — Сидел себе в сторожке, вел здоровый образ жизни, не пил. А тут появилась красивая, опасная женщина. — Эта красивая опасная женщина вышибла ему остатки мозгов, и теперь его еще и посадят, — перебил его Иннокентий.       Но ответить Сергей не успел. Князь Булгаков проверил записи в папке и поднял от нее голову. — Что с соседкой этой Ираиды? — спросил он. — Соседка рассказывает, что старушку они хоронили вместе с медальоном, который она хранила всю жизнь в память об отце. А в могиле этот медальончик обнаружен не был. — Он такой ценный? — уточнил Иннокентий, глядя на фото старушки.       Теперь в разговор включился Владимир. — Нет, — отрезал он. — В нем только портрет отца был. Ланская была литературоведом и преподавала, а с конца пятидесятых стала единственной владелицей усадьбы. Эта усадьба принадлежала ее отцу. Она ее подняла из руин и до самой пенсии управляла хозяйством. Я думаю, нам надо туда съездить. — Клад искать? — рассмеялся князь.       Сергей смутился от такого смеха и почему-то подумал, что он что-то делает не так, но тут вдруг почувствовал легкое прикосновение к пояснице. Первое впечатление быстро отошло на второй план, и колдун просто выпрямился по струнке и кивнул. — Не то чтобы клад, но съездить надо.       Когда разрешение было получено, они оба отправились на улицу, где снова огромными хлопьями начал валить снег. — Мне стоит доехать с вами, — поставил перед фактом Владимир и тут же уселся в водительское кресло.       Сергей не возражал. Он аккуратно уложил все бумаги, которые брал домой, чтобы перепроверить, придавил все это портфелем, а сам сел рядом с Владимиром. Тот молчал, запустил двигатель и выехал на дорогу. Сергей откровенно не понимал, зачем Владимир ищет компанию, если сам только и делает, что молчит.       Остановившись на подъездной дорожке, Владимир впервые вышел на улицу, прошелся до дома и обратно, после чего открыл Сергею дверь. — Вы совсем не торопитесь домой? — спросил он и чуть склонил голову, будто действительно ждал ответа, а вопрос был не риторический.       Сергей подумал с полминуты, посмотрел на дива удивленным взглядом, потом на дом и снова на дива. — А что случилось?       Владимир не отвечал. Впрочем, Сергей ответа и не ждал. Он так же осторожно собрал свои бумаги и портфель, удобнее перехватил и бедром закрыл дверь машины. — Ладно, — выдохнул он, — раз ты не говоришь, то я делаю вывод, что все в порядке.       На пороге дома они оба остановились, Владимир придержал дверь, но войти не решался. Посмотрел на Сергея, зрачки его снова стали щелочками, ноздри двигались, а каменное тело напряглось. — Я разрешаю тебе войти, — озвучил Сергей, скидывая обувь и надоевшие бумаги. — Я помню, что тебе все нужно говорить.       И див действительно только после этого перешагнул порог дома. Он сам дотянулся до выключателя, но лишь для того, чтобы Сергей не зажег свет. А когда колдун подошел ближе, то остановил его вытянутой рукой и уставился прямо в глаза. В темноте они чуть подсвечивались светом фонаря с улицы. — Можно я проведу с вами ночь?       И тут все, что Сергей держал в руках, шмякнулось на пол. Портфель ударил по пальцам ноги, но колдун словно не почувствовал этого. Уже знакомое чувство горячего паха вернулось, рот приоткрылся, намереваясь что-то сказать, но ни звука произнести не удалось. Сергей попятился назад, уперся спиной в стену и чуть сжался, когда услышал болезненное шипение. Он смотрел на своего дива и видел, даже в темноте, как тот оскалился и зажмурился, а вместо обычных человеческих зубов виднелись острые клыки. Внутри у колдуна все похолодело.       Он подался вперед, протянул руку и схватил Владимира за запястье. Они уставились друг другу в глаза. Оскал спал, и див устало прикрыл глаза. — Ваши эмоции создают болезненные ощущения, — почти прошептал Владимир и посмотрел на свою руку, которую Сергей все еще держал в своей. — Я постараюсь так не делать, — машинально промямлил колдун, хотя совершенно не представлял, как это возможно сделать. — Оставайся, конечно…       Владимир сдержанно кивнул и обернулся на выключатель. — Только свет не включайте, пожалуйста.