Спасение от (пустоты) любви

      — Привет, Арина. — на лице Транькова мгновенно прорисовалось лицимерное, довольное выражение, но рука, которая, как заметила Кравчук, протягивалась каждому спортсмену, ей так и не была предоставлена. — Очень рад тебя видеть сейчас, здесь, на открытых прокатах сезона две тысячи двадцать четыре — двадцать пять, как самочувствие? Прошлый сезон ты почти полностью пропустила из-за травмы, сейчас все хорошо?       Фигуристка очень старалась давить из себя безразличие, которое все больше вставало под сомнение с каждым словом, окрашенным особенной «траньковской» интонацией, но ядовитая улыбка, высокомерие в глазах и вздернутый подбородок выдавали весь ее настрой. Кривляться перед камерой, играя хотя бы долю дружелюбия в коротком интервью Максима, не было коньком спортсменки, в отличии от двух ботинок в правой руке, лезвия, спрятанные под красно-черные чехлы, которых девочка теребила большим пальцем.       Отношения бывшего спортсмена, нынешнего тренера спортивных пар и действующей спортсменки-квадистки не сложились еще с самого первого четверного в её арсенале. Тренировки тогда проходили в старом Хрустальном, лёд которого делили между собой фигуристы и хоккеисты, что способствовало частому совмещению тренировок одиночниц и пар. Мальчиков с парами ставить боялись: они больше, быстрее, грубее, заходы шире, а уступали крайне редко. Вот и сошлись две эксцентричные личности на одном льду в межсезонье.       Арина собирала четверной лутц. Попытки были весьма хорошие, однако, редко они превращались с чистый выезд, что ждал весь тренерский штаб, да и у самой фигуристки заканчивалось терпение. Под конец льда каждый квад был резким, жестким, но все больше напоминал чистое исполнение, от чего нетерпеливая спортсменка штамповала прыжки без передышки. Рядом каталась выходящая из юниоров пара, которой также необходимо было собрать какую-то усложненную поддержку, чем занимались спортсмены в том же углу, на который метила Кравчук. Исход весьма очевиден.       Заход — подрезание пары — прыжок — сваливание партнерши, которую успели поймать уже у льда — крик Транькова — чистый выезд — перепалка между вспыльчивым тренером и не менее вспыльчивой спортсменкой.       Так уж повелось, что Максим никак не мог сдержать зла даже на ребенка, затем остро комментируя каждый её прокат, словно так и ждал падения с этого злосчастного ему лутца или выковыривал совершенно неприметные остальным ошибки в дорожке, или вгрызался в едкие слова на пресс-конференции, интервью, размусоливая их, как только можно и нельзя. Арина, конечно, тоже не всегда молча наблюдала за его кропотливой работой над её унижением, предпочитая отмстить высокими титулами, но ради Первого канала, и так не питавшего к ней симпатией, сейчас стояла максимально, учитывая уровень её непризнания к человеку напротив, сдержанно.       — Конечно, все отлично. — растянув самодовольную улыбку, кивнула Кравчук. Подобное выжидание колкости в свой адрес, которую затем назовут профессиональным подходом, нравилось больше, чем безразличное «да».       — Расскажи, как проходило восстановление? Поспособствовало ли оно на сокращение ультра-си в программах? — девочка даже расстроилась отсутствию укола, попадаясь весьма базовым формулировкам вопросов. — Наверняка, с травмой далеко не уйдешь.       Вот оно!       Арина ликовала, скрывая свою радость попаданию Транькова на крючок её добродушного ответа. Осталось продолжать в том же духе, если она хотела поставить его в тупик перед камерой и прямым эфиром с открытых прокатов сборной России. Еще немного и не сдержатся, чтобы спросить про его полет на Чемпионат Европы, Чемпионат Мира и Финал Гран-при, который, как узнала накануне Кравчук, ему не светит.       — Востановление проходило быстро, буквально, за пару месяцев, а дальше работа и подготовка к сезону, — теперь скрежетали зубы старшего, не имеющего возможность больше выносить довольного собой вида фигуристки. — Куда же я ушла с травмой, Вы увидите совсем скоро.       — Рад это слышать, болельщики очень скучали по огню и хаусу, который ты непеременно создаешь на каждом старте, — Арина сдержалась чтобы не усмехнуться, кивая в знак благодарности. — Также, все жаждят узнать о четверном акселе. Под своей историей Илья Малинин отмечал тебя с вопросом об этом кваде, значит, он в разработке? Увидим ли мы его в предстоящем сезоне?       — Могу ответить только на последний вопрос: четверного акселя не будет в этом сезоне. — не отпуская прежней игривости, сразу отрезала фигуристка. Казалось, все ловушки закончились, но ведущий напротив опять открывал рот. Его поспешила опередить сама спортсменка. — Остальное, пусть, будет интригой.       — Понял, — наигранно смирился бывший спортсмен. — Раз в сфере спорта у тебя не выведать ничего, может, расскажешь нам про личную жизнь. Также, летом Джунхван Чха очень тепло поздравил тебя в социальных сетях, вы дружите или может что-то больше?       Подвох, не оставляющий голову уверенной в себе спортсменки, наконец, вылез наружу, как и ожидала Арина. Осталось лишь выползти из капкана, что ей поставил Траньков, а это пока не выстраивалось в цепочку едких слов. Пришлось недовольно отвезти глаза от камер, поджимая губы от не переваривания своего нынешнего положения жертвы.       — Дружим. — заключила девочка, подтянув уголки губ так ядовито, что Траньков был готов подавиться. — Я со многими хорошо общаюсь, не стоит раздувать из этого «что-то большее». — процетировав Максима, сжимающего в руках планшет с вопросами, Кравчук дернула бровями, в последний раз насмехаясь над очередным падением комментатора, ведущего и тренера.       — Что ж, тогда не задерживаю, — указав двумя руками на дверь за спиной у мужчины, его передернуло, — удачи в короткой программе.       — Спасибо огромное, — нагло кивнула фигуристка, двигаясь к выходу, обхватив салфетницу покрепче. — Но она мне не понадобиться.       Прекрасное начало коротких программ девушек на открытых прокатах сборной России 2024-2025.       Больше к Арине никто не цеплялся. В отличии от прошлого года, она не выиграла Чемпионат России или какой-либо другой старт, дающий ей громкий титул, как у Аделии и Сони. Ничего великого не сотворила, ведь пятиквадка получилась только на открытых прокатах, а дальше все больше, и больше валилась из-за риттбергера. Так что экранного времени она занимала не много, что логически объяснить было можно: выбирая между вернувшейся, подающей надежды на полное возвращение к стартам легендарной Трусовой и завалившей чистые прокаты победительницей финала гран-при, большинство голосов упадет на то, чтобы увидеть королеву четверных, нежели девочку, жалко пытавшуюся её догнать. И это не обижало, не расстраивало — это был принимаемый факт, который Кравчук также объясняла у себя в голове.       Странно, что к Даше, вышедшей в мировые взрослые в этом году также никто не приставал и не лез с камерой. Казалось, столько интриг крутится вокруг Садковой: сколько ультра-си заявила, выросла ли, что с компонентами, да и вообще, что из себя представляет? Но стоявшая рядом с подругой вчерашняя юниорка была освобождена от пытки техникой, хотя на интервью с Траньковым всё-таки попала.       — Знаешь, не все так плохо, — опустив уголки губ в знак приятного удивления и качнув головой назад, Даша развернулась на стоящую в углу арки выхода Арину.       По счастливой случайности, Даша выходила в первой разминке, а Кравчук в последней. Между ними Аделия и Соня, уже гонявшие круги в коридоре, разминаясь под четким контролем Сергея Викторовича. Арина же была оставлена на самоконтроль ближайшую разминку — дальше её ждала та же участь, а пока, скрестив ноги и завалившись об стенку у большой двери, открывающий проход на лед и от туда в коридор к раздевалкам, Кравчук осматривала Юбилейный, Дашу, тренеров и телефон, где ответ от Чха застрял по непонятной причине. Вай-фай на арене, к огромной радости, был прекрасным.       — Это надо Сашу благодарить, — улыбнулась Кравчук, когда заметила, что Трусова на упоминание своего имени обернулась. — Меня такое может и не ждать.       Арина оказалась частично права. Все суровое внимание тренеров было направлено исключительно на неё, от чего ноги забивались раньше времени, дыхалка скулила и присесть хотелось, а не короткую с ультра-си катать. Зато камеры и журналисты первого канала не успевали поймать момент, когда можно было проскользнуть с коротким интервью то к тренерам, то к самой спортсменке сквозь отпугивающие взгляды Этери Георгиевны.       Перед выходом на лёд Кравчук также не была поймана. Её провожали только камеры, наблюдавшие из далека, а не находящиеся в красной зоне, где Дудаков, схватив за плечо выпроваживал на лёд, а затем тащил фигуристку к борту для последних наставлений. Кофта Ариной также была снята очень грубо, описывая свое привилегированное отношение к тренерскому штабу, что принял часть одежды, вырывая флис из рук. Чехлы чуть ли не полетели вовсе.       — Дерзить заканчивай, — скомандовала Этери Георгиевна, когда очередь дошла до неё. Вместо чужих ладоней, спортсменка кладет руки на бортик. — Вспоминай про все акценты, выкатывай и нежности дабавь — ты не под рок катаешь.       Действительно, лучше бы катала под рок. Этот образ во всех планах подходил к сегодняшнему настроению, заявленному контенту и недовольному взгляду, объезжающий круг по бортикам спортсменки. Надо было очень сильно желать опозорить и преподнести Кравчук со слабых сторон, чтобы поставить лиричную короткую программу. Буквально, все держалось на хореографии и плавности движений, что должны были перетекать в друг друга, а не заканчиваться ломанными линиями, к которым привыкла Арина.       Но был и один плюс во всем этом шоу, которое непременно должно было начаться и напоминать цирк, где из слона сделали балерину — невероятно красивое, переливающееся и развивающееся на набранной скорости платье. Оно было серым в целом, окрашивая руки, корпус и часть юбки в темно-дымный оттенок и лишь край легкой, средней юбки градиентом переходил в нежно-розовый. От ключицы, до пояса по серой сетчатой ткани, имеющей направление и течение в левую сторону, рассыпались многочисленные камни, также розовые, но чуть темнее. Рукава и небольшие участки перчаток также были усеянны блестящим украшением.       Арине стоит признаться, что это платье было одно из самых красивых за всю её карьеру, хоть и программа была такой же самой, но нелюбимой. Лиричное пятно в её плеяде энергичных, ярких образов под Arrival Of The Birds (Cinematic Orhestra).       Короткая началась с небольшого вступления, за время которого Арина должна была набрать часть компонентов, красиво прокатится, демонстрируя тематическую хореографию и удивить всех необычной для неё постановкой, с чем справилась на «ура». За вторую оценку боролась очень, стараясь выкатывать, слушать мелодию, набирать скорость, но не забывать про изящность, как твердил Глейхенгауз и Тутберидзе.       Первым прыжковым элементом, что, как не странно, но стал возможностью выдохнуть от скольжения и держания образа, был каскад 3А+3Т. Вполне спокойно и уверенно он был приземлен, наверняка, получая добавки на соревнованиях. Пока же это всего лишь шоу, в котором Арина себя чувствовала, как клоун, пытавшийся всех удивить и вдохновить. На самом же деле, она уверенна, что кроме демонстрации своих, объективно, слабых сторон и позора, за ней следующего, Кравчук не показывала ничего.       Следующий серьезный элемент — 3Lz. Еще легче каскада, был выполнен также на плюсы.       За первым сольным прыжком шла небольшая хореографическая пауза, над которой пришлось попыхтеть, а затем вращение, вышедшее только на третий уровень из-за отсутствия нужной скорости. Значит, все-таки не разогналась всеми этими многочисленными шагами, не доталкалась, от чего уже почувствовала прожигающий затылок взгляд тренерского штаба за бортом.       Последний прыжок под конец программы — 3Loo. Он занял побольше внимания и концентрации, дабы получится чистым, но приземлен был без единой ошибки и неточности, оставляя за собой финальное вращение и конец сегодняшней пытки.       На финал Арина решила выложить все оставшиеся силы, докрутив на четвертый уровень, что безусловно добавило бы баллы, если бы они считались всерьез, а не на показ того, что ты сделал за лето. На экранчике рядом с её именем и фотографией высветилось название элемента, базовая стоимость и стоимость её исполнения, что сразу засумировалась в итоговую техническую оценку за короткую программу.       Эти баллы, хоть и располагаются по рейтингу, но не стоят медалей, предоставляя возможность спортсменам просто посмотреть, наметить тактику и войти в соревновательный сезон более уверенно. Интересная практика, за которую Арина очень благодарна, ведь кроме пользы, она не приносила никакого волнения.       — Что ж, Арина, поздравляю с началом сезона! — протянув руку, поприветствовала Алина. Такой интервьюер ей нравился гораздо больше. — Очень неожиданно видеть тебя в таком нежном образе, скажи, как пришла такая идея?       Пока за головой все ещё считались компоненты, а на льду сквозь россыпь игрушек пытались протиснуться маленькие девочки, собиравшие подарки, Кравчук пыталась отдышаться, не демонстрируя сбившиеся дыхание в микрофон. Это выходило неплохо и, облизав губы, на которых уже, скорее всего, не осталось нежно-розовой помады, Арина прижала выданный микрофон чуть ближе к себе.       — Тренеры сказали, что нужно попробовать что-то новое, — сквозь слабую, но искреннюю улыбку, которой заряжала Алина напротив, с расстановкой ответила фигуристка, почти не отрываясь от Загитовой.       — Ты хорошо справилась сегодня, наверняка, это требовало не малой работы на хореографии. — на похвалу, Кравчук благодарственно кивнула.       — Да, к сожалению, — искренне ответила фигуристка, над чем большинство посмеялось или улыбнулись. — Но ещё столько же предстоит, я думаю.       Последнее предложение было сказано с той же горькой скорбью, что первое, выставляя на показ все мнение Арины о хореографии, о лиричной программе, за что, уверенна, получит от тренеров чуть позже.       Пока же пыталась сконцентрироваться на Алине сбоку и отвлечься от ожидания второй оценки, решающей будет ли от тренеров просто выговор или полноценная казнь. Больше фигуристка склонялась ко второму, как бы не ждала чуда.       — И последнее, самое волнующее зрителей сейчас, будут ли пять четверных завтра и по ходу сезона? — Арина окончательно отвлеклась, чуть улыбаясь нетерпению и интриге, которая уже создалась ей на радость.       Видимо, общество Ильи, любившего молчать до победного, а затем выходившего с ультра-сложным контентом, дало свои побочные эффекты. На вопрос, от которого, кажется, затихла вся арена, а камеры специально приблизили спортсменку ещё больше, Арина лишь пожимает плечами, игриво склоняя голову.       — Увидите, — кивает младшая, окончательно расплываясь в довольной улыбке.       Пусть будет намек на пять по ходу сезона, который сильно подорвется завтра, вводя всех в глубочайшее непонимание. Ведь, опять же, набравшись нужных ей уроков от Малинина, Кравчук не спешила раскрывать карты и заявлять все шесть с самого начала, с самых открытых прокатов, не являющихся соревнованием. Будет новая стратегия, хоть и продлившаяся совсем недолго — к финалу Арина планировала заявить планируемые шесть квадов.

79,80

      — высветилось на электронном кубе в центре арены, куда с нервным выжиданием смотрела спортсменка, и на больших экранах, за её спиной, полномасштабно транслирующих реакцию Арины на появляющиеся баллы.       Рука тут же вопросительно поднялась, чуть выше пояса, пока брови недовольно изогнулись, а губы прошипели всевозможные матерные слова, которые услышала, наверняка, только Алина рядом стоящая. На то, как её имя упало на четвертую строчку, уступая Соне, Даше и даже Аделии, Кравчук не могла смотреть равнодушно, не качая головой и не пиля турнирную таблицу гневным взглядом.       Загитова правильно посчитала, что нужно отступить и не трогать, пока гнев за слитую мимо пьедестала короткую на саму себя не растекся и не прижился рядом в крови у фигуристки и она не оставила цифры в покое. Раздраженно дергая молнию кофты федерации, спортсменка покинула необычный КиК, под аплодисменты выезжающей на прокат Соне Муравьевой. Сквозь гул трибун было слышно, как скрипят зубы Арины; сквозь холод льда жгло взглядом Этери Георгиевны, что не глядя на ученицу смогла указать ей на то, кем она являлась на самом деле — кусок всего самого деревянного, ленивого и упрямого.       Царапая подошвой белых кед плитчатый асфальт дороги, не имеющей известного направления, спортсменка раздраженно то включала, то выключала телефон, проверяя цифры часов на главном экране. Каждый из многочисленных раз их было недостаточно, не смотря на то, что, боясь пропустить нужную минуту, Арина, подобно сталкеру, закладывала в экран каждые шестьдесят секунд. Как бы нетерпеливо она не ждала, разглядывая далеко не достопремечательные дворы Питера, стены которых были вдоль и поперек разрисованы граффити, а ржавые трубы торчали во все стороны, время не желало ускорятся, потакая ей. Отчаявшейся фигуристке осталось лишь обреченно свести руки в крест на груди, вжаться в ворот натянутого бомбера и смирится с течением минут тренировки Малинина.       Забавно получалось: будь она сейчас на катке Фэрфакса, отрабатывая утреннюю тренировку, посвященную накаткам программ, то непременно бы желала, что б эти же самые секунды до конца текли, как можно медленее, чего конечно же не получала, ровно так же, как сейчас, когда ветер близкого берега реки холодил лицо она просит о скоротечении. Видимо, всё-таки проигрывалась всеми известная фраза «когда нам хорошо время идёт быстрее», как и многие другие, что стала замечать спортсменка. Она же обещала себе чаще думать, размышлять, чем стала заниматься необычно больше. Может так и должно быть у взрослых, осознанных людей, но приятные мысли, наподобие всяких фраз, поговорок и тп. появлялись реже опасений, страхов, неприятных исходов. Ответ так и не узнает, ведь вновь наплывающие сомнения прервала вибрация гаджета в кармане, куда мгновенно стрельнула рука, пальцем отвечающая на входящий звонок.       — Привет, Ариш, у нас тренировка только закончилась, как дела? — заметно ускорив шаг от вспыхнувших вновь эмоций, Кравчук прижала к уху телефон.       — Чудненько, у тебя как? Как Сара? — постараясь, не выдать недовольный тон голоса, Арина перевела весь фокус на базовые вопросы, хотя губу все-таки прикусила.              — Мы нормально, от Сары привет тебе, короткую твою видели — красота. — девочка не выдержала и закатила глаза, вновь пиная камень под ногами. — Платье прикольное, особенно спина с цветочками. Ты отлично откатала, а что злишься?       Кравчук поражалась многими вещами в Илье, самим Ильей Малининым, но больше всего её удивляло, как тот, будучи по другую сторону океана и телефона, точно не умевшего передавать ее закатанные глаза, скептично поджатые губы и передирание ногтей, умел угадывать ее настроение, действия, слова. Ответа была два: или он идеально хорошо выучил её за время их совместного нахождения на стартах и сборах, или у него есть доступ к камере на её телефоне. Больше Кравчук склонялась к первому, хоть и считала это поразительным.       — Ой, блять, — начала спортсменка, всплеснув руками.       Так делала, когда история была ну уж слишком за рамки выходящей. Обычно такой рассказ занимал не меньше получаса, пока спортсмен переодевается, собирается и прогуливается до дома с обедом и заданиями по универу, ну или, устраиваясь где-то в углу столовой с наушниками, дожидался подкатки.       Сейчас, как видимо, было не исключение, а оно всегда забавляло фигуриста. В динанимике, не успев Арина начать активную поливку всего, произошедшего и взбесившего до трясучки, трехтонным отборным матом, послышались смешки, приостановившиеся механизм вываливания.       — Что ты смеешься? — как бы не злилась Арина, смех друга всегда был заразительным, улыбка тоже появилась на лице девочки.       — Да так, — отмахнулся смортсмен, чуть пожмурившись, — продолжай.       Не придав особого внимания реакции Малинина, Арина продолжила. Говорила, как думает, не боясь задеть, например, ту же Дашу, что оказалась на два места выше, своим острым «да эти компоненты для жалости к слабым по технике, никто из них больше ничего не умеет», потому-что уверенна была с ничего, что Илья ее понимает и вообще не осуждает. Словно один он также жил в этом, варился во вторых и третьих местах после короткой, уступая катабельным японцам, корейцам и французам. Больше никто бы не просто выслушал, а еще бы и понял, не наряжая ее клеймом «не умеющая проигрывать».       Так было во многом: Арина не говорит, скорее обиженно жалуется, рыча и носом шмыгая, унижаясь в край — Илья слушает, понимает, отвечает, что молодец она и не нужны ей компоненты, признание — и без этого лучшая. И наоборот: Илья злится, бесится больше, пиная стены и пол кончиком кроссовок, коньки по углам швыряет — Арина знает, понимает, говоря, что молодец и так, рассказать про тренировки просит, что Малинин выполняет, постепенно чувствуя, как разжались челюсти и прежней ненависти нет, наоборот, нравится все это.       Много кто говорил, что похожи они и чем больше времени проходило, пронося за собой проигрыши, травмы, неудачи, чисто выполненные квады, восстановление, золотые медали, тем сильнее оба это принимали, соглашаясь. Поэтому дружили — знали друг-друга, словно с рождения вместе, понимали с полуслова и толи от этого, толи от ещё чего-то неизвестное, но хорошо было.       — Ну и надо оно тебе, лидерство после короткой программы? — Кравчук с ответом задержалась, хотя плечами пожала, плюхаясь на лавочку у неизвестной детской площадки.       Действительно, надо ли? С одной стороны одно из всем известных правил Тутберидзе про короткую программу, как про положенную базу результата. Проиграл короткую — вылезай из кожи, если хочешь попасть хотя бы в тройку, о золоте речи не идет. Все ему следовали, приземлив триксель, кто-то даже с усложнением в виде каскада, чем создали себе надежную опору в произвольной из своих оценок «80+». Одна Арина выделилась улетая под пьедестал.       С другой стороны здравый, еле сохранившейся, смысл — она потеряла девяносто с плюсом, спеша восстановить четверные и вставить их, как можно больше. Теперь остается лишь разбирать свои ошибками этими квадами, не всегда удававшимися в комплекте. Значит, упор на технику и чистое исполнение в будущем. А пока, раз действует тактика сбережения сил на конец сезона, новое испытание — проиграть и перенести это, не крича, что заканчивает со спортом.       — У тебя такой объем ультра-си в произвольной — никто в жизни не догонит. — продолжал рассуждать друг по другую сторону телефона. — Там вполне может покрыться короткая вся и хватит для золота по сумме.       — Ну сейчас то я не хочу все шесть делать, — опередила все плюсы Арина, чуть прищурившись. — На ОПах и на этапах точно три будут.       — Ты на Челленджер не едешь разве? — невозможно было не уловить появившееся разочарование в голосе Ильи.       — Нет. — отрезала младшая, наверное, слишком уверенно, раз Малинин затих.       — И в Италию скататься не хочешь? — в ответ отрицательное угуканье. — Ой, ну иди ты.       — Илюх, мне катастрофически ничего не дают решать, если ты забыл, — усмехнулась Арина наигранной обиде спортсмена. — Мне говорят катаем ОПы, готовимся к Канаде и к Китаю — все.       — С Китаем тебе конечно о-очень не повезло, — усмехнулся старший, напоминающий, что между этапом и финалом неделя. — Но хорошо, что в Канаде будешь, увидимся.       — Да, про Канаду я тоже рада, — все-таки встреча с частью друзей и Джуном радовала и отвлекала от Китая, где не было почти никого.       — Ну в общем, шансы у тебя даже с тремя quads есть. — вернулся Илья. — На прокаты эти ваши забей вообще. Сама знаешь, что даже с шестью тебя могут запихать на второе. Так что не парься, не волнуйся, покатай just for fun. Договорились?       — Договорились.       Сказать «договорились» оказалось проще, чем пересчитывать свои запланированные и чужие только что выставленные баллы в голове, параллельно слушая наставления от тренеров.       Сделав три четверных, обговоренных с тренерами и запланированные на этот старт по новой стратегии штаба и Кравчук, не всплывала гарантия первой строчки пьедестала, учитывая более лучший результат Сони, Даши и Аделии в короткой и то, что эти три квада сделают почти все. Что запланированная на сезон пятиквадовка Аделии, что три четверных Даши, готовившиеся перетечь в четыре, сохраняя летающее скольжение, невероятно компонентная Соня с двумя четверными и тройным акселем — все создавало довольно конкурентную атмосферу, расслабиться было нельзя.       Оставалось выбрать для себя: готова ли проиграть сегодня, оставляя сил на Чемпионат Мира и интригу по количеству ультра-си в её программе, как хотела изначально или будет рвать сегодня, напоминая всем кто она такая, оправдывая ожидания и рискуя в очередной раз.

«Карты раскрывая под конец сезона, — советовала Татьяна Валерьевна, как-то раз пришедшая в зону отдыха и разболтавшаяся о стратегии в сезоне. — так интереснее и менее опасно. Думаешь, кому-то нужна эта война и надрывы в начале года, на шестиминутный разминке?»

      Ничего не думала Арина, крепко схваченная Сергеем Викторовичем за локоть у борта, когда до неё пытались ещё раз донести о необходимости выполнить сейчас три квада.       — Оставь, ты же к концу сезона будешь никакая, — скомандовала Этери Георгиевна. — Была бы у тебя ещё стабильность, мы бы подумали, но сейчас нужно сделать три. Поняла? — реакции не последовало, поэтому рука была сжата чуть сильнее. — Поняла? В себя приди.       Коронный удар по плечу в себя не привел, раз спортсменка без желания что-либо, кому-либо доказывать выехала на середину льда, кланяясь и разминал ботинки. Не было прежней искорки в глазах, светящейся желанием и надеждой, ровно также, как уверенности в правоте своего выбора — ослабленная программа.       Музыка заиграла всемирно известной мелодией фортепиано «The winner takes it all» ABBA, начиная небольшое хореографическое вступление. За несколько секунд из начальной, весьма обыкновенной позы, фигуристка набирала скорость различными шагами, развивающими не длинную алую юбку нового платья, выполненного в стиле большинства советских костюмов, с короткими рукавами, белой полосой ремня и воротником, ушитым ещё большим количество камней, что весь наряд.       Тройной сальхов — был приземлен чисто, что и было естественно, учитывая уже выходившие попытки четверного и его место, занятое упрощенным на один оборот прыжком.       Дальше хоть и неожиданный, но достаточно гармоничный переход в не менее популярную песню того же автора «Gimme, Gimme», за её время, кроме танцевальной части, так полюбившейся Даниилу Марковичу и даже не отталкивающей саму спортсменку, которой приходилось прыгать, поджимая ноги к груди, бегать и по прочему танцевать, нудно было уместить тройной риттбергер и два четверных: лутц и флип. С этой задачей было несложно справится.       Энергичная музыка заряжала и мотивировала кататься быстрее, чтобы успеть занять каждую трибуны, крадя внимание даже самых равнодушных зрителей. «Тащить харизмой» — как говорила Малинина, что Арина стала понимать, наигранно кокетничая и улыбаясь болельщикам и судьям.       Дальше началась одна из любимых частей программы: не менее танцевальный эпизод под «Dancing Queen» той же группы. Музыка, как думала сама спортсменка очень ей подходила. Особенно, восхищали на летающую вторую оценку слова «only seventeen» спетые, как раз на квад лутц, стоящий в каскаде с тройным тулупом. Эта же мелодия захватила последний четверной — тулуп в комбинации с тройным сальховом через ойлер, который сейчас стал лишь тройным из-за облегчения.       Немного хореографии и вращений украсили переход на первую мелодию, но на медленную, конечную часть. В момент все затихло — ровно также, как прыжки, ведь именно сейчас был приземлен последний каскад тройной лутц с тройным акселем, уносящий в плавную дорожку, имеющую совершенно другой, по сравнению с предыдущими песнями характер.       Победитель получает все, проигравший должен пасть, — правда, великолепная фраза, для вновь оживившейся на льду фигуристки, оставившей желание победить впервые, уже чувствуя, как скулит совесть и настоящая Кравчук изнутри, царапая гордость и уверенность в себе, приводя ненависть и злобу.       Последнее движение рукой в верх завершило понравившуюся Арине программу, хоть и не самым лучшим образом, который она хотела. Нет на лице улыбки, предоставляющей новую произвольную и получающей довольные овации от публики, ровно также, как желания судорожно вглядываться в электронный экран посередине льда.       Алина, видимо, понимала, что младшая недовольна, выбирая путь базовых редких вопросов и отходя чуть подальше, почти полностью исчезая из вида фигуристки и подошедших тренеров. Особенно, старалась не столкнуться с ней, когда на экране начала демонстрация оценок.       Сердце билось, предвкушая разочарование, непременно настигнувшее всю ее вдоль и поперек, хоть ещё не откатались более успешные девочки, наверняка, приземлившие по пять четверных.

260,56

по сумме двух программ

это временно первое место

это итоговое четвертое, неофициальное место