Спасение от (пустоты) любви

Капли пота мелким градом падали на виски с растормошенных, светлых волос. Безобразными струйками очерчивали овал не менее помотанного лица, что не скрывало свою усталость, и стекали по побледневшей шее. Затекали за шиворот, мерзко, но привычно, огибая лопатки и позвоночник, растворяясь в тренировочном лонгсливе. Огромные красные отметины на лице от холода и труда, вложенного в борьбу с прыжками и своим телом, оживляли привычную, холодную бледность спортсменки. Они, словно яблоки, с каждой минутой, проведенной в ожидание, когда уже к черной флиске прикрепят микрофон, наливались красным, растекаясь по всему миловидному девичьему личику. Казалось, никого: ни Алину в роли ведущей, ни сотрудников первого канала, суетившихся над аппаратурой, ни журналистов, представляющих не только русское телевидение, ни саму фигуристку, застрявшую у трибуны после официальной тренировки, ничего не смущало. Все шло, как по маслу, хоть и микрофон то и дело сваливался, раздражая этим не только женщину, что свернувшись в три погибели пыталась установить его на груди у Кравчук, но и всех, раньше перечисленных людей. Наконец, когда Загитова уже подрыкивала на каждую неудавшуюся попытку настроить камеру и микрофон, а только вышедшая в «мировые взрослые» юниорка закатывала глаза, что уже было крайне благородно с её стороны, операция удалась. Затратила бы установка чуть больше времени, то никто бы в радиусе метра не остался не сожженым зеленым, пламенным взглядом младшей спортсменки. Это понимали все, от чего так сильно тряслись руки у помощницы оператора. — Можно начинать, — робко скомандовал мужчина, спешно нажимая на включение камеры. Даже у совершенно взрослого, крупно-сложенного человека, нервно зашевелились губы. Алина на это цокнула, видя, подобные картины не первый раз, виновница же такой нервозности ели-заметно ухмыльнулась, склоняя голову. — Арина, наконец-то получилось тебя урвать между тренировками, — начала Олимпийская Чемпионка, непринужденно улыбаясь, словно никакого раздражения не было вовсе. — Как я поняла, работы у тебя много, ответственности в этом сезоне, учитывая, что ты являешься одной из главных претенденток на участие в международных соревнованиях, тебе же недавно исполнилось 16, что можешь сказать по этому поводу? Может есть какое-то давление? Кравчук ровно также оправилась, максимально стараяся хотя бы на камеру выглядеть более деликатно и не такой растормошенной, но вот краску с лица не ототрешь и светила девочка своей усталостью на всю страну и более. Руки тут же поползли убирать выпавшие пряди волос за уши, пока голова кивала, словно указывая, что вопрос понят. — Да, это правда, — заключительно кивнула спортсменка, глазами пробегаясь по многочисленным камерам за Алининой спиной. — Работы, проделанной в межсезонье, действительно, много, ответственности тоже… ну и давления соответственно. — Весь прошлый сезон ты демонстрировала стабильное выполнение четырех ультра-си в произвольной программе, есть ли задумка, цель, а может уже планы, добавить ещё больше четверных или трикселей? — Алина говорила медленно, с расстановкой на каждом слове, что сильно подбешивало уставшую фигуристку, но она держалась. Честно, как никогда держалась. — Задумка? — ещё больше склоняя голову переспросила Арина, но как вопрос это не прозвучало. — Задумка есть всегда, но планы, не планы — говорить не буду, секрет. — Все в лучших традициях, — улыбнулась Загитова в камеру, намекая на большинство девушек штаба Тутберидзе, которые владели ультра-си, но не спешили раскрывать карты на интервью. — Тогда поговорим о программах, чего нам ждать завтра? — Ну вот давайте завтра об этом и поговорим, хочется уже… — замялась спортсменка, чей мозг от обилия щелчков, прошедших тренировок и мыслей в голове, окончательно дал сбой. — В отель? — подловила предложение Алина, попадая прямо по больному. — Да в отель, в кроватку, под одеялко и спать. — отмахнулась девочка одной рукой, второй все так же придерживаясь салфетницу — дневную фурию из мультика «как приручить дракона». — На ужин не поедешь даже? — продолжила более простую тему старшая. — Какой ужин, мне бы до койки доползти, — заулыбалась девочка, припуская подбородок так, чтобы глаза смотрели на Загитову и оператора моляще, требуя чтобы её отпустили. — Вот, что делают открытые прокаты с людьми, — также улыбнулась ведущая, — но вы не подумайте, мы в заложниках никого не держим, правда, Арина? — Правда, правда, — закивала Кравчук, чей глаз наигранно задергался в камеру. Под уставшую улыбку действующей спортсменки, Алина посмеялась. Только лишь спустя минуту подобных её подкалываний, девушка вспомнила, что обещала отпустить Арину, как можно быстрее, чтобы та отдохнула, настроилась и подготовилась к завтрашнему представлению короткой программы. Так она и поступила, придавая маленькую, но подбадривающую надежду, что удастся отдохнуть.

***

В номер заваливаются сначала вещи: небольшой, но далеко не маленький и легкий чемодан с коньками, формой и мешок мерча Саши Трусовой, наполненный водой, документами, салфетками, ключами и прочим барахлом, которое могло понадобиться срочно. Лишь за увесистым багажом в слабо-освещенный номер проникает сама спортсменка. Веки тут же опускаются, получая невероятное удовольствие от тишины, темноты и предвкушения сна, руки скидывают с себя куртку, не особо переживая как она упала на пол и в каком виде завтра будет. В комнате - не жарко, не холодно, за что стоит поблагодарить свою соседку по комнате - не менее приятную, чем оболочка этого пространства - Дашу Садкову. Девочка, раскинув на полу чемодан с коньками, перебирала форму, аккуратно складывая то, что возьмет завтра на тренировку и прокат. Вероятно, она не сразу заметила приход подруги, не услышав, как мягко прикрылась входная дверь из-за всунутых в уши наушников, но стоило Кравчук шагнуть чуть вглубь, поддаваясь плавным, не назойливым лучам теплой лампы, как приятная улыбка поднялась на лице Садковой. - О, ну наконец, - не сбивая спокойной атмосферы, произнесла Даша, вставая и открывая руки для объятий. - Алина тебе допрос устроила? - младшая улыбалась, не скрывая приподнятого духа, пока Арина, напротив, мечтала поскорее плюхнуться в кровать и никого не видеть. - Не говори, - жалуется Кравчук, но на объятия одногруппницы отвечает, обхватывая чужие плечи. - Я думала, что попереубиваю там всех, уже не могу - как устала. - Знакомо, но надеюсь, ты сдержалась и все остались живы, - усмехнулась девочка, вновь садясь на пол перед чемоданом. - хотя, зная тебя, то это почти невозможно. Арина всё-таки плюхнулась на кровать, разбрасывая руки в разные стороны, чувствуя как привлекательно проминается мягкий матрас под её весом, а подушка улавливает гудевшую голову, словно гипнотизируя. - Ари-ин… Арина, Алина то жива? - в одну секунду Кравчук возненавидела и вознесла подругу, за обращение к ней, ведь, ещё немного и та бы полностью погрузилась в сон - в тренировочной одежде, грязная, растрепанная и без будильника на завтра чтобы успеть собрать чемодан. - Да, да, не поверишь, но жива Алина, - хрипит старшая и вновь встаёт, направляясь в ванную. - Ты не против, я с ума сойти, как устала, пойду умоюсь и спать сразу лягу, ладно? - в ответ лишь положительный кивок и «конечно,конечно». - Спасибо, а то ещё немного и я засну прям стоя. Тренировки накануне открытых прокатов не щадили никого, каждому доставалось в несколько раз больше, чем на предыдущих ОПах за счет регламента и измененных правил этого старта. Некогда безобидное начало сезона превратилось в настоящее соревнование, хоть название своего и не сменило. Все дело в неожиданном заключении ISU о допуске российских фигуристов до международных соревнований. Нельзя было не порадоваться этой новости, что делали абсолютно все, как тренеры, так и представители разных категорий спортсменов. Радовались не долго, ведь вновь вернулись к тренировкам, но теперь на совсем другом уровне. Каждый хотел выгрызть себе место в сборной, отправиться на соревнования в основном составе или хотя бы запасным, чтобы иметь возможность представлять страну в мире, соревноваться с совсем другими фигуристами. Особенно сильно доставалось «вчерашним» юниорам. Это здесь, в России они уже как сезон катают со взрослыми, обгоняя многих профессионалов, а на международных совсем другие правила, критерии. Там взрослыми считаются люди с 16 лет, пока в России с 15 лет. Наверное, это не мешало, напротив, укрепляло уверенность, что если ты среди взрослых, опытных фигуристов занимаешь лидирующие позиции, то среди юниоров - проблем возникнуть не должно. Одно оставалось неизменным - труд. Сколько бы тебе лет не было, какой бы статус ты не носил в таблице ISU и есть ли он у тебя вообще, нужно убиваться на тренировках, до посинения напрыгивать ультра-си и обкатываться программами так, что сил не остается даже на банальную еду и лишний поход к врачу.

***

- Давайте сознаваться, - заявила Акатьева, складывая руки на столе перед тарелкой с кашей, когда две заспанные пары глаз перед ней безразлично поднялись, а рядом сидевшая Аделия и вовсе никак не отреагировала на объявление. - Кто что решил по короткой? Петросян все также проигнорировала вопрос соседки, угрюмо уставившись в собственную тарелку, но вот девочки напротив признаки жизни подали. Даша прищурилась, расправляя спину, Арина оставила ложку в пустой тарелке и завалилась на спинку стула. Желудок обеих явно требовал продолжения банкета, пока голова пыталась внушить обратное, ведь подобная провокация могла привести к большим проблемам на льду. - Дупелек, флип-тулуп, ритт, - зевая и растягивая паузы между названиями прыжков, проговорила Садкова, также падая на спинку стула, как соседка. - У нас же с тобой тандем. - Ну да, получается тандем, - согласилась Соня, вспоминая свою упрощенную из-за травмы программу. - а у вас Дель, Арин? - Трикселек, лутц-тулуп, флип, - непринужденно кинула Кравчук, за что тут же получила хмурый взгляд Петросян. - С кем тандем? - Дупель, флип-тулуп, лутц, - почти прорычала самая старшая и вновь уткнулась в тарелку. - А триксель? - на какую-то секунду Арина и Соня с упреком вонзились в младшую глазами, но тут же изменились в лице, когда Аделия отодвинула от себя еду, готовясь прыгнуть на любопытную. - Ну нет у меня сейчас трикселя, что с того? - разошлась старшая. - Не идти же мне на то, с чего я уверенна, что упаду. Акатьева, прославленная в кругах фигуристов, как лучик солнца и отродье чего-то невероятно доброго, тут же развернулась к одногруппнице. Это не было в новинку - видеть, как их же ровесница в моменте превращается в мудрого, опытного спортсменка, приобнимая одной рукой. Ни для кого не было удивлением, что Соня искренне хочет помочь, поддержать, не смотря на конкуренцию и собственное желание попасть в тройку. - Ну что ты, Дель, - улыбнулась спортсменка, - все у тебя получается, на тренировках же были хорошие попытки. Ты просто волнуешься. - А ты просто лезешь не в свое дело, - но вот сейчас у всей оставшейся за столом тройки глаза на лоб поползли, когда самая старшая руку с собственных плеч срывает, огрызается на всех яростным взглядом и убегает. Минуты тишины проходили незаметно. Тягостное напряжение, которое все пытались скрывать до случившегося инцидента, вырвалось наружу, погружая девочек в давящую тишину и безмолвие. Каждый понимал эмоции Петросян, все же хотели быть на пьедестале, выйти на международную арену, но у всех были силы и возможность это не показывать. Соня, сама по себе, очень терпеливая, уравновешенная девочка, что делало её сильным спортсменом, умевшим справляться со своими эмоции на стартах. Она мало когда возмущалась заниженым оценкам, никогда не перечила тренерам, если те были крайне строги к ней, и всегда была слишком доброй. Это её медленно съедало. Арина, напротив, никогда и ничто терпеть не собиралась, буквально крича о своем мнение и о том, что с ним нужно считаться. Её терпеливость перевоплотилась в непробиваемое упрямство, будь она права или нет. Скандалы, выпады, истерики и куча горячих заголовков об одном: «Скандальная подопечная Тутберидзе вновь послала тренеров», «Фурия фигурного катания издевается над конкурентками ещё до их выхода на лёд», «Кравчук похлеще Косторной? Дерзкая спортсменка матом реагирует на оценки.». Это Арина, и пожалуй, она съедает многих. - Ну я тут ни при чем, я вообще по юниорам, - Даша, проанализировав задумчивые лица подруг, решила разрядить обстановку. - Я тоже, - Арина подняла руки, переглядываясь с соседкой. - В смысле, не при чем, но не по юниорам. Никогда в жизни с Аделией она близка не была. Да, тренируются на одном катке, заявлены, часто на одни соревнования, но ни о какой дружбе между ними речи не шло никогда. За все проведенное время на одном катке, по пальцам можно пересчитать моменты, когда они контактировали не в компании, а вдвоем. И то, дальше обсуждения тренировки, прыжков и программ никогда не заходили. Арина крепко сдружилась с Дашей, хоть та и была почти на год младше. Этой разницы никогда не чувствовалось, особенно на тренировках, когда каждый занят своим делом, и только в раздевалке удается посмеяться, развлечься и с приподнятым настроением вместе пойти домой. Жили они не так далеко друг от друга, что тоже играло на руку. Кравчук хорошо общалась с Соней, но всё-таки ровесница отдавала свое дружеское предпочтение Петросян, хоть и всегда поддерживала любые идеи младших девочек. Соня была старше на месяц, но разница чувствовалась почти во всем, во взгляде, в мыслях, в темах для обсуждения - везде, возможно поэтому она дружит с Аделией - самой старшей из четверки. - Она ещё вчера была недовольной, мягко скажем, - Соня была удивленна меньше остальных, пусть в глазах и читалось ясное непонимание и вопрос. - пришла, со мной не разговаривала, на вопросы не отвечала, просто посидела в телефоне у заснула. - Е моё, да и пусть дуется, сколько ей влезет, - на стандартное выражение Кравчук никто не распахнул глаза и не открыл рот, - мы её никак не обижали, если у неё что-то случилось, то это не наши проблемы. Тем более, если она молчит. - Ну мне так-то ещё пару дней с ней жить в одной комнате, - но и на этот протест у Арины нашелся выход. - Ничего страшного, можешь перебраться к нам, может же? - обратилась спортсменка к соседке, что положительно закивала. - Можешь. Даша ко мне переберется, или ты к кому-то, в общем, - выставила руку вперед девочка, - не волнуйся. Если Аделя не успокоится, то вещички к нам перевози, но я почти уверена, что сейчас она после короткой весь адреналин выбросит и все будет нормально. - Арина права, мы с удовольствием, - закивала Даша, приветливо улыбаясь. - Ладно, спасибо, но я всё-таки буду ждать вечера, - Соня добрая, настолько, что потерпит любое отношение к себе от людей, кого любит. … На арену штаб привез, как глаголила традиция, трех фигуристок, имеющие самые высокие шансы на пьедестал. ТЩК трансформировался в не менее достойных и сильных ПАК, в которых так часто видели любимых спортсменок прошлой эры. Весь прошлый сезон ушел на то, чтобы выстроить эту иерархию, завоевать статус и укрепиться на нем, пуская корни в бархатные ступеньки пьедестала. Весь наступающий сезон твердил о способности удержаться на завоеванных местах, не дать слабину, как морально, так и физически. За себя, как ни странно, но Арина совсем не волновалась, спокойно разминаясь в зале под прицелом камер, тренеров и других участниц соревнования. Назвать это равнодушие - опытом нельзя, это лишь второй сезон во «взрослых», первый в «мировых взрослых», при этом никаких препятствий для поднятия на верхнюю ступень пьедестала фигуристка не видела. За счёт этого, наверняка, и была крайне спокойна, словно это очередная тренировка, а не разминка перед первым соревнованием сезона. Гораздо больше Кравчук переживала за рядом ходящую Соню. Недавняя травма в межсезонье никак не смягчила свою хватку в бедную девочку, что не смотря на острые боли в начале и такие тягучие, тупые сейчас, выходила на лёд наравне со всеми. Акатьева, как никто иной, достойна войти в эту тройку, отобраться на бешку и начать, наконец, лечить стрессовый перелом. Да, Арина хочет чтобы у Сони все получилось, чтобы она взяла то, на что работала. Странная, но от того не ставшая неуместной мысль от того проносится в голове уже третий раз за пару дней тренировок и приближения начала сезона. «Я могу отдать ей свое место, если буду выше» «я буду искренне улыбаться, если она будет стоять выше меня» - но откуда, спросят все, кто когда-либо видел Кравчук и имеет представление о ней, у этой напитанной скандалами девочке, появились такие мысли? Непонятно, не знала даже сама спортсменка. - Акатьева, где соседку потеряла? - громом пронеслось в ушах, даже сквозь музыку и рассуждения о будущих соревнованиях. Действительно, Аделя не присутствовала, как бы не искали зеленые глаза низкорослую одногруппницу. Петросян на тренировке не было также как чемодана Сони, что та добродушно оставила в раздевалке. Тогда волнение за старшую увеличилось в разы, а внимание окончательно сконцентрировалось на тренерах и бледной Акатьевой. - Не знаю, - тихо, почти блея, отозвалась спортсменка, пряча руки в рукавах флиски. - В смысле? - подняла брови Тутберидзе, переключая свой ядовитый взор на Арину. - Кравчук? Где Петросян? - Я не знаю, - музыка в наушниках остановилась, руки с хореографического станка сползли, а ноги маленьким шагом повели фигуристку к Соне. - Мы её последний раз видели в столовой, на завтраке. Она от туда убежала и всё. - Что значит убежала? - вмешался Глейхенгауз. - Она была не в настроении и ушла, - Акатьева, на удивление младшей, смелости набралась. Видимо, зарядилась от спортсменки, чья импульсивная дерзость слепила фигуристок вокруг. - Нам она ничего не сказала. - Понятно, - заключила Этери Георгиевна, вновь опуская глаза в телефон, - что встали? Продолжайте. … Трибуны Мегаспорта были полностью забиты болельщиками. Огромная концентрация людей, кричащих, аплодирующих и просто переговаривающихся между собой смешалась с музыкой, что громом проходила по каждому ряду, застревая между четырьмя бортиками льда. Множество плакатов, флагов и игрушек переливались в руках у зрителей, чья задача сегодня - подбадривать, разогревать и хвалить спортсменов за их каторжный труд. Только вот далеко не всегда толпы людей, публика действовала на прокаты положительно. Арина не могла сказать, что люди нагоняли на неё страх - нет, совсем нет. Она не стесняется вести себя, как не подобает на камеру или в обществе журналюг, но участившийся пульс, что барабанит по ушам, выдает нервозность. Выдает страх ошибиться. Огромный страх, что пульсирует по каждой вене, бегая от одного нерва к другому, заставляя веко дергаться, ногу трястись, пальцы стучать, губы кусать и головой дергать. Кравчук любит соревнования, пару раз говорила, что это - праздник, но каждый раз перед шестиминутной разминкой дрожала, как осиновый лист, чувствуя, как пропадает земля под ногами. Объяснить это чувство никогда не получалось, сколько бы времени на раздумья не затрачивала девочка, вроде как, нередко бывавшая на соревнованиях и шоу. - В следующей разминке участвуют: Алина Горбачева, - объявил мужской голос, от чего мурашки пошли по спине, а ноги подкосились еще больше. Но ведь, Арина не боится, нет? - София Муравьева, - продолжал безразличный голос, - Аделия Петросян, - на секунду ухмылка сама собой появилась на миловидном личике фигуристке, явно не говоря о положительных отношениях, - Вероника Жилина, - получается одна девочка от Плющенко всё-таки перескочила ученицу Тутберидзе, - София Акатьева, - нет, до Соника ей далеко, - Арина Кравчук. Чуть не спотыкнувшись об собственные лезвия, юркая фигуристка выскочила на лёд последней. Такой расклад российской таблицы очень льстил, говоря и напоминая всем, что русая девочка - Фурия, по результатам прошлого сезона - лучшая одиночница России. Но как бы приятно не было от аплодисментов и еле-улавливаемых из-за стресса кричалок в свой адрес, разминаться было не легче. Не явно недовольные взгляды тренерского штаба на долгие метания от бортика - к бортику и отсутствие тройных, не собственное негодование и злость на себя за такой непредвиденный, глупый страх - ничего не могло привести в нормальное рабочее состояние, как Петросян, которая выскочила крайне не вовремя и получила за это по заслугам. - Ну куда-да ты лезешь?! - возмутилась Кравчук, резко тормозя прям перед носом старшей. - Съебись. Была ли заметна короткая перепалка между двумя ученицами одного тренера? Влетит ли самой смелой потом за это от тренеров? Появятся ли новые заголовки статей? Конечно. Но Арине было, мягко, учитывая все возможности этой особы, говоря, было плевать. Как ни в чем не бывало она зашла на триксель, аккуратно выезжая его. Снова разгон, и снова она сознательно проезжает тренерский штаб, который явно горел желанием вставить за поведение, поправить голову и проверить, не перегружена ли та короной, которая, по мнению окружающих, окончательно затуманила разум маленькой «звезде». И то многие обходились «мелочью», «малявкой», не считая титулов, полученных в России, на отечественных стартах - с ними Кравчук была согласна. Пока у неё нет статуса и титулов Европы, Мира, Олимпиады - она никто, и знают её лишь, как хамку и истеричку, что уж точно не входило в её мечту стать Олимпийской Чемпионкой. «Чемпионка хамства не сдает позиций. Арина Кравчук матом послала свою одногруппницу.» « «Съебись!» - отчетливо слышно в эфире первого канала во время музыкальной паузы, от Чемпионки России - Арины Кравчук» «Фурия в деле. Новая перепалка скандальной спортсменки Тутберидзе со своей же одногруппницей - Аделией Петросян» Арина много бы сказала, будь у неё столько возможностей, как у людей с микрофонами. Она бы кричала о несправедливость оценивания, когда смотрит чужие соревнования или сидит на собственных. Она бы с пеной у рта доказывала об ошибках Федерации и общества, когда они загоняют спортсменов в углы, медленно обдирая с них всю кожу, выклевывая мяса и выпивая кровь. Она бы без устали, словно апостол, говорила о неблагодарности человека и кошмаре, который надвигался с каждой секундой на истощенных борьбой спортсменов. Она бы, она бы… спасла чью-то жизнь, укрывая от того, что видела и чувствовала сама не первый и далеко не последний раз. Дали бы ей, наконец, возможность. Арину бы воспринимали в серьез… а не как малолетнюю выскочку. Арину бы… саму вытащили.