Спасение от (пустоты) любви

- Арина! - голос тренера подзатылину дает, оставляя на голове очередную отметину. Именно эта интонация не сулила спортсменке ничего хорошего, но ноги все равно послушно остановились, дожидаясь, когда удар прилетит уже не словесно. - Вот же, бестолочь. И правда, не успела Кравчук прищуриться и вжать голову в воротник, как цепкая рука главного тренера плечо дергает, заставляя покачнуться и еще больше нырнуть внутрь одежды. Сердце забилось вместе с вибрацией, исходящей ото льда, неприятно сворачивая все органы, начиная легкими, заканчивая желудком, что разболелся от напряжения. Во второй раз дернул Дудаков, и теперь девочка не могла сопротивляться силе, что пыталась её прибить к полу. На этот раз, всякое равнодушие с лицо сползло окончательно. - Это что сейчас было? - вовсе не холодно, не безразлично, что было стандартно для Этери Георгиевны, а напротив, с огромным желанием придушить ученицу и стереть её лицо об кафельную плитку стен, спросил тренер. - Хамка, ты, малолетняя, это что за поведение, я тебя спрашиваю? Зубы сжались, заостряя скулы и щеки, что говорило о явном нежелании оправдываться и блеять перед тренерским штабом, за то, что просто попросила уйти и не мешаться на разминке. Разве, это должно было стать проблемой? - Тебя спрашивают - отвечай, - вновь влез Сергей Викторович, - у нас же терпение не железное. Всю силу терпения тренерского штаба Арина продегустировала еще лет 10 назад. Весьма отвратительный, отталкивающий привкус, никому бы не посоветовала. - То, что ты себе позволяешь - сущее бескультурье и неуважение, - указательный палец выбросился перед носом девочки, почти задевая его ногтем, от чего Арина поморщилась, корчась и отклоняясь назад. - Ты не Королева тут, не Чемпионка - никто ты, а позволяешь себе хамить направо-налево и нас позорить. - Еще раз, - прорычал Дудаков, - ещё один, мать его, раз и ты на катке больше не появишься, - и снова палец, но на этот раз тычущий со всей ярости в плечо, от чего Кравчук не выдерживает и, дернув этим же плечом, вырывается из заключения и пытки угрозами. - Хорошо, - хладнокровно, гордо приподнимая подбородок, соглашается спортсменка. Не дожидаясь вердикта или стандартной ерунды по типу:«без нас бы ты и сюда не выползла», фигуристка шустро шагает с раздевалку. Все внутри дрожало, учащая вибрацию, от чего ноги шли как-то крайне странно, шатая, а руки не с первого раза смогли вытащить из рюкзака бутылку с водой. Странно, ведь внутри, в своей голове девочка диктовала, что ей плевать. На старт, на тренеров, на Аделию, на Соню и Дашу, как они там откатают, справятся ли с волнением - плевать, на все и на всех. Только вот, нос колол и морозило, горло протяжно ныло режущей болью, а уголки глаз переливались вовсе не из-за макияжа и хайлайтера. Но Арине же все равно. Так ведь? Слишком много вопросов, не имеющих ответа и оправдания, откуда они появились. Откуда взялась возможность сомневаться в себе и в том, что никто иной ее интересовать не может, особенно, если это конкурент, коллега или просто незнакомый человек, которого видит Кравчук впервые. Нет для неё деления и не выдает она кому-то льготы, обещая, что не будет срываться, злиться, ненавидеть и ножами ковырять шрамы. Никому и ничего спортсменка не должна была, как бы к ней не относились, будь то тренеры, с самого первого дня возненавидевшие ее за непростой характер, но терпевшие ради статуса собственной команды или Даша, всегда приободряющая, победы желающая и терпевшая все её выходки. Эгоистка. Тщеславная. Неблагодарная. Яблоко от яблоньки далеко не падает. Сколько бы не говорили, что воспитанием ребенка можно выбить из него противные гены родителей или дурные привычки, которые заложены были ему в крови - все это неправда. Ложь, что чистотой могла сравниться с зеркалом в коридоре светлой, просторной квартиры. Арина не может сказать, что родители её не любят, что они не вкладывались в неё и даже это идиотское правило «равноправия» не распространялось на маму и папу, но почему-то, девочка, что ледяными руками обхватывала телефон еле сдерживала омерзительные слёзы, когда экран телефона вновь был забит нелепыми сообщениями и уведомлениями инстаграма, телеграмма, говоря о новостях в пабликах, но ни одного от контакта «мама» и «папа». Это не больно, - с силой сжимая нижнюю губу между зубами, тараторит Кравчук. Судорожно листает вверх, затем вниз, внимательно проходясь по каждому сообщению, но тщетно. Это не обидно, - но сидеть, уткнувшись носом в экран становилось невозможным. Встаёт, задирая голову, как можно сильнее, давая всё-таки собравшейся слезе растворить под векам, так и не выбравшись в свет. Никогда. Никогда Арина не плакала при людях, будь это неудачная тренировка, прокат или что-то донельзя колкое. Даже свое отражение в зеркале считалось посторонним и лишним, когда на бледном лице прорисовывались красные разводы у глаз, царапины и соленая, разъедающая сознание жидкость. А мама? Мама плакала, когда уставала после работы, когда не успевала купить новое платье, а его уже увезли за границу и теперь ждать придется намного больше, когда единственная дочь не справлялась с соперницами и занимала вторые, третьи, а то и вовсе места под пьедесталом, когда стоя перед зеркалом, вглядывалась в фигуру и говорила, что после родов 16 лет назад потеряла всю красоту, когда Арина отказывалась не просто продолжать ее дело в модельном бизнесе , но и вовсе слушать про это после изнурительных тренировок. Пожалуй, только этим яблочко отличалось от остальных. Оно было зеленым, со странной побитой формой, в некоторых места проеденным червями, но вскоре окислившимся и потерявшим всю свою сладость, дразня лишь опарышей и мух. Оно было недостаточно идеальным, каким его хотела видеть яблоня, что печально вздыхала, видя искаженную спортом фигуру, не имеющую женственности и мягкости. Бревно. Арина, острожно опустила голову, вновь бросая свой взгляд на телефон. Пустота, только новое уведомление инстаграма, сообщающее о новом комментарии под её репостом поста сборной, где она и Соня с Аделией рассматриваются, как главные претендентки на квоту и пьедестал на отборочном соревновании. “ilia_quadgod_malinin” Удачи, Фурия! 🔥 Жду с нетерпением! Брови, как-то сами собой поползли наверх, оставляя глаза ещё раз перечитывать написанный на русском комментарий. Вроде видит хорошо, соленая жижа с глаз исчезла совсем, но с другой стороны, все это казалось каким-то странным и подозрительным. Почему именно ей удачи, а Соня, а Аделя? Так, ладно, ей же все равно.

“arinakravchuk”

спасибо

И лайк под двумя комментариями поставила для разбавления сухости и скупости её благодарности. Всё-таки расстарался, написал на русском, даже если всей сборной России, но все равно приятно. Странно, но приятно. …- Соня, - Арина ерзала у борта, дожидаясь, когда тренерский штаб отвлечется от созерцания подъезжающей Акатьевой и скажет традиционные наставления, - молодец, хороша. Старшая заулыбалась, хотя видно было, как сильно она старается не хромать на правую ногу, не жмурится и не сорвать с себя коньки, подмигивая младшей. Тренерам оставалось лишь переглянуться и нетерпеливо закатить глаза, когда и Акатьева решила поддержать подругу. - Теперь твоя очередь, давай, работай машина, - обе не сдержали улыбки, довольно отводя взгляды друг от друга, что ещё больше не растянуть улыбку перед тренерами в такой ответственный момент. - Давай уж, постарайся эмоции свои вкладывать в нужное русло, - стандартный хлопок по плечу, что честно, приводил все мысли и настрой в порядок. - Помнишь про ошибки в короткой, которых быть не должно, да? - кивок. - За ребрами на дорожке следи, все выкатывай, не спиши. Ну все, полетела. Этери Георгиевна, скрестив руки на груди, отшагнула от бортика к остальным тренера штаба, что провожали до КиКа Соню. Акатьева, как услышала Кравчук, первой всё-таки не стала, что решил упрощенный контент, но с поставленной задачей та справилась прекрасно, приземлив все чисто, с плюсами и уровнями. Значит, сейчас решается Арина или Вероника. Для первой итог стал ясен ещё до объявления её имени. - Арина Кравчук, Москва. Шустрые перебежки, как разгон перед длинным поклоном, который все равно пришлось прервать начальной позой. Короткая программа этого сезона - стала новинкой, как для штаба, так и для самой фигуристки. Современная музыка, проведенная под почти-что незаметный ремикс должна была стать полной противоположностью к Произвольной Программе, с чем композиция Тэйлор Свифт «Don’t blame me» справлялась прекрасно. Это было хороший вызов, как для хореографа - Даниила Марковича, так и для Арины, на который и до этого нередко экспериментировали, создавая интересные образы. Ей шли яркие, тематические программы, особенно, в тех, где нужно было отыгрывать плохих героев, хулиганок, заносчивых выскочек, в целом, не особо то Кравчук и лезла из кожи вон, её такой большинство и видели. Только на кануне открытых прокатов, воспользовавшись идей Даши прочитать весь перевод песни, Арина поняла, что эта постановка - ошибкой не была. Она ей шла. Очень, как ни одна другая программа. Красивое, легкое платье в коричнево-рыжих оттенках, сшито было на последний минутах перед соревнованием. Нельзя назвать его самым удачным и подходящим к идеи, к музыке и самой фигуристке, но как показывала практика, поменять костюм во время сезона - не проблема, такой тактике можно придерживаться. Рукава-бретельки, не особо длинная юбка, и множество небольших, но заметных даже издалека деталей. Программа началась неплохо, можно было лучше отыгрывать эмоции, но для первого раза, так ещё и такого сумбурного из-за мини-скандала устроенного на разминке и в коридоре - это было идеальное исполнение. Первый прыжок - триксель. Проблем с ним возникнуть не должно, их никогда не было, только если во время каких-то травм или если надолго забрасывать его, переходя к четверным. Разгон, заезд, прыжок, три с половиной оборота, возможно даже с небольшим перекрутом и уверенное приземление, сразу переводя ногу в позицию «маха». Тройной флип - ровно также, спокойно, без нервов и затраты особых сил вышел чистым, пролетным, высоким и, наверняка, с надбавками за выезд в твизл. Остался каскад. Не менее любимый тройной лутц, а следом, не такой уж и удобный для этой спортсменки тройной тулуп, который также, как и все предидущие прыжки вышел без единой ошибочки. Конец программы - дорожка, оказалась настоящим выплеском всего адреналина, когда эмоции и представление программы были на высшем уровне, а тело внимательно, детально выезжала и выкатывало все ребра. Этери Георгиевна бы похвалила, если бы Арина была любимой спортсменкой и спокойной, гибкой девочкой. - Хорошо, - бурчит Сергей Викторович, явно не желая чтобы его услышала Кравчук, что обхватив двумя руками свою салфетницу, которая окончательно утвердила прозвище «фурия», шагала к КиКу с очень приподнятым настроением. - Вращение там одно, - неожиданно начала Тутберидзе, - надо посмотреть, возможно, третий дадут. - За короткую программу Кравчук Арина набирает 92,06 балла. - брови поднялись ещё выше, чем в раздевалке у телефона, на этот раз прихватив с собой глаза. Только губы собрались в линию, пока язык не прошел я по ним. - и это первое промежуточное место. - С рекордом, - так же равнодушно поздравляет главный тренер, тут же вставая. Подобные побеги Тутберидзе с КиКов, тренировок или бортов - не новость для ее «базовых» учениц. В их случае, вообще, полагается откланяться за то, что она посидела рядом или постояла во время программы, а не убежала готовить фаворитов. Но тут-то Арина, которая не то, что не поклонилась, так ещё и пальцы чуть не отгрызала, когда ими пихали её за очередную истерику. Таким повелением тренер и её штаб явно давала понять, что обижена, что никакой радости и награды не будет, что даже сейчас, когда фаворит, сидевший на третьей ступени пьедестала, скатился до четвертой - она все равно не поздравит Акатьеву и Кравчук. Они - базовые, что тут поделаешь. Их угода - поздравить друг-друга с хорошими прокатами самостоятельно. - Арина! - воскликнула Соня, тут же бросая младшей на плечи, сжимая девочку в руках, как можно крепче. - Это рекорд. Рекорд понимаешь? - теперь руки спортсменки напротив ухватились за плечи, трясся их, словно пытаясь достучаться, до улыбающейся подруги. - Какая ты - молодец. - Спасибо большое, - сквозь, лоснящуюся улыбку отвечает Кравчук, спеша ответно похвалить Акатьеву. - Ты тоже огромная молодец! С травмой, чистейше откатать программу с каскадом три-три, так ещё и на пьедестал зайти… умница, Сонь, умница! … Напротив длинного стола, полностью принадлежавшего трем сильнейшим девочкам, по результатам короткой программы, собирались люди. Множество журналистов, фотографов со своим камерами и микрофонами. Наконец, когда последние провода были настроенны, а небольшие микрофоны на столе загорелись зеленым, пригласили самих спортсменок. Шествие открывала Соня, уверено, с приподнятым духом и распущенными волосами, прошедшая почти до конца стола и севшая, на подготовленное ей место. За подругой шла Арина, аккуратно переступая все провода от микрофончиков и прочей техники. Последней же на свое место попала Жилина. Тоже с травмой, тоже с упрощенным контентом, что создал огромный разрыв между первым и вторым местом, но в отличии от Акатьевой менее позитивная. - Раз спортсменки на месте, можем начинать? - невысокая женщина, с крупными очками на маленьком лице встала, осматривая коллег. - Отлично. И помчался марафон одних и тех же, из года в год не меняющихся вопросов. Никогда Арина не думала, что спортсмены живут скучно, обыденно, неинтересно. Ведь, обычно у тех, кого мы видим каждый день, особенно, если знаем, что человек ничем не горит, а предпочитает проживать дни в стабильности, мы уже и не спрашиваем «как дела?», «что нового?», зная ответ. Но фигуристов же не встретишь так - готовых разговаривать, просто сидевших на стуле, их люди видят только по праздникам и всё равно умудряются потратить все выделенное время на то, что и так видно по прошедшим коротким. Кравчук, откровенно, скучала на этой пресс-конференции. То под стол заглянет, замечая, что на этот раз столы пластиковые, а не железные, то начнет считать камеры впереди, положив подбородок на руки, то уставиться на Акатьеву, негласно моля о внимании и хоть какой-то беседе. Но вот старшая, действительно, вела себя как взрослая. Выпрямила спину, сложила руки и внимательно следила за камерами и журналистами, кому бы они не задали вопрос. - Арина, ваше столкновение с Аделией Петросян, с чем было связано? - темноволосая девушка привстала, поднося к губам микрофон неизвестной Кравчук компании. - Как думаете помешало ли оно вашей сопернице, ведь мы сегодня наблюдали её упрощенный контент? Вся внешность журналистки отталкивала, даже не присматриваясь. Было в ней что-то, что пугало и смущало глаза, прося отвернуться и проигнорировать вопрос. Но так же поступать нельзя. Вернее, кто сказал, что нельзя? Соня, что увидела Арина боковым зрением, пристально впечаталась глазами в подругу, аккуратно, но заметно прося не выкинуть сейчас какой-нибудь скандал, не проигнорировать, а мягко ответить. Что ж, это было крайне тяжело. Кравчук чтоб перебороть себя пришлось заломать пальцы под столом, прикусить губы, что разъезжались в ухмылке и закатив глаза в сторону, выдохнуть. Только теперь, набравшись хоть капельки терпения на ближайшие пару секунд, спортсменка включила микрофон перед собой, пододвигаюсь к нему. - На разминке мы все очень торопимся выполнить по максимуму, и когда кто-либо мешает, то конечно это злит. - недовольная, натянутая улыбка искажала добродушное лицо фигуристки. - Не думаю, что этот инцидент мог как-либо помешать и вообще не считаю, что он достоин того внимания, которое вы ему отдаете. - Но подобное же случается ни раз? - с другого конца небольшого зала привстал мужчина в возрасте, хотя по его движением и не скажешь, что он старше 40. - Вокруг вашей личности много подозрений в неуважении к коллегам, тренерам, прокомментируете? Арина ещё раз выдохнула, скрипя зубами, пока голова медленно повернулась на Соню, что на этот раз уже отрицательно кивала: «не надо». Но и вопрос уже другой, не такой легкий для выносливости. Кравчук пододвинулась обратно. - Я думаю, что то как я веду себя по отношению к коллегам и тренерам вас беспокоить не должно. - и вот эти искорки в зеленых глазах, переливающиеся алым и рыжим. - Это моё дело и мне решать, как мне разговаривать. - Акатьева держится чтобы не поднести руку ко лбу. - А вы не считаете, что задаете не корректные вопросы? Вопрос растворился в воздухе. После небольшого, относительно прошедших, эмоциональных выбросов, всплеска пауза и тишина повисла в Грин-зоне. Журналисты не спешили спрашивать, обсуждать, фигуристы не шевелились, облокотившись на спинки стульев. И если для раскрасневшейся Сони все было не в новинку, то Вероника рядом откровенно разинула рот. - Спасибо, фигуристки свободны, - шустро объявила главная женщина, по всей видимости отвечавшая за организацию пресс-конференции. И вот, снова телефон прожужжал, сообщая об пришедшем уведомлении. Этот звук после едкого ответа репортерам не сулил ничего позитивного, напротив, отпугивал, подготавливая к новому втыку от тренеров, а то ещё лучше - федерации. Жалостливый взгляд Акатьевой, когда спортсменки направлялись в раздевалку, не поддержал нисколечко, и лицо, искаженное ожиданием чего-то крайне неприятного, продолжало изучать пол под ногами. Губы сложились в небольшую полоску, ныряя внутрь рта, голова, нагруженная баллами, вопросами, завтрашними элементами, слабо развивала мысль прочитать зловещее послание, пока небольшой отряд не дошел до раздевалки окончательно. Тут то экран телефона и загорелся, демонстрируя пропущенные сообщения из инстаграмма. ilia_quadgod_malinin - Поздравляю с прекрасным началом сезона! Очень крутая короткая! Жду длинную программу) 🥇