Спасение от (пустоты) любви

arinakravchuk Мы в Аллене       Вилка замедлилась по дороге в рот, вскоре вовсе опускаясь обратно в тарелку. Должного звенящего звука она так и не издала, приземляясь на рис почти беззвучно, что конечно играло на руку Илье. Хотя тот никак не обратил внимание на предмет, ранее находившийся в его руках, а чуть прищурившись вчитывался в русский текст, то вот на него, сидящие напротив соотечественницы взглянули крайне презрительно. — Эмбер, вот как это назвать? — положив подбородок на руку, игриво возмутилась Изабо. — Эх, фанатизм, — протянула самая старшая девушка американской сборной и вздернула брови. — по крайней мере, стоит надеятся, что просто фанатизм. Ну сейчас мы и проверим.

ilia_quadgod_malinin

Отлично!

— Илья, ты ненавидишь компьютерные игры? — также шустро, на одном дыхании произнесла Гленн, не отрываясь от улыбчивого лица сокомандницы. — Да, — отмахнулся Малинин, не отрываясь от телефона. — Да.

Ты еще жива после таких перелетов?

Вам до отеля где-то 40мин.

      Левито откровенно засмеялась, откидываясь на спинку стула, что пошатнулся из-за своей хлипкой конструкции и заскрипел железными ножками об кафельный пол. Её прихватила рядом сидящая подруга, что в силу своей опытности и мудрости лишь ухмылялась, смотря на изумленного парня перед ней. Тот только и мог, что непонимающе хлопать глазами и пытаться получить объяснения всеобщего веселья. — Колись Илья, — самодовольно предъявила Эмбер, глазами указывая на светящийся экран телефона. — с кем? — С Ариной Кравчук, — также растерянно заблеял Малинин, — ну… это Чемпионка России, и она еще в этом сезоне пять четверных приземлила, и у нее почти все квады есть и… — Так, стоп. — выставила руку Гленн, пока Изабо рядом ещё больше разрывалась от смеха, грозясь вовсе слететь со стула. — Биографию бедной девочки, которую ты выучил наизусть, мы знаем. Не знали только, что…       Телефон в руках спортсмена прожужжал, сообщая о пришедшем ответе. На него Илья и переключил все свое внимание, вновь игнорируя Гленн, что закатила глаза, и Изабо, что уже обхватила живот. arinakravchuk Ну частично жива Выжить мне поможет только огромный ужин Нам мин 30 сказали

ilia_quadgod_malinin

Сочувствую

Ужин уже закончился

arinakravchuk СУКА…       Улыбка незаметно натянулась аж до ушей, выдавливая полноценный смешок. Илья смеялся, пока Эмбер напротив ещё больше подняла брови, наклонила голову, доводя младшую подругу до состояния истерики.

ilia_quadgod_malinin

Хахпхах

Лохушка

— Так, мне уже слишком интересно, — рычит старшая, одним рывком вставая чтобы поймать телефон Малинина.       На этот раз Изабо все-таки не выдерживает и, позабыв о всякой осторожности, вновь опрокидывается назад, но на этот раз падая вместе с тем несчастным стулом. Это не смогло остановить безудержного смеха младшей, но зато задержало Гленн, давая Малинину перепрыгнуть собственный, затем соседний стул и спрятать гаджет далеко в карман, отдаваясь тому же звонкому смеху, что подруга. Только старшая спортсменка осталась стоять ровно, скрестив руки на груди. Ей оставалось лишь смотреть на творившееся безумие с гордо-поднятой головой и цокать про себя, какие они все ещё дети. …- Ты как? — мямлит Кравчук, что заходит в номер последняя, но со всеми четырьмя чемоданами девочек. — Со-онь, ты как?       Кратковременный испуг за Акатьеву перебил всякую усталость, заставляя затаиться и прислушаться, звучат ли, хоть какие-то признаки жизни от подруги. Вещи тут же рухнули на пол, освобождая нагроможденные плечи Кравчук, но увеличивая беспокойство в разы, когда никакого отклика взамен не послышалось.       Старшей столь длительный перелет дался крайне тяжело, давая осложнения, как казалось все время рядом находящейся Арине, на все органы, доводя бедную фигуристку до полуобморочного состояния и синей белизны всего тела. Созерцать на совершенно здоровую спортсменку, проходящую все требующие проверки и диспансеризации без проблем, было крайне страшно. Особенно, такой же измотанной, уставшей, и толком ничего не умевшей, девочки, что с дороги с головой, не переключившейся на другой язык и часовой пояс, будет лишь бесполезно метаться в каком-либо чрезвычайном случае.       При это делать что-то точно нужно было. Позеленевшая Соня сползала по стенке в ванне, еле опираясь об раковину. Ещё немного, и соскользнувшая с раковины рука старшей обвалила бы всю свою обладательницу вниз на кафель, если бы не подоспевшая Кравчук, что с округленными во всю мощь глазами, подхватила фигуристку, помогая дотащиться до кровати. — Соня! — каждое дерганье Ариной опущенной на кровать спортсменки, казалось лишь нервозом сумасшедшего. — Сонечка, ты меня слышишь? Что тебе дать, какое лекарство? Какое можно?       Губы старшей приоткрылись в ничтожных попытках что-то произнести, тут же прикрываясь вместе с глазами. Цвет ее лица никак не говорил о нормальном, особенно резко выделенные венки на шее, что окончательно испугали неопытную Арину.       Не чувствуя более ни грамма усталости и желания спать, младшая спортсменка, вскочила с кровати. В голове лишь правила поведения при пожаре, при тяжелых ранениях, но нисколечко про вот такие редкостные случаи потери сознания. Единственное, что пришло в голову такой бестолковой сейчас Арине — это выжать холодное полотенце Соне на шею, от чего старшая как-то странно дернулась и сжалась. Вторая мысль — напоить её водой, что казалось более дельным. Тогда Кравчук и встретилась с ещё одним испытанием — отсутствием самой обычной, питьевой воды.       Пиная чемоданы во все стороны чтобы хоть как-то прикрыть новоиспеченный номер, Арина вылетела из номера. Неизвестно откуда взялись силы на пробежку по неизменному отелю, ровно также, как неизвестно куда бежала Кравчук, единственное, что она понимала — это желание помочь Акатьевой и что бежать нужно к первому этажу, там хотя бы будут отголоски от людей. И то, сомнительно, что кто-то будет расхаживать по отелю в пол второго ночи.       Все сомнения разлетелись черными пятнами в глазах, когда плечо больно, наверняка, до синяка влетело во что-то или кого-то на повороте в столовую. Арина тут же заскулила, на долю секунды хватаясь за ушибленное место и уже готовясь к не добродушной перепалке, как глаза всё-таки смогли зацепить неаккуратные, светлые вихри волос и остановится. Почему-то, в тот момент сомнений не оказалось. — Илья! — даже после такой небольшой пробежки отдышка шла большая, выдавая всю суету и срочность. — Пожалуйста, помоги. Там…там Соня… ну Акатьева. Ей п-плохо. Воды… Где взять воды?       Малинин, натурально ошарашенный сначала подрезанием из-за угла, после появлением Кравчук, а затем паникой, застывшей во всем ее странно-необычном облике переживательной, волнующейся за состояние кого-либо подруги и тянувшегося за ней шлейфом, вводя каждого, кто приблизится в тот же тремор, не сразу разобрал шустрой речи совсем неожиданного голоса. Вывели его из состояния аффекта прямолинейные, ожидающие от него помощи глаза. Илья аж проморгался прежде, чем нормально, координировано ответить. — Сейчас, — просто кивнул тот, на этот раз видя сомнение и опаску. — Где вы живете? — Двести четвертый, — буркнула невнятно младшая, тут же жалея, что так невнятно говорит, ведь он — американец, и так с трудом разбирает, что она там блеет. — Иди туда, окно открой, я сейчас. — и снова кивок но уже в сторону лестницы, откуда слетела Кравчук.       И снова кивок Арины, словно спрашивающий, точно ли придет, но получающий еще один, как команда «марш» к новому марафону, но уже наверх, что должен был даться тяжелее.       Так и произошло. Несколько раз Кравчук обматерила лестницу, перила, строителей и администраторов этого отеля, пока оказалась в номере, раскрывая окно и дверь, чтобы хоть как-то дать понять, что они тут, в случае, если Малинин всё-таки её не услышал.       Но он её услышал. Даже понял и, спотыкаясь об огромные чемоданы с вещами, костюмами и коньками, завалился в номер на пару минут позже, чем сама Арина.       Соня с восторгом приняла воду, присаживаясь на кровати, пока Арина с нервным тиком эту воду подавала, а Илья, наоборот, редко моргая, за всем этим наблюдал с нескрываемым детским любопытством. В нередкие моменты Кравчук казалось, что тот вовсе ушел, что было бы крайне не красиво с её стороны — не поблагодарить и не извинится, или также упал, от чего стало страшно и она обернулась. Стоит. — Еще можно ци…ра… мон, — съезжавшись при произношении названия лекарства, почти шепотом добавил Илья. — Цитрамон? — с Арины же беспокойство и выражение страха не сходило, что было ещё более поразительно, чем голос и внутренняя оболочка, случайно попавшаяся Малинину на глаза. — Да, у вас есть? — Кравчук перевела взгляд на Соню, что начала приходить в себя, но самостоятельно дойти не могла. — Есть, — согласилась Соня. — Арин, я брала, его можно. Он у меня в сумке, в маленьком кармашке.       Туда же метнулась младшая, извлекая розоватую таблетку. Хорошо на упаковке было синим по серебренному написано «Цитрамон», ибо сомнения и опасения, что Арина ещё и подпишет Акатьевой положительный допинг-тест, усилились, когда Соня выпила таблетку и тут же заснула, заставляя, оставшихся в слабом свете переглянуться.       Дверь с грохотом закрылась, дергая Арину, но успокаивая, тем, что это сквозняк, а не обиженный фигурист-помощник. Ему за сегодняшний вечер Кравчук бы выписала награду, орден, ибо сама, определенно, не справилась. Даже соглашается с тем, что истеричка, раз в такие ответственные моменты лишь нервно дергалась и дергала Соню, пока Илья, просто кивнув, принес пять бутылок воды и молча стоит, словно шевельнуться боится.       Только ничего из этого, никакой благодарности Арина сказать не может и не скажет, потому-что горло перекрыло что-то давящее, не давая выдавить и звука. Потому-что «не так это» «не истеричка, не психованная, не бестолковая и в помощи не нуждалась». Не так это у неё, в ее головном мирке заведенно, пусть и что-то доброе, светлое в ней говорило о желании отбросить нажитые устои. Ровно это же твердило, что Малинину исключение сделать можно, что не прогадает, но и гарантии никакой не получит, что заставит ещё долгое время прокручивать в голове один, глупенький поступок.       Молчит, как-то необычно нервно заламывая пальцы, стесняясь даже поднять голову, а ведь стоило бы. И поблагодарить, и поздороваться, и отпустить его спать перед завтрашним днем официальных тренировок стоило бы, ровно также, как настучать себе по лбу за такую медлительность, но стыдно. Очень, безумно стыдно. Как никогда Арина не стыдилась, лишь за исключением первой встречи с Сашей Трусовой, Кравчук сейчас чувствует тоже самое, ведь эти чертовы гении-ее кумиры странно похожи, по исходящей от них силы, хоть и различий тут вагон и маленькая тележка.       И из всего это вновь сглупившая и раздраженная этим девочка выделяет лишь одно — чувствовать стыд стыдно. А может и не только стыд…       Неужели, так тяжело поблагодарить друга? Пусть, и совсем-совсем странного, непохожего на остальных, рядом находившихся друзей.       Илья с Ариной резко, за один старт подружился, что было невероятно странно для Кравчук, что званием «друг» не разбрасывается. Напротив, путь к этому званию упрямая Даша добивалась несколькими годами совместных тренировок у Этери Георгиевны, пока старшая все старалась отнекиваться «приветом и пока», убегая на лёд.       Малинин же, видимо, воспользовавшийся преимуществом расстояния, о таких сложностях и не догадывался, имея возможность когда-угодно быть увиденным через сообщения. От переписки, онлайн не убежишь, да и на удивление Арина не старалась. Не противилась, пытаясь снивелировать начавшуюся беседу обратно на стандартные поздравления. Ей что-то неизведанное, затаившееся внутри внушало, что так делать можно и она велась, взамен не чувствуя игл. Это успокаивало, словно тепло грело и подогревало желание получать эти сообщения, какого бы содержания они не были: погода, природа, прыжки, фильмы.       С Ильей можно было все, но лишь в приделах телефона и уже несколько раз проклятого «мирка» в голове.       Илья никогда не пытался затронуть тему образа монстра, на неё натянутого, что предвещало спортсменке отсутствие лекций по поведению, упреки, воспитание, что испорченный отсутствием внимания подросток не переносил больше всего. Малинин всегда понимал и поддерживал местами тупой и совершенно неясный юмор, подкидывая новые изюминки и делясь своим остроумием.       С Ильей переписываться было просто настолько, что статус «друг» и предложение обменятся юзами в телеграмме всегда крутилось где-то рядом, но зарывалось из-за банального стыда и боязни навязываться. Но это телефон — там все другие.       Американец толи из-за приглушенного света, толи от созданной недавно суматохи выглядел совсем по-другому, нежели через экран телефона на интервью или рилсах. У него, хоть и выразительные, ярки черты лица, что замечает Кравчук совершенно случайно, пользуясь генетической способностью оценивать внешность людей, но они не вызывают опасения и не делают его старше, как казалось во время прокатов, особенно в этом году. Илья, напротив, что внешне, что ментально по переписке походил на ребенка. Чистого, светлого, небесного ребенка-ангела, являясь полной противоположностью такой смутной, яростной Арине-монстру.       Словно ангел и демон встретились Малинин и Кравчук на верховном суде Skate America, что с неутолимым, откровенным интересом изучали крылья друг-друга, забывая про суд напрочь.       А ещё про время, близившееся к двум часам ночи. — Ты совсем другая, — не шепотом, но тихо, что почти не слышно, обращается Илья.       Наверное, он прав. Синяки под глазами спустя сутки дороги, явно не украшали девичье личико, придавая ему некой, характерной для Арины, жути. Больная бледность и синева на губах, словно иней положенная, вторили уставшему взгляду из чуть опушенных век. — Я в смысле, — смущенно добавил тот, видя с каким внутреннем расстройством Кравчук поджала нижнюю губу, — на экране и так, совсем разные. — Да? — подняла брови, но так и не умудряясь захватить к ним веки, встала младшая. Так рассматривать незамысловатые узоры из растормошенных волос было удобнее, да и как будто так правильнее. — Ты тоже. — А чем я отличаюсь? — еле заметно улыбнувшись, Илья наклонил голову. Хоть, по губам и не скажешь, но смотря прямо в голубые глаза, Арине кажется, что он продолжил тянуть уголки губ вверх. — Не знаю, — пожала плечами девочка и она не врала. — Наверное, ты выглядишь добрее, мягче.       Малинин по телевизору, на экране телефона — гений, прыгающий свой четверной аксель и пробивающий все грани фигурного катания. Он вулкан. Стремительный, беспощадный, где-то жестокий и высокомерный победитель-хищник, не позволяющий даже прикоснуться к первому месту и рекорду, вновь ставя новый, вновь опережая. Илья в фигурном катании Илья Малинин-первооткрыватель, двигатель спорта и дерзкий новатор. От того, что он творит на льду замирает сердце, с приземлением квадов оно и вовсе срывается в пятки, от взгляда и соединением с образом идут мурашки, а талант сражает наповал. Но это не Илья.       Илья — самый простой мальчик из Вирджинии, любящий постреляться в фортнайт и погонять на скейте, выделывая всякие трюки. У него растрепанный вид, говорящий о детской беззаботности, горящие, хоть и уставшие голубые глаза, не отдающие даже оттенком серого и светлая улыбка, заставляющая улыбнуться тоже. — А я? — с видимым интересом спросила Кравчук. — Чем я отличаюсь? — Знаешь, — медленно, растягивая проговорил спортсмен, роняя паузу. — Как будто всем. По записи у тебя совсем другой голос, на соревнованиях у тебя совсем другой взгляд, а ещё ты… — Что? — нетерпеливо прервала затянувшееся молчание фигуристка, заставляя туманный взгляд Ильи, блуждавший где-то за затылком Кравчук, собраться и сконцентрироваться на ней. — Ну не фурия ты вовсе, — на одном дыхании, словно боясь увидеть реакцию младшей, протараторил спортсмен на ломаном русском.       Арина усмешку сдержать не смогла, лишь слегка отвернулась, поднося руку к лицу. Забавно ей было слышать от человека, увидевшего её впервые, что она не монстр, коим называется всю свою серьезную, спортивную карьеру. Видимо, слишком плохо выглядит, путая реальность и представления у такого же измотанного друга. — Ты просто меня не знаешь, — все также улыбаясь, кивает девочка своим безошибочным словам.       Снова тишина, но на этот раз не давящая и заставляющая что-то сказать или сделать, а просто, спокойная, ночная тишина, убаюкивающая и к кровати толкающая. Она то и звенит ласковым колокольчиком в голове Арины, напоминая о сне, о режиме дня, который нужно выстраивать и чемоданах в коридоре, которые, видимо, останутся до завтра. — Нужно идти спать, — снова кивает Кравчук, этим заявлением вежливо подталкивая американца к выходу, к которому он и направился. — Арин, — уже одной ногой переступив порог, останавливается Илья, обращаясь. — Монстр бы не хотел помочь. Спокойной ночи.       Дверь закрылась прежде чем ошарашенная сказанным девочка успела пожелать того же. Она оцепенела, застывая между валявшимися чемоданами, чуть ли не валясь с ног от точечного попадания Малинина: «монстр». Только Арина, только в голове, только себе говорила по вечерам, что не фурия и буря, а просто монстр, которого боятся даже собственные родители. Что все эти нападки на иногда, правда, невинных девочек, не заслуживающих столько ненависти, сколько плещет на них Кравчук, лишь проявление её реальной, кошмарной сущности.       Монстр.       Я.       Я Монстр, приятно познакомится.       Я, скорее всего, испорчу тебе жизнь, стану ночным кошмаром и буду твоим огромным желанием покончить со всем, но, вот, моя рука. Держи, мы же теперь друзья, верно?       У Монстра тоже есть друзья?! Вот это да!       Куда делись все друзья Монстра?       Он их убил?       Как?! Это же… друзья       Монстра.