Нюанс

— Салазар, что случилось?! В голове Пэнси пронеслись страшные картины — от неизлечимой болезни до жестокого наказания за игру в бадминтон. — Я истекаю кровью! — в глазах Лили блестела неподдельная паника. — Что случилось?! Ты упала? Порезалась?! Пэнси принялась ощупывать и осматривать Лили, но видимых повреждений не нашла. — Нет, она «там», — лицо девочки стало пунцовым, даже кончики ушей покраснели. — Что?.. — до Пэнси дошло не сразу. О, Мерлин всеблагой!.. — И живот болит? — спросила она. Лили кивнула и залилась слезами. — Я не хочу умирать, — рыдала та. — Милая, послушай, — Пэнси достала носовой платок и промокнула мокрое личико. — Ты не умираешь. Это естественное явление для девочек твоего возраста. Называется «менструация». Сейчас я тебе всё объясню. Пока она рассказывала об особенностях физиологии женского тела, то прокляла всё на свете. Особенно Поттера. Запер дочь в замке без какой-либо значимой женской фигуры в её жизни и лишил какого-либо общения! Если бы Лили училась в школе, то естественным путём узнала всё и даже больше! В конце концов, они жили не в пятнадцатом веке, и современные дети не были такими невежественными! Пэнси в двенадцать лет уже знала про секс, не то что про месячные! О, как же ей хотелось прибить тупого очкарика. Даже чёртова Гленнис на месте мачехи вполне бы справилась с просвещением подростка! Это ни в какие ворота!.. Пенси кипела внутри от гнева. Почему именно она должна объяснять двенадцатилетке такие простые вещи! — Есть специальные чары и зелья для облегчения боли, не переживай. — Каждый месяц терпеть это? — в ужасе спросила Лили. — Увы, — вздохнула Пэнси. — Привыкнешь. Пэнси страшно устала, рассказывая обо всём. Приходилось подбирать слова, когда касались деликатных вещей. Между прочим, она даже не имела собственных детей! И не была готова к такому ответственному разговору! Грёбаный Поттер!.. Вместо того, чтобы трахаться со всякими шалавами, позаботился бы о дочери, но откуда взяться в его скудном умишке дельным мыслям! Она выдохлась, но Лили все поняла и успокоилась. Пэнси решила, что завтра устроит Поттеру хорошенькую взбучку. — Пэнс, прости, что всё рассказала папе, — виновато потупилась Лили. — Когда я увидела, что он несёт тебя на руках, то сильно испугалась. Я вспомнила… тот случай… — она судорожно сглотнула. — И маму… — слёзы вновь покатились по щекам. — Я… мне стало плохо… — Лили вовсю размазывала сопли. — Прости. — Не за что просить прощения, — Пэнси прижала рыжую голову к своей груди. — Всё хорошо, детка. — Папа просто спрашивал меня, что мы делали, и я не смогла соврать. Он тоже испугался за тебя. — Правда? — усомнилась Пэнси. — Конечно, — закивала Лили, вытирая нос платьем Пэнси. — Он сразу вызвал целителя и следил, чтобы тот все делал как надо. — Ну и ну, — пробормотала под нос Пэнси. — Совесть, что ли, проснулась? Испугался, что я померла, пока трахался? — Что ты говоришь? — Ничего, милая, говорю, спасибо твоему папе. У меня всё в порядке. И у тебя теперь тоже будет в порядке. Ложись спать, ну и денёк выдался!

***

На следующий день Пэнси сдержала данное себе обещание устроить Поттеру головоломку. Она ворвалась в его кабинет, и свирепо уставилась на Поттера, нависнув над рабочим столом. — Поттер, ты неандерталец! А ещё домашний тиран! Бедная Лили, Салазар помоги! — Что случилось? — испугался Поттер. — Ты, мало того, что сделал Лили затворницей, но и лишил её информации. Танцы-шманцы — это хорошо, конечно, но кто должен ей рассказывать о подростковых изменениях? Женской физиологии? — Что? — невыносимо тупил тот. — Я не понимаю… — Кто должен был рассказать твоей дочери о месячных?! — почти вскричала Пэнси, сжимая кулаки. — Она совершенно тёмная в этих вопросах, двадцать первый век на дворе! Чары, зелья, гигиена — откуда она должна была узнать, а?! Ты бы видел, как она испугалась, думала, умирает! Это было бы смешно, если бы не было так грустно! Пэнси задохнулась от ярости и умолкла, переводя дыхание. Поттер выглядел растерянным и смущённым. — Я не думал об этом… — признался он. — Для меня Лили все ещё маленькая девочка, и… О, Мерлин… Я… попрошу семейного целителя рассказать ей… — Я уже всё рассказала, — перебила Пэнси. — Не целитель должен рассказывать! Да, девочка лишилась матери, но, Поттер!.. Почему не общаетесь с бабушкой? Молли Уизли вполне смогла бы рассказать Лили обо всём. Где твоя подружка Грейнджер? Да хоть кто-нибудь! Какой же ты эгоистичный, в который раз я убеждаюсь! Закрылся ото всех, лелея своё горе как ребёнка, в то время как настоящий живой ребёнок нуждается в тебе и помощи! Мне противно от того, кем стал Золотой мальчик! Ты спас мир от маньяка, но про собственную дочь забыл. Или дочь не стоит твоего внимания? — Ты забываешься, Паркинсон, — процедил Поттер. — Можешь увольнять меня к дракклам! Я достаточно жила под гнетом тирана отца, у которого «работодателем» был Тёмный Лорд. Считаю, что теперь я просто обязана выбирать нормального начальника. Если ты самодур, то нам не по пути. А деньги… деньги я найду где-нибудь ещё! Пэнси сама не поняла, как выдала гневную тираду, в ту же секунду пожалев о сказанном. Где она, дура набитая, ещё найдёт высокооплачиваемую работу? Но, закусив удила, уже не пошла на попятную. Да чтоб лепреконы его утащили! В крайнем случае она может продавать себя за деньги. Наверное. Ну, это был очень и очень запасной вариант. Пэнси яростно сопела, а Поттер молчал. Наконец, спустя несколько минут он первым прервал молчание: — Спасибо, Пэнси. За то, что объяснила Лили столь деликатную тему. Пэнси проглотила язык от изумления. — Если у тебя будет возможность и впредь освещать Лили такие щепетильные вещи, и это тебя не затруднит, то я буду очень признателен. Конечно, свою признательность я обозначу в денежном эквиваленте, — закончил он спокойно. — О… меня не затруднит. Да, я смогу, — Пэнси немного впала в ступор. — Спасибо. — Можешь идти. Поттер поправил горловину рубашки, словно та душила его, и вернулся к прерванному занятию. Покинув кабинет, Пэнси всерьёз запаниковала. Словно сдерживала лихую долю эмоций, но сейчас плотину сорвало, и они наполнили её доверху. Сердце стучало, как бешеное, ладони вспотели. Она могла лишиться работы. Хорошо, что Поттер всё-таки признал свой идиотизм. Видимо, в его случае не всё потеряно.

***

Пэнси грустно смотрела на изорванное платье, пострадавшее в результате восхождения на поттеровский карниз, и думала, что чары трансфигурации не исправят ситуации, а только размочалят ткань. Его следовало подшить вручную, но она не умела. Попытать удачу Пэнси решила в комнате для персонала, обратясь к старшей горничной, которая однажды заткнула дуру Мисти. — Маисса, не могли бы вы мне помочь? Нужно немного подшить платье. Я заплачу! — обратилась она к дородной женщине с крупным носом. Маисса цапнула платье из рук и встряхнула, оценивая фронт работ. — Подошью, отчего же не подшить. Денег не надо мне твоих, — буркнула она. — Дело не сложное. — Спасибо! Пэнси присела на табуретку и принялась заворожённо следить, как Маисса управляется иголкой с ниткой. — Сильно ты разодрала платье, когда лезла, — сказала она, и Пэнси вздрогнула. — Вы знаете?.. — Весь дом гудит, милочка. Наш хозяин тащил тебя аки хрустальную вазу, даже левитацию побоялся применить. — Левитацией-то было бы безопаснее, — проворчала Пэнси. — Да барахлит у него магия после смерти миссис Поттер. Боится лишний раз использовать. — Ах, вон что. Ну, не надорвался, думаю. Ещё неизвестно, сколько я там валялась. Маисса зыркнула исподлобья, продолжая шить. — Да всего-то несколько минут, пока мистер Поттер не спустился. — Что? Вы путаете, — сердито сказала Пэнси. — Вы там были? — Нет, но… — Раз не были, значит, не можете утверждать. Мне мистер Поттер ясно дал понять, что он сначала закончил важные дела, и лишь потом принёс меня в дом. — Ну, раз сам мистер Поттер… то не буду спорить, — подозрительно быстро согласилась Маисса. Она искусно делала стежок за стежком, и узловатые пальцы мелькали, гипнотизируя. — У нас было много гувернанток, образованных, воспитанных, — заговорила вдруг Маисса. — Но ты отличаешься. Хоть и говоришь по-простому, ведёшь себя легкомысленно для наставницы мисс Поттер, но чувствуется в тебе особая стать. Думаю, происхождением повыше будешь, чем мисс МакДугалл. Что ж привело тебя сюда к нам, девочка? Или я ошибаюсь? Пэнси замялась. Проницательные карие глаза Маиссы остановились на ней, а руки замерли с шитьём. — Моя семья сделала много ошибок, а расплачиваюсь, по большей части, я. Ну, и муж у меня тяжело болен. Пэнси сама не поняла, как выложила всё (ну, почти всё) этой располагающей к себе женщине. Может, давно хотела поделиться наболевшим, чтобы хоть кто-то выслушал и не осудил. Да, она поняла, что Маисса не будет осуждать. Та не прерывала длинный рассказ, а когда Пэнси закончила, тихо крякнула. — Ох, милочка, тяжёлая у тебя судьба. Я нисколько не виню тебя в том, что твоя семья была на неправильной стороне. Дети — есть дети. Ваш разум ещё был незрел и неустойчив. Ты не виновата в поступках своего отца. Но, моя хорошая, неужели вместо того, чтобы начать счастливую жизнь, ты собираешься похоронить себя рядом с уже неживым мужем? — Он жив! — воскликнула Пэнси, вскакивая, но Маисса одёрнула её и усадила обратно. — Разве ж это жизнь? Это существование тела. Тебе придётся неизвестно сколько лет работать, чтобы содержать оболочку того, кто звался мужем. А как же твои мечты и желания? Дети? Разве ты не хотела бы завести детей и быть счастливой? — Счастье не в детях. Я вообще пока не собираюсь никого заводить. — Это сейчас. Потом ты почувствуешь себя совсем одинокой. — Я верю, что однажды Тео проснётся, — упрямо возразила Пэнси. — И мы будем счастливы. — А ты уверена, что он очнётся прежним? Пэнси не знала, что ответить, потому что Маисса запросто озвучила страхи, спрятанные глубоко в душе. — Не уверена, — сказала за неё Маисса. — Тебе жить и жить, деточка. Молодость не вечна. Потом останешься ни с чем. — Вы не понимаете!.. — Может, чего-то и не понимаю, но мой опыт говорит иное. — Вы не закончили? — перевела тему Пэнси. — Закончила. Держи, — Маисса протянула платье. — Как новое. — Спасибо. Может, я все-таки отблагодарю вас как-то? — Будь счастливой, вот и благодарность, деточка, — усмехнулась та. Пэнси покачала головой и устало вздохнула. Люди старшего поколения могут быть ужасно настойчивы.

***

Сжимая в руках подшитое платье, Пэнси брела по длинному коридору особняка. Основной свет уже погасили, только редкие канделябры со свечами освещали дорогу. Мрачные каменные стены веселья не добавляли, и Пэнси прибавила шаг. Впереди показалась тень. Это был Поттер. Расстёгнутая рубашка, растрёпанные волосы и слабый запах алкоголя намекали о том, что вечер прошёл неформально. — Паркинсон, — немного вальяжно оттягивал гласные Поттер, но не сказать, что он был сильно пьян. — Чего не спишь? — Как раз собираюсь. Тебе тоже стоит, думаю. — Мне-то? Не знаю… а откуда ты идёшь и что несёшь в руках? Он бесцеремонно забрал платье и развернул его. — Снова бабушкино тряпье, — простонал он. — Я же сделал тебе разрешение. — Спасибо, но праздники не каждый день, а на повседневку меня устраивают и эти платья. — Они ужасны. Твоя сорочка, кстати, гораздо лучше. Пэнси бессознательно прикрыла грудь тканью. Подшивать платье она носила, одетая в ночную сорочку, так как лень было переодеваться, и не думала, что встретит кого-либо по пути в свою комнату. Этот коридор всегда пустовал. Угораздило же Поттера сегодня пройти именно здесь. А сорочка на ней была красивой и дорогой, еще из той далекой жизни с Тео, когда Пэнси могла позволить себе быть роскошной и желанной. — Спасибо, Поттер. Я иду спать, спокойной ночи. Она решительно шагнула вперёд, надеясь, что Поттер отойдёт в сторону, но тот стоял неподвижно. — Можно пройти? — мягко спросила Пэнси. Поттер выглядел угрожающе, и ей хотелось поскорее вернуться в комнату. Связываться с нетрезвым работодателем не было никакого желания. — Я хотел ещё раз поблагодарить тебя, Пэнси. Я действительно сглупил с Лили. Пэнси отчаянно надеялась, что Поттер сейчас не будет на неё вываливать раскаяние и исповедоваться в грехах. — Я понимаю, — согласилась она. — Ты тоже извини, что накричала. Я немного вспыльчива, — она переминалась с ноги на ногу и поглядывала ему за плечо, надеясь, тот заметит, что ей пора. — Я правда тебе благодарен, — горячо воскликнул Поттер и вцепился в предплечье вместе с её платьем. — Ай, — не сдержала Пэнси вскрика от столь цепкой хватки. Она невольно опустила взгляд и вскрикнула ещё раз. Одна рука Поттера была в шрамах от ожогов, а вместо другой — протез. — Ужасно, да? — спросил он, усмехаясь. — Нет, просто внезапно, — Пэнси оправилась от шока. Точнее сказать, от неожиданности. — Ничего ужасного я не вижу, подумаешь, рука. — Ага. Глаз ещё. — У Грюма тоже был искусственный, мы привыкли. — И нога. — Нога?.. — удивилась Пэнси. — О, нехило ты пострадал. Мне жаль. — Ты не испытываешь ужаса или отвращения?.. — Я испытывала ужас и отвращение только к Тёмному Лорду и его вонючей змее. Всё остальное меня не трогает, Поттер. Если ты паришься, то… не парься. И пропусти меня, повторяю, я хочу спать. — Да, конечно, — наконец, опомнился тот. — Иди, доброй ночи. — Ага, и тебе. Пэнси прошла мимо отчего-то удивлённого Поттера и скрылась за дверью комнаты.