Явление проблемного бедствия

Джин очнулся от ощущения мягкого прикосновения к волосам. Сознание возвращалось неохотно, выплывая из вязкой, пьяной дрёмы, в которой не было ни снов, ни кошмаров — лишь благословенная пустота. Он приоткрыл глаза. Первое, что он увидел — высокий потолок из тёмного металла и мягкий, рассеянный синий свет, льющийся из скрытых панелей. Воздух был прохладным и чистым, с едва уловимым запахом цветов. — Проснулись, господин? Голос был тихим, почтительным. Джин повернул голову. Рядом с кроватью стояла молодая падшая в строгом, но элегантном наряде горничной. Она держала в руках вешалку с аккуратно отглаженной одеждой. Только он сел на кровати, как дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошёл целый отряд таких же служанок. Они двигались слаженно и безмолвно, как хорошо отлаженный механизм. Одна принесла поднос с водой и чем-то похожим на бодрящий эликсир. Другая распахнула шторы, открывая вид на гудящий жизнью коридор базы Григори. Джин замер, не привыкший к такому уровню сервиса. Здесь же его окружала молчаливая, профессиональная забота. Он ожидал почувствовать раздражение от вторжения в личное пространство, но вместо этого ощутил лишь лёгкое, почти забавное удивление. Он расслабился. Пусть делают что хотят. Ему помогли подняться, сопроводили в просторную купальню, отделанную тёмным, почти чёрным камнем. Горячая вода смыла остатки алкогольного дурмана и ноющей усталости в мышцах, а услужливые руки помогли ему одеться в предложенную одежду — простую, но качественную чёрную рубашку и тёмные брюки, идеально подогнанные по фигуре. Это было странно, но не неприятно. После купания и переодевания его отвели по длинным, гулким коридорам к уже знакомой бронированной двери лаборатории Азазеля. Служанки услужливо поклонились и, оставив его перед входом, бесшумно удалились. Джин на мгновение выглянул им вслед, махнул рукой в знак благодарности, а затем, закрыв за собой тяжёлую дверь, вошёл внутрь. Хаос исчез. Лаборатория была на удивление убрана. Разбитая бутылка исчезла, чертежи были аккуратно сложены на отдельном столе, пустые коробки из-под пиццы и бутылки саке испарились. Даже воздух казался чище. Единственным, кто нарушал этот новообретённый порядок, был сам хозяин. Азазель сидел за своей консолью, полностью поглощённый тем, что происходило на голографическом экране. Он не спал. Тёмные мешки под глазами стали ещё глубже, волосы были всклокочены, а взгляд лихорадочно бегал по строкам непонятного текста и сменяющим друг друга изображениям. Он что-то бормотал себе под нос, иногда почёсывая голову, и, казалось, совершенно не замечал присутствия Джина. Джин подошёл ближе, с любопытством заглядывая через его плечо. На экране мелькали диаграммы, похожие на строение человеческой души, витиеватые письмена, которые он никогда не видел, и трёхмерные модели сложных органических и механических структур. Это было похоже на безумный сон биолога и инженера. — Что, нашёл что-то интересное? Вопрос заставил Азазеля вздрогнуть. Он резко обернулся, и Джин увидел его глаза — красные от бессонницы, но горящие таким фанатичным, одержимым огнём исследователя, что стало немного не по себе. — Джин! — он устало вздохнул, откидываясь в кресле и потирая виски. — Проснулся наконец? — Я не так много выпил, — хмыкнул Джин. — Ты не представляешь, что ты выпил, — пробормотал Азазель, но тут же отмахнулся. — Неважно. Пока ты отсыпался, я не терял времени даром. После нашего вчерашнего… разговора… я провёл несколько тестов. С использованием образцов твоей энергии, которые я предусмотрительно собрал, пока ты храпел у меня на столе. Он вскочил, его усталость как рукой сняло, сменившись лекторским азартом. — И то, что я обнаружил… это переворачивает всё с ног на голову! Смотри! Он вывел на главный экран два пульсирующих шара энергии. Один — ало-чёрный, нестабильный, агрессивный. Второй — ослепительно-золотой, чистый и тёплый. — Демоническая энергия и святая сила, — пояснил он. — Два полюса, две противоположности. Они конфликтуют, аннигилируют друг друга. Между ними — пропасть. Есть ещё природная энергия, Сэндзюцу, Токи… десятки вариаций, каждая со своей «частотой», своей структурой. Они могут взаимодействовать, но никогда не смешиваются по-настоящему. А теперь… — он вывел на экран третий шар, лазурно-голубой, спокойный и ровный, — …твоя энергия. Он подвёл изображение лазурного шара к демоническому. Вместо ожидаемого конфликта, лазурная энергия плавно окутала ало-чёрную, и та… стала стабильнее, ярче. Затем он подвёл её к святой. Тот же эффект — золотое сияние усилилось, стало более концентрированным. — Она нейтральна! — Азазель почти кричал от восторга. — Абсолютно нейтральна и универсальна! Она не конфликтует ни с чем! Более того, она способна питать и усиливать любую другую форму энергии! Это как универсальный донор крови для самой магии! Ты понимаешь, что это значит?! Это значит, что ты, теоретически, способен использовать любую магию! Демоническую, ангельскую, драконью… любую! Твоя энергия — это чистый, первозданный источник, который можно направить в любое русло! Он подбежал к одному из стеллажей и снял с него небольшой, тускло мерцающий кристалл. — Демонический артефакт-накопитель. Попробуй. Просто коснись и влей немного своей силы. Джин взял кристалл. Он был холодным и почти неживым. Он сосредоточился, направляя внутрь лёгкий импульс. Кристалл мгновенно вспыхнул ярким светом, завибрировал, и по его граням пробежали руны, которых раньше не было. — Невероятно… — прошептал Азазель. — Полная зарядка за долю секунды. А теперь вот это. Он протянул ему простой деревянный крестик, от которого исходила слабая святая аура. — Коснись. Джин коснулся. Крестик, который должен был обжечь руку любого существа с тёмной энергией, остался абсолютно инертным. Но когда Джин влил в него свою силу, дерево мягко засветилось золотистым светом, а аура стала в несколько раз сильнее. — Это… это просто… — Азазель не находил слов. Он снова бросился к консоли. — Ладно, хватит теории. Пора к самому интересному. Идём. Он повёл Джина в другую часть лаборатории — в просторную, пустую комнату с обсидиановыми стенами, способными поглотить любой выброс энергии. Специально отведённая комната для испытаний. — Теперь — проверка на взаимодействие с чистой силой света, — объявил Азазель. — Я создам небольшое световое копьё. Твоя задача — не уничтожить его, а просто… удержи. Посмотрим, как отреагирует твоё тело на прямой контакт. Он сосредоточился, и в его руке вспыхнул ослепительно-жёлтый сгусток света, который быстро вытянулся в метровое, вибрирующее копьё. — Держи. Джин протянул руку и легко взял оружие. Оно было почти невесомым, тёплым, как солнечный луч, и слегка вибрировало, словно живое. Никакого дискомфорта. Никакого отторжения. Он спокойно держал в руке то, что было смертельным ядом для любого демона. Азазель, увидев это, восхищённо присвистнул и начал что-то быстро строчить в своём планшете. Джин же, пока тот был занят, решил пойти дальше. Он внимательно рассматривал копьё. Оно было красивым, но… несовершенным. Каким-то… грубым. Если его энергия универсальна, если она может питать что угодно… то что будет, если не разрушать, а… дополнять? Он сосредоточился. Вместо того чтобы активировать свой «Code: Unknown», который стирал любую магию, он сделал обратное. Он направил тонкий, едва ощутимый поток своей собственной энергии внутрь копья. Этот процесс тут же привлёк внимание Азазеля. Он замер, его глаза приковались к руке Джина, он увлечённо наблюдал, боясь помешать. Джин почувствовал, как его энергия проникает в структуру светового оружия, как она сплетается с его основой. Он не ломал её. Он подключался, запитывая напрямую, переписывая исходный код. И копьё начало меняться. Ослепительно-жёлтый цвет, характерный для оружия падших, начал бледнеть, отступая от руки Джина. На смену ему приходил другой — чистый, холодный, бело-платиновый свет, гораздо более яркий и интенсивный. Сияние стало таким мощным, что Азазелю пришлось прищуриться. Само копьё начало удлиняться, его форма стала более изящной, заострённой, на лезвии проступили тонкие, светящиеся узоры, похожие на морозные рисунки на стекле. Джин остановился, когда копьё в его руке превратилось в настоящее произведение искусства — полутораметровый клинок из чистого, неземного света, от которого исходила аура абсолютной, неоспоримой святости. Азазель, поражённый до глубины души, медленно подошёл ближе. И тут же отшатнулся, словно наткнулся на невидимую стену. — Кха… Что за… — он почувствовал, как его кожа горит, как его падшая суть воет в агонии. Это ощущение было знакомо — так демоны реагировали на святую воду или кресты. Но это было… в десятки раз сильнее. Чем ближе он подходил к Джину, державшему новое копьё, тем невыносимее становилась боль. Его тёмные перья, казалось, кричали. Он понял. Джин не просто изменил копьё. Он очистил его. Он превратил «грязную» святую силу падшего ангела в нечто… абсолютное. В чистый свет, невыносимый для любой, даже малейшей примеси тьмы. Свет, который, вероятно, мог бы испепелить Высшего демона одним прикосновением. Джин, заметив странное выражение на лице Азазеля, посмотрел на копьё, потом на него, и всё понял. Он сжал руку. Копьё с тихим звоном распалось на мириады светящихся частиц и исчезло. Вернувшись в лабораторию, Азазель был предельно задумчив. Он налил себе бокал «Пепла», осушил его одним глотком и серьёзно посмотрел на Джина. — Твоя сила… она опасна. Невероятно опасна, особенно для демонов. Если правящая верхушка Преисподней узнает, на что ты способен… ты станешь для них врагом номер один. Целью, которую нужно уничтожить любой ценой. Он подошёл к Джину вплотную. — Присоединяйся к Григори, Джин. Под моим крылом ты будешь в безопасности. Мы изучим твою силу, научим тебя её контролировать. Мы дадим тебе ресурсы, знания, защиту. В одиночку тебе не выжить. Рано или поздно они придут за тобой. Джин спокойно выдержал его взгляд. — Я и так знал, что я чужак. И в вашем мире, и в человеческом, — он покачал головой. — Спасибо за предложение, Азазель. Но я не ищу защиты. — Но… — Есть ли что-то ещё, что ты нашёл? — прервал его Джин, его голос был твёрд. — Что-то, касающееся… меня. Азазель, хоть и был огорчён отказом, понял, что давить бесполезно. Пока что. Он вздохнул и кивнул в сторону консоли. — Да. Есть кое-что. Он вывел на экран изображение, полученное вчера ночью. Схематичная фигура человека, в центре которой сиял лазурный, похожий на пламя, шар — душа Джина. Она была яркой, мощной, но это было не самое странное. Из самого её центра, как корни дерева или микросхема, во все стороны расползался сложный, нанотехнологичный узор. — Это твоё духовное состояние, — тихо сказал Азазель. — Я сравнил его с другими. У демонов душа багровая, у ангелов — золотая, у людей — бледная, почти прозрачная. Но твоя… она другая. И этот узор… Он увеличил изображение, приближая один из «корней». Стало видно, что он состоит из мириадов крошечных, едва различимых точек, которые медленно двигались, циркулировали, словно тромбоциты в крови. — Это не фантастика, Джин. Каждый из этих… назовём их наномашинами… представляет собой нечто вроде крошечного, примитивного Священного Механизма. Они все связаны, они работают как единая система. Он вернул прежнее изображение. Было видно, как технологичные канавки медленно, но неумолимо расползаются дальше, охватывая всё большую часть лазурного пламени души. — Но и это не главное, — голос Азазеля стал серьезным. — Проведя глубокий анализ, я нашёл кое-что ещё. В этих наномашинах… в них уже заложен слепок другой души. Отличный от твоего. Это похоже на то, как душа Драйга запечатана в перчатке Иссэя. Только здесь… она встроена в саму твою суть. Джин смотрел на экран, и всё понял. Сны. Голос «Призрака». Чужие эмоции. — Сила, которую я получил вместе с этим телом… — мысли с головокружительной скоростью наполняли голову — Она не просто усилила меня. Она пытается… вытеснить мою собственную душу. Заменить её оригинальной личностью. Он переписывает меня. Он поднял на Азазеля тяжёлый, полный спокойствия взгляд. — Это можно остановить? Азазель медленно покачал головой. — Джин… то, что с тобой происходит… этого в принципе не должно быть возможно. Это выходит за рамки всего, что я знаю. Я… я понятия не имею, как это остановить. И можно ли вообще.