О семейных ценностях

— Девочки, я не уверен, что... — Да ну, Столс, не будь занудой. Это клёвый магазин, мы с Ви его недавно нашли. Тебе не помешает освежить шмот, — Луна усмехается и проталкивает Столаса в двери магазина, который совершенно не скрывает, а скорее гордится фактом продажи всевозможной готической одежды для ярких тинейджеров, никак не для взрослых мужчин с детьми. Октавия подтверждающе кивает несколько раз, улыбаясь от нетерпения и энтузиазма, исходящего от неё волнами, и Столас совсем не решается им возражать. В конце концов, семейный поход по магазинам может быть даже увлекательным, да и носить в обычные дни выбранную одежду его никто не обязывает. Пусть девочки развлекаются, раз им подобное поднимает настроение. — И мы потом покидаем фотки Блицу. Он наверняка там обкончается, учитывая его панк-прошлое, — добавляет Луна тоном, не обещающим ничего хорошего, явно не подразумевающим благие намерения. — Ух, да, я видел фотографии с того времени. Так очаровательно, — хихикает Столас, прикрыв рот кулаком. — Он носил сраные чёрные брекеты. — И это очаровательно, лапушка. Луна и Октавия синхронно переглядываются, после чего театрально-презрительно закатывают глаза. Вдоль стены тянутся ряды со всевозможными одеяниями преимущественно тёмных цветов, похожих на те, что он носил, когда был ещё юным, излишне драматичным птенцом. Стенды с аксессуарами тоже не дают заскучать, хвастая разнообразием черепов, крестов и прочей сомнительной продукции для, похоже, похорон. Тем не менее, Луна с Октавией чувствуют и ведут себя здесь, как рыбки в воде, из-за чего свободно носятся, разглядывают ассортимент, прикидывают, что могло бы подойти их привилегированному спутнику. Столас откровенно источает пафос и элегантность в любой ситуации, даже когда просто стоит в простеньком однотонном свитере и бриджах. Из такой принцессы будет не так легко сотворить настоящий рок-взрыв, но девчонки приложат все усилия. Не столько для того, чтобы показать Столасу альтернативы и помочь окунуться в новый образ, сколько забавы ради. К тому же, сегодня они целиком и полностью на его бесконечной карте, потому и себе не забывают набрать всяких шмоток. — Нет, Ви, это пиздец, — выдыхает Луна, встряхнув ушами, и смотрит на неловко улыбающегося Столаса. — Твоему папаше идёт всё, сука. У вас богатеев это типа в заводских настройках? — Что именно? — вопросительно вскидывает бровь Октавия, попутно поглядывая на своего отца со смесью удивления и удовлетворения. Впервые самостоятельно его нарядила в стиль, приходящийся ей по душе, аж гордость берёт. — Родиться с красивым ебальником. — Выражения, Луни, — чисто символически бросает Столас, зная, что его никто не воспримет всерьёз, поворачиваясь к зеркалу в кабинке для переодевания, придирчиво осматривая свой внешний вид. — И ты несколько преувеличиваешь, хоть мне и лестно это слышать. — Красивых в Гоэтии не так много, кстати. Мне правда повезло с генами, — усмехается Октавия, скрестив руки на груди. — Иногда на приёмах такие уроды ходили, что аппетит отбивало моментально. — Твой дедушка — озабоченный фетишист, перетрахавший демонов чуть ли не каждого вида, так что не удивительно, моя совушка, — Столас безразлично пожимает плечами и наклоняется к внушительному зеркалу ближе, хлопая накрашенными длинными ресницами. Сам не замечает, как уже начинает прикидывать, не сделать ли позже под такой стиль более выразительный макияж. Вроде как, Блиц не был против его пристрастия к косметике, как уходовой, так и декоративной, тонкие стрелочки бы явно погоды не сделали. Блиц в принципе никогда ничего против его образа не говорил, но в глубине души Столасу невероятно хочется быть привлекательным для него в том числе. Октавия, скривившаяся ранее от нежеланного обсуждения насыщенной сексуальной жизни своего же деда, подходит к нему, постукивая по плечу, отвлекая от размышлений. — Вот. Надо, пап? — улыбается она, протягивая небольшую косметичку. — Ух-ху, благодарю. Столас легко поглаживает дочку по голове и, бегло изучив арсенал косметички, подцепляет фиолетовую подводку с блёстками, наблюдая, как те слабо переливаются на свету в кабинке для переодевания. Тонкая удобная кисточка скользит от уголка глаза, выводя аккуратную стрелку одним выверенным движением. Практически ровно такую же он за считанные секунды рисует на втором основном глазу, вертя головой для оценки результата. Хмыкнув что-то под нос, Столас докрашивает острые уголки во внутренних сторонах, посчитав, что это не будет лишним. — Твой батя красится быстрее меня, — Луна поправляет пушистую чёлку, лезущую в лицо, поражённо присвистнув. — Это какие надо прямые руки, чтобы нарисовать такие заебатые стрелки с первого раза. Бля, ты крут, Столс. — Если пожелаешь, могу дома научить. На самом деле, здесь ничего сложного, — мягко улыбается Столас, польщённый похвалой, и с благодарным кивком отдаёт косметичку обратно. Девочки натягивают одинаковые майки, свисающие с одного плеча, с эмблемой какой-то рок-группы, известной только им, закрепляют чокеры на шеях, и усмехаются в камеру, пока Луна приподнимает телефон повыше. Столасу приходится наклониться, чтобы в принципе попасть в кадр со своим ростом. Сделав совместное дурашливое селфи с Октавией, Луна отправляет фотки Блицу, прикрепив также одиночный снимок только накрасившегося Столаса, сделанный незаметно. В ответ через пару минут — Блиц всегда старается отвечать ей почти что мгновенно, будто только и ждёт сообщения — прилетает уёбищный стикер с шокированной жуткой лошадью, и привычно безграмотное: «Хде вы? Скажы ТЦ, я са вами заелу». Ёбаный, блять, пиздец. Блиц пару минут тупо пялился на присланные Луной фотки, пытаясь понять, не является ли иллюзией больного одинокого мозга тот факт, что вот этот мужчина — его бойфренд. Сначала Блиц последовал своему каноническому событию и лыбился от умиления, смотря на радостных девчонок в парных нарядах, но стоило перелистнуть на снимки с участием, мать твою, Столаса, как произошёл конец его разъёбанной личности. Все психологи могут сожрать ссаные антидепрессанты за раз целой пачкой и скинуться из окна. Пиксели разбивают чёрный крест серьги, кривят родную бессознательную улыбку, не передают блеска подводки, и Блиц откидывается на спинку кресла, осторо ощущая нарастающую необходимость посмотреть на него воочию. В этой шлюшьей кофте-сетке, не скрывающей вообще ничего, Гоэтия, сука, постыдился бы, в этой укороченной — а может и нет, может, это снова Столас дохуя высокий — кожанке с массивной металлической бляшкой по кромке внизу, в этих чёрных джинсах в облипку, кое-где стильно-рваных. Широкие браслеты в виде цепей покачиваются на изящных запястьях, шипастый чокер обвивает тонкую шею — Блица пронизывает вспышка желания пропустить под него палец и потянуть на себя, зная, что Столасу это понравится. Дико привлекательный Столас, которому, кажется, идёт абсолютно всё, смотрит на него с фотографии своими большими манящими глазами с подводкой и тушью, фантазия умело рисует невинно хлопающие пушистые ресницы, и Блиц думает, что его улыбка заслуживает называться отдельным смертным грехом. Это почти, нахуй, незаконно даже по меркам Ада. Столас горяч и красив, Столас его, и это до сих пор не до конца укладывается в голове. Ещё раз: ёбаный, блять, пиздец. — Так, бесята, у вашего босса сегодня укороченный день, появились неотложные дела, офис на вас, — быстро сообщает Блиц, не замечая, что не может скрыть взбудораженную улыбку на лице. Потёртые ключи от машины звенят, прокручиваясь между пальцев. Милли расслабленно машет ему рукой, развалившись на диване, а Мокси подпрыгивает на стуле за столом секретаря, едва не опрокинув телефон. — Сэр, вы и так отпустили Луну, оставив на телефоне меня, вы не можете просто взять и уйти! — Неправильный вариант ответа, Миллс, въеби ему за меня. Я погнал! — Блиц издаёт смешок и через мгновение в дверном проёме только слегка мелькает его хвост.