Несократимая дробь

Как я проснулся в голову сразу ударила боль, я отвернулся от окна и увидев что не в своей комнате выкрикнул забыв о боли: -БЛЯТЬ, Я ГДЕ?!-Я выкрикнул, и от собственного голова раскалывается больнее. Я застонал, схватившись за виски, и попытался сообразить, где я. Комната была чужой. Строгая, почти пустая. Серые стены, книжные полки, лаконичный рабочий стол. И запах... Запах кофе и чего-то чистого, холодного. Знакомого. Я замер, прислушиваясь. В квартире стояла тишина, но я чувствовал его присутствие за дверью. Сейчас войдет. Сейчас начнется самый жуткий разговор в моей жизни. Я метнул взгляд на тумбочку. Вода. Таблетка. Как в плохом фильме. Я схватил стакан, с жадностью выпил, запивая таблетку, которая застряла в сухом горле. Потом попытался привести себя в порядок. Одежда была та же, вчерашняя, помятая. От меня пахло перегаром и страхом. Дверь в комнату приоткрылась. Я вздрогнул. В дверном проеме стоял Арсений Сергеевич. В спортивных штанах и простой футболке. Без свитера, без учительской брони. Он выглядел... обычным. Уставшим. И чертовски красивым. От этого стало еще страшнее. — Голова болит? — спросил он ровным голосом, без упрека, без насмешки. Просто констатация факта. — Да... — просипел я, опуская глаза. — Я... где я? — У меня. — Он сделал шаг в комнату, но не приблизился, остановившись у порога. — Ты не помнишь, как ты здесь оказался? Обрывки воспоминаний ударили обезьяньим кулаком по мозгу. Заброшка. Водка. Позорные попытки поцеловать Диму... Сообщение. "Арсений... мудак... трахни меня". Думаю, нужно начинать контролировать себя под действием алкоголем. Его появление в цеху. Холодное бешенство в его глазах. И... поцелуй. Вернее, моя пьяная попытка его поцеловать. Я чуть не сгорел заживо от стыда прямо на месте. — Помню, — выдавил я, уставившись в одеяло. — Извините. За все. Он молчал. Я чувствовал его взгляд на себе, тяжелый и оценивающий. Ждал взрыва. Лекции о вреде алкоголя. Угроз рассказать родителям. — Умывайся. Потом на кухню, х— сказал он наконец и вышел, оставив дверь открытой. Это было хуже любого крика. Эта ледяная нормальность. Я побрел в ванную, чувствуя себя призраком. Умылся, попытался пригладить волосы. В зеркале на меня смотрел незнакомец с пустыми глазами и землистым лицом. На кухне он стоял у плиты. Пахло кофе и яичницей. На столе уже стояла тарелка и кружка. Сюрреализм происходящего зашкаливал. Арсений Сергеевич, мой учитель, тот, кого я вчера послал нахуй, готовил мне завтрак. В его квартире. В субботу утром. — Ешь. Тебе нужно прийти в себя. Смотреть на яичницу было противно и запах кофе.. Фу. Горло пересохло, а в животе булькала такая тошнота, что казалось, ещё секунда — и меня вырвет прямо на его идеально чистый пол. -Я не завтракаю,-ответил я. - Я только ужинаю.. и то не всегда.. -Сегодня будешь. -Меня стошнит от еды. -Антон. -Арсений Сергеевич. -Антошка-Картошка, хотя тебя картошкой не назовешь. Кожа да кости. Садись и ешь. И еще, извиняюсь за мой французский, какого хуя ты почти ничего не ешь? Что за тетя Лена? -Тетя Лена.. личное. Тетя моя, достаточно. -А почему не ешь? Я стоял, вцепившись пальцами в столешницу, и чувствовал, как подкатывает тошнота. От запаха еды, от его взгляда, от этого дурацкого, невыносимо заботливого тона. "Антошка-Картошка". Чёрт возьми. — Почему не ешь? — он не отступал. Его спокойствие было хуже пытки. — Не хочу, — буркнул я, глядя в окно на серое субботнее утро. — Не лезет. И вообще, какая разница? — Разница в том, что ты весишь меньше моей спортивной сумки, — его голос потерял каплю мягкости. — И вчерашний вечер это только подтвердил. Организму не хватает ресурсов даже на банальное пьянство. Ты чуть не сгорел, как спичка. Так что, "личное" оставь при себе. Но на вопрос ответь. Почему? Я молчал. Давил на ладони, чтобы не сломаться. Он ждал. Стоял с той же невозмутимостью, с какой вёл уроки. Как будто я — сложная задача, которую нужно решить. — Не нравится, — сквозь зубы выдавил я. — Вкус. Запах. Вид. Всё. Иногда просто... не лезет. И всё тут. Он внимательно смотрел на меня, и я видел, как в его глазах что-то щёлкнуло. Не понимание, а скорее... признание факта. Как будто он поставил галочку напротив какого-то пункта в своём внутреннем списке "Проблема Шастун". — Хорошо, — он отодвинул от меня тарелку с ненавистной яичницей. Поставил передо мной пустую кружку и налил крепкого, чёрного чая. — Пей хотя бы это. С сахаром. Я машинально взял кружку. Руки дрожали. Чай был обжигающе горячим. Я сделал маленький глоток. Сладкий. Очень сладкий. Тошно. — Теперь поговорим о вчерашнем, — он облокотился о столешницу напротив, скрестив руки на груди. Весь его вид говорил: "бегству не бывать". — Ты осознаёшь, что могло случиться? — Да, — прошипел я, уставившись в чай. — Меня бы убили гопники. Или ЧОП. Или я бы сам сдох. Я всё понял, можно не читать лекцию. — Я не про это, — он покачал головой, и в его голосе прозвучала усталость. — Вернее, не только про это. Я про твои сообщения. Про этот... перформанс. Жар стыда снова залил мне лицо. "Возьми меня прямо здесь". Боже. — Я был пьян, — буркнул я в оправдание. — Не соображал, что пишу,-ну, то что я немного и соображал ему знать не надо. Арсений запил кофе яичницу и продолжил: -У тебя же девушка есть,-сказал он мне, тон был другим, не тем которым он меня отчитывал. Как же заебало самовнушение. Но все же, для начала не понял "че за девушка?", а потом как понял. Верит в эту сказочку? Ложь заструилась по венам сладким и ядовитым ядом. Это был мой шанс. Мой козырь. Если он верит, что я "нормальный", что у меня есть девушка, он перестанет видеть во мне угрозу. Может, даже позволит себе быть чуть ближе. А вот как смелости наберусь, то засосу его и скажу что это была шутка и свалю в закат, замечательно. -Ну есть, Катя, с кофейни. Хорошая девушка, красивая..,-вздохнул я мечтательно подавляя смех.-Вчера чет при алкоголе решил почувствовать себя геем. Я произнес это с наигранной мечтательностью, глядя куда-то мимо него, в стену. Внутри всё сжималось от лжи, но я давил на себя. Играй, Шастун, играй, как будто от этого зависит твоя жизнь. Может, так и есть. Он не ответил сразу. Стоял, опершись о столешницу, и смотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, изучающим. Я чувствовал, как он впивается в меня, пытаясь найти трещину в моём вчерашнем пьяном бреде и сегодняшней скороспелой легенде. — Понятно, — наконец произнёс он. Его голос был ровным, но в нём не было ни капли веры. Скорее... усталое раздражение. -Ну че, я всегда хотел почувствовать себя геем. — И как? — спросил он, и в его глазах мелькнуло что-то острое, колкое. Не любопытство, а скорее вызов. Как будто он ждал, что я сейчас запутаюсь в своей же лжи. Горло пересохло. Я сделал глоток сладкого чая, но он показался мне горьким. — Нормально, — пожал я плечами, стараясь, чтобы голос звучал развязно. — Не моё. Слишком много... драмы. — Я нервно усмехнулся. — Одни проблемы. Лучше уж с Катей. С ней всё просто. Я посмотрел на него, пытаясь уловить реакцию. Но его лицо было каменной маской. Только пальцы слегка постукивали по рукаву его же футболки. — Проблемы, — повторил он безразличным тоном, как будто обсуждал погоду.- Надеюсь, больше не станешь экспериментировать на заброшенных заводах. Для этого есть другие... места. Он отпил кофе, его взгляд скользнул по мне, и я почувствовал себя лабораторной крысой. — Ладно, — он поставил кружку в раковину. — Иди собирайся. Через пятнадцать минут выезжаем. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и побрел в комнату. Воздух казался густым и тяжёлым, каждый глоток давался с трудом. Эта игра в "нормального" оказалась в тысячу раз изнурительнее, чем любая пьяная истерика. Я солгал ему прямо в лицо, натянув улыбку и придумав Кате роль, которую она никогда не согласилась бы играть. А он... он просто наблюдал. Холодный, неверящий, всевидящий. И теперь вёз меня домой, как отработанный материал, как проблему, которую временно удалось локализовать. Самое страшное было не в его гневе, а в этой леденящей тишине, в которой тонули все мои жалкие попытки что-то изменить. -Через две неделю конец четверти,-начал он.- Как думаешь, напишешь мою контрольную? -Надеюсь. -Напишешь, littéraire*, ты способный. -Литр.. что.. -Гуманитарий. -А гуманитарий же мон анж, не? Он задумался и нервно хмыкнул, а потом спокойно сказал: -Второй вариант как высказаться. Выходи, приехали. Примечание к части: littéraire (фр. язык)- гуманитарий.