Несократимая дробь

ох.. здравствуйте!! я писатель вуша. пробовала себя в книгах, в стихах, теперь решила попробовать написать фанфик, посмотрим что из этого выйдет. Артоны и Шастуны-мой первый любимый шип, так что свой первый фф посвящаю именно им. приятного прочтения!! Математика была моим личным адом. Не метафорическим, а самым что ни на есть настоящим, с кипящей смолой в виде непонятных формул и грешниками в роли задач с параметрами, которые я был обречен пытаться решать вечность. Каждый учебник был зашифрованным посланием с другой планеты, а каждый урок — сорокапятиминутной пыткой на дыбе непонимания. Итоговая оценка в четверти висела на волоске, и этот волосок вот-вот должен был лопнуть. Разговор с родителями был предсказуемым, как доказательство теоремы Пифагора: раз я сам не справляюсь, значит, нужна «сторонняя помощь». Так они это называли. «Помощь». Для меня это звучало как приговор. — Его зовут Арсений Сергеевич, — мама произнесла это имя так буднично, помешивая ложкой вечерний чай. — Учитель математики из другой школы, очень перспективный. Рекомендовала Людмила Викторовна, ее знаешь, из соседнего подъезда. Я лишь мрачно ковырял вилкой котлету, мысленно готовясь к часам скуки и унизительного ощущения собственной тупости под взглядом какого-то зануды-ботана. Каким он мог быть еще? Наверное, в очках с толстыми линзами, с вечно озабоченным видом и пальцами, испачканными мелом. Как и всегда. -Мам, это уже какой репетитор по счету будет? Десятый? Я сам справлюсь-сказал я. -Ага, справишься. Справишься как всегда на двойку. Ну, зато не на неуд справлялся, тоже же ведь хорошо. Когда в субботу утром раздался звонок в дверь, я открывал ее с ощущением, что иду на плаху. Вся моя подготовка к встрече с «перспективным математиком» свелась к тому, что я надел чистое, но самое нелюбимое мною. Свитер — мамина попытка сделать меня «приличным». Но на пороге стоял не ботаник. Передо мной был молодой парень, на вид лет двадцати пять, максимум тридцать. Поразительно светлые, почти прозрачные глаза, в которых словно плавали льдинки, и удивительно живой, сметливый взгляд. Он был в темной куртке, на шее небрежно повязан серый шарф, а из-под шапки выбивалась непослушная прядь темных волос. Он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики мелких морщинок. — Антон? Здравствуй. Я Арсений Сергеевич, твой репетитор, — его голос был спокойным, глуховатым, и в нем не было и тени снисходительности или занудства. -"Ну нихуя себе.. А это точно не порнозвезда, а репетитор?" -Пропустишь?-Подал он голос, а я вылез из своих мыслей и быстро отошел в сторону. -"Бля, глупые мысли, я не гей",-пронеслось в моей голове. В голове все еще крутилась какая-то нелепая мысль, что передо мной не учитель, а герой какого-то молодежного сериала. Или, действительно, как подсказала безумная фантазия, актер из фильмов для взрослых, зашедший не по адресу. В комнате Арсений Сергеевич окинул взглядом мой рабочий стол, заваленный учебниками и тетрадями. Без единого слова он взял в руки один из учебников 11 класса, открыл его наугад и пробежался глазами по странице. Затем, так же молча, он взял мою тетрадь с последней контрольной работой. — Итак, Антон, — наконец заговорил он, поворачиваясь ко мне. — Похоже, у нас есть над чем поработать. Но, знаешь, математика — это не ад, как тебе кажется. Это скорее… игра. Просто нужно знать правила. Я скептически хмыкнул, сложив руки на груди. Игра, значит? Легко говорить тому, кто, скорее всего, родился с логарифмической линейкой в руках. -Эти правила мне будет объяснять десятый человек,- ответил я. -Буду последний,-слишком уверенно сказал он.- Рассказывай, в чем не разбираешься?- И он начал перечислять разные темы.— ...тригонометрия, логарифмы, производные, задачи с параметрами... — он перечислял все это с такой легкостью, будто называл ингредиенты для бутерброда. Я сидел, чувствуя, как моя уверенность в собственной адекватности тает с каждой произнесенной им темой. в математическом аду я более-менее понимал, пожалуй, только дроби. И то не всегда. -Мои знания остановились на дробях в пятом классе. -А если серьезно? -Я них..,-потом резко оборвал фразу,-ни черта не понимаю в одиннадцатом классе. Чего вы хотите от гуманитария? — От гуманитария я хочу понимать, что две пятых плюс одна вторая — это не три седьмых, — парировал Арсений Сергеевич без тени улыбки, но в его глазах плеснулась та самая опасная, живая искорка. После он начал рассказывать самую "легкую" тему по его мнению. Хотя, может она и была легкой, вот одно но. Я почти все гребанное занятие смотрел на его профиль, руки, и иногда в тетрадь записывая что-то, сам не понимая что я там пишу. Он говорил что-то про синусы и косинусы, рисуя на листе этот самый дурацкий круг с осями. Его голос был ровным, спокойным, как будто он объяснял что-то очевидное, вроде того, как заваривать чай. Но до меня доносились лишь обрывки фраз: «...единичная окружность...», «...значения в четвертях...», «...основное тригонометрическое тождество...». А я в это время изучал геометрию его лица: резкую линию скулы, темные ресницы, которые отбрасывали легкую тень на щеку, когда он смотрел в тетрадь, игру света на его губах. Его руки... Боже, эти руки. Длинные пальцы, уверенно держащие карандаш, прорисовывающие идеально ровные окружности без всякого циркуля. На миг мне показалось, что я чувствую исходящее от них тепло, хотя нас разделял весь стол. — Антон? - Я вздрогнул,словно меня поймали на чем-то неприличном. Он смотрел на меня, слегка склонив голову набок. —Ты понял? —А? Да... Конечно, — я буркнул, стараясь выглядеть уверенно, и быстро уткнулся в тетрадь, где мои каракули лишь отдаленно напоминали его четкие записи. Я сглотнул. Горло пересохло. —Повтори, пожалуйста, что такое синус. В комнате повисла тишина, напряженная и неловкая. Мой мозг лихорадочно пытался выудить из услышанного хоть что-то, но вместо правил в голове крутилось только: «Он пахнет лесом после дождя. Откуда? От шампуня? Одеколона?» — Эм... Ну, это... напротив гипотенузы? — выдавил я наконец, чувствуя, как по шее растекается предательский жар. Арсений Сергеевич не рассердился. Он не вздохнул устало, как все предыдущие репетиторы. Он просто посмотрел на меня своим пронзительным взглядом, в котором читалась не досада, а... хуй знает что. Его взгляд не понятен, может и досада там была. — Ладно, — сказал он и отложил карандаш. — Давай на сегодня закончим с тригонометрией. Решим несколько простых уравнений. Самых базовых. Он начал диктовать условие, а я, стараясь собрать все свои силы в кулак, принялся выводить цифры. Под его спокойным, но невероятно бдительным взглядом я чувствовал себя одновременно и ужасно глупо, и... странно воодушевленно. Я хотел, чтобы он увидел, что я не совсем безнадежен. Когда прозвенел таймер на его телефоне, означающий конец урока, я с облегчением и легкой досадой отложил ручку. Полтора часа пролетели как пять минут. Или как вечность — я не мог решить. Он собрал свои вещи, аккуратно сложил тетради в рюкзак. —Ну что ж, для первого раза неплохо, — произнес он, стоя в дверях моей комнаты. — Домашку знаешь? -Всмысле дз.. Мне в школе его хватает! Не смотря на мои возмущения он ответил: —Хорошо. Увидимся в среду. И, Антон... В следующий раз постарайся смотреть на тригонометрический круг, а не на мой профиль. Так будет продуктивнее. И он ушел, оставив меня стоять посреди комнаты с горящими ушами и абсолютно пустой головой, в которой гудело только одно: -"Он заметил. Бля, он все заметил" Я медленно повалился на кровать, закрыв лицо руками. Первая глава моего л ичного ада под названием "Математика" закончилась. И теперь у нее было лицо. И имя. Арсений Сергеевич.