Солнцепёк

Это шел уже третий день, как Иван не появлялся дома. Он думал, что тетя точно не станет забивать на его отсутствие, но рваться забрать его обратно или хотя бы узнать, где он, тоже не станет. В первый день не было от нее ни слуху ни духу, даже ни разу не позвонила. Иван проводил день не на улице, а дома, не без чувства постоянных навязчивых мыслей, но это было более-менее нормально. Он уже и забыл, какого это обедать в час дня, неожиданные для него разговоры о каких-то рутинных делах или же комментирование какого-то действия. А вечером — вкусный ужин. Все это было так близко к нему, но и при этом уже так далеко. На второй день уже пошли сообщения. Потом Фумико изредка пыталась позвонить, но (по наставлению Тилла) Иван не брал трубки. Конечно, каждый раз, когда он нажимал красную кнопку, в сердце проскакивал удар, говоря о том, что, возможно, ничего хорошего из этого не выйдет. Иван же, вроде, и не просил о помощи. Его будто бы и устраивало то, что происходит. Ну да, немного неприятно, когда хватают за волосы, но ведь скоро начнется осень, а это значит, что проводить время дома он будет ещё меньше, также можно оправдывать свое безделье «учебой», даже тогда, когда все уроки будут сделаны. Скоро всё это будет, осталось только подождать. Ведь время всё равно идёт, идёт для всех одинаково, вне зависимости от того, насколько сильно Иван будет этого ждать. Иногда, стоя перед горящим солнцем, всплывает мысль в голове: «А солнце только встаёт или уже заходит?» Но ведь с Тиллом Иван переживает не все эти дни так однотипно. В эти моменты он не ждёт, когда закончится день, а даже наоборот, иногда хочется оттянуть время до заката ещё на чуть-чуть, чтобы успеть выслушать, как Тилл рассказывает какую-то бытовую историю. Он приглашает смотреть неизвестный Ивану сериал, зовёт того, когда готовит. Ведь Тилл — это глоток свежего воздуха вокруг всей этой пыли. С ним можно позабыть о вездесущем времени, о заботах, о надоедливой тётке, о призраке родителей, об этой деревне и вообще обо всём на свете. Ещё один такой день подходил к концу. Было уже достаточно поздно, а всё потому, что пришлось немного задержаться до конца серии сериала, что так часто смотрит Тилл. Если честно, Иван даже не пытался вникнуть, что там происходит, какой сюжет, а скорее наслаждался сложившейся ситуацией. А над некоторыми сценами можно было поразмышлять в душе. И чего это тот герой решил не доставать оружие? Но из раздумий сюжета вывели такие мокрые, противные, местами грязные бинты. За эластичными бинтами скрывался большой, местами кривой и кровоточащий вдоль порез на предплечье, что когда-то оставила Фумико при очередной драке. Наверное, было очень сложно не заметить почти полностью перевязанное предплечье, ведь так? Но Ивану было даже как-то спокойнее, когда Тилл видел, но не спрашивал. Да, было заметно, как ему хочется узнать об этом хотя бы немного, но сам Иван ни за что об этом и не заикнется и будет молчать, пока Тилл не спросит. Рассказать всё, если тому будет интересно. Каждую деталь в подробностях, и это будет совсем несложно. Но, кажется, эти бинты изжили свое. Интересно, а с того случая у Фумико остались дома бинты? Или покупала ли она новые? Только вот сейчас Иван не там, поэтому и взять из нужной корзиночки бинты не может. Остаётся только один способ, самый позорный и оставляющий за собой нить вопросов. Выходя из ванной комнаты, Иван думал о том, как бы ему сказать об этом быстро и без лишних подробностей, пока направлялся в сторону зала, где его, по идее, ждал Тилл. В этот момент он должен пойти мыться, потому что его очередь. Если честно, Иван был бы не против ходить в душ последним, ведь тогда не было особой паранойи на счёт «ну, после меня же всё нормально выглядит?». И ведь он не вандал, и никогда им не был... Заметив краем глаза Ивана, Тилл сразу взял свои вещи, но пока оставляя их только на коленях. Вообще, вся «пижама» состояла из вещей Тилла. Это казалось немного странным, Иван даже говорил, что может принести свою лишнюю футболку, и что у него правда есть, но тот всячески отшучивался и вроде говорил, что нормально и так. Не осталось ничего, кроме как просто послушаться. В этом ведь правда нет ничего такого, да? Останавливаясь около дивана, Иван в последний раз прокрутил в голове подготовленную фразу, начиная с непродолжительного мычания. — Мне нужны бинты, у вас есть? — пальцем указывая на поврежденную руку, быстро сказал тот. Просить о таком было немного неудобно. Ну... А что, если он скажет «нет»? Это будет не очень хорошо, ведь это не самое приятное зрелище: одно неловкое движение, и порез снова начнет кровить, да и, если честно, все это не очень стерильно. Тилл, кажется, даже сначала не понял, зачем. Пару секунд тупил взгляд, а после нахмурился, с явным беспокойством. — Да, по-моему, были... Сейчас поищу. — задумчивым голосом сказал тот, а после, не забыв аккуратно подхватить с собой и Ивана, направился на кухню. Пижамные вещи остались в зале. Вот так Иван снова сорвал планы Тилла, но это вызвало лишь ухмылку и непонятное чувство, что осталось непонятым и незамеченным. Странно, наверное, что Тилл хранит сундучок с лекарствами и всем прочим на кухне в шкафу на верхней полке. У тети, например, всё лежит в зале. Немного порывшись, марлевые бинты были успешно найдены, но Тилл не спешил их отдавать. — Ты обрабатывал хоть? — убирая от протянутой руки бинты, парень недоверчивым взглядом посмотрел на него. Помявшись, Иван нервно пытался найти оправдание, чтобы все это не превратилось в дискуссию. — Ну, обрабатывал, а потом-то я же сразу… — Понятно. — Захватив с собой ещё и полупрозрачную баночку перекиси, Тилл потащил парня обратно в зал, а после усаживая на диван. В голове кипели сразу несколько эмоций, которые просто не могли уместиться! Кажется, это возмущение? — ...А ещё я промывал. — Пробурчал Иван, смотря за тем, как Тилл усаживается рядом. С позволения взял больную руку, совсем аккуратно и нежно, будто боясь и вовсе сломать. Его лицо ничего не выражало, но глаза внимательно изучали покрасневшую кожу. Перекись шипела и пенилась, создавая неприятные ощущения. Стараясь отвлечься на какие-нибудь предметы в комнате, Иван все чаще цеплялся взглядом за зелёные глаза. Почти голубые синяки под глазами (и откуда они у него только?), а также ровная кожа. Казалось, что если прикоснуться, она будет ровня бархату. Но разве это не будет считаться нарушением личных границ!? По дому ходила тишина, и лишь редкое шуршание одежды ее нарушало. А забыть о боли не так уж и сложно... — Как получил его? — из мыслей вырвал спокойный голос. Тилл оторвался от процесса, поднимая голову, и, встряхнув головой, убрал челку с глаз. Вот такой зрительный контакт уже напрягал. Задумчиво отводя взгляд в сторону, Иван делал вид, будто что-то вспоминает, но по-настоящему картинка того дня была перед глазами. Но, подавив желание поморщиться, вздохнул, опустив голову. — Поссорился с Фумико-сан. Она... М-м-м... Не всегда такое, обычно просто истерики, но тогда она была ещё пьяна, поэтому... — слова подбирались на ходу, было тяжело. Тяжело было описать ситуацию, когда из тех воспоминаний только кровь.

***

Жгучая боль пронизывала, казалось, не только руку, но и всё тело. Стекающая кровь отражала свет от тусклой лампы. Кровь. Капли крови простирались от входной двери до кафеля в ванной. Зажимать рукой рану казалось бесполезным, но это единственное, что создало чувство хоть малейшего шанса, что всё ещё не так плохо. Из-за двери доносится какой-то шорох, но сейчас не до него. Оставляя на смесителе кровавые отпечатки, от одного движения, что сейчас казалось не таким лёгким, полилась вода. Вода смывала нескончаемую кровь, она же сама красилась в бледно-оранжевый цвет. На месте промытой раны, когда кровь ещё не успела подступить, можно было увидеть розовый слой, кажется, эпидермис? Сейчас было не до этого. Поморщившись, Иван, не убирая руки из-под крана, пытался найти в ящиках хоть что-то, чем можно было перевязать рану. Это единственная цель в его голове. Промыть, перевязать. Но бинтов могло и не оказаться вовсе, тогда можно будет впадать в истерику. Открывая самый верхний ящичек, нащупал что-то тканевое. Кажется, оно. Кровь была везде. На полу, на одежде, на бинтах, даже во рту теперь был привкус собственной крови. Предпринимая попытки перевязать рану дрожащей рукой, прижимая один конец к руке, а второй в зубах, затягивая. Но снова и снова он развязывался, как будто специально не хотел держаться на чертовой руке. Всё это казалось сейчас адом во плоти.

***

— ...Боюсь узнавать подробности. — усмехнулся Тилл, прижимая полоски марли к коже. Вся процедура подходила к концу, и это почти вызывало чувство облегчения. — Знаешь, если ты не хочешь рассказывать, то ладно, я не настаиваю. Понимаю, как иногда сложно подобрать слова. — Он произнес это практически с улыбкой на лице, пока Иван просто молчал. Не хотелось ни делиться, ни рассказывать все подробности, как он предвещал. В голове пусто, оставалось лишь наблюдать за ловкими пальцами Тилла и заставлять себя ловить такой момент. — Всё, готово. — Хлопая по ладони, как бы призывая к сознанию, Иван ещё раз посмотрел на аккуратно перевязанное предплечье. — Спасибо... — пока тот рассматривал руку, Тилл уже и ушел. Точно, ему же надо было ещё тогда пойти в ванную! А Иван, как всегда, порушил весь план и режим. А в голове творилось всякое. Ведь Тилл не побрезговал и даже не стал настаивать на разговоре. Любой другой уже бы давно выпытал в того все секреты, и Иван был даже готов к этому. Познавать свои чувства было странно и в то же время интересно. Возможно, потом останется большой и некрасивый шрам, который будет всю жизнь напоминать о том времени. Иван ни разу не пожалел. И, если бы мог, даже обнял бы Фумико за этот «подарок» на долгие годы.

***

На следующий день вечером пошел дождь. Здесь дожди бывают не так часто, зато они очень обильные, и после них остаётся много луж. В этих лужах, точно так же, как и в море, Иван наблюдает за своим расплывчатым отражением. Но все же после дождей очень грязно, поэтому нужно часто чистить обувь, а это Иван не любил больше всего. Вечер. Очередной ужин, который Тилл поставил в духовку, только-только начинает заполнять ароматом весь дом. Но это не было каким-то мишленовским блюдом, обычная рыба с сыром и помидорами сверху для вкуса. Тилл сам готовил такое в первый раз, поэтому сказал, что ожидать можно чего угодно. В принципе, он никогда и не готовит чего-то сверхъестественного, какие-нибудь самые обычные блюда, которые ест почти каждый, кто не хочет особо заморачиваться. Но для Ивана все ещё было огромной честью разделять с Тиллом ужин, хоть и начал потихоньку привыкать, когда это уже почти входило в его рутину. До приготовления осталось совсем чуть-чуть, поэтому оба парня сидели за столом: тарелки разложены, столовые приборы поданы, даже салфетки Иван успел поправить, но время все равно шло очень долго. Кто же знал, что ожидание — это так скучно? Вот уже пятый раз приходится переигрывать из-за назойливых звонков Фумико. Тяжко вздохнув, Иван упал головой на вытянутые руки, держа в них телефон, который вот-вот и точно отключится, потому что перегорит какая-нибудь деталь. Тилл, сидящий напротив, с усмешкой посмотрел на парня. — Что, тетушка телефон обрывает? — отгибая одним пальцем экран телефона, чтобы с хитрой ухмылкой заглянуть в него, саркастично сказал Тилл. — Ну а кто же ещё? — на выдохе произнес Иван, начиная задумываться о том, чтобы взять трубку. Но тогда зачем он игнорировал звонки и сообщения все эти дни? Или же, другой вариант, закопать телефон где-нибудь очень глубоко под землёй. Нет, бред какой-то. — Ну-ну, а то ещё с собаками ко мне придёт. — Пустив краткий смешок с шутки, которая в любой момент может стать правдой, Иван повернул голову в сторону духовки, пытаясь разглядеть на таймере, сколько ещё осталось ждать. Не получилось. — Кстати, про телефон... — Да? — Переключая свое внимание на Тилла и уже смотря на него, Ивану даже захотелось сесть ровно, но это уже было бы слишком. — Знаешь, когда я чинил твой телефон, мне надо проверить, как он работает, ну и я... Случайно? Зашёл в твою телефонную книжку. У тебя там типа не очень много контактов, и я не особо хотел читать, но оно просто попалось мне на глаза, понимаешь? — Тилл мялся на месте, периодически отводя взгляд, перебирая пальцы, что уже настораживало. Хотя Иван уже догадывался, о чем пойдет речь. — Эм? Да нет, ничего страшного... — на лице парня было какое-то непонимание и смятение, когда Тилл старался держаться серьезным, но вот-вот потеряет самоконтроль и... — Можно спросить, кто такая «сексуальная подружка»? — улыбка была прикрыта рукой, а Иван уже успел тяжело вздохнуть. — В этом нет ничего плохого, просто забавно. — Это не я ее так подписал, — пробормотал тот и, после небольшой паузы, продолжил: — У меня была подруга, с которой мы... Ну, относительно хорошо общались? Когда обменивались номерами, я не знал, как ее подписать, а просто имя ее не устраивало. Не знаю, что было у нее в голове, но почему-то именно «сексуальная подружка». — Воспоминания того дня хлынули нескончаемым потоком, то, как девушка вырвала телефон у него из рук и, прожимая кнопки, быстро вводила необычное имя, периодически хихикая. Иван еще долго смеялся и подкалывал ее на счет этого. Такое правда было редко, поэтому не запомнить было бы странно. — У тебя есть друзья? — заинтересованно произнес Тилл, слегка склонив голову. — Ну, только если она, больше друзей у меня нет. Да и не надо было, наверное? — ему всегда хватало той тихой девочки, на которой можно было отыграться по полной, когда было настроение. Она всегда злобно фыркала, могла больно ударить, обидеться или даже расплакаться, но всё это Ивана более чем устраивало. Никого другого и не надо было, да и не цепляли как-то. В голове крутились последние дни, проведенные с ней. На самом деле, они очень давно не виделись, так как из-за похорон и всей этой суматохи Иван не проявлял особой инициативы, а на попытки поддержать кормил сухими ответами. В день отъезда Иван постоянно казалось, будто он что-то забыл, но осознание будто пришло только сейчас. Зарываясь носом в плечо, парень, кажется, даже затаил дыхание. — Я не рассказал ей о своем отъезде. Она ни разу за все время не звонила мне, думаю, ей попросту нет до этого дела. — Странные эмоции заполняли голову. Как реагировать на то, что твоему единственному другу все равно? Но, если честно, называть их друзьями с какого момента стало тяжело: девушка закрылась и перестала вообще разговаривать. Кажется, это и стало переломным моментом в их дружеских отношениях. Тилл молчал. Иван, погруженный в свои мысли, даже не заметил этого, а подбирать слова с каждой минутой становилось все сложнее. Говорить что-то уже было неловко, но тишина не успокаивала. Рука опустилась на черные как смоль волосы, взъерошивая их. Замерев, Иван даже перестал дышать. Прикосновения иногда это что-то лучше, чем слова. Словно разгоняя все мысли, и плохие, и хорошие, Тилл нежно приглаживал волосы, не собираясь останавливаться. Дзынь! Звенящий звук, оповещающий о том, что долгожданный ужин готов, прогнал тишину. Тилл, оборачиваясь, сразу встал с места, вместе с чем пропали и ласки. А вроде бы Иван только забыл про эту чёртову духовку.

***

После ужина делать было особо нечего. Телефон отлетел в самый дальний угол дивана и остался забытым, поэтому в нем особо не посидишь, чтобы убить время до сна. Читать книжки? Иван был любителем классической литературы, что иногда поражало немногих таких же читателей. «Да за ней же уснуть можно!» — такие высказывания Иван встречал чаще всего, и на все неопределённо пожимал плечами. Но чего-то того, что заинтересовало его, тоже не было. Да и солнце садилось, долго не почитаешь. Тилл с чего-то вдруг начал возиться с какими-то документами, поэтому отвлекать его не хотелось. Так, в беспорядочных блужданиях по дому, Иван наткнулся в комнате Тилла на... Гитару? Деревянный корпус был весь обклеен глупыми стикерами, а струны казались совсем новыми. Может быть, Тилл на ней все ещё играет? Висящая на стене гитара смотрела на Ивана, Иван смотрел на гитару. Обернувшись на занятого парня, Иван, недолго думая, оттянул пальцем третью струну. Палец соскальзывает, и получается мелодичный и не очень аккуратный звук. Обернувшись, там он встретил заинтересованный взгляд Тилла. Усмехнувшись, тот встал из-за стола, подходя к парню. А на столе будто не было тех разбросанных бумаг, неужели Тилл уже закончил? Да так, что успел сложить? — Нравится? Я когда-то на ней играл. — с гордостью сказал тот, поставив одну руку на бедро. Проходясь по ней взглядом, тот явно был где-то не здесь. — А сейчас что? Забросили? — поинтересовался Иван, заглядывая уже на Тилла. Тот не был озадачен, скорее просто думал о том, как бы правильнее будет ответить. И минуты не прошло, как ответ сам нашел себя. — Нет, просто в последнее время как-то не хочется. Наверное, нехватка времени? — улыбнулся в ответ, скорее даже неловко. Интересно, почему у него не хватает времени? За всё то время, что Иван успел пожить у Тилла, тот вроде бы занят, но ничем критичным, занят тем, что всегда поменять на гитару. Но Иван ведь никогда не играл на гитаре, наверное, это очень выматывает. Поворачиваясь обратно к инструменту, Иван просто не мог контролировать свой поток мыслей. Как давно у Тилла? А раньше часто он на ней играл? А долго обучался играть на ней? Когда молчание стало неловким, Тилл, помявшись на месте, решил развеять эту атмосферу самостоятельно. — Если ты хочешь, я могу сыграть на ней. — практически сразу Тилл замолчал, будто пожалел о том, что сказал. Тилл, играющий на гитаре... Интересно, насколько долго ему запомнится этот образ? — Давайте, — пожал плечами Иван, в ответ на что парень кивнул. Наблюдение за каждым действием никуда не делось: Тилл аккуратно снимает гитару, придерживая ее за корпус и гриф, а после вместе с ней садится на кровать. Инструмент удобно ложится в его руках – он явно знает, что делает, и Иван мог с уверенностью сказать, что в действе профессионал. Присаживается рядом, когда Тилл вроде бы настраивает звук? Такое обычно делают, когда продолжительное время не берут в руки инструмент – что ещё раз подтверждает его слова. И вроде бы всё готово: струны натянуты так, как надо, гитара удобно лежит и полностью готова к применению, но только Тилл задумался, поднимая взгляд к потолку. — Сейчас бы что-нибудь вспомнить... — бормотал тот себе под нос, но, встряхнув головой (кажется, всё-таки вспомнил), вновь положил пальцы на струны. Пара движений, и спокойная мелодия начинала литься ручьём. Она затекала в каждую щёлочку души, пробираясь до самого сердца. Иван не мог оторвать взгляда, так было завораживающе то, как перебираются пальцы и как дёргаются струны, на сосредоточенном лице Тилла можно было остановиться. Ведь ничего так больше не цепляло, как музыка и эмоции. Под конец песни Тилл начал путаться в аккордах, и музыка сбивалась, пока не превратилась в повторение одного и того же момента. Вздохнув, Тилл поник. Кажется, таким грустным Иван видел его только тогда, когда он приходил среди ночи после очередных драк с Фумико или ее хахалем. И то это было один-два раза, когда сдерживаться тот уже попросту не мог. Рука сама потянулась, чтобы прикоснуться к плечу, но Иван не стал. — У вас очень хорошо выходит. — Кивая, будто подтверждая свои слова, в них он вложил все свои эмоции, что у него были на данный момент. Тилл всегда поддерживает Ивана, когда ему грустно или плохо, и теперь, когда есть такой шанс, просто нельзя его упустить. Глубокий вздох, и Тилл, проведя рукой по волосам, снова выглядел как ни в чем не бывало. Ивана всегда поражало это умение быстро собираться, в какой-то момент он даже стремился научиться быть таким же. — Ладно, ты прав, это было неплохо. — неловко усмехнулся тот, спуская гитару на пол. «И что? Это всё?» Только Иван хотел начать речь о том, что с первого раза никогда идеально ничего не получится, как Тилл, будто прочитав его мысли наперёд, хлопнул в ладони, забирая и так принадлежащее ему внимание на себя окончательно. — Ну а ты? Умеешь на чем-нибудь играть? Или петь? — слегка склонившись, Тилл заглядывал, кажется, в самую душу, ища там ответ на свой вопрос. От такого резкого зрительного контакта Иван даже немного растерялся, что заставило отшатнуться. — ...На фортепиано играл? — в последнее время Иван даже не вспоминал о рояле, лишь пальцы иногда настукивали знакомые мотивы, — школу музыкальную окончил, правда, уже давно не практиковался. — Оу, да передо мной тут настоящий музыкант? — усмехнулся Тилл, казалось, что чужие щеки совсем немного покраснели. Или это свет так падает? — Я не оканчивал музыкалку, но состоял в клубе, так что опыт какой-никакой имею. — Интересно было представить Тилла в старшей школе, который, возможно, был немного меньше ростом, чем сейчас, в какой-нибудь глупой школьной форме и гитарой наперевес. Или, может, он и вовсе был бунтарем? — Думаю, это было круто? Там же друзья, играть с кем-то намного интереснее. Вместе сочинять музыку, тренироваться. — Быть честным, Иван совсем не завидовал. Ему все эти восемь лет и одному было неплохо. Вечная практика, что иногда казалось, не закончится никогда, звонкий голос учителя, он и музыка. — Хах, наверное, да. — Нежная ухмылка медленно перерастала в грустную улыбку, пытаясь выжать из себя все. Тилл явно о чем-то думал, о том, что Иван ещё очень долго не узнает. Вскоре гитара была возвращена на место, солнце медленно сменялось луной. На этот раз Иван уже наблюдал за закатом на крыльце, морской ветер приятно обдувал лицо, взлохмачивал волосы. Позже скрипнула входная дверь, даже не оборачиваясь, Иван уже знал, кто там. Парень встал рядом, закуривая. Сидя на ступеньках, Тилл казался совсем высоким, даже каким-то серьезным. А стоит ли держать обиду на солнце?