Преданная связь

      Обещанное собрание закончилось к облегчению многих довольно быстро. Требование в ближайшую неделю захватить Министерство, конечно, добавляло головной боли всем здравомыслящим магам, но это было куда лучше нахождения рядом с Тёмным Лордом, чьё недовольство было безграничным, а подол окровавленной мантии оставлял за собой примечательный след.       Барьер тишины в подвалах рухнул за час до собрания, поэтому все члены Внутреннего круга успели привыкнуть к крикам и настроиться на чудесный вечер. Антонин знал, что темницы в поместье Малфоев заполнены узниками Повелителя, но спускаться туда и удовлетворять любопытство не спешил.       Плохо скрытое бешенство Волдеморта вылилось в пытку легилименцией Снейпа и поверхностный Круциатус невовремя позлорадствовавшего Яксли. Гонцы, когда-то сообщившие неполную информацию о перемещении Избранного, так или иначе за неё поплатились.       Когда все стали расходиться, Антонин проследил, как бледный Рудольфус медлит, не спеша покидать стол, и подал ему руку. Повязка на его шее темнела на глазах, напоминая бордовый крават.       — Тебя дома ведь ждёт целитель? — спросил Антонин, кидая в друга диагностирующее. Анемия была не так страшна, как чёрные миазмы, тянувшие щупальца к сердцу. Племянница Беллы не уступала ей в мерзких проклятиях.       — Белла излишне подозрительна, — покачал головой Руди, — проникнуть в поместье можем только мы и Тёмный Лорд.       — Осадное положение, — усмехнулся вернувшийся в гостиную Рабастан, подхватывая слабеющего брата с другой стороны. — Снейп сказал, что перемещаться порталом или камином тебе нельзя. Малфои гостеприимно предоставили покои по соседству с Тони. Будешь глотать кроветворное пару суток, а если эта гадость разрастётся, поместим тебя в стазис до лучших времён.       — Признайся, ты просто хочешь заполучить кольцо лорда? — прищурился Рудольфус.       — Ни за что, — скривился Рабастан. — Тогда мне придётся сопровождать твою супругу на летнем балу.       Нарцисса заблаговременно передала Антонину приглашение и сообщила о других мероприятиях, но как относится к балу, охоте и прогулкам на лодках в честь завершения сезона, Тони ещё не решил. Прошлой весной он наблюдал из-за штор за капризом леди Малфой с чаепитием в саду, и понял, что тоска по светской жизни его не терзает. Да и обтекаемая формулировка мероприятий внушала подозрения.       Под пререкания Раби и Руди о почести сопровождения леди Лестрейндж на запоздалый бал они добрались до второго этажа, сгрузив больного на постель и заспорив насчёт использования магической перевязки. Раби хотел использовать самоочищающуюся, Руди ворчал, что она жжётся, и требовал охлаждающую, Антонин философски предложил оставить рану в покое и обойтись перевязкой без магии вовсе.       Пока напирающий на возможность инфекции Рабастан накладывал на бинты чары, Антонин вертел палочку, которая слушалась, но временами жгла пальцы, недовольная чем-то сложнее пятого курса Дурмстранга. В принципе, Антонин мог обойтись и примитивными, но действенными чарами, но иногда хотелось чего-то этакого, а палочка из Азкабана однозначно не собиралась ему в этом помогать.       — Я наведаюсь в Лютный, — оповестил он Лестрейнджей, когда Рудольфус устроился на постели, сверкая на них недовольным взглядом. — Поищу нормальную палочку. Эта меня доконает.       — Да, Олливандеру доверия больше нет, — вздохнул Рабастан.       — Надо проверить, жив ли ещё старик, — поморщился Руди. — Тони, тебе же всё равно творения местного маэстро не подходят. Загляни по пути.       Антонин бросил взгляд в окно, где сумерки давно уступили место вечеру:       — Он живёт над лавкой?       Лестрейнджи уставились на него, как на курицу, отплясывающую канкан.       — Хотел бы я пошутить, — поморщился Рудольфус, — но Олливандер уже месяц, как обживает местный подвал.       Антонин склонил голову, переваривая информацию, и всё же уточнил:       — Мастер палочек?       Рабастан, не испытывавший проблем с дыханием и голосом, сообщил, что Лорд похитил Олливандера, чтобы тот изготовил подходящую ему и прочим Пожирателям палочки, но мысли об индивидуальных заказах быстро уступили место пыткам и допросам. Естественно, после подобного изготавливать артефакты старый мастер не мог. И едва ли успел изготовить хотя бы один из них.       Рудольфус, имеющий определённый талант в управлении неживой тканью, несколько раз очищал подвалы от завалявшихся там трупов, тренируя навык, и перебрасывался фразами со стариком, разум которого ещё держался в хилом теле. Пытали ли артефактора сегодня никто не знал, но обольщаться не стоило.       С мрачными мыслями Антонин отправился в темницу, которая встретила посетителя запахом крови и мёртвой тишиной.       Призванные тёмно-фиолетовые светляки давали достаточно света, чтобы не вляпаться во что-то, вышагивая мимо просторных клеток, но под ногами вопреки опасениям ничего не чавкало, хотя запах тухлятины настойчиво забивался в нос, а тени по углам камер и не думали шевелиться.       — Есть кто живой? — повысил Антонин голос, и тень в одной из камер дрогнула.       — Убьёте? — спросил равнодушный сиплый голос.       — А надо? — переспросил Антонин, подходя ближе. Один из светляков скользнул через решётку, подсветив мага, уже давно шагнувшего за порог старости. Худой и в перелатанном халате он сидел боком у стены на побуревшем матрасе, брошенным поверх кучи соломы. — Олливандер?       Лицо мага дрогнуло, а брови взлетели вверх, выдавая неподдельное изумление:       — Мы не знакомы?       Белёсые глаза старика подслеповато ощупали лицо Антонина, а после впились в палочку, будто маг мог что-то видеть в этом полумраке.       — Не сложилось, — хмыкнул Тони, припоминая свои попытки выбрать палочку в магазине британского мастера. Тот до последнего верил, что в его лавке найдётся тот самый артефакт, но Долохову категорически не подходил новодел, старые запасы он просмотрел быстро, да и терпением в то время не отличался.       — Одиннадцать дюймов, падуб и перо пегаса, — нахмурился Олливандер к удивлению Тони. — Работа моего отца. Вы не похожи на леди Уоррел или её внука.       — А вы на того, кто не в своём уме, — заметил Антонин, оценивая состояние мага и его пристанища. Руди волновался зря, хотя, стоило признать, в Азкабане было почище.       Кинув очищающие в камеру, Антонин послал в темницу импульс на поиск живых, и вредная палочка вновь недовольно лизнула ладонь огнём.       Живых было ещё трое.       Один импульс был странным, и Долохов заглянул в самую ароматную камеру, разглядывая сшитого из кусков гомункула. На химеру создание не походило. Скорее на модифицированное заклятие натягивания чужой личины, в котором что-то пошло не так. Вопросов стало больше, когда на магию очищения воздуха существо среагировало буйно, но послушно рухнуло в сон от простого усыпляющего.       Ещё двое живых равнодушно смотрели в стену, сидя на полу клетки. Драко обмолвился на тренировке, что обязан продемонстрировать убивающее проклятие до конца каникул, и что Белла не уставала притаскивать ему материал, играясь с ним и в красках рассказывая племяннику, сколько раз тот уже мог исполнить волю Повелителя.       Усыпив и этих, Антонин бросил последний взгляд на странное создание, прикидывая, чем ещё могли наградить исходный материал эксперимента.       — Вас привело любопытство или поручение леди Малфой? — донёсся голос Олливандера.       — Нет, — отмахнулся Антонин.       — Значит, замешан лорд Лестрейндж? — более живо заинтересовался маг. — Вы не похожи на мистера Петтигрю или новобранца в так называемой армии тьмы.       Долохов хохотнул. Армия тьмы звучало слишком пафосно и безвкусно. Хотя изначально их организация звалась не иначе как “Вальпургиевы рыцари”.       — Мы встречались лет тридцать назад, — хмыкнул он, вернувшись к клетке артефактора. — По пути в Британию я повредил палочку, спалив её сердцевину. На спор вызвал шторм у…       — Ах да, — перебил Олливандер, — кажется, лиственница и волос келпи? Удивительный резонанс сердцевины и стихийной магии. Работы Грегоровича излишне смелы, на мой взгляд, но всегда подходят своим непростым владельцам. С его гибелью мир понесёт невосполнимую потерю. Надеюсь, его смерть будет быстрой.       — Я слышал, он отошёл от дел несколько лет назад, — нахмурился Антонин. — Но на тот свет он не собирался ещё лет сто.       — У вас устаревшие сведения, молодой человек, — кряхтя, поменял положение ног Олливандер. — Ваш, с позволения сказать, Лорд ищет его, пытаясь получить то, чем не должен владеть никто в этом мире. Учитывая, как он был зол, не думаю, что Мигран переживёт их встречу.       — Убивать мастера волшебных палочек — безумие, — уронил Антонин, запоздало прикусив язык.       Олливандер хмыкнул и ничего не ответил, отвернувшись к стене. В тусклом фиолетовом свете, Антонин заметил светлое пятно на его руках, прикрытых длинными рукавами халата. Пальцы были заботливо перемотаны свежими бинтами, но минимум мизинца там уже не хватало.

***

      — Перестели постель в нашей спальне, а затем отнеси шторы в стирку, — выдала указания миссис Уизли, устало потерев лоб.       — А к обеду? — подсказала Гермиона.       — На обед будет рагу, но мне поможет Джинни, — вздохнула мама Рона. — Лучше загляни в сарай к Артуру, вдруг там ещё можно что-то выбросить. Что за привычка притаскивать в дом всякий мусор…       Продолжая тихо ворчать, Молли отправила щётки чистить черепицу, поддерживая щитовое у недавно вымытых окон. Гермиона промолчала, что постели они перестелили вчера, уверенная, что и задание “помыть окна” они с Джинни услышат ещё не раз. Миссис Уизли усердно готовилась к свадьбе и приезду родителей Флёр, а также старательно не давала друзьям и шанса собраться втроём, чтобы обсудить планы по поиску крестражей и уход из школы.       Не стоило сбрасывать со счетов и мысли мамы Рона о целебной силе трудотерапии.       Гибель Аластора и увечье Джорджа стали для всех ударом, погрузившим Нору в непривычное уныние. Слетавшие за телом Грюма Билл и Люпин так и не смогли его обнаружить, а значит и провести нормальные похороны. Винивший себя Гарри ходил необычайно тихий и старался держаться поближе к Гермионе, которая переживала не столько факт убийства неизвестного Пожирателя, сколько ту лёгкость, с которой пошла на этот шаг. Понимая это, она замыкалась в себе, раздумывая: не из-за этого ли они с Долоховым оказались связаны? Вдруг они были слишком похожи, и она просто была не лучше преступника, для которого чужие жизни не значили ничего?       С появлением Гарри выпуски Пророка мистическим образом стали оставаться нетронутыми на камине, где все желающие могли ознакомиться с содержимым, но магический вестник молчал и о сражении Ордена с Пожирателями, растянувшимся больше чем на три графства, и о побеге из Азкабана. Министерство упорно объясняло продолжающиеся исчезновения магов отставкой ввиду возраста, путешествием в тёплый климат для поправки здоровья или чудаковатостью отдельных личностей, слишком увлекающихся магловскими изобретениями и культурой.       Убедившись, что миссис Уизли занята контролем щёток, шкрябающих черепицу, Гермиона спешно поднялась и скрылась в комнате Рона. Живоглот, благосклонно мурча, последовал за ней, наблюдая за потугами хозяйки провести ревизию книг, чтобы освободить место в сумке для чего-то более полезного. Увы, сосредоточиться на сортировке было непросто из-за бормотания якобы убирающегося друга.       Вскоре в комнату проскользнул Гарри, выглядевший так, будто только вырвался из пасти Венгерской Хвостороги. Хотя в основном его отправляли помогать Артуру или полоть сорняки, которые ещё не успели вырасти со вчерашнего дня.       Рухнув на поставленную в проходе раскладушку, Гарри поведал о том, что Мистер Уизли снова спрашивал его совета для починки разбившегося мотоцикла Сириуса, на котором Гарри с Хагридом рухнули в пруд у дома мистера и миссис Тонкс во время побега от Волдеморта.       — Я даже не знаю названий половины деталей, — уставился в потолок Гарри. — Рон, как твоей отец вообще собирал фордик?       — Папа купил его целым, а не собирал по кускам, — отмахнулся Рон. — Так что он просто, ну… Разобрал, зачаровал и собрал обратно?       Гарри тяжело вздохнул:       — В любом случае, я не представляю, как приладить конструкцию из пружин и ремней к колесу.       — Расслабься, приятель, — хохотнул Рон. — Папа может болтать о своих железках часами, так ничего и не собрав. Машину, к твоему сведению, он собирал обратно почти год.       — Год?! — воскликнул Гарри и тут же закрыл глаза рукой, сшибив очки, и застонал: — Зачем вообще нужно зачаровывать магловский транспорт, когда есть мётлы?       — Не все умеют летать на мётлах, — поджала губы Гермиона, пролистывая дополненную редакцию “Продвинутой Трансфигурации”, чтобы оценить её пользу в грядущем путешествии, — к тому же вы говорили, что фордик обладал собственным разумом и спас вам жизнь. Мётлы к такому пока, увы, не способны.       Завязавшийся разговор вновь затронул недавние потери, и хотя Гарри предполагал, что Грозный Глаз, упав с высоты в триста ярдов, мог выжить, как Кингсли, Гермиона больше не желала спорить на эту тему, потому что у Кингсли в отличие от Аластора оставалась волшебная палочка. По словам Билла, Грюма разоружили раньше, чем в него прилетело убивающее, поэтому даже если Аластора спасла его зачарованная фляжка или мантия, у него уже не было артефакта, способного спасти его при помощи магии.       У Пожирателя, которого столкнула Гермиона, палочка была, но она безжалостно задавила надежду, что тот выжил.       — Надо быть реалистами, — Гермиона откинула “Словник чародея” в стопку ненужных книг и пояснила: — Грюм бы уже дал о себе знать, если бы выжил. И если никто не смог найти его тело — значит от него ничего не осталось. Даже птицы достаточно быстро справляются с останками, не говоря о прочих животных.       — Скорее всего Пожиратели прибрали тела, — задумчиво произнёс Рон, почесав затылок. — Ну, помните…       — Как Барти Крауча, которого закопали в садике Хагрида, — подхватил Гарри. — Но Грюма, я думаю, трансфигурировали и набили…       — Замолчите! — поджала губы Гермиона, потерев переносицу. Растревоженная нервами фантазия тут же нарисовала образ чучела Пожирателя, сидящего в кресле и почему-то помахавшего рукой.       — Прости, — повинился Гарри.       Рон вытащил из кармана джинсов закопчённый и засаленный носовой платок, который попытался очистить Тергео, и протянул его Гермионе.       Заклинание удалило большую часть грязи, и Гермиона с опаской приняла тряпицу, не зная, что с ней теперь делать:       — Спасибо, Рон… — она шмыгнула носом, — Простите... Просто всё произошло так быстро. Так много смертей, понимаете? Сразу за Дамблдором… Я…       Рону обнял её за плечи, и Гермиона рвано вздохнула. Грозный Глаз не хотел бы, чтобы они тратили время и силы на ненужную скорбь, но Гермиона не скорбела. Она терзалась своеобразным чувством вины.       Потянувшись к следующей книге, Гермиона выпуталась из объятий друга и ойкнула, уронив клацневшую у её пальцев “Чудовищную книгу о чудовищах”. Когда расстегнулся ремень, сдерживающий старый учебник, было неясно, но до того спавшая книга рванула под кровать и друзья потратили пару минут, пытаясь поймать кусачий том, успевший цапнуть Рона за лодыжку.       Затем Гарри, наконец, слазил в люк на потолке спальни. Рон хотел услышать, что сидящий на чердаке упырь действительно походит на него и сможет отваживать всех проверяющих из Министерства, когда Рон не приедет в Хогвартс. Но Гарри, как и Гермиона, не видел какого-то сходства, даже если к чарам Джорджа и Фреда добавил руку изобретательный Артур.       — Что нам действительно необходимо решить, — сказала Гермиона, откладывая в сторону “Теорию оборонной магии” и беря с пола “Обзор магического образования в Европе”, — так это куда мы отсюда отправимся. Гарри, ты говорил, что хочешь посетить Годрикову Лощину, и я тебя понимаю, но… Это ведь наиболее очевидное место для ловушки на тебя, не так ли? Думаю, в первые месяцы нам стоит сосредоточиться только на поиске крестражей.       — Только что они из себя представляют, мы всё равно не знаем, — поморщился Рон.       — Не совсем, — вздохнула Гермиона, решив, что пора признаться хотя бы в том, что обчистила библиотеку Дамблдора.       Рассказ не занял много времени, прерванный едва ли не в самом начале.       — Ты сделала что?! — воскликнули в один голос парни, вытаращившись на неё, будто она сообщила о своей пламенной любви к квиддичу.       — Понимаете, — замялась Гермиона, мигом растеряв заготовленные фразы, — Дамблдор хотел бы, чтобы мы позаботились о собственной безопасности, да и Министр, кажется, не просто так пытался проникнуть в кабинет в обход всех правил. Я читала, что до выбора директора вход в башню опечатывают…       — Гермиона, — прервал Рон, — ближе к делу!       — Дамблдор и до этого одалживал мне литературу, — пискнула она, зажмурившись и умолчав, что речь шла об одной единственной книге. — Он сказал мне пароль от стеллажа, на котором половина книг ещё числились в библиотечном реестре. Конечно, директор изъял их, но не уничтожил! И если бы он хотел, чтобы до них никто не добрался, он бы… ну… не стал говорить мне пароль, правда? — Гермиона с мольбой взглянула на друзей.       Вопреки её опасениям, они нестройно согласились, а в их глазах горело неприкрытое обожание. По их мнению, утащить из-под носа Скримджера целый стеллаж книг отдавало гриффиндорской храбростью и благородным риском.       — У меня не было времени изучить все книги, — более расслабленно продолжила Гермиона, покраснев. — Но в одной из них — “Тайнах наитемнейшего искусства” — несколько разделов посвящено созданию крестражей и рассуждению об их… пользе.       Разбором библиотеки Дамблдора приходилось заниматься по ночам. Пусть Джинни и не проявляла особый интерес к литературе, но большинство книг выглядело так, будто они просились на музейную полку и ничего общего с покупками из “Флориш и Блоттс” уж точно не имели.       Прикусив губу, Гермиона, как наяву, увидела толстый фолиант, переплетённый в поблёкшую чёрную кожу и абзац со строчками предупреждений о том, насколько неустойчивой становится душа при создании крестража. Тогда мысли Гермионы вильнули в сторону, какое-то время обдумывая, может ли наличие крестража разорвать связь душ, если одна из них будет столь повреждена?       Конечно, Гермиона не собиралась совершать мерзкий ритуал, к тому же раскаяние, которое позволяло собрать душу после, по оговоркам, стоило волшебнику жизни, но всё же… Всё же Гермиона была подспудно уверена, что нашла ещё один способ избавиться от нежелательной связи, которую они с Долоховым подтвердили не от большого желания.       Это внушало определённую надежду.       Увы, обсудить с друзьями информацию о крестражах не вышло. Растрёпанная миссис Уизли нагрянула в комнату Рона с таким видом, будто они в тайне обсуждали подрыв парламента.       Шмыгнувший под кровать Живоглот взволнованно зашипел. Рон подскочил следом, рассыпая обертки от шоколадных лягушек, и врезался в загромыхавший от столкновения шкаф. Рука Гарри рванулась к волшебной палочке, но он быстро опомнился, забормотал извинения, и, подхватив какую-то книжку, сбежал вниз, поблагодарив Гермиону за помощь. Гермиона же отправилась под конвоем миссис Уизли в третий раз чистить столовое серебро.

***

      Волдеморт исчез сразу после собрания, приказав подготовиться к перевороту первого числа.       План захвата Министерства сперва казался невыполнимым требованием в столь сжатые сроки, но влияние Пожирателей в Министерстве уже пару месяцев как достигло своего пика. Когда тридцатого числа в поместье ворвался Пиритс, чуть ли не с порога прокричав, что подмял под себя отдел портключей, почти вся значимая структура Министерства перешла под контроль Пожирателей.       Отдел Законопорядка и Аврорат изначально планировали взять штурмом.       Антонин в основном следил за слаженностью в бою участников грядущей операции и переключал внимание взрывоопасной Беллы вместо её приболевшего супруга. Пара дуэлей с ней стоила растянутых мышц в шее и трещины в стене тренировочного зала, зато удовлетворённая разрушениями леди Лестрейндж не кошмарила жителей поместья до решающей даты.       Увы, аппетит приходил во время еды.       Белла не погнушалась упиться зельями и потребовала реванша в последний вечер июля, то ли пытаясь окончательно вывести Долохова из строя, то ли разнести вековые щиты поместья Малфоев, способные выдержать драконье пламя.       — И почему же ты не спешишь взять один из отрядов? — скакала она по тренировочному залу, бросая в Антонина связки зубодробительных проклятий и чуть более ласковые кинжалы.       — Не хочу, — усмехнулся он, посылая в ответ ядовитый туман.       — Будешь отсиживаться за чужими спинами, как Люциус?!       — Тебе, конечно, виднее, — выдохнул Антонин, принимая на щит взрывное.       Позаимствованная у Люциуса палочка взорвалась в руках Лорда при охоте на Поттера, но разрешения обзавестись новым артефактом Малфой не получил или скорее не успел. И теперь безучастно организовывал сведения информаторов, взяв на себя роль деятельного секретаря.       В кабинете Малфоя сейчас заправляли Яксли и Нотт, пытаясь поделить сферы влияния. Первый держал под контролем несколько главенствующих постов. Второй поддерживал контакт с начальниками и заместителями ещё части отделов, но вместо магии для подчинения чиновников предпочитал тривиальный шантаж.       — Так ты выражаешь преданность Лорду? — выплюнула Белла, вызвав дождь из осколков стекла.       — Ну декольте же похвастать не могу, — процедил Долохов, с трудом расплавив пол под её ногами и заставив смешно поднять юбки.       — Трус!       — Стерва.       В чём-то Белла была права. Антонин взялся за анализ и составление боевых групп, но возглавлять руководство любого из сырых отрядов не спешил, понимая, что они станут пушечным мясом при захвате отделов Боунс и Робардса.       Однако отсиживаться за спинами завтра Долохов тоже не собирался. Вместе с Рабастаном и Руквудом они планировали проникнуть в Отдел Тайн и взломать рабочие узлы лабораторий и складов, не уступающие какой-нибудь родовой защите. С самым таинственным отделом было дешевле договориться, чем разбрасываться ценными мозгами по мраморным коридорам. А под угрозой уничтожения накопленных трудов Невыразимцы, по словам Августа, сами предложили бы сотрудничество.       Оставалось спуститься на нижние уровни и тихо провести операцию до того, как наверху заголосит сигнал тревоги. Идея слегка отдавала авантюрой, но Руквуд предложил два неплохих плана отхода, да и Снейпа они уже ограбили на предмет десятка флаконов с Оборотным.       Когда призванная Беллой огненная плеть обожгла ей руку, ведьма, наконец, признала, что выдохлась и, шипя ругательства, уползла зализывать раны. Антонин, получив долгожданную передышку, отмёл идею притвориться трупом на ковровой дорожке и довольный поплёлся в покои. Одним из плюсов изматывающих спаррингов с Беллой было ускоренное привыкание к новой палочке. Артефакт из Лютного отдавал неприятной тяжестью в руке от любого колдовства, зато позволял спокойно выплетать сложные плетения, которые не давались раньше.       Но Антонин всё равно хотел отправиться на материк за очередным творением Грегоровича. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть на выражение его лица. В последний визит Долохова старик клялся, что третья проданная им палочка станет последней. Мрачное предупреждение Олливандера тоже не получалось выкинуть из головы, потому что оно невольно подтверждало брошенное в пылу предсказание Миграна.       Хотя убийство именитого артефактора настроило бы против Волдеморта половину магов Европы.       Увы, покинуть страну без спроса Тёмного Лорда означало породить заблуждение в побеге. А уподобляться Каркарову и рисковать своей головой Долохов не собирался. Но и не слишком верил, что Лорд даст добро на недельную отлучку в глухую деревушку, где обосновался мастер волшебных палочек. Если только захват Министерства пройдёт без сучка и задоринки, задобрив их не слишком довольного жизнью Повелителя.       Освежившись в ванной, Антонин повалился на кровать, раздумывая, где сейчас находится Грейнджер. И где будет находиться завтра. У ведьмы вполне вероятно была скверная привычка появляться там, где не ждали. Минуло лишь восемь вечера, поэтому Антонин устроился поудобнее, не слишком надеясь на успех усыпляющей медитации.        Однако ему повезло.       Он провалился во тьму, как в какое-то чёрное облако, и так же мягко тьма отступила, позволяя разглядеть крохотную комнату с двухъярусной кроватью, простыми, но крепкими столом и стулом и узким шкафом. Стены, будто компенсируя аскетичное убранство, скрывались за плакатами с машущими ведьмами из каких-то женских квиддичных команд и чуть более заслуживающими внимания рисунками ярких тварей, вызывающих закономерное любопытство в их природе или психическом здоровье художника.       И то, что Антонин видел подписанные плакаты и ведьм на них, наводило на интересные размышления.       Сама Грейнджер обнаружилась на верхней кровати: лёжа на животе в чудесно коротких шортиках и читающая очередную книжку.       — Здравствуй, золотце, — улыбнулся Антонин, оглядываясь в поисках места, где может приземлиться, когда в комнату вернётся вторая жительница, судя по брошенной на нижнюю кровать расчёске с рыжими волосами. По всему выходило, что свободный пятачок оставался лишь в изголовье кровати.       Стоило Антонину сделать шаг в нужную сторону, как дверь в комнату распахнулась, чтобы через секунду вернуться в исходное положение, грохнув рамой об косяк.       — Это просто кошмар! — возмутилась рыжая ведьма, сверкая голубыми глазами, и швырнула мокрое полотенце, которым сушила волосы, на стул. Грейнджер бросила заинтересованный взгляд сверху вниз. — Я видите ли должна произвести хорошее впечатление на Мюриэль до начала церемонии. Да чтобы понравиться этой карге, нужно быть вымершим видом какой-нибудь жутко ядовитой твари!       — Это максимум пара часов, — своеобразно утешила Гермиона, вернувшись к книге.       Заинтригованный наличием лица и у собеседницы Гермионы, Антонин вытянул шею, на удачу заглянув в фолиант. Страницы порадовали строчками текста не слишком читаемого из-за ракурса и вдобавок рукописного шрифта.       — О нет, она не постесняется прибыть ещё до завтрака, — донеслось снизу: — Ах да, мама, наконец, увидела твоё платье, и что-то мне подсказывает, завтра тебя тоже может ждать сюрприз.       — Миссис Уизли не рискнёт портить “идеальную” свадьбу Флёр. К тому же Аполлин наряд одобрила.       — Естественно одобрила, — хмыкнула, видимо, мисс Уизли, — сомневаюсь, что кто-нибудь ещё рискнёт явиться в красном, оттянув на себя внимание от трёх вейл.       — Сомневаюсь, что красного платья достаточно, чтобы сделать это, — равнодушно парировала Гермиона, перелистнув страницу и скривилась.       Антонин бросил взгляд на неаппетитное изображение сдирания кожи заживо, подивившись выбору на сон грядущий, и задумался, как вернуться обратно. По всему выходило, что завтра Грейнджер отправится на свадьбу. А значит будет занята на целый день, если Антонин хоть что-то понимал в британских традициях.       Пока рыжая ведьма припоминала своеобразный счёт в стычках будущей свекрови и невесты, Антонин облазил крохотную комнату вдоль и поперёк, убедившись, что решение проведать Грейнджер всё же добавило в ситуацию элемент внезапности.       Знакомый чёрный туман не прятался под кроватью или за дверцей шкафа, просто не пожелавшей открываться. Да и дверь из комнаты вдруг решила составить конкуренцию сейфам Гринготтс. Антонин мог попытаться вышибить окно, за которым раскинулась площадка с цветочной аркой, но просматриваемый на десятки метров сельский пейзаж убеждал, что ничего похожего на живые щупальца мрака на улице тоже не наблюдалось.       — Рон считает, что Гарри пудрит мне мозги, да? — спросила рыжая, когда Антонин прислонился к узкому подоконнику. По всему выходило, что самым простым способом покинуть видение было дождаться отхода ко сну соулмейта.       — Я не буду это обсуждать, — вздохнула Грейнджер. — Но вы с Гарри разберётесь и без нас.       — Я знаю, что вы уйдёте, — продолжила Уизли, безжалостно расчёсывая свою шевелюру. — Мне просто хотелось попрощаться. По-нормальному. Гарри считает, что статус его девушки опасен, как будто это изменит тот факт, что я ему дорога, а значит так или иначе подвергнусь опасности. Он дождётся, что я выйду замуж за Финнигана и назову нашего первенца в честь Снейпа!       Гермиона поперхнулась смешком, заложила закладкой книгу и убрала её в маленькую сумочку, до того таившуюся под подушкой.       — Северус будет польщён, — отстранённо отметил Антонин, разглядывая потолок, тщательно увитый морской сетью с ракушками и почему-то гирляндой из фантиков, собранных в аляпистых бабочек.       Как и ожидалось, Антонину пришлось отсидеть почти час, пока Грейнджер не отправилась в страну Морфея. Слабо утешали полученные сведения о завещании Дамблдора, вещи которого передал сегодня министр. Странный набор предметов из какого-то прибора, книжки со сказками и снитча был не шибко полезным, как и информация о том, что Поттер скрывается в доме и посетит завтрашнюю свадьбу.       Инициированный с подачи Антонина налёт на дом Уизли не заставил бы себя ждать, но это подвергло бы опасности жизнь соулмейта, а их связь не оставила бы без внимания подобное покушение.       Да и гарантий, что смерть Избранного благотворно повлияет на психику Волдеморта, не было.

***

      Утро в Норе состояло из голоса миссис Уизли, бурления аппетитной еды на огне и тихого кудахтанья кур, свободно прогуливающихся во дворе под неразборчивые ругательства гномов. День свадьбы не стал исключением, разве что где-то в доме раздавалось счастливое пение Флёр на французском и звонкий смех Габриэль.       Гермиона проснулась лицом к стене от пульсирующей в такт сердцу метки соулмейта, затопившей тело нездоровым нетерпением. Нахмурившись от столь несвоевременного привета с той стороны, Гермиона старательно очистила разум, надеясь, что в этот раз обойдётся без неожиданностей.       Ментальные щиты поднимались с такой тяжестью, будто Гермиона выколачивала их из прозрачного льда, которым так удобно отгораживались ненужные мысли. После освобождения Долохова с навыками окклюменции Гермионы творилось что-то странное. Простейшие действия требовали немыслимых усилий, а медитации, благотворно влияющие на прогресс освоения науки разума, грозили затянуть в “совместное” видение, последнее предупреждение в котором всё ещё посылало лёгкий холодок по спине. В итоге, Гермиона так и не решилась подглядывать за жизнью Антонина, пусть и не была уверена, что он поступил так же.       Когда переживания отступили на второй план, Гермиона решительно откинула одеяло, свесив ноги с постели.       — Доброе утро, соня! — улыбнулась Джинни, уже нацепившая домашнее платье. Как Джинни круглосуточно сохраняла позитивный настрой, Гермиона не понимала и не была уверена, что хочет знать. — Сегодня ещё один важный день.       — Доброе утро, — пробормотала она, не спеша спускаться и переодеваться под взглядом внимательной подруги.       — Надо будет прихватить на завтраке бутерброды, — сообщила Джинни, не глядя заплетая французскую косу. — На случай, если нам не позволят утащить ни кусочка до праздничного ужина.       С опаской представив сегодняшнее расписание, Гермиона, позёвывая, направилась в ванную, захватив сменную одежду.       Джинни не стала её дожидаться и сбежала на завтрак, который, кажется, впервые проходил в тишине. Гермиона поскорее села за почти пустой стол, кивнув подстриженному вчера рукой миссис Уизли Чарли, который, воровато оглянувшись, вытащил из кармана бутылёк зелья и выпил его до дна.       — Ростоволос, — пояснил он. — Действует через пару часов, и ещё сутки не даёт уменьшать длину ножницами или заклинаниями.       — До хвоста Билла всё равно далеко, — фыркнула Джинни, накладывая в тарелку с овсянкой побольше варенья.       — Даже не знаю, каким образом он отстоял свою шевелюру, — усмехнулся Чарли.       — Её отстояла Флёр, — мрачно просветила Джинни, — и заодно предусмотрела защиту платьев от перекрашиваний.       Чарли, уже оценивший вид младшей сестры в розовом кошмаре, бессовестно хохотнул и, запихнув в рот бутерброд, отправился во двор.       — Клянусь, на моей свадьбе не будет дурацкого дресскода, заставляющего людей чувствовать себя болотными чудищами, — сообщила Джинни, агрессивно размешивая кашу.       Гермиона сочувственно вздохнула, бросив взгляд на часы. У них оставалось меньше часа до расписанной по минутам программы.       Когда свадебный шатёр, наконец, был установлен, цветы зачарованы, а сбежавшие феечки пойманы и закреплены за столиками, юные волшебники не сразу осознали, что уже начали прибывать гости. С трудом вырвавшись из цепких рук Молли, раздражённая Гермиона встала рядом с встречающими гостей друзьями. Миссис Уизли, стирая навернувшиеся слёзы, с какой-то стати заявила, что надеется когда-нибудь увидеть у алтаря на заднем дворе Гермиону. Гермиона же предпочитала не думать, какие мысли бродят в голове у чересчур заботливой мамы Рона. С подтверждённой связью надежды Гермионы на бескровное решение проблемы с соулмейтом вспыхнули с новой силой.       Новый прибывший гость, одетый в пальто, отточенное мехом, скинул меховую шапку не по сезону, и его лицо озарила радостная улыбка:       — Гермивона! Ты прелэстно выглядишь.       — Виктор! — обрадовалась девушка, обнимая возмужавшего парня, и взвизгнула, когда он подхватил её на руки, закружив в воздухе.       Миг встречи был чуть омрачён нагрубившим ловцу Роном, но Гарри, выглядящий под оборотным как “кузен” всех Уизли, спешно увёл Крама в шатёр, а Рону хватило совести извиниться.       Проводив последних гостей, Гермиона заняла своё место, наблюдая, как в проходе появляется мсье Делакур, ведущий под руку свою ослепительную дочь. Флёр буквально сияла в простом белом платье и напоминала ожившего Патронуса, пробуждающего самые счастливые воспоминания.       Гермиона едва ли слышала, что спрашивал низкорослый волшебник у алтаря, но, как и многие, затаила дыхание во время последней клятвы. А когда сгустившаяся магия красиво обвязала лентами молодожёнов, Гермиона смахнула слёзы, оглянувшись на слегка огорошенного Гарри, не сводящего глаз с Джинни, которую не иначе как чудом нежное платье теперь совсем не портило.       На Билла и Флёр обрушился поток серебристых звёзд, закрутившихся вокруг их сплетённых фигур, раздались аплодисменты, и золотые шары по всему шатру лопнули, выпустив на волю райских птичек и маленькие колокольчики, которые добавили к общему шуму щебетание и звон.       Вскоре часть стен шатра исчезла, открыв великолепный вид на залитый солнцем сад, стулья гостей выстроились вокруг маленьких столиков, а приглашённые музыканты в золотых жилетках направились к эстраде: трава на танцевальной площадке перед ней подёрнулась едва заметной рябью и превратилась в перламутровый пол.       Свадьба волшебников была изумительной. Гермиона с детским восторгом рассматривала свадебный торт, украшенный уменьшенными фениксами, разлетевшимися тысячей золотых искр, когда молодожёны отрезали первый кусок. Вторя мягкому свету светляков под оставшимся навесом, пойманные феечки вспыхивали разными цветами на столиках вокруг танцплощадки, добавляя ощущение сказки.       Гермиона, Гарри и Рон сели за столик с Луной, которая увлечённо рассматривала потолок.       — Твои мозгошмыги стали ещё ярче, — улыбнулась она Гермионе и, не сказав ни слова больше, ускользнула на танцпол.       — Спасибо, — неловко ответила в пустоту Гермиона, надеясь, что принявшая танцевать в одиночестве Лавгуд не станет повторять о втором наборе мозгошмыгов, вызвав ненужную волну сплетен.       Заметив приближающегося Виктора, Рон вдруг пригласил Гермиону на танец. Когда песня сменилась, рядом с ними обнаружилась чрезвычайно серьёзная Луна, пригласившая уже немало удивлённого Рона. Замявшись, Рон неловко согласился, и они отправились вглубь танцующих, а руку Гермионы перехватил Виктор:       — У тебя очень понимающая подруга. Но очень непонятная.       — Луна — своеобразна, — согласилась Гермиона, прислушиваясь к сменившейся песне.       — Я слышал, в Британии неспокойно, — нахмурился Виктор, легко ведя её под игривую французскую песню.       — Пожиратели продолжают террор, — грустно кивнула Гермиона. — С прошлого года маги пропадают целыми семьями.       — А Гарри — тот, кто должен всех спасти?       — Люди верят в это, — пожала плечом Гермиона. Пророчества ей не нравились и казались слишком надуманными. Кто знает, сколько иносказаний можно было найти в поэтичных строчках.       — А ты?       — Гарри — мой друг. Я поддержу его в любом случае.       — Это подставит тебя под удар, — чуть сжал её руку Виктор. — Здесь есть люди со свежими ранами.       Они сделали круг по площадке, и Гермиона заметила Джорджа с вновь покрасневшей повязкой.       — От войны не сбежать, — поджала губы ведьма, прямо встречая тяжёлый из-за нахмуренных бровей взгляд. Некстати вспомнился другой обладатель схожей внешности. Может, Долохов учился в Дурмстранге? Не зря же он говорил что-то про её имя, о которое в своё время сломали зубы все друзья Виктора. Да и само имя Антонина непрозрачно намекало о чём-то европейском.       Метка на груди вдруг окатила злым огорчением, оставившим после себя нехорошую пустоту. Так же внезапно поток чужих эмоций оборвался, заставив Гермиону напрячься. Ментальные щиты продержались от силы пару часов, но переживать об этом не было времени: весь день Гермиона была, как на иголках, пытаясь успеть везде и помочь каждому. Однако столь явно метка не давала о себе знать с вечера, когда погиб Грюм. Думать о том, что Долохов мог оказаться где-то поблизости, было страшно.       Уловивший что-то в её глазах Виктор нахмурился ещё сильнее.       — Уезжай со мной, — забормотал он, тут же путаясь в английском: — Здесь ты не быть в безопасности.       — Я не могу, Виктор, — улыбнулась Гермиона. Как можно было объяснить, что она пожертвовала слишком многим, чтобы остаться?       — Я понимаю. Твои родители, да? У меня связи. Можно уехать поездом. Среди обычных людей. Министерство не отследит и никто не узнать. У нас большой дом. И хорошие врачи нужны всегда.       Виктор говорил что-то ещё, но Гермиона опустила взгляд, сморгнув предательские слёзы…       — Гермивона, что ты? Ты помнить, как мы гуляли в городе? Они легко найти работу. А в Софии есть академия. Туда принимать всех на экзаменах. Кровь не важна, пока есть знаний и сила. Ты сможешь навещать их по выходным и на каникулы.       — Нет, Виктор, — с всхлипом прошептала Гермиона, пряча лицо на его груди. — Они никуда не поедут. Я… Я стёрла им память. Они не знают обо мне. Не знают, что у них есть дочь.       Жгучие слова выскользнули наружу с навернувшимися слезами. Тело Крама напряглось, но он промолчал, осторожно выводя её из круга танцующих. Гермиона ещё никому не говорила о том, что совершила. Миссис Уизли как раз сегодня рассказывала Аполлин, что Грейнджеры отправились открывать филиал в Европе, и от её радости за родителей Гермионе пришлось закусить щеку, чтобы не разрыдаться.       Но терпение имело свойство подходить к концу.       — Я просто расчувствовалась, — криво улыбалась знакомым Гермиона, пока Виктор вёл её к столику.       — Что ты ей сказал? — недовольный Рон, сжав кулаки, встал у них на пути и просверлил взглядом бывшего кумира. Гарри попытался что-то сказать другу, но тот отмахнулся.       — Я просто расчувствовалась, Рон, — повторила Гермиона, прикладывая к щекам врученный Виктором платок. — Всё хорошо. Свадьба такая красивая. — На глаза вновь попался Джордж с окровавленной повязкой. — И мы все всё ещё вместе. Это так прекрасно. Простите, мне надо отойти.       Сбежав из свадебного шатра, Гермиона скрылась в освещённом искорками саду, тщательно промокнула глаза со слабой надеждой, что волшебная тушь, одолженная Джинни, не подведёт, и громко высморкалась. На плечи опустился тёплый пиджак, и Гермиона в испуге подпрыгнула, обернувшись на, как оказалось, последовавшего за ней Виктора.       — Я… — Гермиона смущённо шмыгнула носом, плотнее закутываясь в полы пиджака. Вечер уже вступил в свои права, и в лёгком платье без рукавов стало прохладно.       Вопреки опасениям миссис Уизли яркий наряд не вызвал ненужной реакции у консервативного старшего поколения. Флёр могла нарядить половину ведьм хоть в купальники, потому что оторвать глаз от сияющей невесты не мог никто.       — Ты никому не говорила? — раздался ровный голос Виктора, едва он заключил Гермиону в свои объятия.       Гермиона сглотнула комок в горле и позволила себе минуту утешения, ответив что-то невнятное. Справедливости ради знал Долохов, но вспоминать о нём не хотелось. В ту ночь нервы Гермионы достигли своего предела, и после стирания памяти она, наконец, испытала всю силу успокоительного мадам Помфри. Опустошив бутылёк, Гермиона невидяще смотрела в зеркало, пока шум воды заглушал собственные мысли. Заклятие забвения в редких случаях было обратимым только для магов. И хотя успокоительное успешно давило бурю эмоций, от предложенного тогда Долоховым виски Гермиона скривилась, как от боли, поняв, что вскрытую бутылку отец обещал открыть на выпускной дочери. Который для него никогда не наступит.       — Виктор, — сглотнула Гермиона, решив попытать удачу без прикрас. — Ты знаешь, как разрушить связь соулмейтов? И правда, что если не подтвердить её, можно лишиться магии?       Если информация в книгах не врала, то после подтверждения связи минимум год отводился на её закрепление, поэтому Гермиона не торопила Рона завести более чем серьезные отношения. По правде говоря, она просто не представляла, как это могло выглядеть со стороны, но явно ни к чему хорошему в текущей ситуации привести не могло.       Однако, даже испытывая объяснимое облегчение после получения отсрочки, разум Гермионы всё равно терзали сомнения: вдруг Антонин соврал, и связь могла распасться сама собой?       Крам отодвинул её, крепко держа за плечи, достал палочку, и, наложив какие-то чары, с предельно серьёзным лицом сказал:       — Про магию правда, — сердце Гермионы ухнуло вниз, но Виктор, чуть подумав, продолжил: — Мало кто знает, но моя семья помнит случай, когда двое не успеть. Они стали… Вы зовёте их "сквибб". Другое нельзя, Гермивона. Связь — дар, который падать не каждому. Отказываться — значить глупить и смешить судьбу. Я не успел сказать. Я встретил пару. Наши семьи враждуют в бизнесе, но теперь мириться. Весной мы заключили помолвку. И зимой будем жениться. Я хотел позвать тебя на свадьбу. Если ты встретить маг для связь — это счастье!       Огорошенная столь эмоциональной речью Гермиона не сразу нашла, что ответить, и забормотала не слишком искренние поздравления. Она должна была догадаться, что чистокровный Виктор придерживается нелепой традиции. Долохов всё же не соврал и пришёл подтвердить связь, не лишив её магии. Конечно, он заботился прежде всего о себе, но всё же подкорректировал её список вещей и дал совет по неизвестному, но полезному ритуалу отсечения плоти… Когда Гермиона спросила об этом Джинни, та посмотрела на неё такими круглыми глазами, что Гермиона почувствовала себя идиоткой. Удивительно, что никто из Слизерина не проклял её чем-нибудь этаким за шесть лет учёбы, используя её примечательную шевелюру.       — Гермиона, — вывел её из размышлений Виктор. — Вы не мочь быть вместе?       Метка на груди запульсировала удивлением и злостью. Гермиона плотнее обхватила края пиджака и с опаской осмотрела окрестности. Какое там "мочь", они и не хотели. Это было вполне взаимным желанием. Коварная память тут же подкинула сцену подтверждения уз, и Гермиона почувствовала, как кровь с готовностью бросилась в лицо. Она боялась представить, каким чудом они вернули рассудок, не закрепив связь до конца. Теперь же Гермионе было вдвойне стыдно, едва она вспоминала, чем занимался Долохов через пару часов, или его вид и слова в ванной.       — Сердцу ведь не прикажешь, — отвела взгляд Гермиона, невольно подтверждая подозрения Крама.       Виктор хмуро смотрел на неё какое-то время, а после вновь обнял, не сказав ни слова.       С момента, когда они покинули навес, минуло едва ли пятнадцать минут, но гостей стало заметно меньше. По дороге обратно Гермиона заметила и Чарли, ускользнувшего в темноту с одной из хихикающеих кузин Флёр. А вот рыжие макушки Фреда и Джорджа ещё мелькали у столиков. Близнецы где-то раздобыли колдокамеру: пока один из них насылал шутливые чары, другой делал памятные снимки.       Заметив о чём-то спорящих Рона и Гарри в дальнем углу, Гермиона махнула им рукой, когда на танцевальную площадку сквозь навес скользнула огромная призрачная рысь.       Все повернули головы, а танцующие нелепо застыли, разглядывая патронус, который раскрыл пасть и голосом Кингсли сообщил:       — Министерство пало. Скримджер мёртв. Они приближаются.       Раздался оглушительный треск.       Мистер Уизли прокричал:       — Они ломают защитный купол!       Кто-то из ведьм испуганно завизжал, и гости мигом обратились в паникующую толпу.       Виктор попытался утянуть Гермиону подальше от центра шатра, но она возразила:       — Мне надо найти Рона.       — Здесь опасно, — покачал головой Виктор, подхватывая её повыше локтя и двигаясь к ещё целому тенту, который испарил движением руки.       — Ты не понимаешь, — выдернула руку Гермиону, ринувшись обратно.       — Гермивона! — донёсся до неё крик Виктора, но оборачиваться она не имела права.       — Рон! Рон! Где ты? — кричала она, мигом потерявшись в толпе.       Гости разбегались в разные стороны под грохот, напоминавший залп старых пушек. Когда раскаты резко стихли, старый волшебник перед Гермионой с хлопком аппарировал, и стало ясно, что чары вокруг Норы пали.       В толпу влетели первые струи чёрного дыма, обернувшиеся фигурами в чёрных мантиях и серебряных масках.