Преданная связь

      Отъезд Гарри из дома родственников должен был произойти накануне его семнадцатилетия, но Грюм решил иначе и уже в субботнее утро огорошил обитателей Норы необходимостью седлать мётлы и быть готовыми отдать свою жизнь.       К обеду Аластор, возглавляя их караул из пяти мётел, приказал летать над домом номер четыре на Тисовой улице, сохраняя постоянную бдительность в ожидании оставшихся членов Ордена. Волшебники пытались следовать требованию старого аврора, но изредка бросали друг на друга сочувствующие взгляды. Они не могли отлетать от Аластора дальше двух десятков футов из-за воздвигнутой с помощью его артефакта сферы невидимости. Карусель в ограниченном пространстве быстро утомляла, а практическая польза наблюдения стремилась к нулю.       Обеспокоенная Гермиона, обняв со спины Рона, смотрела, как Вернон Дурсль, пыхтя в усы, запихивает сумки с вещами в багажник машины. На крыше пузатого жука верёвками была привязана на ещё пара чемоданов. Тётя Гарри металась между машиной и домом, о чём-то неслышно причитая.       Метка в груди беспокоила, потому что спустя почти три недели их расставания с Долоховым она вдруг решила послать волну чего-то извне. Гермиона, не любившая полёты на мётлах, опасалась того, что их ждёт, но уж точно не испытывала азарт от предстоящей операции.       — С магией мы бы уже управились, — проворчал Грюм, вновь забормотав, что они выбиваются из графика, хотя до обозначенного полудня оставалось ещё больше часа.       — Будет вам, Грюм, — улыбнулся Билл, обнимая Флёр. Они прилетели на Ласточке — французской метле с бело-чёрными прутьями, невероятно манёвренной и миниатюрной. — Некоторые маглы патологически боятся волшебства. Пусть лучше уедут тихо. Толстяку ещё машину вести.       — Как будто это так сложно, — фыркнул Рон, но под насмешливыми взглядами братьев сник и предпочёл сделать вид, что его очень интересуют облака вокруг.       Делившая с Фредом метлу Тонкс вдруг встрепенулась и поведала о своей свадьбе с Ремусом, отмахнувшись от смущённых и запоздалых поздравлений. Флёр, которой только предстоял ритуал бракосочетания, живо заинтересовалась проведённой камерной церемонией, добавив Гермионе поводов для информациональной перегрузки.       Вскоре последний заход родственников Гарри в дом завершился, и они сели в машину, отправившись вместе с Гестией Джонс и Дедалусом Динглом куда-то на юг Британии, где должны были осесть с новой фамилией.       Гермиона представляла, как подобный отъезд мог бы проходить в её собственном доме, и вжимала ногти в ладонь, подавляя непрошенные эмоции. Она сделала свой выбор и вернуться в прошлое, чтобы исправить его, никак не могла.       Метка на груди наконец затихла, позволив Гермионе собраться. Непонятные чужие эмоции не могли означать ничего хорошего, но главное — изрядно отвлекали. Уже не раз девушка оглядывалась в воздухе, подозревая, что не они одни использовали артефакты или чары, скрывающие присутствие. Захлестнувшие удивление и веселье только убедили её в этом, и она стиснула талию Рона, опасаясь того, что произойдёт вскоре. Желание приземлиться на твёрдую землю стало нестерпимым.       Вдруг вдалеке раздался стремительно приближающийся рёв.       Чёрная точка вылетела из облаков, пробив в них приличную дыру. Прежде чем Гермиона успела рассмотреть летящий в их сторону объект, волшебники бросились врассыпную, но их всё равно увлекло потоком воздуха к земле. Во внутренний двор дома Гарри на летающем мотоцикле рухнул Хагрид, чудом выйдя из крутого пике.       Припарковав монструозный агрегат прямо на клумбе с петуньями, полувеликан оглянулся, оказавшись в границе чар невидимости, и, заметив выражение их лиц, кашлянул:       — Ну, эта… Не видно ж вас.       Грюм деактивировал артефакт, и, словно ожидая этого, с облаков плавно спустились два фестрала. Ремус даже не успел спешиться, улыбнувшись подскочившей и поцеловавшей его Тонкс, а Бруствер стряхнул с крупа Наземникуса, спрыгнув следом.       — А ну-ка, — пророкотал Грюм, наведя палочку на коллегу. — Как ты зовёшь доставучую собаку магловского министра? А ты, — прищурился Аластор, крутанув волшебный глаз на мошенника, — за что я арестовывал тебя в семидесятом и причём тут панталоны Розмерты?       Ремус и Хагрид из-за своей природы не могли использовать оборотное, да и имели определённый иммунитет от Империуса. Поэтому подозрения старого аврора вызывали лишь те, кого он лично не проверил в Норе. С их маленького отряда Грюм до сих пор не спускал глаз.       Пока Кингсли и Флетчер проходили проверку на вшивость, во двор выглянул Гарри, поприветствовал друзей, и, удивляясь количеству провожатых, пригласил их в дом.       Способ перемещения героя пророчества был одновременно простым и очень дерзким. Они не собирались тянуть до последнего дня действия материнской защиты и с помощью оборотного решили сыграть в напёрстки, запутав предполагаемых наблюдателей или нападающих.       Гарри был не в восторге от того, что пять его друзей подвергнуться опасности, изображая наживку, и почти слово в слово повторил утренние возмущения миссис Уизли, пытаясь отговорить Гермиону, Рона, Фреда, Джорджа и Флёр принять его облик. Наземникус, который должен был сыграть седьмого Поттера, как раз был готов отказаться от этой почетной роли, но его заткнул Грюм.       Аластор считал идею с двойниками гениальной, но в погоне за мобильностью групп изначальный план с пятью Избранными разросся до семи. Копиям и оригиналу вместе с самим Аластором, Бруствером, Ремусом, Нимфадорой, Артуром, Биллом и Хагридом предстояло добраться до безопасных зон, где их ждали порталы, ведущие в Нору.       Глотнув на кухне из фляжки с оборотным, Гермиона перенесла болезненную трансформацию, оглядываясь на ещё пятерых Гарри… в совершенно неподходящей ему одежде.       — Переодевайтесь, — проворчал Грюм, вытряхнув из торбы с расширенным пространством семь одинаковых комплектов вещей. — Тебя Поттер это тоже касается.       — Эээ, — застыл Гарри, наблюдая, как маги начали беззастенчиво раздеваться прямо на месте.       — Я не могу на это смотреть! — прикрыл глаза один из Поттеров, которым, судя по одежде, была Флёр, — Гарри, где у вас ванная комната?       — Отставить! — начал было Грюм. — Не разделяться.       — Ваша бдительность переходит в маразм, — удивительно внушительным тоном произнесла Флёр, а потом подхватила Гермиону за руку и потащила в сторону ещё стоящего в проходе оригинала.       — Я покажу, — пробормотал он со слегка расфокусированным взглядом.       Флёр уступила ей ванную для переодевания, и Гермиона решила, что обязана поблагодарить ведьму после. Демонстрировать собственное нижнее бельё и тем более снимать его, даже если её тело стало телом Гарри… Одним словом, это было ужасно.       Ещё одним открытием, пославшим нервную дрожь, стала знакомая надпись поперёк груди. По какой-то причине зелье не скрыло метку соулмейта. Она лишь немного сместилась, подстраиваясь под габариты нового тела.       Осмотрев выданные вещи и ненадолго зажмурившись, Гермиона быстро надела одежду, пытаясь привыкнуть к странным ощущениям и поражаясь худобе друга. Возможно, он даже весил меньше неё. Затем Гермиона подождала Флёр, и они вместе вернулись на кухню, где Аластор уже определил пары наживок и защитников. Девушки должны были лететь на фестралах.       — Куда проще обороняться, когда не нужно следить за дорогой, — пророкотал Аластор, одарив их подозрительным взглядом и едва ли не обнюхав. — Но если вашего защитника убьют, прикажите фестралам лететь домой. Эти твари развивают сумасшедшую скорость, когда стремятся вернуться в стаю.       Гермиона не сразу оценила столь широкий жест, обрадованная простым фактом, что ей не придётся вновь садиться на метлу. Придавив каблуком некстати накрывшее облегчение, что ей в пару поставили Кингсли, внушающего куда большее доверие, чем тот же Артур, Гермиона подхватила одну из шести клеток с чучелом белой совы и отошла в угол кухни, пытаясь возвести ментальные щиты, в которых нуждалась как никогда прежде.       Живая Букля, в ужасе взирающая с холодильника на явление семи хозяев и ещё шести мёртвых сов, не издала ни звука. Возможно, бедную птицу уже приговорил Силенцио крайне предусмотрительный Грюм.

***

      Орден Феникса не знал, что их уже взяли в кольцо тридцать шесть магов. Руди ошибся, предположив, что Лорд возьмёт на охоту за Поттером лишь проверенный временем состав. На крышах домов в округе разместились и члены внутреннего круга, сверкающие узорными масками, и никому не знакомые волшебники, чьи отрешённые лица указывали на Империус и зелья подчинения. Ещё трое магов носили капюшоны с иллюзией мрака, но откликались на имена сыновей не присутствующих здесь Розье, Нотта и Малфоя.       Антонин сидел на тёплой черепице, ожидая приказа. Неподалёку стоял Трэверс, тоже с подозрением осматривая виднеющееся жилище Избранного. Они не посылали заклинания, чтобы не обнаружить себя раньше времени, но ничего, напоминавшего великую и непознанную материнскую защиту не ощущалось.       Метка соулмейта на руке уже несколько минут транслировала целый фонтан эмоций, подтверждая, что бросившаяся обнимать Поттера на заднем дворе фигура Долохову не привиделась. Он хотел было выругаться, потому что Грейнджер снова попёрлась, куда не следует, но сильнее его волновала волна отката, если ведьма сдохнет поблизости от него. Бросаться в пекло и защищать её вопреки разуму и приказу было верхом идиотизма.       Поэтому Антонин лишь сплюнул, жалея, что не наведался в сейф за припасённым флаконом Феликса. Как-то не верилось, что Грюм притащил двух ведьм только для отвлекающего манёвра. Племянница-аврор Беллы была не в счёт.        — Выходят, — заметил кто-то, и маги в чёрных мантиях взлетели на мётлах, готовые атаковать по приказу Повелителя. Сам Волдеморт парил в воздухе без помощи метлы или ковра, распространяя волны сжимающей горло магии.       Когда стало понятно, что во двор высыпалось несколько одинаковых Поттеров, многие Пожиратели бросили взгляд на Северуса, пока не нацепившего маску. Тот никак не показал, что его волнует подобное отклонение в операции. Может, Снейп и не ошибся в дате, но не знал об одной очень важной детали.       — Они решили спрятать своего героя, — с насмешкой протянул Лорд и повёл рукой, заставив скрывающие их чары заколебаться. — Я займусь тем, что будет с Грюмом…       — Кингсли, — подхватил Долохов, не желая терять времени. Трэверс согласно кивнул. Темнокожий аврор уже подсадил своего мальчишку на круп одного из фестралов.       Среди прочих магов хоть как-то подходящих на роль защитников выбор Долохова пал на Кингсли путём исключения: Антонин почти нагнал форму после тюрьмы, палить в великана можно было до посинения, Мордредовым параноиком Грюмом занялся Лорд, а ведьму-метаморфа желала взять на себя Белла. Остальные сопровождающие Поттеров выглядели так, будто им обещали приз за самый нелепый внешний вид.       — Я преподам урок волчьей подстилке! — взвыла Белла, готовая хоть голыми руками разорвать взобравшуюся на метлу ведьму, за которую тут же уцепился один из Избранных.       Пожалуй, Белла слишком близко приняла к сердцу пожелание Лорда расправиться с племянницей, вышедшей замуж за оборотня. Хотя, по скромному мнению Антонина, за это следовало выдать медаль. Всё же Блэки были поголовно сумасшедшими. Кроме, пожалуй, Драко. Наследник Малфоев был Малфоем до кончиков ногтей и боялся собственной тени, провожая самого Антонина каким-то затравленным взглядом. Но на тренировки у пруда являлся, как штык.       — Люпин, — произнёс кто-то со звериным рыком.       — Второй фестрал, — решил Руквуд.       — Уизли, — уронил Снейп.       — Великан, — хрипло прокаркал Селвин, завершив делёж.       — Убейте всех, — прошипел Лорд, взмывая выше, — но Поттер мой!       Они замерли, каждый на своей метле, готовые преследовать идиотов, взгромоздившихся по двое на не самые быстрые модели. Лишь один из Поттеров держал запасную метлу.       Стоило Ордену Феникса отлететь от дома, как Мальсибер накрыл тот фамильным щитом, не давая проникнуть в него никому ещё пятнадцать минут. Скрывающие чары Лорда пали. Замешательство Ордена было недолгим. Грюм призвал небольшой торнадо, племянница Беллы — шаровые молнии, а великан повёл мотоцикл на таран. Круговое построение было разрушено за пару секунд, и Пожиратели устремились за своими целями, словно стая оголодавших псов.       Метла Долохова нацелилась на фиолетовую мантию Кингсли, ощерившегося шквалом разноцветных лучей. Антонин послал в ответ пару Секо, ушёл от просвистевшего над ухом луча и подхватил смех Трэверса от вида взлетевшего вверх незнакомого мага, обогнавшего их и подвешенного за ногу проклятием Поттера. Тот колдовал даже не глядя, вцепившись в аврора со спины. Фестрал испуганно мотал головой от творившейся вокруг магии, но исправно держал курс на север.       — Держись, — крикнул Кингсли, пришпорив крылатую тварь и заставляя её ускориться.       — Силенцио, — проорал оказавшийся слева Малфой, используя может и не самое боевое, зато полезное заклятие. Тонкая плёнка щита, созданного Избранным, разбилась.       — Пегаменто! — добавил кто-то справа, но луч пролетел мимо.       — Авада Кедавра! — крикнул Трэверс, почти задев Кингсли, и Поттер вскрикнул, а руку Тони прострелило холодом.       — Секо! — резанул он по кожистым крыльям инфернальной лошади, но тварь, будто почуяв, сложила их, уйдя в крутое пике.       Антонин задохнулся от прошившей его волны ярости Повелителя, и почти в ту же секунду похолодел, ощутив ни с чем не сравнимый ужас.       — Авада Кедавра! — прокричал оказавшийся позади Волдеморт, видимо, разобравшийся с Грюмом или определивший подделку.       Луч зелёного заклятия устремился к Избранному, но возникшая на пути Авады дверь разлетелась в щепки, защитив мальчишку от смертельного проклятия.       — Трансфигурируй щиты! — проорал Кингсли, обернувшись, и послал ещё связку режущих.       — Из чего?! — запаниковал Поттер.       — Бомбарда! — послал на удачу взрывное Бруствер.       — А-авис! — призвал герой птиц, которых снесло ветром на такой скорости. Палочка Избранного нелепо зависла, направленная в сторону преследователей. Жест вышел неуверенный и от того какой-то знакомый.       Когда мимо Поттера пролетело очередное убивающее Лорда, а кровь Антонина запульсировала, заглушая порывы снёсшего капюшон ветра, правую руку сжало предупреждением десятком тонких коготков. И в голове, наконец, щёлкнуло.       Грейнджер.       Цензурных мыслей у Долохова не осталось. Каким-то чудом развернув кисть в последний момент, он изменил проклятие, послав в сторону фестрала облако леденящего воздуха. От подобного перепада не было никакой защиты, как и вреда, и Антонин сжал до хруста зубы, потому что метка тут же передала, что его идиотка-соулмейт промёрзла до костей.       Метка на второй руке пылала, сжигаемая гневом Повелителя. Его Авада вновь ушла мимо: кожистые крылья фестрала раскрылись, став раза в два больше, поймали воздушный поток и, превратив полудохлую крылатую лошадь в маленького дракона, понесли вверх.       Чувство, напоминающее давно позабытый призыв, затопило Антонина, прося следовать на зов. Только направление было понять невозможно.       — Это не он, — прошипел Лорд, — Убейте их. — Его чёрный силуэт резко ушёл вправо вниз.       — Бомбарда! — рыкнул Трэверс, зачесав разметавшиеся волосы, и тут же чудом разминулся с синим лучом, посланным в спину одним из оставшихся магов. Малфой это или нет, Антонин не знал, краем глаза отслеживая лишь тёмные силуэты, мелькающие то слева, то справа. Шквал ветра вновь дёрнул ручку метлы, едва не закрутив незадачливых магов.       — Смотри куда целишься! — выругался Долохов, когда очередной луч задел его руку, к счастью, обычным, пусть и чертовски глубоким Секо.       Пришлось сбросить скорость и спешно заклеить рану. Оказавшись за спиной пары Пожирателей, Антонин понял, что палил по всему подряд неизвестный маг, вероятно, недавно вступивший в ряды. Малфой же, растерявший морок у лица, и бледный, как смерть, забавно держал щиты со стороны “напарника”, а после поднял палочку и послал незнакомое проклятие в Кингсли, заставив его изойти кровавыми слезами и соплями.       — Кингсли! — вскрикнул Поттер-Грейнджер, пытаясь стереть попавшую на лицо кровь. Когда и куда делись примечательные очки, Антонин не знал, зато успел нагнать своих, навесив парочку щитов со стороны не самого доверенного Пожирателя.       Жутковато выглядящий Бруствер обернулся и послал в Антонина очередное режуще, а сразу за ним мощный красный луч. Долохов отбил первое, и ушёл вверх от второго. Оглушающее попало в оказавшегося позади Малфоя, который встретил его с поистине королевским изумлением и рухнул вниз пушечным ядром.       — Твою мать! — взвыл Трэверс, полетев ловить наследника Малфоев, смерть которого была ну вот совсем некстати.       Антонин бросил сверху мрачный взгляд на явно одурманенного “коллегу”, который продолжил обстреливать пару, игнорируя летевшие в него лучи. Однако это принесло свои плоды. Слабый, почти невидимый жёлтый луч пронзил фестрала, заставив того в мгновение ока завалиться набок и, бешено закружившись, полететь вниз.       Кингсли не удержался и вылетел с фестрала фиолетовым пятном, следом в него полетел луч Авады от впавшего в раж незнакомца, который вдруг вскрикнул от загоревшейся под ним метлы.       — Земля тебе битым стеклом, — направил метлу к Грейнджер Долохов, слыша лишь свист ветра в ушах и всей душой желая, чтобы она поскорее отлетела от фестрала, как Бруствер раньше.       Внизу показались очертания леса и дороги.       Однако ведьма крепко вцепилась в шею твари, надеясь, что та одумается и выровняет полёт. Антонин догнал их, подлетев ближе, но фестрала развернуло, и Долохова откинуло крылом или копытом, с треском разломав метлу. В животе вспыхнуло огнём, правая рука дёргалась, как сумасшедшая, а вес фестрала был больше, поэтому летел вниз он куда быстрее.       Проклиная судьбу, Антонин превратился в чёрный туман, надеясь, что перемещение сработает как надо и смягчит удар. Влетев в круп лошади, он провернулся несколько раз вокруг неё, добравшись до шеи, едва успел подхватить сорвавшуюся-таки ведьму, а второй рукой вцепился в гриву дезориентированный твари. Налегая на спину фестрала, Долохов, ещё частично сохранивший форму чёрного дыма, ощущал, как Грейнджер в теле Поттера в панике трепыхается под ним вместо того, чтобы замереть, позволив ему спасти ей жизнь.       Отлететь в сторону с не умеющей трансфигурировать собственное тело ведьмой было равнозначно её убийству. Крылья с костяными наростами вздымались, закручивая их падение по безумной спирали, и Антонин не хотел представлять, как тварь взбрыкивает своими ногами и не попадёт ли копыто Гермионе в голову.       Но гул воздуха вокруг нарастал, убеждая, что земля встретит их через пару секунд.       — Ослепни! — раздался крик, и луч прошёл сквозь ещё дымное плечо Антонина, попав в голову фестрала. Тварь резко перестала хлопать крыльями, сменив угол падения, и Грейнджер воспользовалась этим, чтобы вновь вскинуть палочку.       — Рейньёнис, — сообразил Антонин и, подтащив к себе ведьму, сильнее вжал её между крыльями, схватил призванные, лёгшие прямо в руку поводья и потянул их изо всех сил.       Полудохлая и ослепшая, но всё-таки лошадь, получив подсказку, задрала голову, инстинктивно распахнув крылья, и, едва не чиркнув макушки деревьев, взмыла вверх.       Когда Антонин окончательно материализовался, не понимая, как умудрился так долго поддерживать трансфигурацию тела, метка соула в последний раз обожгла мрачной решимостью, и Долохов получил сильный толчок вбок. Перед глазами мелькнуло кожистое крыло, в ушах ехидно засвистел воздух, а после другой бок и спину хлестнуло еловыми ветками, распахнувшими свои объятия.       Вновь распасться чёрным дымом вышло до безумия легко.       Влетев в пружинистую траву, Антонин раскинул конечности звездой под мирно текущими облаками. Во рту скопилась горячая солёная жидкость, и Тони сплюнул кровавую слюну, ощупывая языком прокушенную щеку.       Фестрала в небе не наблюдалось. А метка посылала волны облегчения и чего-то вроде мук совести, которые ведьма испытывала, стерев память родителям.       — Не стоит благодарности, — прикрыл глаза Долохов, решив, что следующую пару минут не сдвинется с места, даже явись перед ним настоящий Поттер, перевязанный красной ленточкой.

***

      Перевести дух у Гермионы вышло не сразу. Она находилась в каком-то вакуме, позволяя фестралу лететь по одному ему известному маршруту. Вокруг проносились облака, ветер становился холоднее, и лишь ощущение замшевой шерсти с пятнами запёкшейся крови под ладонью держало Гермиону в этом мире.       Ей не хотелось думать, погиб ли Кингсли, вспоминать ужас от близости Волдеморта или испытывать стыд из-за решимости, с которой она столкнула Пожирателя, когда тот сумел выровнять их падение.       Наколдованная им уздечка прикрывала глаза фестрала, а тонкие ремни поводий, теперь обвязывали руку Гермионы, иррационально внушая уверенность. Конечно, она не умела ездить верхом, но, как показала практика, подобный инструмент позволял хоть немного контролировать животное, которое забыло как летать в самый напряжённый момент.       Когда фестрал фыркнул, повёл ушами и по широкой дуге плавно пошёл на снижение в облака, Гермиона подобралась, прижавшись к шее странного создания. Под ногами раскинулся лес. Обычный. Необъятный. Зелёный и лиственно-хвойный.       Макушки деревьев неотвратимо приближались, и когда фестрал задел их копытами, Гермиона не выдержала, потянув на себя поводья:       — Лети выше.       Фыркнув, существо спикировало в кроны, нырнуло под едва не сбившую Гермиону ветку и спустя секунду лёгким галопом мчалось по земле, сложив крылья, чуть задевавшие ноги ведьмы. Полёт, перешедший в бег по пересечённой местности, Гермионе резко разонравился. Пытаясь хоть немного выровнять положение, она тихо проклинала фестрала, умудрившегося совершить просто волшебное и быстрое приземление, но, видимо, не способного передивигаться, как все нормальные лошади, а не тушканчики.       Мелькавшие ветки хлестали по рукам и лицу, но фестрал забирался глубже в дебри, будто пытаясь отомстить человеку, пославшего его в нелёгкое путешествие.       В очередной раз вскрикнув от прострелившей между ног боли, Гермиона попыталась уговорить фестрала остановиться, но тот не слушал, а поводья тянул на себя, и, кажется, был готов скинуть неумелую наездницу, как бык из испанского родео.       — Да чтоб тебя! — взвизгнула Гермиона и направила на серо-синию шею с выступающими позвонками палочку. — Остолбеней!       Заклинание, слава Богу, подействовало без неожиданностей. Фестрал замер, а Гермиону по инерции вынесло вперёд, кувыркнув через шею. Она сжалась от ужаса, и в тот же миг твёрдая земля выбила из неё дух, заглушив возможный хруст костей. Застонав, Гермиона медленно повернулась на бок, вспоминая, как дышать, а после кое-как отползла от возвышающейся фигуры фестрала поближе к деревьями. Мягкий мох, зелёными ковриками облепивший бугристые корни, ласково принял её в свои объятия, но передышка была недолгой.       Сперва по телу прошла крупная дрожь, а после конечности стало дёргать и выворачивать от исчезающего эффекта Оборотного. Спустя минуту Гермиона, вернув собственный пол и полноценное зрение, откинулась на ствол, тяжело дыша. Футболка и без того была свободной, а вот джинсы неприятно натянулись в поясе и бёдрах, потребовав применить к ним небольшое Энгоргио. Равнодушно осматривая замершего в нелепой позе фестрала, Гермиона ощущала себя донельзя уставшей. А ведь нужно было подойти, развеять заклинание, обвязавшее ремнями голову и когтистую пасть магической лошади, а затем освободить её от собственных чар и аппарировать в ту же Нору, если по известным координатам не наложили какой-то щит. Это вполне могло произойти, но портключ, который должен был перенести их двойку в Нору, ждал в месте, куда направлялся Кингсли. Гермиона же не знала ни где оно находится, ни где она находится сама.       Несомненным плюсом являлось то, что гипотетические преследователи могли нагнать её давно, а значит, она хотя бы оторвалась от погони. Сердце сжалось от воспоминания улетевшего вниз тела огромного Пожирателя. Оглядываясь назад, Гермиона могла сказать, что в его действиях у фестрала было много странного, как будто направленного совсем не против неё. Но она так испугалась, когда поняла, что осталась один на один с неизвестным, недавно пытавшимся убить её.       Возможная смерть казалась предпочтительнее мучений, которые ей светили, раз её решили преследовать до конца. Грюм не зря стращал их жуткими рассказами, обязав защищаться до последнего вздоха.       Кингсли не требовал от Гермионы использовать убийственные оглушающие, разбрасывая их сам, но она всё равно пыталась помочь, посылая левикорпусы и создавая не слишком помогавшие щиты. Усмехнувшись, Гермиона потёрла кожу на лбу, стянутую уже засохшей кровью Бруствера, отдавшего за неё свою жизнь. Возможно, будь Гермиона более решительной, они разобрались бы с нападавшими и благополучно достигли безопасной зоны… Рассматривая руку, теперь покрытую кровавой пылью, Гермиона задумалась, что не могла отправить человека в смертельный полёт, оглушив его проклятием, а вот руками столкнула без лишних раздумий. Безжалостно дав себе отчёт в собственных действиях, она рвано выдохнула, опустив лицо в ладони, и громко зарыдала.       В Нору Гермиона всё-таки аппарировала, хотя и не совсем удачно. Переломов после падения с фестрала у неё не было, заклинаний от ушибов она не знала, но сложности крылись не в этом. Расколдованный фестрал, едва обретя свободу, поднялся на дыбы, видимо, возомнив себя оскорблённым гиппогрифом, и Гермиона, испугавшись, прокрутилась на пятке, уходя от взбешённой твари.       Знакомый холм встретил её тишиной, ярко цветущими лютиками и пульсирующим расщепом на икре.       Взвыв от невыносимой боли, Гермиона наложила бинты и, трансфигурировав из пучка травы костыль, направилась к дому Уизли, подстраховавшись дезиллюминационными чарами.       Предосторожность оказалась излишней. Фигуры в чёрных балахонах не кружили у границы уже родных садика и огорода. Но всё равно Гермиона с опаской пересекла двор, слыша громкие голоса внутри дома. Открыв скрипнувшую дверь, она развеяла невидимость, не ожидая, что Люпин направит на неё палочку, а внезапно живой Кингсли приложит Оглушающим.       Следующим, что Гермиона услышала, был крик Гарри:       — И как вы собирались задавать ей вопросы, а?!       Голова напоминала чугун, нога болезненно ныла.       — Поттер, я знаю, что видел! — рявкнул Кингсли, но его осадила Молли:       — Мы проверили всем чем можно, давайте уже спросим бедную девочку!       — Это шпион!       — Кто бы говорил! — закричал Рон. — Вы должны были доставить её в целости, но бросили её отбиваться от Пожирателей, а теперь возмущаетесь, что она выжила?!       — Она не могла выжить! — стоял на своём некто с голосом Бруствера.       — Тоже я могу сказать и о вас, — хрипло сообщила Гермиона, пытаясь разлепить слипшиеся веки.       Зрение чуть помутилось, но в целом, ощущения её не обманули. Она сидела, привязанная к стулу, в гостиной Норы, а Орденцы наперебой пытались уличить её во всех смертных грехах. На миг Гермиону затопило облегчение от мысли, что её метку соулмейта обнаружили и эту тайну придётся раскрыть, понадеявшись на принятие. Но раздевать Гермиону не стали, более того — накинули плед.       — Гермиона, что ты сделала на моём первом матче? — спросил Гарри, до боли сжав её плечи тонкими пальцами. В зелёных глазах плескалось настоящее отчаяние.       — Я подожгла Снейпа, — вздохнула Гермиона, поморщившись от удивлённых воплей, отозвавшихся головной болью.       — Что ты сделала?! — в один голос завопили близнецы.       — Это она, — безапелляционно заявил Гарри, срезая верёвки, и помог ей перебраться с твёрдого стула на куда более мягкий диван, где уже сидел Фред или Джордж.       — Ты моя героиня, — прошептал тот, красуясь окровавленной повязкой вокруг головы. — Он отрезал мне ухо сегодня. Забавно, да?       Гермиона вытаращилась на пострадавшего, не в силах подобрать достойный ответ.       Воспользовавшись её замешательством, окружающие вновь загомонили, но, в конце концов, Грейнджер смогла прояснить некоторые моменты. Падая, Кингсли умудрился послать поджигающее в мётлы ещё преследовавших их Пожирателей, пытаясь выиграть ей немного времени. Затем он аппарировал у самой земли в примеченное в полёте дерево и, сломав руку и рёбра, пешком добрался до оказавшейся совсем близко безопасной зоны, где использовал портал. Он видел, как Гермиона летела вниз вместе с врезавшимся в фестрала Пожирателем, но сделать ничего не мог. Место их падения охватывало слишком большой радиус, время срабатывания портала неумолимо приближалось, и аврор более чем обосновано считал её погибшей.       — Поэтому я должен знать, как ты выжила, — заключил Бруствер, сверля её недоверчивым взглядом.       — Только не говори, что умеешь летать, как Сама-знаешь-кто, — пошутил Джордж, поправив повязку, сползшую от напитавшей её крови.       Гермиона покачала головой и перевела взгляд на собственные сцепленные пальцы. На них больше не было следов крови, ведь она умылась Агуаменти ещё в лесу, да и Пожирателя убила почти бескровно. Или нет. Представив, какую нелицеприятную картину он должен был представлять после падения, Гермиона скривилась и закрыла глаза.       Она не знала, до какого момента и что наблюдал Кингсли, но маловероятно, что он видел всё до последнего момента. Она могла промолчать о своей борьбе с Пожирателем, списав всё на несчастный случай и даже на потерю памяти: воспоминания о событиях в Отделе Тайн так и не восстановились, поэтому она знала, как описать обрывистые фрагменты, даже если в этот раз помнила всё ужасно чётко.       — Это просто чудо, что ты выжила, — улыбнулся ей Гарри, неловко обнимая себя за локти.       Гермиона взглянула в такие добрые глаза друга и подумала: что, если она никогда ему не расскажет? Промолчит о своей роли и спишет всё на чудо… Тогда Гарри и остальные не возненавидят её? Ей ведь даже не придётся врать, достаточно чуть умолчать или уйти от ответа.       Переплетённые пальцы впились ногтями в костяшки, кажется, решив добраться до костей.       Гермиона не могла перестать думать о том, что совершила. Разум говорил, что друзья не должны возненавидеть её за желание выжить, но в тот момент Пожиратель не нападал на неё. Он расслабился, наконец, выровняв полёт фестрала.       Вина начала разъедать Гермиону изнутри. Мысли о стёртой памяти родителям показались вдруг такими несущественными, что Гермиона устыдилась ещё сильнее, понимая, что не выдержит это в одиночку.       Она хотела, чтобы ей стало легче. Даже если люди вокруг собирались осуждать и отвернуться от неё, она это заслужила.       — Я столкнула его, — не своим голосом произнесла Гермиона, подняв голову и сухим взглядом встречая недоумение Гарри. Он чуть нахмурился, не понимая, и Гермиона чётко произнесла: — Я столкнула Пожирателя. До макушек деревьев оставалось не так много. Он выровнял фестрала. Я испугалась, что он убьёт меня, и толкнула его. Он просто упал.       Если окружающие и уставили на неё, Гермиона этого не видела. Подступившие слёзы сделали зрение зыбким, будто она вновь вернулась в тело Гарри. А Гарри смотрел на неё побледневший и потерянный, будто она нанесла удар в спину ему. Горячие слёзы прочертили дорожки на лице, но Гермиона стёрла их тыльной стороной ладони, чтобы видеть. Даже если ей хотелось, чтобы Гарри отвернулся, не смотрел на неё, не разочаровывался её малодушием, как будто у неё не было выбора. Выбор был. И она перечеркнула чью-то жизнь, спасая свою.       — Я не хотела, — прошептала она, мучительно вглядываясь в яркие зелёные глаза.       — Ты защищалась! — выступил вперёд Рон, обняв её и закрывая собой от отводящих глаза друзей.       — Ты защищалась, — секундой позже подхватил Гарри и шагнул ближе, обняв её также крепко.       — Ты выжила, — заключила Тонкс откуда-то сбоку твёрдым голосом. — Это главное.

***

      Незавидная судьба соулмейтов после гибели их половинок оправдывала не слишком разумный порыв Антонина спасти ведьму, но всё спотыкалось о нехорошее подозрение, что это совсем не волновало Грейнджер. Конечно, едва ли она его узнала в маске и в ситуации, когда думала больше о скорой кончине, и всё-таки Тони был несколько оглушён. Женщины давали ему пощёчины, били кулачками или кидались попавшими под руку вещами, бывало, кидались и проклятиями, но столь близкого к успеху покушения от представительниц прекрасного пола Долохов ещё не встречал.       Это было даже освежающе.       К тому же все три короткие встречи с Гермионой так или иначе отличались от чего-то нормального, поэтому Антонин поймал себя на мысли, что с интересом ждёт следующую. Отлежавшись в подлеске, он отчитал себя за некстати вспыхнувший мазохизм и отправился в поместье Малфоев, решив, что достаточно постарался, выполняя приказ.       Да и летать без метлы он не умел.       В поместье встревоженные домовики проводили Долохова в памятную гостиную, где через несколько часов полагалось собраться членам Внутреннего круга. Пока что комната использовалась для оказания первой помощи пострадавшим. Там же Антонин узнал, что операция по поимке Избранного закончилась своеобразными потерями. Не считая убитых и покалеченных неизвестных, Антонина беспокоило разве что состояние Рудольфуса, который прикрывал впавшую в горячку боя супругу и теперь терпел плюющегося ядом Снейпа, временно исполняющего роль колдомедика. Спасённый Трэверсом Драко отделался сотрясением и отлёживался в покоях, обещая встать на ноги через пару дней.       — Безголовый имбецил, — зашипел Снейп, когда Руди подорвался с дивана, услышав в коридоре голос Беллы. — Лежи, пока я не зашил тебе рот!       — Не надо зашивать мне рот, — возмутился Рудольфус, тут же потянувшись к огневиски. В честь операции домовики подсунули вернувшимся по бокалу расслабляющего напитка.       — И руки отрежу, — понизил голос Северус, вынудив Рудольфуса осторожно поставить бокал на столик. — Никакого алкоголя до окончания действия зелий.       Руди наградил зельевара взглядом недовольного гоблина под ехидный смех Антонина, уже сделавшего глоток, согревший нутро. Ему не требовались специфические зелья, которые наряду с кроветворным глотал Рудольфус. Глубокий порез у шеи Лестрейнджа выглядел обожённым, не стягивался известными Снейпу заклятиями, а после срезания повреждённых тканей добавлял ожоги на соседних, сохраняя чёрный край.       Долохов не отказался бы поучаствовать в изучении интересного способа членовредительства, но его помощи не просили, и он предпочёл отдохнуть, пока есть время. Тело ныло, будто по нему пробежал табун фестралов, хотя заклинание диагноста уверяло, что переломов и повреждений внутренних органов нет.       Краем глаза отслеживая процесс снятия симптомов заковыристого проклятия, Антонин размышлял, как скоро сможет спросить у Руди кольцо, позволяющее спрятать воспоминания до одного дня жизни. Перестраховаться от любопытства Лорда всё-таки не мешало. Артефакт работал, как гибрид сквозного зеркала и думосброса, имея лишь один недостаток: посмотреть или скорее вернуть спрятанное мог любой другой маг, заполучивший кольцо.       Снейп не спешил отпускать пациента, а на лице зельевара застыла глубокая озабоченность, добавляя тому пару десятков лет. Это не обязательно говорило о чём-то плохом — Северус был патологически ответственным. И, по единогласному мнению Внутреннего круга, не умел расслабляться. Долохов не смог напоить его даже в лучшие годы: когда Принц-полукровка только влился в ряды организации и испытывал хоть какой-то пиетет к старшим по званию.       В конце концов, Северус сшил края раны блестящими нитями под ругательства Руди и закрепил поверх компресс из дурнопахнущих трав.       — Теперь ты, — мрачно заключил Снейп, надвигаясь на развалившегося в кресле Антонина.       — Отстань Снейп, всего-то задело режущим.       — Вспомни мою разработку, и сбавь свою спесь, — мужчина взмахом палочки оставил Антонина голым по пояс, из-за чего тот в притворном смущении прикрылся руками и противным голосом запищал:       — А как же предварительные ласки?!       Кривившийся от запаха и бледный от кровопотери Руди заржал, рискуя свалиться с дивана, и добрая душка Северус кинул в него Связывающее, надежно примотав к сидению и спинке.       — Что здесь происходит? — осторожно уточнил Рабастан, зашедший проверить брата. — Руди, тебя надо спасать?       — Меня надо, — засмеялся Антонин, ловко уходя от заклинаний медленно закипающего Снейпа.       Увы, умудренный опытом Лестрейндж решил освободить всё ещё хохочущего брата, который внимательно следил за развернувшимся представлением незабинтованным глазом.       — Снейп, отвяжись. Это было обычное Секо.       — Попрыгай ещё и свалишься от кровопотери.       — Отстань, пикси тебе в зад.       — Долохов!       На звуки почти шуточный борьбы заглянули Белла с Нарциссой, и даже Люциус изволил вылезти из своей норы. Лишение волшебной палочки делало его почти беспомощным в собственном доме, где обосновались оборванцы, не следовавшие правилам хорошего тона. На прошлой неделе Рудольфус сообщил Антонину, что один из напившихся гостей как-то врезал пришедшему урегулировать спор Малфою. Драчуна, конечно, никто больше не видел, но сам факт наводил на неприятные размышления.       Под заинтересованными взглядами свидетелей Северус загнал Антонина в негорящий камин и стреножил личной модификацией чар.       — Достал зараза, — Долохов призвал свободной рукой стакан виски, не обращая внимание на онемевшую половину тела. — Может тебе переквалифицироваться в медиведьмы? С такой-то тягой лечить и заботиться. Тебе пошла бы жёлтая форма.       — Ещё хоть слово, и ты до конца дня проходишь, считая себя юной принцессой, — спокойно уведомил Снейп, левитацией перемещая смирившегося пациента на второй диван. Раскрыв криво склеенные края раны на руке, Северус приступил к медленному исцелению, напоследок ехидно уточнив: — Ты будешь неотразим в розовом платье.       С угрозой мага, достигшего определенных успехов в легилименции, приходилось считаться. Поэтому Антонин махнул рукой на горящую рану на правом плече и какую-то царапину на груди.       — Это ещё что? Опять твои безумные эксперименты с рунами? — недовольно спросил Снейп, посылая диагностическое в чернильное "Нет".       Спустя почти час истерики, метка посылала приглушенные волны вины, беспокойства и облегчения. Видимо, светлая сторона сейчас также зализывала раны и подсчитывала потери. В любом случае, подобное жужжание почти не отвлекало Долохова, да и проверенный способ глушения ненужных эмоций манил со стола маслянистой жидкостью в наполовину полном бокале.       — Метка, — фыркнул Долохов, недовольный очередным сканирующим. И превалирующей эмоцией, которую искренне не понимал.       — Какая ещё…       — Соулмейта.       Лицо Снейпа озарило понимание, но он быстро вернулся к своей безразличной маске. Белла же прошлась до Антонина, прикипев взглядом к его предплечью.       — Нет?! — недоверчиво прочитала ведьма. — Первым, что сказала тебе твоя половина, было "нет"?       — Для меня тоже это был удар ниже пояса, — вздохнул Антонин.       На секунду в комнате повисла тишина, которая взорвалась нервным смехом, когда Рабастан предположил, что Антонин отправился в бордель после долгожданной встречи, так как соулмейт его вновь отшила.       — Ты недостоин благословения магии, — зашипела оскорблённая Белла, но за палочку всё же не схватилась.       — Тебя спросить забыли, — улыбкой подстегнул её гнев Антонин.       — При встрече ты задал своей ведьме какой-то бредовый вопрос? — спросил Руди громче, чем нужно. — Люциус, о чём вы там болтали? Тони вновь зарядил про аллергию на тюремную кашу и потребовал диетическое меню?       Бесы в глазах Беллы притихли, и она, одарив Малфоя голодным взглядом, отошла к окну. Люциус чуть задумался и покачал головой. При оформлении в Азкабан мнение заключенных никто не спрашивал.       — Колись, Тони, — кивнул Рабастан, тайно передавший брату бокал виски.       Долохов, наконец, получил свободу от обвязавшего его бинтами Снейпа, и уже не так весело ответил:       — Да, ничего такого, — он примерно представлял, что сказал ведьме, когда поймал её в Отделе Тайн. Определенно наградил чем-то из длинного списка ласковых обращений. Не мог не промолчать. — Ей просто не нравятся комплименты, — поделился он недавним наблюдением.       Спустя пару минут веселья над нерастерявшимся Антониным Рудольфус со смехом заключил:       — Значит тебе в пару досталась тяготеющая к системе правопорядка ведьма, не любящая комплименты и способная сказать тебе "нет"? Уверен, она ещё и гриффиндорка. Это карма, Тони!       Под новую вспышку хохота Антонин криво усмехнулся, краем глаза словив острый взгляд Снейпа.