Между линиями

Я ходил туда-сюда вокруг нашего импровизированного лагеря, пока угли костра медленно дымили, слабо освещая ночной холод. Мысли не давали покоя. Тайлер… один из нас? Как я раньше не догадался? Его сила связана со временем — как и моя. Слишком уж многое сходится. Мы не могли просто случайно столкнуться в одном из этих проклятых миров. Если его способность действительно переплетена с тканью времени, значит, в теории… он может стабилизировать время. Может, даже вернуть его в исходное состояние. Но цена, как всегда, будет высокой. Нужно выяснить, как именно он это делает — и можно ли использовать это, чтобы остановить очередной апокалипсис. Хотя, кто знает… возможно, вмешательство снова породит новый. Я вздохнул. Прыгать во времени я больше не могу — слишком большие расстояния теперь просто рвут меня на части. Да и чемоданов больше нет. Остаётся одно: спасти наш таймлайн. Или так и скакать по мирам до бесконечности, надеясь найти тот единственный, где всё не пошло к черту. Наконец я опустился у костра. Сон снова не приходил. Тайлер и Лайла спали — почти в обнимку, укрытые одним одеялом, их дыхание сливалось в ровный ритм. Я мельком усмехнулся. Какая-то нелепая идиллия на фоне полного развала вселенной. Я достал из сумки старую тетрадь — потрёпанную, исписанную до краёв. Перелистывая страницы, наткнулся на одну формулу, которую когда-то высчитал, пытаясь исправить первый апокалипсис — тот, что начался из-за Виктора. Тогда мне казалось, что я близок к решению. Глупец. Каждый мой прыжок не просто смещал нас во времени. Он рвал основную линию, разбивая её на бесконечные параллели. Так появился этот лабиринт из времён, из миров, где всё повторяется, но всегда чуть иначе. И где живут… другие я. Я создал хаос, сам того не осознавая. Я думал, что спасаю время — но, возможно, просто убивал его снова и снова, на куски. Я закрыл тетрадь, глядя на неподвижное пламя. Может, Тайлер — единственный, кто способен не рвать время на новые линии. Может, в этом и есть ответ. Если только он не заплатит за это тем же, чем когда-то заплатил я — собой. *** — Никогда не думал, что окажусь здесь, — заговорил Тайлер. Я сразу не заметил, что он уже проснулся. Он сидел напротив, глядя в ту же сторону, что и я — на костёр, где тихо потрескивал огонь. — Ты о чём? — спросил я, выныривая из своих мыслей. Тайлер пожал плечами, не отводя взгляда от оранжевых язычков пламени. — Думал, что так и умру где-нибудь в одиночестве… среди снега и льда. А теперь вот — скачу по мирам вместе с вами. Пытаюсь найти ваш дом. Потому что свой я потерял давным-давно. Я вздохнул. Я и сам не знаю, зачем мы всё ещё ищем путь обратно. Наверное, из-за Лайлы. Я вижу, как она скучает по детям, по Диего, по всем остальным. Как иногда плачет по ночам, думая, что никто не слышит. Как делает вид, что ей весело — шутит, улыбается, будто всё это просто игра. Но я знаю правду. Ей больно. И я не хочу лишать её надежды снова увидеть тех, кого она любит. — Почему ты пошёл за мной тогда? — спросил я, мельком взглянув на него. Тайлер нахмурился, переплёл пальцы и опёрся локтями на колени. — Не знаю. Просто… почувствовал, что должен. Что нужен вам. Не могу объяснить. — Это как-то связано с твоими способностями? Он пожал плечами. — Возможно. А может, просто интуиция. Всё-таки, если подумать… я уже не раз спасал тебе жизнь. — Он усмехнулся и кивнул на моё перевязанное плечо. Я промолчал. Волосы падали на лицо, скрывая выражение глаз. Я уставился в пламя, стараясь не дать ему увидеть, что мне не всё равно. — Ты ведь никогда не рассказывал о своём прошлом, — тихо сказал я. — Из-за способности? Из-за того, что память стирается? Тайлер посмотрел прямо на меня. Несколько секунд мы просто молчали, изучая взгляды друг друга. — Отчасти из-за этого, — наконец произнёс он. — Но ещё… я просто не привык делиться этим. Не хочу грузить других своей историей. Я пожал плечами. — Мне, по правде, всё равно на твоё прошлое. Но Лайле можешь рассказать. Она заслуживает доверия. Он слабо улыбнулся. — А ты, значит, не заслуживаешь? — Я этого не говорил. Просто я не тот человек, с кем стоит делиться печальным прошлым в надежде на сочувствие. Он кивнул, опуская взгляд. Несколько секунд молчал, потом заговорил — тихо, ровно, будто перечитывал старую тетрадь своей жизни: — Моя мать родила меня в семнадцать. Отец был на шесть лет старше, студент последних курсов. Ему нахер не нужна была беременная малолетка, но уйти он не решился. Просто начал пить. Денег не хватало даже на еду. Но мама никогда не сдавалась, она старалась меня воспитывать и поддерживать. Она во мне души не чаяла. Когда мне было двенадцать, у мамы нашли рак лёгких. Она быстро угасла из-за болезни и вскоре умерла. После этого отец будто перестал меня видеть. Приводил домой женщин, которым я мешал. Я заботился о себе сам. Пытался не стать таким же, как он. Он замолчал, глядя в огонь. — А потом… я обнаружил в себе способность. Замораживал время, крал еду, одежду, всё, что хотел. Казалось, я всемогущ. Но вскоре понял, что с каждой остановкой времени теряю часть себя. Забыл мамино лицо. Её голос. Всё. — Голос дрогнул. — Ненавижу себя за это. И силу — тоже. Я поклялся никогда больше её не использовать. Но… — он горько усмехнулся, — как видишь, не удержался. И теперь, похоже, потерял ещё один кусок памяти. Я слушал молча. Не перебивал. Просто наблюдал, как в его глазах отражается пламя — живое, но безжалостное. — Тогда почему ты сделал это? — наконец спросил я. — Почему спас нас? Он пожал плечами, глядя в темноту туннеля. — Просто… почувствовал, что должен. — Его взгляд метнулся ко мне. — Должен спасти тебя. — Он запнулся. — В смысле вас. С Лайлой. Я нахмурился, обдумывая его слова. И, к своему раздражению, поймал себя на мысли: чёрт, почему мне всё-таки не плевать на его жизнь? — Я и не хотел сочувствия, — тихо сказал Тайлер, глядя в огонь. — Просто решил, что могу рассказать тебе это. Я молчал. Потом коротко кивнул и поднялся на ноги. Пламя костра дрогнуло от сквозняка, будто реагируя на моё движение. — Пора выдвигаться, — сказал я ровно. — Разбуди Лайлу. Тайлер коротко взглянул на меня, будто хотел что-то добавить, но передумал. Он  повернулся к Лайле, а я отошёл к одной из каменных колонн. Прислонился к ней плечом, чувствуя, как холодная поверхность остужает разогретое лицо. Мысли роились, сбиваясь в один неясный поток. Я не хотел слушать чужие исповеди. Не хотел чувствовать. Но слова Тайлера почему-то зацепили глубже, чем я ожидал.