Между линиями

Чёрт, я и не думал, что всё это так затянется. Наши поиски пути домой… Почему здесь столько таймлайнов? Это вообще нормально? Я уже и не помню, сколько мы тут торчим. Где-то ведь был мой календарь с записями… Может, там найду хоть какую-то дату. Где же он? Ах да — у Лайлы в рюкзаке. Я потянулся к выцветшему, тёмно-красному рюкзаку, стоявшему рядом с ржавой корзиной из супермаркета, где мы держали все наши вещи. Огонь ещё тлел, но почти не грел — сухие палки закончились, и пламя едва жило на углях. Звук расстёгивающейся молнии эхом прокатился по мраморным колоннам заброшенного метро, уходя всё дальше в тьму туннеля. Я развернул записную книжку — и замер. Блять. Мы здесь уже три года. Три, сука, года. Как мы вообще могли так заблудиться? Я же просчитал почти все маршруты — один из них обязан был привести нас домой. Сколько станций мы уже объездили? Последняя запись гласила: «324: снова чёртов апокалипсис». Я захлопнул тетрадь. Лайла рядом слегка шевельнулась, сонно приподнялась на локоть и устало посмотрела на меня. — Пятый?.. Что ты делаешь? Уже пора вставать? — голос её был хрипловатым, будто сорванным сном. Я покачал головой. — Нет. Просто пересматривал записи. Спи, я пока разведу костёр. Она что-то невнятно буркнула и снова рухнула на свою «подушку» — кучу старых тряпок и одежды, найденных наверху. Огонь дрогнул, осветив её лицо на миг — и снова стих, оставив нас наедине с дыханием метро и гулом чужих времён. Я тяжело вздохнул. Как же я устал. Но почему тогда не могу уснуть уже вторую ночь подряд? Что меня держит? Это метро? Оно будто живое — шепчет, зовёт, не отпускает. Почему именно сюда меня всё время тянет моя способность? Я поднялся, поправил брюки, натянул тёплую куртку и застегнул ворот до самого подбородка. Пора было идти на поверхность — за хворостом. Снаружи ревел ветер такой силы, будто сам воздух пытался выдрать из меня дыхание. Холод обжигал щёки, и на коже мгновенно выступил болезненный румянец. Я машинально провёл ладонью в тёплой перчатке по лицу и поморщился — кожа горела от мороза. Нужно найти хоть пару сухих палок. Без них Лайла замёрзнет во сне. Этот мир — очередная мёртвая петля времени, погрузившаяся в постапокалиптический холод. Похоже, новый ледниковый период. Ни звука, ни движения. Ни одного животного, ни следа людей. Из растений — только редкие сорняки, каким-то чудом выжившие среди обледеневших руин. Судя по всему, мы где-то в центре мегаполиса: высотки, поваленные ветром и снегом, торчали из белых сугробов, словно кости гигантов. Я окинул взглядом окрестности. Кажется, неподалёку был сквер — там днём мы нашли немного хвороста и развели костёр. Стоит проверить его ещё раз. Идти через буран было пыткой. Снег бил в лицо, ветер сбивал с ног, но я не останавливался — выставив руки вперёд, пробивался шаг за шагом. Добрался до сквера. Наши старые следы уже давно замело, и понять, где мы были, невозможно. Придётся искать с другой стороны. У поваленного дерева должно было остаться несколько обломанных веток — если повезёт. Только вот сушить их придётся долго, а спичек почти не осталось. Я стал разгребать снег, на ощупь ища хоть что-то похожее на хворост. И вдруг — остановился. Прямо передо мной, среди белой пустоты, в руинах старого магазина что-то мерцало. Свет. Не электрический — живой, неровный, тёплый, будто от пламени. Он колебался, отражаясь в крошках льда, и казался почти нереальным. Сердце сжалось. Свет — значит, кто-то ещё есть. Или что-то. Я зажмурился на миг, собрался и двинулся вперёд, сквозь ветер и снег. Если это люди, мне нужно быть готовым. Если нет — тем более. В случае чего придётся прыгнуть к станции и разбудить Лайлу. Я ухватился за заледеневшую ручку двери, дёрнул — без толку. Конечно же. Огляделся, заслоняя глаза рукой. Кажется, за углом есть переулок — может, там удастся найти другой вход. Холод пробирал до костей, но любопытство уже пересилило страх. Я добрался до прохода и вздохнул с облегчением — здесь ветер стихал. Между стенами он просто не доставал до меня. Я вновь осмотрел здание. Вверху, над мусорным баком, виднелась решётка вентиляции. Пожалуй, я смогу вскрыть её и пролезть внутрь. Главное, чтобы там никто не встретил меня с пистолетом наперевес. Я забрался на бак, насколько позволяла тёплая одежда, и неожиданно легко открыл дверцу вентиляции. Хмыкнув, пролез внутрь. Там воняло отвратительно — будто кто-то когда-то сдох прямо в этом воздуховоде. Перебарывая рвотные позывы и отвращение, я полз вперёд, пока впереди не заметил слабое мерцание света, пробивавшегося сквозь решётку. Я осторожно заглянул в щель. Внизу горел костёр. Рядом стояли два стула, на полу лежали аккуратно сложенные вещи, а около пламени стоял чайник. Ни одной живой души. Странно. Может, меня поджидают за углом? Двигаясь как можно тише, я приоткрыл решётку и выглянул наружу. Пусто. Тогда я решился — выполз из вентиляции и тут же задел кружку, стоявшую на столе. Звук разбившейся посуды эхом прокатился по комнате. Я выругался сквозь зубы, но никто не пришёл. Тишина. Я нахмурился, соскользнул со стола и решительно направился к костру. Всё выглядело так, будто человек просто ненадолго отошёл — в чайнике закипал растаявший снег, рядом стояла банка растворимого кофе. Кофе? Здесь? Как, чёрт возьми, этот человек откопал кофе в ледниковом аду? Теперь всё вокруг казалось странным — слишком… новым. Настольное зеркальце, бритва, пена для бритья — почти нетронутые. На полу — раскрытая сумка, набитая армейскими пайками. Я присел, разглядывая еду. Кто, чёрт возьми, здесь выжил? Позади раздался тихий хруст стекла. Слишком поздно. — Подними руки, парень. Так, чтобы я их видел. И медленно встань. Щёлкнул затвор. Я узнал звук — М2010. Работал с такими, когда ещё был в Комиссии. Похоже, этот тип знал, что делает. — Теперь медленно повернись. Руки держи на виду. Я послушно обернулся. Ко мне приближался человек в чёрном пуховике и вязаной шапке, покрытых снегом, в маске, закрывающей нижнюю часть лица. Он не убирал винтовку, пока не подошёл почти вплотную. Проверив, что я безоружен, он опустил оружие и одной рукой начал обшаривать мои карманы. До ботинок, где прятались два ножа, не добрался. Потом он снял шапку, стянул маску — и я на миг застыл. Светлые, мягко растрёпанные волосы ловили отблески костра, создавая вокруг него почти золотистое сияние. Под длинными, чёрными ресницами — глаза, зелёные, как утренняя трава после дождя, живые и внимательные. Слегка пухлые губы смягчали черты лица, но чёткая линия челюсти и острые скулы возвращали ощущение силы и контроля. Противоречие, от которого невозможно было отвести взгляд. — Ты, должно быть, совсем ебнулся, раз полез сюда без оружия, — усмехнулся он. Я моргнул, возвращаясь к реальности. — Что, прости? — Ну, ты ведь не думал, что сможешь ограбить меня просто так? Без оружия и даже не стараясь не привлекать внимание? Я нахмурился и медленно опустил руки, но парень снова прицелился. — Ладно-ладно, спокойно, — я поднял ладони. — Я просто увидел огонь и решил проверить, вдруг нужна помощь… или просто хотел погреться, ясно? — Не мели хрень, чувак! — он резко качнул дулом винтовки. — Думаешь, я первый день живу? Всем вам только и надо, что забрать припасы и пустить пулю в затылок. — Нет! Клянусь, я… — я запнулся. — Подожди, «всем вам»? Тут есть другие люди? Я думал, все вымерли. Парень чуть опустил оружие, нахмурившись. — Не встречал мародёров? Я покачал головой. — Повезло. — Он тяжело выдохнул и сел на один из стульев, поставив винтовку рядом. — Пару дней назад сюда заявились какие-то типы. Хотели ограбить. Я думал, ты один из них. Я тоже присел напротив, взглянув на огонь. — Даже не думал, что тут кто-то ещё остался. Сколько ты уже… живёшь здесь? Он усмехнулся краем губ. — Имеешь в виду — выживаю? Пару лет точно. Потом перестал считать. Как тебя звать, кстати? Я молча посмотрел на него. Он поднял чайник, налил кипяток в чистую кружку, кивнул в сторону банки с кофе. — Пятый. Он замер, а потом глаза его расширились. — Тот самый? Из Академии Амбрелла? Я едва не рассмеялся. — У вас тут была Академия Амбрелла? — Конечно! Детишки в форме, борющиеся со злом? Ты вроде как умер в две тысячи шестом, нет? Я вздохнул. Нет, не та линия. И не тот я. — Как видишь, живой, — добавил я после паузы. Он хмыкнул. — Да, сейчас это уже не важно. Когда всё катится к чёрту, плевать, был ты знаменитостью или просто человеком. Я кивнул, глядя в костёр. Надо было возвращаться к Лайле. — Не поделишься дровами? У нас совсем ничего сухого не осталось. — Конечно, бери у двери, под покрывалом. Я поставил кружку с кофе, так и не отпив, и поднялся. — Уже уходишь? Подожди, я только пару вещей возьму. — А ты куда собрался? — Пойду с тобой. Всё равно одному тут делать нечего. Я невольно усмехнулся его наивности и глупости. — Нет, со мной ты не пойдёшь. Твое место здесь. Он огляделся, развёл руками: — Где? Среди мусора и руин? Я устал быть один. А ты хотя бы не мародёр. Лучше с тобой, чем здесь. Я нахмурился. Лайла будет в восторге. — Нет. Я развернулся, прихватил несколько сухих веток и толкнул дверь. Буран снаружи словно стал сильнее. Воздух резал кожу, снег колол глаза. Я пригнулся, защищая дрова курткой, и пошёл обратно — мимо поваленного дерева, разбитого фонаря, кирпичного забора — пока снова не добрался до станции метро. Спускаясь по ступеням, я почти не чувствовал пальцев. Зато тепло костра встретило меня сразу. Лайла уже сидела у спального места, натягивая поверх колготок тёплые носки. Она вскинула взгляд и усмехнулась: — Пятый! Я уж думала, ты там сдох от холода и валяешься в сугробе. А кто это с тобой? Я резко обернулся, уронив одну из веток. Как же я не заметил преследователя? Возраст, видимо, даёт о себе знать. — Я, кстати, Тайлер, — произнёс парень, отряхиваясь от снега. Он сжал ремень винтовки на плече и протянул мне руку.