Между линиями

Я ударил его прямо в раскрасневшееся от холода лицо. Костяшки мгновенно обожгло болью, но я даже не поморщился. Он пошатнулся, но устоял. Из скулы тонкой струйкой потекла кровь. На мое удивление, он лишь ухмыльнулся — и, не отводя взгляда, спокойно скинул с плеч винтовку и рюкзак, выставив кулаки. Я бросился снова, целясь в живот, но он среагировал быстрее, отбил удар и толкнул меня вбок. Отлично. Значит, будем играть пр-взрослому. Я прыгнул, оказался у него за спиной и попытался взять на удушающий, но он вывернулся, врезав локтем прямо под ребра. Воздух выбило, я выругался сквозь зубы и пнул его под колено. Он рухнул, но не сдался — ухватил меня за ботинки и дёрнул. Я не успел увернуться и грохнулся навзничь, ударившись спиной о холодный бетон. Умно, — мелькнула мысль. — Но я умнее. Я резко пнул его в нос и вскочил, поднял с земли винтовку и направил дуло прямо ему в лицо. — Ладно, — хрипло выдохнул он, подняв руки. — Ты победил. Опусти оружие. Я нахмурился. Его щека уже опухла, из носа текла кровь, но он всё равно смотрел прямо в глаза. Ни страха, ни растерянности — только спокойная, почти вызывающая оценка. — Какого хера ты за мной пошёл? — голос мой прозвучал резче, чем я ожидал. Я дёрнул затвор, чтобы он понял, что шутки кончились. Он лишь пожал плечами, вытирая кровь с губы. — Я же сказал — хочу пойти с тобой. — А я сказал, что ты не можешь. — А мне всё равно. Он перевёл взгляд на Лайлу, которая с нескрываемым интересом наблюдала за нашей потасовкой, потом снова посмотрел на меня. — Я вижу, вам можно доверять. Поэтому и пришёл. Я не опускал оружие, обдумывая, что делать. Взять его с собой? Бред. Он принадлежит этому миру. Лайла хмыкнула, потом рассмеялась в голос. — Пятый, ты что, нашёл себе питомца? — насмешливо протянула она. — Давай оставим его, а? Она сделала свои фирменные «щенячьи глазки». Чёрт… Я вздохнул, мотнул винтовкой, приказывая ему встать. Парень поднялся, кривясь от боли, вытер кровь из-под носа. Я осмотрел его с головы до ног, с тяжёлым выдохом опустил оружие и закинул его на плечо. — Ладно. Можешь остаться. Но будь готов, что с нами каждый второй захочет тебя убить. Он усмехнулся: — К этому я уже привык. Лайла всплеснула руками, радостно крикнув: — Ура! Новое милое личико! Иди сюда, погрейся у костра! Парень — кажется, он сказал, что его зовут Тайлер, — перевёл взгляд с меня на неё и сдержанно улыбнулся, кивнул и направился к огню. Я остался стоять, чувствуя, как внутри всё сжимается. Блять… как нас вообще занесло в это? Я поднял его рюкзак, закинул на второе плечо и подошёл ближе к костру. Пламя шипело, пожирая последние сухие ветки. — То есть ты хочешь сказать, — удивлённо протянула Лайла, — что уже два года выживаешь в этих ебучих льдинах? — Может, и больше, — спокойно ответил Тайлер. — Делать-то всё равно нечего. Когда я скинул рюкзак и винтовку к своим вещам, парень недовольно фыркнул: — Эй, это моё вообще-то. — Неужели думаешь, я позволю тебе бродить с оружием у себя под боком? Пока поживёт у меня. Я сел рядом с Лайлой, закинул в огонь оставшиеся палки. — Скоро рассвет. Нужно собираться, ехать на следующую станцию. — На какую ещё станцию? — спросил Тайлер, прищурившись. — Вы что, на метро катаетесь? — Типа того, — усмехнулась Лайла. — Мы перемещаемся между временными линиями. Ищем путь домой. Он моргнул, выдержал паузу. — Что? Я вздохнул. — Знаю, как это звучит. Но если хочешь остаться — докажи, что тебе можно доверять. Тогда получишь винтовку обратно. Он хмыкнул. — Понятно. Вы, ребята, слегка поехавшие. Но ладно. Лучше с вами, чем со снеговиками разговаривать. Мы с Лайлой переглянулись. Всё поймёт, когда увидит, как мы будем уезжать. Объяснять на словах нет смысла. Лайла взяла кастрюльку и вышла наружу за снегом — нужно было растопить воду в дорогу. Мы с Тайлером остались вдвоём. Он вдруг заговорщически улыбнулся и наклонился ко мне: — Слушай… а вы с ней не вместе, случайно? Я покосился на него. Что за чушь? — Ну, если нет, то я бы мог… — Даже не думай, Ромео, — раздался весёлый голос Лайлы. Она стояла за нашими спинами, держа полную кастрюлю снега. — Эта дама уже занята. И, между прочим, с тремя детьми! — Она подмигнула ему. Тайлер покраснел и, неловко потирая затылок, вернулся на место. Пламя костра дрожало, отражаясь в тёмных лужах на полу. Старые плитки метро поблёскивали копотью, словно хранили следы сотен шагов, которые давно растворились во времени. Воздух был пропитан гарью и ржавчиной, пахнул сыростью и чем-то металлическим — будто сама станция постепенно умирала, но никак не могла догореть до конца. Мы сидели втроём у костра, ближе к центру зала. Лайла обнимала колени, кутаясь в одеяло и рассеянно смотрела на огонь, время от времени подбрасывая щепку. От её лица шёл мягкий оранжевый свет, и на миг она казалась живой — не замёрзшей, не уставшей. Тайлер сидел напротив, молча шевеля руками у пламени. Его глаза блестели в тусклом свете — то ли от жара, то ли от тревоги. Он не привык к этой глухой тишине, где любой шорох кажется угрозой. Над нами, под потолком, мерцала одна-единственная лампа. Она то вспыхивала, то затухала, отбрасывая тени на стены, будто кто-то невидимый проходил мимо. Каждое мигание сопровождалось едва слышным треском, и этот звук отдавался в висках. По рельсам временами пробегал сквозняк — холодный, как дыхание мёртвого города. Он заставлял пламя наклоняться, а огонь, дрожа, словно пытался отвоевать своё место у темноты. Где-то вдалеке капала вода. Раз, два, три — будто станция сама считала минуты до следующего ухода. Я сидел, держа руки ближе к костру, и думал, что в этом месте нет времени. Ни прошлого, ни будущего. Только мы. — Как думаешь, — тихо спросила Лайла, не отводя взгляда от пламени, — сколько еще мы будем скитаться, пока не найдем путь домой? Я посмотрел на неё, потом на Тайлера. Он отвёл глаза. — Не знаю, — ответил я. — Но рано сдаваться. Лампа мигнула снова — и на мгновение станция погрузилась в кромешную тьму. Лайла вздрогнула, Тайлер поднял голову. А потом свет вернулся — тусклый, дрожащий, но живой. И в этом коротком мигании показалось, будто кто-то стоит у противоположной стены. Тень, не успевшая исчезнуть вовремя. Я не сказал ничего — только крепче сжал винтовку и уставился в костёр. Может, просто показалось. — Ладно, — коротко бросил я и резко поднялся, чем сразу привлёк внимание Тайлера. — Пора ехать. Лайла понимающе кивнула и принялась нетерпеливо собирать вещи. Складывала одежду в рюкзак, заталкивала тряпки в старую корзину, будто боялась, что кто-то сейчас прикажет остаться. Тайлер стоял чуть в стороне, следя за нашими действиями с видом человека, который всё ещё пытается понять, во что именно он вписался. Когда всё было собрано, я подкатил корзину ближе к краю платформы и замер, прислушиваясь к гулу подземки. Лайла встала рядом — бросила на меня короткий, многозначительный взгляд. Из кармана она достала мятую пачку сигарет, найденную в одном из прошлых миров. Вытянула последнюю, чиркнула спичкой и, прикрыв ладонью огонь, затянулась. Выдохнула дымное кольцо, улыбнулась и вдруг — нервно, но искренне — рассмеялась. — Знаешь, я даже рада, что застряла именно с тобой, а не с Диего, — сказала она, глядя куда-то в потолок Я нахмурился. — Почему ты так говоришь? — Потому что я устала, Пятый, — она горько усмехнулась. — От той жизни, от вечного круга. День за днём — дом, дети, муж, который только жалуется, как ему тяжело жить. Я просто… устала слушать чужое нытьё. Хоть здесь могу быть собой. Я промолчал. Только опустил взгляд — на рельсы, где блестели капли конденсата. В этот момент вдалеке мелькнул яркий свет, и станцию наполнил знакомый звук приближающегося поезда. — Что. За. Хуйня, — раздалось за спиной. Я уже почти забыл про этого придурка. Тайлер таращился в туннель, будто впервые увидевший привидение. — Это что, сраный поезд? Лайла тихо хихикнула. — Мы же тебе говорили. — Ну да… — он распахнул глаза, когда состав выехал из тьмы, плавно остановился у платформы и медленно открыл двери. — Но я не думал, что это правда. — Потом подумаешь, что спросить, — сказал я и первым вошёл в вагон. Как всегда, здесь пахло сыростью и железом. Но вагон оставался чистым, будто кто-то невидимый продолжал ухаживать за ним. Свет мягко мерцал, сиденья были целыми, ни пыли, ни следов времени. После бесконечных ночёвок на заброшенных станциях — почти как дом. Лайла устроилась рядом со мной. Тайлер, хмурый и настороженный, выбрал место подальше, не сводя с нас глаз. Всё ещё не верил, что это происходит наяву. Я уставился в окно. За стеклом метались огоньки туннеля — сначала серые стены, потом вспышки света, потом тьма. Мир дрожал, растворялся и вновь собирался воедино. Значит, мы пересекли границу. Новая линия. И, возможно, новое разочарование. Поезд начал замедляться. Я встал, ухватился за поручень — Лайла и Тайлер последовали примеру. Через пару секунд двери раскрылись с привычным шипением. Я вытолкнул корзину и вышел следом. Двери за нашими спинами сомкнулись, и поезд бесшумно скользнул дальше — в никуда, к другим линиям. Станция оказалась неожиданно светлой. Почти все лампы горели, мягко освещая стены, и даже воздух здесь был чище. Не родной мир, конечно — но и не очередной кошмар изо льда и пепла. Пока что. — Чёрт… — тихо выругался Тайлер, оглядываясь. — Мы и правда на другой станции. Я отставил корзину у новенькой скамейки и, не раздумывая, побежал к лестнице. Сзади раздался голос Лайлы, но я не остановился. Наверху меня ослепил яркий солнечный свет — настолько резкий, что глаза заслезились. Я не видел солнца… сколько? Дни? Месяцы?  Когда зрение прояснилось, я застыл. Передо мной был обычный город. Настоящий. Улицы, дома, люди, машины. Тёплый ветер пах травой и выхлопами, кто-то смеялся неподалёку. Прохожие с любопытством косились на меня — на мою тяжёлую куртку, грязные ботинки и лицо, обветренное холодом. Весна. Или, может, раннее лето. Но точно — жизнь.