Между линиями

Из лёгкой одежды у нас осталась лишь пара футболок. Я отдал Тайлеру свою — хоть она и сидела на нём чересчур тесно для его роста. Другой обуви не нашлось, поэтому пришлось выйти в город в футболках и грязных, потяжелевших от времени ботинках. В дневнике сделал запись: «325 — пока спокойно. Надолго?» Пока мы с Лайлой прыгали из одной линии в другую, всё, что встречалось — развалины городов да следы природных катастроф. Но здесь всё иначе. Живой город. Настоящий. По крайней мере, пока кто-то из нашей семейки снова не устроил апокалипсис. Лайла крепко схватила меня за руку и с неожиданной радостью потащила к лестнице. Достаточно было услышать, что это не очередной мёртвый мир — и она, увидев всё своими глазами, просто застыла, будто боялась спугнуть чудо. Я давно не видел, чтобы она так радовалась. Тайлер вышел следом, ошарашенно наблюдая за шумом улицы — машинами, велосипедами, голосами прохожих. Я невольно улыбнулся. Наконец-то не нужно шарить по руинам в поисках остатков еды. Я мечтал лишь о тёплом душе и о том, чтобы наконец побриться. — Что скажешь, Пятый? — спросила Лайла сквозь улыбку, всё ещё не отпуская мою руку. — Может, задержимся тут на пару дней? Я вздохнул, будто бы совсем не хотел того же самого. — Как пожелаешь. Лайла отпустила мою руку и почти вприпрыжку побежала к ближайшему мотелю — искать, где бы остановиться. Я сунул руки в карманы джинсов и заметил Тайлера, стоявшего рядом и смотревшего на меня с непониманием. — У нас вообще есть деньги? — спросил он. Я пожал плечами, чуть усмехнувшись. — Лайла найдёт способ. И, не торопясь, пошёл следом за ней. Город вокруг выглядел… слишком нормальным. Слишком живым. Люди спешили по делам, улыбались, спорили, ругались на светофорах. Кто-то вёз ребёнка в коляске, кто-то выгуливал собаку, а из открытых окон кафе пахло кофе и сладкой выпечкой. Я не привык к этому звуку — к звуку жизни. После всех выжженных миров, через которые мы проходили, этот гул казался почти неестественным. Слишком спокойным. Слишком настораживающим. — Похоже, здесь никто не подозревает о предстоящей смерти в муках, — пробормотал я, глядя, как очередная парочка попивает кофе на веранде. — Ага, — усмехнулся Тайлер, поправляя сползающий рукав моей футболки, явно ему маловатой. — Впервые вижу город, где никто не стреляет, не орёт и не прячется под землю. Может, тут действительно всё нормально? — Не обольщайся, — отозвался я. — Нормального мира не бывает. Просто мы ещё не нашли, что здесь не так. Мы миновали перекрёсток. Машины проезжали аккуратно, кто-то даже уступил нам дорогу — и я поймал себя на том, что машинально киваю водителю в ответ. Странное ощущение — когда люди видят тебя и не боятся. Лайла уже стояла у старого мотеля. Вывеска едва держалась, пара ламп мигает, будто на грани жизни и смерти. На двери — облупившаяся краска, стекло с трещиной, за стойкой виднеется вентилятор, гоняющий горячий воздух. Она стояла перед входом, сложив руки на груди, и с видом победительницы посмотрела на нас: — Вот, нашла. Не «пять звёзд», конечно, но крыша над головой есть. Тайлер скептически посмотрел на вывеску, где едва можно было прочитать «Sunrise Motel». — Sunrise? Он, похоже, последний рассвет видел лет двадцать назад. Я усмехнулся. — По крайней мере, если всё полетит к чёрту, отсюда далеко бежать не придётся. Мы подошли ближе. Скрипучая дверь открылась, и нас встретил запах старого дерева, пыли и дешёвого освежителя воздуха, пытающегося имитировать запах лимона. За стойкой сидел мужчина лет шестидесяти, с газетой в руках и равнодушным выражением лица. — Комнаты есть? — спросила Лайла. Он медленно поднял взгляд. — Наличные или по карте? Я бросил на неё взгляд, в котором явно читалось: вот и момент истины. Лайла в ответ одарила меня той самой улыбкой — той, после которой, как правило, кто-то лишался кошелька, но оставался довольным. — По любви, — сказала она. — Или, если хотите, по обмену судьбами. Мужчина моргнул, озадаченно уставившись на неё. Я прикрыл глаза, вздохнул и пробормотал: — Началось… Мужчина за стойкой не сразу понял, что Лайла с ним флиртует — он просто моргнул, перелистнул страницу газеты и пробормотал что-то вроде: — У нас оплата только наличными. Лайла сделала шаг ближе, облокотилась о стойку и улыбнулась чуть шире. Та улыбка всегда действовала — уверенная, дерзкая, с лёгкой искрой в глазах. Она умела смотреть на человека так, будто он — центр вселенной, даже если это уставший мужик с проплешиной и пятнами от кофе на рубашке. — Ну что вы, — сказала она мягко. — Мы же не какие-то проходимцы. Просто несколько уставших путешественников, ищущих уголок, где можно передохнуть. Обещаю, мы не устроим беспорядок. — Это вы так говорите, — буркнул он, глядя поверх очков. — А потом весь номер в дыму или кто-нибудь сбежит с подушками. Лайла рассмеялась. Смех — звонкий, заразительный. — Подушки можете оставить себе. Нам бы только кровати. Хотя бы одну комнату. Он поколебался. Видимо, в его жизни давно не было таких людей, которые улыбались ему не из жалости, а по-настоящему. Потом тяжело вздохнул, отложил газету и достал связку старых ключей. — Ладно, — буркнул он. — Тридцатая. Две кровати, душ работает через раз, телевизор не включайте — всё равно одни помехи. Лайла победоносно подмигнула мне, забрала ключ и радостно направилась к лестнице. — Видишь? — бросила она через плечо. — Всё просто. Немного обаяния — и мир даёт тебе крышу над головой. — Пока он не рухнул тебе на голову, — отозвался я, поднимаясь следом. Комната оказалась именно такой, какой я ожидал. Старый ковёр, местами протёртый до основания. Шторы — выцветшие, с пятнами солнца и что-то вроде кетчупа. Обои отставали от стены у розетки, словно тоже хотели сбежать. Но кровати… были удивительно мягкими. Настолько, что, когда я сел, матрас будто обнял меня. — Вот видишь, — сказала Лайла, бросив сумку на соседнюю кровать. — Даже рай может быть с пятнами от соуса. Из ванной доносился шум воды. Тайлер уже проверял кран, и к нашему удивлению — из него действительно текла горячая вода. Настоящая, парная, не иллюзия. — Горячая! — воскликнул он, словно ребёнок, впервые увидевший чудо. — Ты слышишь, Пятый? Горячая! Я невольно улыбнулся. — Запиши дату. Историческое событие. Лайла села на кровать, вытянув ноги. Свет из окна падал на её лицо, и на миг она выглядела совершенно спокойной — без вечного огня в глазах, без готовности сорваться в бой. Просто девушка, уставшая от путешествий между мирами. — Знаешь, — тихо сказала она, — если бы я не знала, что всё это может исчезнуть в любой момент, я бы поверила, что мы наконец нашли дом. Я посмотрел на часы — стрелки дёрнулись, будто замешкавшись, и снова пошли. — Может, пока не стоит об этом думать, — ответил я. — Просто побудем здесь. Хоть немного. Тайлер рассмеялся из ванной, а Лайла легла, глядя в потолок, где дрожал слабый свет лампы. — Ладно, — прошептала она. — Всего лишь пара дней. Комната впервые за долгое время наполнилась звуками нормальной жизни. Шум воды за тонкой дверью ванной, негромкое потрескивание лампы под потолком, скрип кровати, когда я наконец позволил себе сесть и просто… ничего не делать. Лайла, конечно, не могла усидеть на месте. Она уже стояла у двери, поправляя волосы перед мутным зеркалом. — Я схожу за чем-нибудь поесть, — сказала она, завязывая шнурок на ботинке. — Тайлеру явно не помешает нормальная еда. Да и тебе тоже, старичок. — Возьми что-нибудь простое. И желательно не воруй, — бросил я, не отрывая взгляда от часов. — Без обещаний, — подмигнула она и вышла, оставив за собой запах дешёвого мыла и улицы. Дверь щёлкнула, и стало тихо. Только шум воды — равномерный, будто фоном к чужим мыслям. Я откинулся на спинку кровати, уставившись в потолок. Белая штукатурка, пожелтевшая от времени, казалась картой — с трещинами, будто это линии временных разломов. Дом. Слово, которое давно потеряло смысл. Дом больше не место — он растаял где-то между путешествиями во времени и парадоксами. Каждый наш прыжок, каждая попытка «исправить» только сильнее запутывала ткань времени. Тайлер вышел из ванной, обёрнутый в полотенце, с паром, стелющимся за ним, будто зашёл из другого измерения. — Чёрт, я не верю, что это реально. Горячая вода. Настоящая. — Он усмехнулся. — Думаешь, мы заслужили маленький отпуск? — Мы заслужили слишком много, чтобы хоть что-то получить, — ответил я, глядя на застывшие часы на стене. Он не стал спрашивать. Просто лёг на кровать, вытянувшись, и почти сразу уснул — как будто тело само решило не ждать разрешения. Я остался сидеть. Слушал тишину. Тикание. Мир снаружи жил своей жизнью — кто-то смеялся, где-то проехала машина, на улице играла музыка. Обычное время. Такое, какое мы уже давно не видели. Я подумал о Лайле. О том, как она умеет смеяться даже тогда, когда вокруг рушится всё. И о том, как мы оба знаем — всё это временно. *** — Что за чушь? — я нахмурился, глядя на Тайлера с лёгким презрением. — Не буду я спать с тобой на одной кровати. Лайла тут же ахнула: — Ну, не со мной же тебе спать! Я, между прочим, замужем. — Да? — я скрестил руки на груди. — Раньше тебя это как-то не смущало. Тайлер переводил взгляд с меня на Лайлу, как будто пытался расшифровать чужой язык. — На станции ведь было холодно! Мы просто… грелись. Иначе бы замёрзли, ясно? Я закатил глаза. — К чёрту. Я сплю на полу. — Что? — Тайлер моргнул. — Почему? Здесь же полно места для нас обоих. — Потому что я тебя почти не знаю, снежный мальчик. — Я уже стелил запасное одеяло на пол. — И я не сплю с кем попало на одной кровати. Пол оказался холодным, но после десятков ночей на бетоне и земле — вполне терпимо. Я укрылся покрывалом и вздохнул. Жаль подушки нет. — Лови! — крикнул Тайлер. Подушка прилетела мне прямо в лицо. — Совсем ёбнулся? — процедил я сквозь зубы, убирая её под голову. — Забирай, — отозвался он. — Я всё равно привык спать на одежде. Я не видел его лица, но по голосу понял — он улыбается. Хмыкнул, устроился поудобнее, сделал на подушке что-то вроде «гнезда» и закрыл глаза. — Шшшш, — шикнула Лайла со своей кровати, сонно повернувшись к стене. — Дайте людям поспать, клоуны. Я усмехнулся в темноте. Иногда мир рушится, а ты споришь из-за подушки. Забавно, как мелочи делают всё по-настоящему живым.