"Третье небо"

Судя по сплетням (некоторые небесные чиновники умеют чесать языками не хуже базарных кумушек, устроивших совещание у колодца) свадьба этого белого лотоса с чёрной сердцевиной и его цепного пса должна была быть ГРАНДИОЗНОЙ. Восемь сотен лет ожидания, хули! Иначе никак. К тому же, гэгэ всё самое лучшее, он же принц и божество, поэтому приготовления заняли аж целых полтора года. Кровавая мразь и так не отличалась вкусом и чувством меры, а тут у него вообще крышу сорвало. Ци Жун не сомневался, что церемония будет проходить в стиле "дорохо-бохато", так, чтоб все три мира обзавидовались и помнили об этом до скончания времён. Из уст в уста, там, передавали, картины писали, легенды слагали, и всякое прочее в духе наивных мечтаний ненавистного Лазурного Фонаря блуждающего в ночи. Хотя... Событие-то реально легендарное, на самом деле. И позорное. На его памяти, демоны на божествах ни разу не женились. Ладно ещё наоборот... И главное, все этим красно-белым голубкам поддакивают! Никого ничего не смущает. Пиздец... По чистой случайности недобитое юнаньское отродье с ним согласен, кстати. Что удивительно. Лан Цяньцю, конечно, парень неглупый (хотя признавать это не очень-то хочется), но почему-то не хочет избавляться от привычки спускать своему бывшему наставнику его идиотизм причуды. Кроме своего дня рождения, да и с этим тоже смирился. Зачем-то. Наверное, в какой-то момент Се Лянь его всë-таки покусал и заразил вирусом всепрощения. Ну а как иначе объяснить, что пылающий праведным гневом по отношению к лазурному Бедствию восточный бог войны не просто сгрëб осколки души Ци Жуна в фонарик, чтобы Гуцзы не было так грустно, но и забрал их обоих с собой- сперва в один из своих храмов, а когда столица бессмертных была восстановлена (после этого он ещё год квартировал в этом храме, поднимаясь на Небеса только в крайнем случае), вместе с ребёнком и фонариком вернулся в заново отстроенный дворец. А ещё через полгода, когда небожители отошли от "маленькой просьбы" Собирателя цветов под кровавым дождём (и наконец-то отправили оповещающий колокол в ремонт) и было объявлено о свадьбе бога войны Сяньлэ и Непревзойдённого князя демонов Хуа Чэна, во дворце бога войны Тайхуа один осиротевший ребёнок вновь воссоединился со своим "отцом". -Вот тебе и вся сущность вашего хвалëного Хуа Чхэна. Хлебом не корми, а дай нагадить всем, кому получится.- резюмировал Ци Жун, когда они с Цяньцю вышли в сад подышать ночным воздухом и проветрить голову. Гуцзы, обычно тихий и послушный, закатил перед сном целую истерику, не желая расставаться с папой, чем вогнал небожителя в ужас и спровоцировал у не до конца пришедшего в себя демона приступ мигрени, и уснул обрëваный. Вопиющее поведение, за такое Се Лянь точно стёр бы точку между бровей до кости.- Нахрена ты меня сейчас к жизни вернул, не мог ещё месяц подождать? Или не охота страдать в одиночестве? Лан Цяньцю выразительно вздохнул. Ему действительно не хотелось страдать в одиночестве. То, что Се Лянь, человек, которому он в своё время доверял больше чем себе, связался с таким бесчестным существом, как алое Бедствие, он ещё мог стерпеть. То, что он доверяет Хуа Чэну больше, чем Небесному владыке и своим друзьям (и кузену)- тоже. Но вот то, что его непорочный бывший наставник добровольно отдал Хуа Чэну руку и сердце И ЖОПУ!!!, он так легко перенести уже не мог. Фэн Синь и Му Цин ему особо не нравились, но с того дня, как было объявлено о грядущей свадьбе, обычно дружелюбный ко всем генерал Тайхуа начал им немного завидовать. Наньяну и Сюаньчжэню хотя бы было с кем обсудить грядущий пиздец. Впрочем, теперь ему тоже есть с кем обсудить грядущий пиздец. Ци Жун, конечно, тоже тварь, каких поискать, но никто не посмеет сказать, что его не волнует благополучие брата. -Он не мой.- его передёрнуло, то ли от холода, то ли от неприятных мыслей.- А вообще, да. Мерзко от всего этого. -Согласен. Если вы думаете, что за два с половиной года осиротевший бог войны внял детским мольбам, и перестал ненавидеть зачинщика резни на пиру Чистого золота, то хуй там плавал. Да и вообще Цяньцю мало верилось в то, что проклятое Бедствие действительно испытывало привязанность к человеческому детёнышу- своими же ушами слышал, как Ци Жун грозился откусить Гуцзы голову, если юнаньское отродье не перестанет его душить. Но, как говорится, "враг моего врага- мой друг", если вы понимаете, о чём я. Иметь рядом кого-то, согласного с твоим мнением, оказалось неожиданно приятно, хотя ещё год назад небожитель счёл бы такое поведение недостойным благородного мужа. Обсуждать человека за его спиной- верх низости, особенно если этот человек ваш бывший наставник, вложивший в ученика всю свою душу. Ну, некоторую её часть. Кроме этого, пойдя на поводу у внезапной идеи (ему как-то раз вспомнилось предложение Ци Жуна пойти почитать исторические книги, когда он лазал в своей библиотеке и уронил том "Лекарственных трав на все случаи жизни" себе на голову) он посетил архивный отдел Дворца литературы, который не сгорел только потому, что его стены и потолок были испещрены защитными символами вдоль и поперёк, и ознакомился с записями о восстании в Сяньлэ, после чего долго ходил задумчивый, в попытках если не принять исходную ситуацию, то хотя бы понять причины ненависти Лазурного Фонаря к его народу. К тому же, Ци Жун и Гуцзы так друг другу обрадовались... Про себя Цяньцю решил, что непременно устроит лазурной твари допрос с пристрастием, но когда-нибудь потом. Свадьбу эту позорную сначала бы пережить. -А давай на церемонию в трауре припрёмся.- внезапно предложил Ци Жун, когда они в третий раз обошли весь сад и присели на скамейку под кустом жасмина.- Как на похороны! И лилий купим. Белых! Четыре штуки. В широко распахнувшихся глазах восточного бога войны явно читалась фраза "ты дурак, или что?!" -А почему лилий?- глупо переспросил Цяньцю, безуспешно пытаясь отогнать видение свадебной церемонии. Упорно представлялось яркое месиво из красных нарядов, и посередине два скорбящих Безликих Бая с букетиками и флагами призыва духов наперевес.- Обычно хризантемы приносят. И вообще, с чего ты решил, что Се Лянь пригласит тебя на свадьбу? Он про вас с Гуцзы вообще забыл, по-моему. Князь демонов тяжко вздохнул, и пробормотал что-то про наивность и незрелость. -Даже не знаю, что с тобой, таким непорочным, делать.-добавил он уже громче.- А меня не ебëт, знаешь ли. Захочу, и приду. Я его брат, в конце концов. Имею полное право. -Ну-ну. Если тебя вышвырнут на улицу, я за тебя заступаться не буду. -Пфе... Сделал одолжение, можно подумать... *** В пожаре Лан Цяньцю потерял одного из самых важных служащих своего дворца. Нет, не секретаря, тот выжил, хоть и наглотался солёных Чёрных вод, после чего разлюбил пляжный отдых напрочь. Он лишился повара. Особой проблемой это не было, генерал Тайхуа, в отличие от генерала Мингуана, имел некоторые кулинарные навыки, и больше скорбел из-за кончины хорошего человека, нежели из-за отсутствия изысканных блюд, посему готовил себе и своему воспитаннику сам. Супы там, кашу, салаты всякие, пирог с яблоками ещё мог испечь не подгоревший- это важно, благо Гуцзы ел всё, что подавали к столу, хоть и вздыхал время от времени, что отец готовил лучше, и когда он вернётся, то обязательно и для Лан-гэгэ сделает что-нибудь вкусненькое. Потом переводил взгляд на перекошенную физиономию божества, и добавлял, что у Лан-гэгэ тоже очень вкусно, а вот мусорный гэгэ готовит таааакую бяку, что аж жуть. С этим Цяньцю не спорил. Пэй Су очень живо описал свои впечатления от "Упавшего феникса", и даже признался, что лучше бы его тогда в Уюне съели, чем так мучиться. Лазурный гад, в отличие от своего пасынка, оказался тем ещё привередой. Лан Цяньцю честно старался держать себя в руках и не реагировать на колкости демона, но критику своей стряпни перенести уже не смог. Потому что правда обидно! Он старался, делал всё по рецепту, а этот мерзавец ещё смеет быть недовольным! Здесь не Призрачный город, и не его отвратное логово, пусть довольствуется нормальной пищей! -Ты чего разорался?- Ци Жун честно ждал, пока истеричный юнец закончит свою обличительную тираду, но уже через пару минут ему надоело.- Я просто сказал, что у тебя не рис а клейстер, и овощи переваренные, их так долго не готовят. Вот не пойму, ты сам по себе рукожоп, или тебе в детстве от кухарок недостаточно сильно полотенцем прилетало? Цяньцю замер на середине фразы. -Откуда ты знаешь?- через силу выдавил он, наблюдая, как лазурная тварь выкладывает на рисовой каше рожицу из овощей. О том, что юный принц пытался готовить, не знали даже его родители (и уж тем более об этом не знал советник Фан Синь, так что вариант, что Се Лянь мог как-то проболтаться, точно отпадает), и эта тайна, покрытая потом, кровью, гарью, и мукой, сошла в могилу вместе с тётей Момо, которая реально очень больно дралась полотенцем, когда будущая надежда Юнани, в своих попытках освоить мудрëную кулинарную науку, которая была куда более интересной, нежели история и философия, которой пичкал его наставник, сжигала очередной набор кастрюль. Разве что... -Это Аньлэ проболтался, да? Вероломный князь Аньлэ, которого Лан Цяньцю, до приснопамятного посещения логова Лазурного Фонаря блуждающего в ночи, считал своим лучшим другом, хоть на кухню и не совался, аргументируя тем, что он мужчина, а мужчины только едят, героически дегустировал результаты кулинарных экспериментов принца, (всякий раз закидываясь пилюлями от боли в животе и угрожая познакомить с некоей "достойной личностью", которая реально умеет готовить жрать, а не просто переводит продукты). К чести Цяньцю- ни разу не отравился, что тоже можно записать себе и пилюлям плюсиком в карму. -Ну да. -Понятно... Честно- он пропустил момент, когда лазурная падла освоилась в его дворце настолько, словно всю жизнь тут жила. Цяньцю, как когда-то давно Се Ляню (который, с подачи Собирателя цветов под кровавым дождём, постоянно забывал, что кузен- Великое Бедствие), время от времени приходилось напоминать себе, что Ци Жун не всегда жил в пещерах, и по рождению является самым настоящим князем и имеет соответствующее воспитание и какие-никакие манеры. И ещё он постоянно ловил себя на мысли, что критика, исходящая из уст возмущёного семнадцатилетки на голову ниже него самого, звучит ну очень неубедительно. -Ты кого щенком называешь?- не выдержал он, когда лазурный демон, окончательно устав от невкусной, по его мнению, еды потребовал у юнаньского щенка доступ на кухню.- Совсем берега попутал? Я на три года тебя старше! -Да-ты-чтооо!- зеленоглазая моська напротив была настолько ехидной, что небожитель испытал сильное желание заломить вредному мальчишке руку и хорошенько отшлëпать по тощей заднице. В профилактических целях, конечно, а вы о чём подумали?!- Считать умеешь? Мне за восемьсот. Сколько тебе? Двести с хуем! Так что, изволь завалиться, и слушай, что старшие говорят! Э... Эй, ты чего уд... Ты чего удумал?! Цяньцю, опусти руку!!! Пусти меня!!. А-А-А-А-А!!!... *** Приглашение на свадьбу бывшему ученику Се Лянь решил отнести лично. Ему казалось, что так будет правильно. Да и Гуцзы тоже стоило бы проверить... Если честно, после того, как Лан Цяньцю, вместе с ребёнком и фонариком, покинули гору Тайцан, он напрочь позабыл о Гуцзы и с головой погрузился в хандру и ожидание Сань Лана, хотя, с того момента, как Ци Жун взялся таскать бедняжку с собой и откликаться на жалобное "отец!", бывший наследный принц приобрёл статус дядюшки. Очень безответственного и бестолкового дядюшки, который вспомнил о существовании "племянника" только тогда, когда тот, выпачканный в муке и сливках, вбежал в гостиную, спасаясь от сердитой служанки с мокрой тряпкой наперевес, кричащей что-то о ванне и маленьких непослушных поросятах, и спрятался за Его Высочество Тайхуа. Удивительно, но малыш категорически отказался здороваться с мусорным гэгэ, хотя Се Лянь изо всех сил излучал доброжелательность, и, удостоив монаха в белых одеждах насупленным взглядом, позволил служанке себя увести. Небожителя это почему-то расстроило. Он запомнил Гуцзы добрым и доверчивым (слишком доверчивым) ребёнком, не лишённым почтительности к старшим, и искренне не понимал, почему тот не желает с ним разговаривать. Подумаешь, издевался над его отцом (по факту, не над ним а над своим младшим братом, имел полное право, между прочим!), систематически оставлял в опасности, и не стал спасать от смерти, всё же обошлось, так что и обижаться не не что, правда? Лан Цяньцю откровенно забавляли неуклюжие попытки бывшего учителя обратить на себя внимание Гуцзы. Се Лянь дал мальчишке не самые лестные рекомендации, предупредив бога войны, что ребёнок попал под влияние Лазурного Фонаря, который непоправимо его испортил, поэтому с ним будет сложно. Ну, не знаю. В понимании Цяньцю, "непоправимо испортил" это чумазый агрессивный бродяжка с (почему-то) вечно сопливым носом, страдающий приступами неконтролируемой агрессии, в одной руке у которого кусок сырой человечины а другая сложена в неприличный жест, тонким голоском поливающий всех вокруг отборной грязной бранью, не меньше, такая мини-копия лазурного Бедствия, на чью и без того расшатанную психику повлияли пожар и смерть единстенного родителя. Бывший наследный принц же, по всей видимости, считал испорченностью характер мальчика (честно говоря, Цяньцю самому не слишком нравилось, когда глазастое чудо время от времени принималось его стыдить в соответствии со своими наивными понятиями), о чём немедленно упомянул, посетовав о тлетворном влиянии Ци Жуна на неокрепший детский мозг. "Идиотизм." Нет, реально смешно слушать критику от человека (бога), который, со слов немногочисленных свидетелей, держал этого ребёнка в ужасных условиях, и не занимался его воспитанием вообще никак. В отличие от кузена, Ци Жун хоть как-то старался. По крайней мере, Гуцзы подцепил от папки не только кучу матерных слов разной степени цветистости, но и немалое количество всяких образовательных фактов и краткую историю развития царств Сяньлэ и Юнани за последние восемьсот лет. -Мы сейчас собираемся обедать, хотите с нами?- спросил он, стараясь не смотреть на расстроенный лик Се Ляня. Небожитель, запечалившись, смахнул рукавом вазу с цветами, которые Ци Жун этим утром срезал в саду, и теперь вода из неё медленно заливала отчёты, над которыми Тайхуа корпел последние две недели. -О, не стоит, я не голоден... -И всё-таки, я настаиваю. У нас недавно сменился повар. Вы ОБЯЗАНЫ оценить его талант. На это Се Лянь аргументов не нашёл, рассудив, что в данном случае проще согласиться. Тем более, вид у Цяньцю был какой-то не слишком воодушевлённый, хотя мог бы и порадоваться за наставника. Хотя бы из вежливости. Хотя бы капельку. И остальные тоже могли бы за него порадоваться, а они не радуются, завидуют, что ли?.. Он даже успел ненадолго погрустить, пока шёл в столовую и садился за стол. Гуцзы, увидев кто составит им компанию, незамедлительно взял свою тарелку и пересел на противоположный край стола с независимым видом, под недовольный окрик Его Высочества Тайхуа. Се Лянь долго не мог сообразить, что в облике мальчика кажется ему странным, и только съев закуску понял, что Гуцзы не взял с собой фонарик с душой Ци Жуна. Обычно он с ним не расставался, чем вызывал напряжение окружающих в целом и раздражение одного бывшего наследного принца Сяньлэ в частности. Его Высочество ещё на горе Тайцан допекли слёзные просьбы мальчишки, чтобы мусорный гэгэ вернул ему отца, и обещания, что тот исправится и больше не будет говорить нехорошие слова и есть плохие вещи. Неужели он наконец понял?.. -И правда, очень вкусно.- похвалил он угощение, чтобы хоть немного разрядить напряжённую атмосферу за столом: Цяньцю и Гуцзы переглядывались, и периодически косились на дверь, будто ждали ещё кого-то.- Ваш повар действительно мастер своего дела. -Я же говорил, что вам понравится.- улыбка у генерала Тайхуа была какая-то неуловимо пакостная, будто он лично плюнул в каждую тарелку.- Мне пришлось приложить МНОГО усилий, чтобы заполучить такой талант. Стол действительно был хорош. Накрыт, конечно, хоть и не столь богато, как полагается по дворцовому этикету, зато по-домашнему уютно, так что, все подозрения которые могли закрасться в голову Се Ляня, моментально испарились, стоило ему попробовать суп. Он ужасно соскучился по обычной еде. Сань Лан, желая угодить своему возлюбленному богу, окружал его роскошью, дабы восполнить то, что гэгэ потерял после падения Сяньлэ в троекратном объёме, и насладиться чем-то, скажем так, менее выëбистым вычурным было очень приятно. Например, своей любимой тушёной свининой, которую для юного принца всегда готовили без имбиря, так как он был жгучий, волокнистый и застревал в зубах наследника престола. Ну-ка... Ого, и впрямь без имбиря, как дома! А компот ну точь-в-точь, как тётушка Ци варила, когда они ездили на охоту и собирали лесные ягоды. Удивительно! По-чесноку, стоило бы начать подозревать подвох ещё с того момента, когда он заметил у Гуцзы отсутствие фонарика, но Се Лянь не посчитал нужным это сделать, и успокоил себя тем, что малыш наконец понял, что лазурный огонёк не является душой его родителя и потерял к нему интерес, либо же Ци Жун истратил последние духовные силы, рассеялся окончательно, и надобность в фонарике отпала сама собой. Или, хотя бы, стоило насторожиться, когда он уплетал свою особую свинину, запивая компотом, секрет которого был утерян вместе с гибелью младшей сестры императрицы Се. Но об избирательной сообразительности Се Ляня можно было слагать легенды, поэтому он ни о чём не догадывался, пока Лан Цяньцю не вытер Гуцзы рот салфеткой, и не кивнул в сторону двери. -Иди приведи его наконец, стынет всё. Гуцзы кивнул, и ускакал, размахивая широкими рукавами (хотя, по мнению Его Высочества, он был ещё мал для того чтобы носить ханьфу), и вскоре привёл... Се Лянь с трудом сдержался от того, чтобы не выплюнуть еду обратно в тарелку. -Сколько раз я тебе говорил, не есть на кухне?- не то, чтобы Цяньцю злился, просто привык, что лазурный демон так или иначе присутствует за столом, и настаивал на этом и после его воскрешения, хотя Ци Жун всячески отказывался- то ли стеснялся, то ли вид недобитого отпрыска проклятого рода юнаньских псов отбивал у него аппетит.- Вот что ты там делал? -Служанок твоих жрал!- Ци Жун демонстративно вытянул перед собой руки с подносом, на котором стояло блюдо с горячим бисквитом, политым глазурью, и только после этого заметил замершую с палочками в руках белую фигуру (новая шляпа доули, взамен той самой подаренной страдаюшему мусорному богу давным-давно и передаренной побитому в Медной печи Небесному императору, висела на спинке стула). С палочек свешивался кусочек тушёного мяса, которое, МЕЖДУ ПРОЧИМ, лазурный демон приготовил специально для своего сынули, который острое не ест. -Так... Ну, нахер. Он поставил поднос на стол, и, печатая шаг, вышел из зала. *** Единственным достойным местом в убогом дворце юнаньского щенка Цяньцю, по мнению Ци Жуна, был сад, особенно та его часть, которая была самой неухоженной. Причина этой неухоженности, ручной тигр восточного бога войны, обладала игривым и миролюбивым нравом, мощными лапами, и хмурой мордой, внушающей садовникам смутный ужас. Сперва князь демонов его тоже побаивался, а когда понял, что полосатая тварь не планирует его сожрать (отравится ещё), полюбил проводить время в его обществе. К тому же, Ху Бао нравился Гуцзы, и это тоже добавляло ему очков расположения в глазах лазурного Бедствия. Рядом с лежбищем Бао росло османтусовое дерево. Тигру нравились его раскидистая крона и душистый запах. Ци Жун же присмотрел для себя цветы, которые планировал употребить не по назначению. Обычно из османтуса делают ароматические масла, лекарства, варенье и пирожные. А он решил сделать вино. Цяньцю так и не смог определиться со свадебным подарком, надо ему помочь. Се Лянь же у нас весь такой правильный, за здоровый образ жизни, трезвенник-сука-язвенник, не пьёт, не курит, на Новый год дежурит, его от такого точно перекосит, а выбросить рука не поднимется, бывший ученичок подарил! Ха! Гениально же! Ну, и ещё к нему вчера под покровом ночи приходил Карась, и с очень честным лицом просил отложить пару кувшинчиков. Ну, понимаете, стресс, дворец медленно ремонтируется, драконы до сих пор ПТСР ловят, и вообще... Пэй Мин рассказывал о происшествии в Чёрных водах, когда погиб Водяной самодур (хотя, честно говоря, больше жаловался, что пропустил всё интересное из-за того что делал гробы, чтобы безопасно передвигаться по зачарованному морю, а те не пригодились) а ветренная девка, с которой Черновод постоянно таскался, лишилась божественного благословения и стала обычной смертной, из-за чего они с Карасём больше не общаются. Так что, так уж и быть, сделает побольше. Он не жадный. Бао спал, растянувшись на мягкой траве и выпятив сытое пузо. Ци Жуну очень нравилось в него зарываться, и слушать мурчальное тарахтение. Тётя почему-то запрещала ему заводить животных, хотя сама имела в распоряжении целую оранжерею, в которой жили певчие птицы, а так хотелось кошечку или собачечку!.. Когда он жил с отцом, то иногда играл с кошкой соседей, но её мурчание не шло ни в какое сравнение со звуками, которые издавал Ху Бао, и обнимать его было прикольней. Но сейчас надо закончить собирать цветы. Вино будет настаиваться почти месяц, нехорошо, если бесполезный Цяньцю вручит своему "наставнику Фан Синю" уксус. Хотяяяя... тоже неплохо, псина Хуа его будет пить и страдать, страдать и пить... Бля, чё-то мысли не в ту сторону пошли. Пиздец Се Лянь подкрался незаметно, заталкивая в рукав Жое, которой хотелось осмотреться и полетать. Раньше Ци Жун бы его непременно заметил, и развопился, а то и огоньком плюнул (морду бить, правда, бы не полез, пробовали, знаем, потом полдня регенерировать пришлось, чтоб свой мясной костюмчик подлечить), но за время нахождения во дворце Тайхуа он, скажем так... немного расслабился. Щенок Цяньцю больше не представлял для него угрозы, прочим богам его личность тоже не интересна, так что, чокнутого Лазурного Фонаря и его пасынка на Небесах не трогали, даже когда они на улицу выходили, и Ци Жун успокоился. Видимо, зря. -Легкими мазками кисти я создаю изысканный рисунок. На вазе изображенный пион прост, но красив, как и ты.- мурлыкал он себе под нос, обрывая жёлтые цветы и складывая их в плоскую корзинку.- Тонкий аромат ладана проникает через окно, и я понимаю твои переживания. Я откладываю кисть, завершив свое творение... -Ты всё-таки вернулся. Ответом бывшему наследному принцу послужило визгливое ругательство на древнем юнаньском диалекте, настолько грязное, что когда малыш Сяоцзинь повторил его вслед за одним из собутыльников отца, тот впервые в жизни поднял руку не на сына, и выпнул приятеля за дверь, потому как нехер учить малявок всякой дряни. Может и грубо, но извините, когда за вашей спиной внезапно возникает белое нечто, вы с большой долей вероятности обосрëтесь, особенно, если лично знакомы с Безликим Баем и не любите подкрадунов. Ци Жун вот не любит. И ладно ещё Хуа Чэн с его периодическими "дружескими" визитами, а вот Се Лянь ему конкретно нервы помотал, когда держал в плену в своём убогом монастыре. Вечно не давал спокойно с ребёнком поиграть, подглядывал, подслушивал... Тьфу! Се Лянь опасливо покосился на заворчавшего Бао, которому не понравилось, что его сладкие сны прерывает какой-то шум, и посмотрел на кузена так, будто его кровно обидели. -Я тоже рад тебя видеть. -Да-ты-чтоооо... Разумеется, Се Лянь не был бы Се Лянем, если бы не посчитал своим долгом указать Лан Цяньцю, в чём тот не прав. И младшему бы высказал что-нибудь, но Ци Жун предпочёл избежать очередной проповеди и сбежал. Юнанец потом ему пересказывал, как этот благостный лицемер сначала был в ступоре, потом подавился, а потом разволновался, и засыпал бывшего ученика вопросами, суть которых сводилась к одному ёмкому "А нахуя?!" В смысле, зачем. Зачем, скажите, надо было возвращать к жизни Ци Жуна, эту мерзкую пиявку, паразитирующую на людском горе и бросающую тень на Его Высочество мусорного бога и его кровавого ëбаря, доверять ему беззащитное дитя, допускать до продуктов, и вообще позволять ходить по земле, вместо того, чтобы заковать в цепи, держать в подвале, бить и морить голодом (или делать с ним ещё что-нибудь, на что там больная фантазия царственного брата способна), а лучше развоплотить нахер, чтобы проблема наконец исчезла. Как-то так. "Я понимаю, что ты хотел сделать лучше для ребёнка, но Гуцзы уже большой, ты должен был объяснить ему... Это было большой ошибкой. Ци Жун всегда был проблемным, и ты вряд ли сможешь с ним справиться." Не, ну нормально, а?.. Учитывая, сколько духовных сил Цяньцю в него вбухивал полтора года кряду (не самое приятное ощущение, если вы душа, погибшая в огне, а вас ещё прогревают божественным сиянием до температуры кипения трижды в день без выходных), это, по меньшей мере, неуважительно к его труду. Лазурный демон, конечно, вслух этого не говорил, наоборот, язвил над наивным желанием бога осчастливить свалившегося на его голову мальца, но в душе был благодарен. Удивительно. Мальчишка, которого он жаждал убить, вместе с его жалкой семейкой и другими юнаньскими отродьями, беспокоился о нём больше, чем родной брат. Мог бы просто скинуть Гуцзы на монахов из своего храма, так нет... забрал, растил, учил, кормил... -Чë пришёл?- он демонстративно приложил ладонь к давно замершему сердцу.- Я чуть не высадился! Думал, Цзюнь У припёрся. Хотя, ты хуже. Жое наконец вырвалась из хватки хозяина и с разгона влетела в макушку дерева, отчего на братьев посыпался водопад мелких благоухающих цветков. Ругнувшись, Ци Жун присел, и стал вытаскивать их из травы. Очевидно, Се Лянь решил, что это неплохая возможность завязать разговор, и присел рядом. -Я женюсь на Хуа Чэне.- тихо сказал он, ссыпая пригоршню цветов в корзинку. -Ты в слове "замуж" пять ошибок сделал, умник. -Ци Жун. Хоть раз выслушай меня молча. Лазурный демон сел в траву, и хмуро уставился на брата, подперев щёку кулаком. -Ну, поздравляю. Мне-то что с этого? -Я...- на яшмовой физиономии небожителя появилась озабоченная морщинка, словно он сомневался в правильности того, что делает.- Я думал пригласить на церемонию только Лан Цяньцю, но раз ты вернулся... -О, не переживай. Да, я наконец вернулся, и присмотрю за СВОИМ сыном САМ. Пусть детка повеселится, он так устаёт на работе, ты наверняка должен понимать, как трудно помогать смертным людишкам с их мимолëтными проблемами... Помнится, при жизни дядя Се иногда говорил, что племяннику стоит либо носить с собой табличку "сарказм", либо делать лицо попроще, и сетовал, что это у него семейное, по материнской линии. Некоторое время оба молчат. Се Лянь старательно вытаскивает цветы из травы, но всё равно видно, что щёки у него покраснели, а губы подрагивают. Тоже, что ли, реветь собрался, как Цяньцю? Пха, вы гляньте, какой обидчивый. И куда ему жениться? Замуж, только замуж! И платюшко. -По свадебным традициям Сяньлэ, жениха и невесту во время обряда сопровождают их младшие братья или сëстры. Считается, что это привлечёт счастье в будущую семью. У нас с Сань Ланом никого не осталось, но раз ты снова здесь... Я бы хотел соблюсти традицию. И Гуцзы тоже пусть придёт. Кажется, Жое, пролетая над гнездом кукушки (ох и гадкая же птица, но поймать и сожрать её не смогли ни Ци Жун, ни Бао, потому что на демоне висла животнолюбивая малявка, а тигр был толстоват и не силён в прыжках в высоту), сложилась в фигуру, отдалённо напоминающую иероглиф 謊. Ци Жун горько усмехнулся. Ну да, ну да. Верим-верим, слушаем, лапшу с ушей кушаем. Пиздите больше, Ваше Высочество. Се Лянь много чего умеет. Чинить, воевать, строить, писать красивым почерком, фехтовать, крутить тарелочки, выразительно читать стихи, и игнорировать реальность. А врать, как младший, глядя собеседнику в глаза, не умеет. Конечно, нет у них в стране такой традиции, и никогда не было. Только вот, открыто признаться, что он хочет видеть брата и племянника на своей свадьбе, не получается. Он целую неделю в себя приходил, укладывая в голове сказанное в защиту лазурного демона Гуцзы и Лан Цяньцю. С их слов выходило, что Ци Жун за два года в фонарике пересмотрел своё поведение, и теперь вполне нормальный. Ци Жун. Ци Жун, на которого не мог повлиять вообще никто, исправил своё поведение, да серьёзно?.. Дальше что, Цзюнь У из-под Тунлу выйдет, и скажет, что по работе соскучился?! Поверить в это было сложно. Ци Жун всегда был для него помехой. Прилипчивый, назойливый, грубый, ревнивый, неблагодарный, постоянно требующий внимания... перечислять можно было долго. Казалось, он весь был соткан из недостатков, а все достоинства достались наследному принцу. После его (очередной) смерти Се Лянь, хоть и внушил себе, что на то, чем стал Ци Жун, ему глубоко наплевать, испытывал некоторое облегчение от того, что кузен стал призрачным огоньком и больше не будет действовать никому на нервы. К тому же, с ним рядом Сань Лан, который его боготворит, любит и восхищается. А Ци Жун и тот человек, отец Гуцзы... Ну что ж делать. Сами виноваты. Кстати, обед он тогда не выблевал прямо в столовой лишь потому, что Цяньцю и Гуцзы его тоже ели. Ну, Тайхуа же не позволит Ци Жуну резать своих слуг для жаркого, правильно? Да и вкусно было... очень... "Брат, ты до этого вообще ни разу не готовил? Если посолить крупу сверху, она сверху солёная и будет! Перемешай! И огонь убавь. И лука с морковкой добавь, вкуснее будет." Изысканный ужин из ласточкиных гнёзд, карэ барашка, и каких-то морепродуктов, которыми с красным демоном недавно пытался расплатиться Черновод, в компании милого Сань Лана он так и не доел, и ушёл в спальню, сославшись на усталость и головную боль. После того, как он вновь увидел Ци Жуна, в фартуке, заляпанном мукой а не кровью, и с пирогом (а не оторванной от трупа конечностью) в руках, его не покидало ощущение, будто его где-то наебали. Не надули, не обманули, а именно наебали. Лань Чан, на правах несостоявшейся невесты, недавно упрекнула его, что Его Высочество думает обо всех, кроме своих близких, и, если честно, он что тогда, что сейчас, нифига не понял, но почему-то начал ощущать дискомфорт. Будто ехидный голос гаденько нашëптывал на ухо, какой царственный брат двуличный лицемер. Се Лянь порядком устал от этого, и надеялся, что если он позовёт на свадьбу то, что осталось от его семьи, голос наконец заткнëтся. "Интересно, как далеко мне сейчас предложат отправиться?" Лазурные глаза напротив, вопреки его мыслям, лучатся не презрением или насмешкой. В них веселье и большая ложка сарказма. -Сколько лет живу на этом свете, ни разу не слышал о подобном обычае. Что ещё нового расскажешь? Се Лянь кашляет в рукав. -Мне просто... хочется чтобы свадьба прошла как надо. -М. Мгм. Понял. Так чего мелочиться, давай церемонию в тёткиной гробнице проведём, как раз будет кому кланяться! -Ци Жун!!! -Только она эту стыдобищу не одобрит. -ЦИ ЖУН!!! Ху Бао недовольно рыкнул, и приоткрыл один глаз. Се Лянь прикусил язык. В дрессировке зверей, особенно таких крупных, он был не силён, и его знаний хватало только на то, чтобы быстренько сбежать, желательно не покусанным (что, с его нулевой удачей, получалось крайне редко), да и вообще кричать рядом с тигром... Ци Жун отложил корзинку и пересел к завозившемуся коту, прижавшись щекой к густому белому меху на животе. -Видишь?- он погладил небольшое завихрение, где шерсть была немного рыжеватой.- Это место, где у кошек находится пупок. -Ты его не боишься? -Не-а. Чë завис, садись рядом, он не кусается. Наверное. Наследный принц с опаской примостился рядом, выпрямившись, как на светском приёме. Последовать примеру младшего и использовать Бао как подушку он не решился, хотя очень хотелось. Сань Лану вряд ли понравится, если его возлюбленный вернётся домой без головы. Сквозь листву было видно, как по защитному куполу барабанят капли дождя. В Небесной столице всегда хорошая погода. На земле сейчас ранняя осень, а здесь круглый год тепло и всё в цвету. Это Сань Лан предложил провести свадьбу именно осенью, в напоминание о тех днях, когда они с гэгэ впервые встретились. Романтика, хорошее предзнаменование, и всё такое. Гэгэ возражений не выказал. -Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! -Ку-ку, ку-ку... Кукареку!- Се Лянь достал из рукава палочку для еды и метнул в направлении звука. Кукушка булькнула, подавившись, и камнем упала в розовый куст. До свадьбы оставалось всего полтора месяца, и нервы небожителя, и без того немного расшатанные, уже начинали потихоньку сдавать, хотя Хуа Чэн взял на себя практически все заботы о празднике, за исключением списка гостей (и список взял бы тоже, но друзей у него практически не было, а благодаря Се Ляню на праздник явится вся небесная верхушка, которой можно напустить пыли в глаза, зацените тактический ход этого Непревзойдённого!) -Так вы придёте?- спросил он, отводя взгляд от изумлённой физиономии брата. -А нас пустят?- в тон ему отозвался Ци Жун. -Пустят.- Се Лянь вздохнул. Идея пригласить на свадьбу кузена (с Гуцзы-то проблем не будет, он воспитанный) с каждой минутой казалась ему всё менее и менее привлекательной.- Куда денутся. *** Любая свадьба- это традиции. За восемьсот лет они, конечно, немного видоизменились и поубавились, но всё равно создавалось впечатление, что это не (по большей части) праздник, а экзамен для жениха и невесты. Правда, в нашем случае, невеста яростно отрицала свою роль, чем очень расстраивала жениха. Хуа Чэн изо всех сил старался выебнуться перед народом и всеми богами сделать свою свадьбу идеальной, чтобы этот день запомнился навечно (кроме этого, у него моментально встал на Се Ляня, когда тот, поддавшись уговорам, примерил красную вуаль), разве гэгэ не хочет того же?.. Откровенно говоря, Се Лянь уже не знал, чего хочет, но своё право надеть на церемонию мужской костюм собирался отстаивать до победного, и надеялся, что хотя бы друзья и Лан Цяньцю не станут над ним прикалываться. Наивный. -Вот какую традицию точно знаю, так это ту, что невесте вуалька положена.- Ци Жун с размаха набросил на голову брата пыльную бордовую штору.- Тем более, тебе не впервой. Его Высочество отодвинул со лба край шторы, и сунул в рот очередную печеньку. -Я НЕ СТАНУ больше наряжаться невестой.- повторил он, кажется, уже в тридцать второй раз. -Да-да. Разумеется.- Ци Жун зажал ладонями ушки сына, который играл с Жое, и к болтовне взрослых почти не прислушивался, и понизил голос.- А то, что псина тебе под хвост присовывает регулярно, это так, не считается. Лан Цяньцю, который присутсвовал при разговоре, опасаясь драки (он был уверен в выдержке Ци Жуна, но абсолютно не уверен в бывшем наставнике), покраснел до самых ушей. Обычно лазурная тварь так не выражалась, по крайней мере, при ребёнке. -Ци Жун, следи за языком. Лазурный демон незамедлительно высунул язык, и достал им до кончика носа. -Пока на месте!- объявил он с довольной ухмылкой. Се Лянь молча потëр переносицу. Ему ещё предстоял долгий и (он был в этом уверен) сложный разговор с Сань Ланом. Его любимый и так был не в восторге от того, что гэгэ решил пригласить на церемонию глупца Тайхуа, а тут ещё ненавистный сородич с довеском. Нужно будет потренировать смущённый взгляд перед зеркалом, давно не практиковался. "Довесок", в волосах которого шевелился пышный белый бант, вприпрыжку подошёл к столу, и заглянул недовольному небожителю в лицо. -Мусорный гэгэ, а вы с папой помирились, да? Се Лянь посмотрел на кузена, увлечённо потрошащего коробки с праздничными нарядами. Технически, он не обязан это делать. В смысле, покупать для младшего и его подобранного ребёнка костюм на свадьбу, логичнее было бы поручить это дело Цяньцю, раз уж он взял на себя ответственность за этих двоих. Но Сань Лан хотел оформить всё (и всех) в красно-золотой гамме, а зная Ци Жуна, тот оденется во всё зелёное, и Гуцзы так же обрядит, ещё и выберет самое аляпистое и вычурное, у него всегда был плохой вкус в одежде. Стоило перестраховаться и соблюсти дресс-код, ничего, потерпит один вечер без своих обожаемых лазурных тряпок, не переломится. Перед глазами встали картины минувших дней: юноша в полумаске, одеждах цвета цин, и плаще глубокого зелёного цвета с пушистым меховым воротником, уперевший руки в боки, окружённый демонятами в лазурных ханьфу и вышитых поясах с нефритовыми подвесками, над макушками которых сияли призрачные огоньки. Вполне себе... прилично и сдержанно одетый. В отличие от Собирателя цветов, который любит расстëгивать верхние пуговицы на рубашке почти до пупка. -Да... Наверное. Малыш кивнул, стащил из тарелки песочный цветок с серединкой из персикового варенья, и сел рядом с лазурным Бедствием. Се Лянь сперва огорчился (он искренне не понимал, почему Гуцзы ему не доверяет, и считал, что Ци Жун просто задурил ему голову, как обычно выставив себя героем и молодцом, а всех остальных злодеями и вообще не молодцами), и только потом отметил, что мальчик начал звать его брата "папой" а не "отцом". В некотором роде, тоже большой прогресс. Если раньше, когда Ци Жун занимал тело его настоящего родителя, малютка, как казалось Се Ляню, побаивался "отца" и не понимал перемен в его поведении (хотя ему тысячу раз объясняли, почему так происходит), то теперь всё устаканилось. Либо же, дурашливый юноша пришёлся ему по душе больше сурового взрослого, кто знает. -Ты вообще зачем пришёл? Клоунадой этой похвастаться?- князь демонов достал из коробки высокий золотой гуань с заколкой, на которой совершенно беспалевно сидела призрачная бабочка.- Э, псина!- проорал он прямо ей в лицо, прежде чем безжалостно раздавить подневольное насекомое.- Ты ревнивое чмо! Да-да, так и знай! Се Лянь хлопнул себя по лбу, и достал из рукава сложенную вчетверо бумажку. -Совсем забыл: Сань Лан говорит, у них там что-то переигралось, в итоге теперь столы на двенадцать человек, а вас десять, я сделал список, чтобы вы выбрали, кого к вам подсадить.- сказал он, протягивая бумажку Тайхуа.- Может, Пэй Су и Бань Юэ? -Первый раз о ней слышу.- проскрипел Ци Жун, с отвращением разглядывая красно-белое с золотой вышивкой ханьфу, чем-то неуловимо напоминающее фестивальное платье Се Ляня, которое, рваное и грязное, уже который год печально плесневело в гробнице императорской четы после приснопамятной драчки братьев.- Я ещё при жизни намучился, когда тётка меня в Хуанцзи с незнакомыми людьми посадила. Се Лянь покраснел. -Вообще-то, это были мои наставники. Лазурный демон карикатурно развёл руками: -Ну тогда-то мы не были знакомы! -Так...- Лан Цяньцю изучал свиток с таким видом, будто лично знал каждого гостя до седьмого колена. С таким же лицом он смотрел в учебники по математике и истории, пока советник Фан Синь не обращал его внимание на то, что книгу Его Высочество держит вверх ногами.- Давайте этих. Давайте Черновода и Пэй Мина, они нормальные. -Только через мой труп.- логичное "ты и так труп" Се Лянь благоразумно утопил в чашке чая, опасаясь очередых колкостей.- Один вечно чавкает, другой как шары зальёт, ко всем целоваться лезет. -Тогда... Фэн Синя с Му Цином. Се Лянь призадумался и, после некоторой заминки, кивнул, а Ци Жун замотал головой: -Да, отлично. -Ещё хуже. Ты что, забыл, что они на званом вечере устроили? На спор весь праздник с гостей вдовам и сиротам на еду собирали. Се Лянь моргнул. -И что? Собирали, нормально. Молодцы. На самом деле, он уже нихрена не помнил ни про званый вечер, ни про сбор денег, ни про все остальные приёмы и вечера, которые устраивали отец и матушка, пока в Сяньлэ всё было хорошо. Ё-моё, он даже лицо своей невесты забыл напрочь, хотя их знакомили и они даже друг другу понравились, он вообще всё забыл кроме тех ужасов, которые Безликий Бай устроил! Он, Се Лянь, наследный принц и будущий император, всё забыл, а непутевый двоюродный братец, который, вроде как, приложил все усилия, чтобы отказаться от памяти о семье своей тётушки, помнит, вот как это так? Лазурный демон потëр переносицу, и, поймав Гуцзы за рукав, приложил к его плечикам второе ханьфу, точно такое же, как его собственное, но детского размера. -Вечер был не благотворительный. Наследный принц закатил глаза так глубоко, что Му Цин бы выпал в осадок от зависти. -Цяньцю, дай ему список, пожалуйста, пусть сам выберет, так быстрее.- взмолился он, потирая виски- в голову стучался обеспокоенный Сань Лан, который потерял будущего мужа аж полчаса назад и уже соскучился. -Ну вот, сразу бы так...- Ци Жун углубился в чтение, хмурясь и прикладывая палец к губам.- Так, нет... Ну, эти нет... нет... О! Вот, Инь Юй с Линвэнь. Безобидны как улитки, с тех пор как вернулся, ни разу не выбесили. За громкий вздох облегчения Се Ляню было совершенно не стыдно. *** Праздничное пиршество было в самом разгаре. Свадьба прошла успешно, и как только три обрядовых поклона были совершены, а Непревзойдённый демон и божество объявлены мужьями, все дружно выдохнули, и разбежались кто куда. Молодожёны с гостями отправились в Дом блаженств, а жители Призрачного города продолжили тусить на улице. К счастью, Ци Жун ничего не вычудил, вероятно из-за того, что рядом с ним находился Лан Цяньцю, чья тяжёлая длань покоилась на плече демона всю церемонию, и Се Лянь наконец успокоился, радостно отдавшись чувствам и объятиям и поцелуям Сань Лана. Муж (уже муж, обалдеть, да? Муж!) предлагал бросить гостей и уединиться в супружеской спальне, но кушать всë-таки хотелось, тем более, слуги расстарались, и приготовили гору вкусностей. К тому же, кто-то, явно с не самыми хорошими намерениями, посадил за один стол несочетаемых между собой людей а Лан Цяньцю и Ци Жуна вообще разместил в противоположных углах, и Его Высочество опасался драки. Младший уж точно с кем-нибудь сцепится, надо проконтролировать... Обычно гости на свадьбе делятся на несколько категорий: танцоры, болтуны, человек-недовольное-ебло, любители тостов, неустроенные в жизни одиночки, сентиментальные (прекрасно комбинируются с остальными типами), те, кто не понимает, зачем вообще пришёл и не лучше ли было остаться дома, любители почесать кулаки о ближнего, и те, кто сожрал все закуски за пять минут и сидит ждёт горячее. А уж если собрать их всех за одним столом... В общем, единственный, в ком Се Лянь был совершенно уверен- это Гуцзы, особенно когда одна из служанок предложила свою помощь на случай если малыш заскучает и не захочет сидеть со взрослыми. Такой расклад пришёлся принцу по душе. А кузена в него посвящать не обязательно, ещё разорётся. Впрочем, он быстро перестал обращать внимание на гостей, и сосредоточился на своём супруге. За столы всех рассадили по принципу то ли иерархии, то ли желая унизить тех, кто, по мнению Хуа Чэна, был ему не выгоден. Иного объяснения тому, что за стол к молодожёнам сели какие-то "подозрительные ублюдки гражданской наружности", Ци Жун не нашёл. Равно как и тому, что его соседями оказались не только одобренные Линвэнь и Инь Юй, но и никчëмные слуги царственного братца, и жеребец-осеменитель Пэй со своим ничтожным отпрыском, и какая-то несовершеннолетняя демоница с ручными змеями, и Черновод, и молодая девушка в подозрительно знакомой шляпе, которую ему представили как Повелительницу дождя Юйши Хуан. Впрочем, богиня пробыла с ними совсем недолго, и быстро свинтила, перед уходом торжественно вручив Се Ляню большую корзину с фруктами. -Хорошо, не с редиской... -Редис, вообще-то, полезен для здоровья. Он улучшает кровообращение, уменьшает риск поражения сосудистой системы, улучшает пищеварение... -То-то ты его не ешь. -В рыбе тоже много полезных веществ... Передай мне фрикадельки, пожалуйста. Лазурный демон, соседом которого, как назло, оказался Повелитель Чёрных вод, пододвинул к ненасытной рыбе блюдо с горой фрикаделек, показал возмущённо вякнувшему Фэн Синю средний палец, и с тоской уставился куда-то за плечо Му Цина, на стол, за которым сидели небожители рангом повыше. Там царила атмосфера чванливой возвышенности и недовольства, которую они, похоже, принесли из дома. Где-то, скрытые среди кроваво-красных драпировок, музыканты играли что-то сладострастное и тягучее, подходящее больше для борделей, нежели для торжественного момента, отчего создавалось впечатление, что Хуа Чэн сейчас сбросит скатерть на пол (он со вручения подарков коленки жмёт) и разложит своего муженька на столе прям при всех. Ну и скука. Во дворце тётки и то интересней было. Может, он просто не дорос до таких серьёзных мероприятий? Будь тут ветренная девка, было бы куда лучше, Черновод бы тогда хотя бы не к нему а к ней приставал со своими дурацкими фрикадельками. -Папа, можно мне рыбки? -А?! А... Да, сейчас положу... Салат будешь? Гуцзы кивнул, и широко зевнул, воспитанно прикрыв рот ладошкой. Папа, ещё до того страшного пожара в Небесной столице, сказал, что если зевать не прикрывая рот, то в него залетит ворона и выклюет его дешёвому сыну язык по самые гланды. Рисковать Гуцзы не хотел. Если он лишится языка, то как тогда сможет сказать отцу, что любит его? Потом, конечно, он понял, что никакая ворона ему ничего не отклюëт, а привычка зевать с прикрыиым ртом осталась. -Папа, а помнишь, как к нам пришла небесная сестричка?- спросил он, выворачивая голову, чтобы увидеть Лан-гэгэ, который почему-то сидел далеко-далеко от них.- Она такая добрая и весёлая, я думал, они с мусорным гэгэ дружат, а он её не позвал. Они поссорились? Или... Или он её тоже бросил, как и нас? Ци Жун скривился, вспомнив изящную девичью ножку в расшитом бисером тапочке, бьющую прямо по его и без того побитому лицу, и стащил с блюда с карпом розочку из пекинской капусты. -Ешь давай, не пизди. -Значит, бросил... Понятно. Сквозь плотно закрытые окна доносились слабые звуки кутежа. Наверняка сейчас все жители и гости Призрачного города жрут, пьют, пляшут, орут похабные песни, и у них точно веселее, чем тут. Со слов Карася, пока на Небесах была Повелительница ветров, там тоже было шумно и весело, а стоило ей пропасть, сразу стало тихо и грустно. Вообще, странно, что про неё теперь почти никто не вспоминает, будто вообще не было такой богини. Не божества, а сплошные лицемеры... "А ведь тебя тоже когда-то бросили и забыли о твоём существовании. Ты был неудобным. Тебя не любили, считали тебя помехой. И что теперь? Их превозносят, несмотря на их мерзости, а ты заслужил лишь любовь какого-то жалкого смертного мальчишки! Разве ты ЭТОГО хотел?!" -Завались.- процедил сквозь зубы князь демонов, и налил себе вина, на которое до этого обращал внимание только из-за красивого рисунка на кувшине. Иногда на него накатывало... что-то. То озлобленное и отчаявшееся нечто, родившееся из боли, отчаяния и предсмертных мук одинокого ребёнка, брошенного теми, кого он наивно считал семьёй, на потеху врагам и обезумевшей толпе. И что самое интересное, с появлением в его жизни жалкого смертного мальчишки, это что-то заткнулось, будто наконец поняло, что у него больше нет власти. -Пап, ты чего? -Ничего, сынок. Ничего... Ты не устал? Хочешь, иди на диване полежи, заскучал тут уже наверное. Гуцзы помотал головой, и обнял отца за руку. -Нет? Ну как хочешь. Что? Последний вопрос Ци Жун адресовал Черноводу. Непревзойдённый смотрел на него как на одного из своих подшефных чудиков, который вместо бессвязной речи вдруг начал изъясняться цитатами из "Дао дэ цзин". -Ты серьёзно хочешь вырастить его как своего сына? -Да бляяяять... Ещё один... Не, в принципе, изумление Карася понятно. Ци Жун сам много усилий приложил, чтобы убедить всех и каждого, что подобранный мальчишка для него- всего лишь запас на чёрный день, и он просто хочет его откормить, поэтому с собой и таскает. Ну, он же Лазурный Фонарь блуждающий в ночи, единственный (почти, КХЕМ) Непревзойдённый, который ест людей, надо поддерживать репутацию, а то его бояться не будут. Хотя бы перед собой поддерживать. Ну, он же весь такое зло, а злу не пристало привязываться к каким-то сопливым детям, правильно? И паршивый пёс Хуа Чэн небось постарался, разнося про него очередные сплетни... -А почему нет, собственно? От Се Ляня всё равно нихрена не дождёшься. Я что, не имею права быть любимым? Или ты думаешь, что мой бессердечный братец и этот кровавый хмырь дали бы ему лучшее будущее? Хэ Сюань покосился на Гуцзы. Ну да, он так и думал. Согласитесь, сложно представить, что древняя злобная гневливая тварь вроде Лазурного Фонаря способна позаботиться о ребёнке. С другой стороны... Только Ци Жун всё своё посмертие возился с призрачными малявками, давая демонятам кров, пищу и некоторую часть своих духовных сил. Конечно, логичнее было думать, что этот Гуцзы понравился ему только из-за того, что новый "отец" вызывал у него восхищение своими дурацкими трюками, но в таком случае, демон вряд ли стал заботиться о нём после воскрешения. Бросил бы мальчишку на Лан Цяньцю и сбежал, на поиски нового логова, например. Очевидно,все его сомнения и мысли отразились на лице, потому что Ци Жун пригубил вино, и философски выдал: -В моей жизни было столько всякого дерьма, что прожить хотя бы пятьдесят лет спокойно... Гуцзы вырастет, женится, проживёт хорошую жизнь... А я позабочусь о том, чтобы он вырос нормальным. По крайней мере, лучше чем этот князь демонов. Почему нет? Может, даже внуков дадут понянчить... -А если он погибнет через пару лет? Хэ Сюань ляпнул это без всякой задней мысли, и тут же пожалел о сказанном. Сам-то до сих пор следит за Циньсюанем, денег ему незаметно подкидывает, еду носит, как идиот, никак забыть про него не может, а тут ребёнок! Да не абы какой, а к которому Лазурный Фонарь испытывает родительские чувства. Чёрный демон, хоть и был старше Ци Жуна, ни за что бы не взвалил на себя такую ответственность даже случайно. По закону жанра, в этот момент должна была наступить гробовая тишина, чтобы все услышали и ужаснулись, но вокруг было всё так же шумно. Пэй Су что-то говорил Бань Юэ, а та смущалась и опускала глаза, Пэй Мин шумно возносил хвалу служанкам- то ли их фигурам, то ли расторопности, уже не поймёшь, чему- генералы Наньян и Сюаньчжэнь, забыв про еду, дрались на столовых ножах, а Лан Цяньцю бухтел себе под нос, прижав к виску пальцы. Он уже приготовился к матерной тираде (это действительно был верх бестактности, и Хэ Сюань это понимал), но почти Непревзойдённый отхлебнул вина и потрепал своего дешёвого сына по пуховой голове. Гуцзы проникся интересом к Инь Юю, и пытался накормить грустного братца своей порцией праздничного карпа, который символизировал то ли изобилие, то ли долголетие, то ли большое потомство. Самый исполнительный слуга Градоначальника, на плече которого покоилась голова Владыки Линвэнь, протяжно вздыхал, но послушно открывал рот под лепет мальчишки, рассказывающего, что рыбка отдала всё ради того, чтобы братику было вкусно, поэтому он должен есть. -Слушай, а если я боюсь, что Цяньцю через пару лет мой прах найдёт и уничтожит, мне что, в могилу сразу лечь, да?- хмыкнул он.- Тут как: вот, если, не дай Небеса, что-то случается, вот тогда и надо думать, куда бежать и что делать. И добавил мрачно: -Я уже один раз чуть не погубил его по собственной глупости. Не позволю, чтобы это повторилось. -В ваше время всё по-другому было.- крыть особо было нечем, но Повелитель Чёрных вод всё равно почему-то заупрямился, то ли из-за воспоминаний о своих дражайших и ближайших, то ли из-за третьего кувшина любимого Повелителем ветров персикового вина, что тоже не добавляло ему особого воодушевления.- Вы свадебные платья от матери к дочери передавали. Книги по двадцать лет на полке держали нечитанными "для внуков". Топор вообще по наследству передавался из поколения в поколение. Так и с друзьями и семьями. Если находили родственную душу, то сразу на всю жизнь. -Что инструмент щас дерьмовый, э-т-то-фак-т. А люди...- Ци Жун исподлобья посмотрел на сидящих во главе стола для молодожёнов и приближённых гостей Се Ляня и Хуа.- Люди, рыба моя, они не меняются. Что тогда... что сейчас. -Нееет. При всём уважении к Вашему Высочеству...- очевидно, Пэй Мин уже перебрал, и ему стало скучно. Бог войны поднялся, уронив стул, и подбоченился, держа в руке фиг знает какую по счёту чарку и поставив ногу на ножку стула.- Собиратель цветов явно продешевил! От поддатого голоса товарища проснулась Линвэнь. -Генерал Пэй, сядьте!..- пробормотала она, протирая глаза и садясь прямее.- Спасибо, Инь Юй, я чудесно выспалась. Надеюсь, я не доставила вам неудобств? Инь Юй помотал головой, и схватился за затëкшее плечо. Се Лянь напрягся. -С чего бы?- спросил он как можно дружелюбнее. И добавил шёпотом:- Сань Лан, не обращай внимания, он просто пьян. -Ха. Ну как же. Говорю же, не в обиду, но по сравнению с вашим братом, вы явно не лучшая жёнушка! Вы же не станете отрицать, что навыки, присущие женскому роду, вам не даются? В зале наступила идеальная тишина. Казалось, на улице тоже всё замерло в предвкушении. Кто-то из отдельно сидящих небожителей медленно приложил ладонь к лицу. В воздухе запахло скандалом. -Ой блииин... -Отец, прошу, сядь!- взмолился Пэй Су, холодея от ужаса.- Замолчи! Господин Хуа Чэн, прошу простить моего отца, он просто шутит! Генерал Мингуан залпом осушил чарку, и непонимающе воззрился на сына. -А разве я неправ?- удивился он.- Лазурный Фонарь куда более выгодная партия. Разве что, ваш уважаемый Непревзойдённый супруг готов ради весенних игр с вами есть вашу стряпню... Треск ломающегося дерева (Хуа Чэн всё-таки перевернул стол вместе с тарелками и блюдами) перекрыла вспышка лазурного пламени. Глядя, как Пэй Мин сидит на полу, пытаясь потушить горящую зелёным огнём рубашку, к нему пробирается разъярённый Хуа Чэн с не менее разъярённым Эмином в руках, а Лан Цяньцю держит в охапке орущего и брыкаюшегося Ци Жуна, Се Лянь грустно размышлял, что просчитался, отказавшись приглашать на свадьбу Цюань Ичжэня, хотя тот очень просил, и обещал не докучать шисюну. Он-то рассчитывал, что если не будет причин для драки (а мы знаем, как генерал Циин любит драться, ему даже причина не нужна), то всё будет хорошо. А вышло... Ох, надо помочь Цяньцю, и увести Гуцзы подальше от этого безобразия, и поскорее! *** Се Лянь в который уже раз соврал мужу. Хорошо, что Сань Лан наконец успокоился, и перестал втихаря посылать за ним своих бабочек. Это нервировало. Невинно хлопающий глаз Собирателя цветов и умильное "разве гэгэ не нравятся мои бабочки?" нервировали ещё больше, но ему не хотелось огорчать любимого. Да и что там слушать-то? Молитвы и рабочие моменты? Даже ему самому от этого скучно, а уж Сань Лану и подавно. Се Лянь стоит у дверей, пользуясь тем, что как одному из сильнейших небожителей ему подвластна возможность скрывать свою божественную ауру. Неведимка-Се Лянь. Вообще-то, богам запрещено вмешиваться в дела смертных, и подглядывать за ними. Вообще подглядывать плохо, даже если ты не бог. Но он просто не может себя пересилить. Даже не пытается. Ци Жун и Гуцзы всё ещё живут при храме бога войны Тайхуа, том самом, где его бывший ученик со свалившимся ему на голову ребёнком и душой лазурного демона отсиживались два года. Один- до возвращения Хуа Чэна, второй- до истечения срока восхваления его "благородных деяний" в Небесной столице. Се Лянь не раз говорил Лан Цяньцю, что это ОЧЕНЬ плохая идея. Оставить Ци Жуна одного с маленьким беззащитным ребёнком в деревне полной людей, да ещё в святом месте, это всё равно, что добровольно впустить в курятник голодную лису. Но небожитель почему-то упёрся. С его слов выходило, что Лазурный Фонарь любит своего дешёвого сына больше, чем жрать соседей, а если в окрестностях храма пропадёт пара-другая разбойников, то и пусть, благое же дело. Так бы в тюрьме сидели, за счёт государственной казны ели... Наследный принц прям слышал эту ехидную цижунью интонацию. Без сомнения, его безумный и жестокий брат в очередной раз сыграл на благородстве и доброте Лан Цяньцю, и вновь примется за старое, стоит от него отвернуться... С другой стороны- а куда их ещё девать? Демонам и смертным на Небесах находиться запрещено (Цзюнь У и Хэ Сюань не в счёт), а Дом блаженств хоть и большой и сможет вместить не только Се Ляня и его... эм... семью, но и пару поколений родственников с каждой стороны, но Сань Лан точно не оценит соседства с ненавистным сородичем. Так что, храм так храм, что ж делать. Но он всё равно беспокоился. Ци Жун ведь ничего не понимает в заботе о детях! Сколько раз Гуцзы оказывался в опасности, он точно его не убережёт! Будь наследный принц чуть более смел, и имей хоть немного совести, он бы признал, что ВСЕ опасные ситуации, в которых оказывался Гуцзы, были в той или иной степени созданы им самим, и его возлюбленным Сань Ланом. Но, к сожалению, когда дело касалось младшего брата, Се Лянь не имел ни того, ни другого, поэтому пошёл по лёгкому пути, по привычке обвинив кузена во всех бедах, и на этом успокоился. К тому же, дел после замужества женитьбы было невпроворот, и вообще, восточные земли не его территория. Хотя, где теперь его территория, как вновь обрëтшего власть бога, он понятия не имел, и предпочёл всецело положиться на своего теперь уже мужа. Что там творил Хуа Чэн, его почти не интересовало, и небожитель просто радовался, что снова нужен людям. Чужим людям... Ци Жун и Гуцзы живут при храме бога войны восточных земель Тайхуа. Может, он и не самый богатый, но люди в нём хорошие. Толерантные. Никто не согласится терпеть рядом с собой нахождение такого мерзкого существа как Лазурный Фонарь блуждающий в ночи, разве что из жалости к беззащитному малютке. Ведь наверняка так и есть. Разве может быть иначе? Пока Се Лянь тревожился, сам генерал Тайхуа считал, что всё очень даже замечательно устроилось. Настоятель Фа разрешил Ци Жуну работать при храме на правах служки, и тот хорошо справляется с обязанностями, даже почти не ноет (ну, всякое, что он там князь, и не создан для физического труда), только иногда бурчит то на снег, то на листья, то на лужи, то на прихожан, которые, заразы такие, и топчут и топчут. За это они с Гуцзы имеют отдельный домик (он же храмовая лавка), несколько грядок на общественном огороде, и возможность жить так, как хочется им, а не как левая пятка Его Высочества царственного брата пожелает. Цяньцю, конечно, не может навещать ребёнка и демона так часто, как хочется- должностная инструкция не позволяет- зато каждый вечер слушает молитвы о том, как у Гуцзы прошёл день, и с кем и сколько раз Ци Жун сегодня поругался, а по праздникам получает от них подношения и самодельные фонари негасимого света. Странно, но осознание причастности к неугомонной семейке греет душу, хотя, казалось бы, не должно. Отец и матушка точно бы в гробах перевернулись, если б узнали, что их А-Цю водится с человеком, из-за которого их царство кануло в небытие. Бог войны не озвучивал этого, но иногда думал, что неплохо было бы встретить Лан Ина, того, самого первого правителя обновлённой Юнани, и пристально посмотреть ему в лицо. Или плюнуть. Или треснуть. Или не знаю. Вот вы бы что сделали? *** -Папа, смотри!- под руку зеленоглазому юноше лезет измазанная тушью растрёпанная головушка.- Сестричка Мянь принесла нам подарок! Ци Жун смотрит на нефритовые фигурки, изображающие одноглазого мужчину с зонтом и монаха в шляпе доули. Дорогие. Красный нефрит встречается крайне редко, и где только выкопали. -Однако... Мастер постарался. Видно, что это божественая работа. Всё передано до мельчайших деталей, от выглядывающего из-под руки паршивого пса глаза Эмина, до бамбуковых палочек в шляпе Се Ляня. За такое любой столичный храм никаких денег не пожалеет. -Мило.- он небрежным движением отбрасывает статуэтку Хуа Чэна, отчего та разлетается в мелкую пыль прямо в воздухе- есть ещё порох, хе!- и ставит фигурку Се Ляня на полку, между горшком с геранью и неуклюжей глиняной жабкой, которую слепил его бесконечно талантливый сынуля.- Но нахуя? -Па-пааа...- Гуцзы с осуждением смотрит на родителя, и идёт в кладовку за веником и совком.- Ты обещал не ругаться. А вдруг я наслушаюсь, и буду повторять за тобой? -Разумеется, наслушаешься.- в плане воспитания лазурный демон старается отходить от методов своего папаши как можно дальше, но не браниться не может, особенно сейчас, потому как что за пиздец!- Твой папка может только надеяться, что ты будешь ругаться только когда это необходимо. -Ну нахуя?- тут же отзывается Гуцзы, высыпая мусор в ведро.- Папа, ну она же денег стоит! Можно было бы её продать... -Можно. Но я не хочу. Слишком много чести для этой твари. И вообще, хватит болтать, иди умойся и причешись, пора собираться. -Ага! Се Лянь стоит под яблоней, во все глаза глядя на освещённый тёплым жёлтым светом двор храма. Ему бы вернуться на Небеса, на своё место за столом, накрытым в честь праздника Середины осени, но он не может заставить себя уйти. -Здраааавствуйте, фонарики? Вот... Прошу! -Ээээ... Сяо Жун?- один из недавно прибывших монахов робко касается плеча лазурного демона.- У тебя там сын в лавке работает. -Ага.- Ци Жун заканчивает наносить на лицо грим, свободной рукой поправляя тряпочную шерсть на голове тигра- каждый день Середины осени они с Ван Сюанем участвуют в представлении, и он ОЧЕНЬ постарался, чтобы отвоевать себе переднюю часть костюма.- Это я его там поставил. Как только Гуцзы научился складно считать, предприимчивый демон разрешил ему подменять себя в храмовой лавке. Сперва только на время, пока он бегал с метлой, одним глазом следя за малявкой а вторым зыркая на недобросовестных посетителей, которые не вытирают ноги- ЭТОТ КНЯЗЬ ДЛЯ КОГО ТРЯПОЧКУ СУКА ПОСТЕЛИЛ А НУ ЖИВО ВЫШЛИ И ЗАШЛИ НОРМАЛЬНО!!!!- а потом, убедившись, что приёмыш справляется, и язычок у него такой же острый, как у папки, взял Гуцзы в напарники на неполный рабочий день. А что? Ему свободное время, пацану мелочь на карманные расходы, все в плюсе... -Чего смотрим?- Гуцзы довольно неучтиво дёргает за рукав молодого крестьянина с печальными янтарными глазами и полосой белого шёлка на шее.- Фонарики берём! -Зачем?- монаху кажется странным, что такой маленький ребёнок один управляется с товаром и деньгами, да ещё и сдачу верно отсчитывает. -Ну, потому что если его ничем не занять, он разнесёт весь храм к гуевой бабушке.- Ци Жун почти не кривил душой. Царственный брат считал, что кузен испортил мальчишку, но на самом деле у Гуцзы просто любознательный и непоседливый характер, который, без влияния его биологического отца, наконец-то раскрылся.- А так надо ребёнка занять чем-то полезным. -Доброго вечерочка! Дедушка Пинг, фонарик, пожалуйста. Монах вздыхает. Ну неправильно, что десятилетнему пацану доверяют столь ответственное дело. Впрочем, это же сын Ци Жуна. С ним спорить- всё равно, что дракона бодать, этот демон даже с настоятелем Фа ругается, и не боится же. -Лучше бы ты его пол в храме попросил подмести. -А тебе было мало, как месяц назад он просто пробежал по залу и уронил курильницы? -Куда пошли? Фонарики! -А, ну да...- подошёл Сюань с длинным жёлтым плащом, расшитым чёрными полосами, и принялся браниться, что зрители уже собрались, а тигр ещё не собранный.- Я и забыл, что он у тебя мелкий гремлин. -Э!- Ци Жун не заехал излишне болтливому монаху в рожу только потому, что Цяньцю запретил ему бить (и есть) работников своего храма под страхом разлучения с Гуцзы, а этот князь демонов своё слово держит. Ну, по крайней мере, старается.- Гремлином его могу назвать только Я! Это мой гремлин! Ты чë?! -Простите-простите!- за перепалкой никто не замечает крестьянина с белой лентой, который внимательно прислушивается к их разговору, застыв с фонарём негасимого света для бога войны Тайхуа в руках. Ци Жун лихо заламывает тигриную голову набекрень. -То-то же! Забили барабаны, зазвенели колокольчики, засвистели флейты и окарины. Тигр заматерился, поправил голову, и начал своё шествие. Люди собрались в круг, и подбадривали актёров криками и аплодисментами. Се Лянь стоял, и мял в руках ритуальный фонарик. Он не испытывал недостатка в верующих, но почему-то именно счастливая и размалëванная физия двоюродного брата, который, вместе с напарником, прыгал и рычал как настоящий тигр, до визга пугая малышню, вызвал в душе принца приступ неконтролируемой ревности. Почему... "Почему он, а не Я?!." Несправедливо. Почему... Ведь Ци Жун был его самым преданным верующим, и так легко променял своего царственного брата на... смешно подумать... Прямо перед его носом оказывается голова тигра, точнее, перекошенное в жуткой гримасе раскрашенное лицо лазурного Бедствия во всей красе: с горящими зелёными огнём глазами, зубастым оскалом, и высунутым языком. Се Лянь вздрагивает от неожиданности. И как здешний настоятель позволяет Ци Жуну вытворять ТАКОЕ?! Но взрослые и дети смеются и радостно хлопают в ладоши, они совсем не напуганы... "Вы можете считать как угодно, но я доверяю Ци Жуну. Он любит Гуцзы, и старается стать лучше ради него. Мне этого достаточно." Музыка сменилась на более мелодичную. Небо было чистым, и на нём, среди россыпи фонарей негасимого света, сияла луна, яркая и жёлтая, как монетка. Тигр распался на две половинки. Задняя часть побежала за своим фонариком, а к передней прилип раскрасневшийся и взбудораженный мальчик в зелёном ханьфу и меховой курточке. -Папа, вот наши фонарики!- он протянул тигру кривоватый цилиндр из папиросной бумаги, разрисованный детскими каракулями и имеющий на себе пару жирных тушечных клякс.- Лан-гэгэ понравится! Только не пиши на своём гадости, ладно? Пообещай! -Лааадно... Не буду... Ци Жун сдвинул тяжёлую тигриную голову, и вытер пот со лба. Фух... УстялЪ. Жалко, что бесполезный Цяньцю не может спуститься на землю и хоть раз посмотреть на их выступление. Ему бы понравилось. Ху Бао так точно бы оценил. Интересно, как он там у себя, наверху? Наверное, как и все, ждёт фонарики, это жалкое подтверждение своей нужности смертным людишкам. Впрочем, Гуцзы нравится эта традиция, поэтому он её тоже полюбил заново, что ж поделать. Взгляд цепляется за одиноко стоящего мужчину с растерзанным фонариком в руках. Есть что-то знакомое в его глазах, и эта лента на шее... Неужто кузен заскучал в своём браке, и ему не хватает всех почестей, что он получил благодаря Хуа Чэну?.. Хотя, вряд ли это он. Се Лянь сейчас небось в Небесной столице, вместе со всеми. Опять получит больше всех фонарей, опять будет вымученно улыбаться... Впрочем, он сам этого хотел. -Эй. Тебя не учили с почтением относиться к чужому труду? Ты хоть знаешь, сколько времени и сил наши девчонки потратили на изготовление этих фонариков? На. Се Лянь тупо смотрит на протянутый ему фонарь. На одном боку деревце с крупными цветами, на другом два человечка, поменьше и побольше. Почти таких же Гуцзы рисовал в лужице грязи, когда они встретились в подземном городе у Тунлу. -... Юноша напротив него хмурится, и встряхивает фонарик. Фонарик шуршит, а внутри вспыхивает призрачный зелёный огонёк. -Спасибо... -Всегда пожалуйста. Берите, не благодарите... "Я не узнаю его..." Небожителю тяжко находиться среди этих людей. Они радуются, смеются, шепчут фонарикам свои желания, уверенные, что те обязательно достигнут Небес и бога, который покровительствует их землям. И ему совершенно невмоготу смотреть на Ци Жуна и Гуцзы, держащих в руках ещё один самодельный фонарик- один на двоих. Они абсолютно самодостаточны, словно находятся в своём крохотном мирке, который никто никогда не потревожит. -Пап, а статуи едят подношения, которые мы им оставляем? В храме уже нет такой толпы, и можно спокойно передвигаться, не боясь уронить свечи или оттоптать кому-нибудь ногу. Статуя восточного бога Тайхуа, выполненная из цельного куска мрамора с натуры (вот скульптор охренел, наверное, зато такой больше ни у кого нет), по случаю праздника украшенная гирляндами и цветами, улыбалась где-то под потолком. -Ага. А ещё ходят на кухню и просят танхулу и попить. Ци Жун достаёт из рукава горшочек с вином, и ставит его к остальным подношениям. Гуцзы добавляет к нему пару лунных пряников, и складывает ладошки в молитве. -А когда Лан-гэгэ придёт нас навестить?- спрашивает он. -Не знаю.- Ци Жун трëт лоб, размазывая белила по рукаву.- Обещал, что скоро. -А скоро это когда? -Скоро это скоро! Пошли домой, жрать хочу. Мальчик кивает, и берёт лазурного демона за руку. -Ага... Они уходят, зевая и переговариваясь. Гуцзы клянчит варёное яичко, а Ци Жун ворчит, что дома целая кастрюля лапши с креветками, и её тоже надо есть. И Се Лянь не выдерживает. Он подходит к статуе, хватает горшочек с вином и два немного помятых лунных пряника, и сбегает прочь из деревни, на кладбище. Там его никто не увидит. Никто... Душистая сладкая жидкость обжигает горло, но он не останавливается, и пьёт, обливаясь и захлёбываясь, пока горшочек не пустеет, будто стремится залить вином пустоту в душе. Зачем- сам не понимает. Ведь он счастлив и любим. Так почему ему сейчас так одиноко и плохо?.. *** Се Лянь стоит у дверей. Видимый. При своём божественном сиянии. Один. Он наконец решился на это. Он... соскучился. Он хочет увидеться с братом и племянником. И ему АБСОЛЮТНО плевать, что скажет на это Сань Лан! Внутри домик всё такой же. Та же мебель, та же печь, та же полка, на которой стоит его статуэтка (если честно, он боялся, что Ци Жун выкинет обе, но тот ограничился лишь Хуа Чэном, и это греет душу), то же... А где все? Он толкает дверь, и выходит на улицу. У поленницы, рядом с качелями, спиной к нему сидит мальчик в зелёной курточке, и играет с разноцветными камешками. В детстве Се Лянь тоже любил так играть, только вместо камней у него были золотые пластинки. Сердце затапливает теплом. -Гуцзы! А где Ци Жун? Он... зде... сь?.. Слова застревают в горле. -Деда Жун?- мальчик напротив совершенно чужой. Уж насколько Се Лянь забыл лицо племянника, а и то понимает это. Но... как?.. Как же, ведь он...- Ой, простите! Прапрадедушка вчера домой уехал. Он с нами уже давно не живёт. Гэгэ, а вы кто? Вы бог, да? Бог, которого дедушке Жуну подарили! А как вы слезли с полочки? Вы не ушиблись? Помочь вам залезть обратно? Гэгэ... Божественный гэгэ, вам плохо? Ма-маааа!!!...