Клинок рассекающий людей

Играют те, кто видят доску целиком В комнате пахло травами и свежей тканью — заботой Незуко, только что перевязавшей его раны. Сквозь полупрозрачные занавески пробивался утренний свет. Он мягко ложился на половицы и отражался на стенах. Танджиро чувствовал прохладу бинтов и тепло её пальцев, впервые за долгое время позволив себе чуть глубже вдохнуть. Тело отзывалось тупой болью — напоминание, что он всё ещё жив. — Спасибо, — сказал он тихо, не поднимая взгляда. Незуко лишь кивнула, привычным движением поправив узел на бинтах. Спустя несколько минут, тихо засуетившись на кухне, она начала готовить завтрак. Неприятный осадок, вызванный воспоминаниями, пробежал по коже. Не от самой заботы, а от того, что пробудились забытые воспоминания: детство, когда всё было просто, а сердце билось в радости при виде сестры. Обычная жизнь была так близка, но теперь казалась недосягаемой. И всё из-за одного человека — отца. Никто и никогда в жизни не вызывал у него столько неприязни. Надеюсь, тебе пришлось испытать то же, что и ей, папа. Из размышлений вывел стук в дверь. Секунда — и нос уловил знакомый запах. Это был Гию. — Входите Гию-сан! — крикнул Танджиро, повернув голову. Дверь скрипнула, и в проёме появился Столп. Его взгляд на секунду задержался на Незуко у очага, затем сосредоточился на Танджиро. — Не хотите присоединиться? — предложил Танджиро с лёгкой улыбкой. — Незуко готовит очень вкусно. — Нет, — коротко отрезал Томиока, потом чуть смягчившись добавил: — К тебе дело. Срочное. Танджиро кивнул сестре, увидев её обеспокоенный взгляд, и вышел вместе со Столпом. — Что-то случилось? Нашли подозреваемого? — спросил он, едва дверь закрылась за ними. Гию устало провёл рукой по шее. — Надеюсь. Мы решили, что убийце нет смысла прятаться среди охотников, если только он не пытался уйти от полиции. Поэтому собираемся пересмотреть личные дела, поискать несостыковки. А ты ведь вчера просил их у штаба. Что-нибудь нашёл? Танджиро сделал вид, что задумывается, затем пожал плечами: — У меня есть догадка. Но чтобы её проверить, нужен доступ к оригиналам приказов, которые рассылались охотникам. Сам я их вряд ли получу, так что всё зависит от вас. Гию прищурился: — Какая именно догадка? — Я не хотел бы кидаться обвинениями, — уклончиво ответил Танджиро. — Если ошибусь, то пострадает невиновный. А этого я себе не прощу. Гию задержал взгляд на лице юноши. Несколько долгих секунд он будто что-то взвешивал, затем тяжело выдохнул: — Ладно. Под моим присмотром можно. Отведу тебя в архив. Внутри Танджиро ощутил тихое удовлетворение. Всё шло по плану: поспешность охотников работала на него, доверие к «хорошему парню» делало остальное возможным. — Правда? Но это ведь… — нарочито сомневаясь протянул он. — Я сказал можно. Когда будешь готов? — спросил Гию, невольно скользнув взглядом к кухне. Танджиро заметил этот взгляд и мягко улыбнувшись приоткрыл дверь: — Незуко, мне нужно отлучиться на несколько часов! Завтрак оставь, я вернусь. Дверь хлопнула, и он обернулся к Гию с лёгким пожатием плеч: — Она поймёт. Дело всё-таки важное. Так он получил доступ к сведениям, которые обеспечат выживание и станут гвоздями в крышке Нагатори. Всё шло как задумано. --- Архивы встретили Танджиро величественно. Стеллажи, доходящие до потолка, хранили записи, протянувшиеся на сотни лет, и каждый лист словно шептал истории прошлого. В центре зала стоял стол в углу — с первого взгляда незаметный, но именно здесь сосредоточено всё, что может изменить ход событий. Лёгкий запах пергамента и свечи смешивался с прохладой каменных полов, напоминая, что здесь даже мельчайшая деталь имеет значение. Танджиро внимательно окинул взглядом полки, оценил расположение папок, и сдержанное любопытство подталкивало его поскорее начать. — Сколько тебе нужно времени? — решил уточнить Гию, устало потирая виски. — Не могу сказать Гию-сан… — намеренно задумчиво протянул Танджиро, и провёл рукой по на удивлении чистым полкам. — Нужно найти записи за несколько лет. Думаю, в пределах двух часов. Столп кивнул, устроившись рядом, и Танджиро взял первую папку. План был прост: найти имя Нагатори и своё, слегка спутать даты, поменять места приказов. Всё то, что никто не помнит, доверяясь записям. Осталось дождаться, когда надзиратель отлучится. Папки перебирались монотонно, но плодотворно. Каждый лист, каждый кандзи ждал момента, чтобы сыграть решающую роль. Гию страдал от недосыпа: глаза слипались, свет свечи только расслаблял. Танджиро перевёл взгляд на зевающего Столпа, отсчитываю минуты как тот решит отлучиться, чтобы привести себя в порядок. — Я вернусь через несколько минут, — наконец сказал Столп, поднимаясь. Танджиро незаинтересованно кивнул, глубже вглядываясь в документ. Стоило удаляющимся шагам стихнуть в коридоре, как пришла пора действовать. Перед глазами было шестнадцать записей: восемь на имя Танджиро, остальные на Нагатори. Он наклонился ближе, позволив свету от пламени свечи скользнуть по листам. Ничего лишнего. Только одно движение. Одно касание — и истина меняет лицо. Лёгким, почти ленивым жестом он повёл кистью: тройка превращалась в девятку, кандзи в имени меняла форму, и вот уже приказ значился на другого. Чернила ложились ровно, но сердце всё равно на миг кольнуло — слишком тёмное пятно на бумаге могло бы выдать. Он аккуратно подул, чтобы подсушить чернила, и вложил лист обратно, словно он и не покидал своего места. Ещё один. И ещё. Каждый штрих — это не исправление, а новая реальность. Когда они будут сверять, всё сойдётся. Никто не держит в голове таких мелочей. Скрипнули половицы в коридоре. Танджиро замер, мышцы сжались. Но шаги прошли мимо. Свеча треснула, тень качнулась по его лицу. Суета — первый след. Нужно действовать без неё. Ещё несколько взмахов — и восьмёрка превращается в бесформенную девятку, строка о дате смещается на день раньше. Теперь в этих документах он и Нагатори менялись местами, как актёры в чужой пьесе. Стопка лежала идеально, словно никто не трогал её, а внутри Танджиро дрожь — не страх, а тихое торжество. Гию выглянул из-за поворота и заметив напряженное выражение спросил: — Что-то нашёл? Танджиро нервно перевёл взгляд обратно на записи, всем видом показывая, что не хочет верить. — Может, ошибка… совпадение… — голос его дрогнул ровно настолько, чтобы прозвучать естественно. — Что ты нашёл? — твёрдо спросил Гию. — Возможно, ты хочешь выгородить не того. Танджиро печально выдохнул, чуть склонив голову. Он подал одну-единственную запись и копию личного дела Нагатори с пометками. — Мне показалось странным его имя. Проверил — фальшивое. Настоящее пока не нашёл, но приказ совпадает с местом и временем одного из убийств, — сжав край стола, он добавил: — Не может быть, чтобы один из нас был убийцей?.. Гию пробежался взглядом, помрачнел. В тишине слышалось лишь потрескивание свечи. — Всё перепроверим. Ступай обратно. Столпы разберутся. Танджиро поклонился и вышел, не поднимая глаз. Внутри — холодный расчёт: всё должно завершиться. Подбросить улики — и собственная маска останется на месте. Сегодня всё должно быть завершено. Арест Нагатори согласуют в ближайшие дни. Осталось подбросить улики и сорвать с него образ надёжности. И только тонкий, почти незаметный след на последней записи грозил однажды обернуться против него. Как трещина, что ждёт своего часа, чтобы расколоть камень. Танджиро вышел за пределы территории с чувством, близким к ликованию. Осталось толкнуть всего пару костяшек — и вся цепочка сомнений рухнет в одну сторону. Ни у кого не останется вопросов к аресту бывшего товарища. Не верящих к концу спектакля не останется. Запах Нагатори он запомнил сразу: резкий, едва отдающий металлом и горечью, будто бы наточенное лезвие. На его фоне все остальные — запахи еды, дыма фонарей, древесины и человеческого пота — меркли, растворялись в общей массе. Он уверенно брёл по улочкам штаба, улыбаясь и кивая каждому встречному охотнику, словно был просто ещё одним среди них. За поворотом запах стал резче — значит, он рядом. Гул голосов подсказал: охотники собрались небольшими группами во дворе. Там же, под фонарем, спорили друзья Незуко. Знакомая сцена, почти комичная — очередной спор о пустяках. Иноске кричал так, что перекрывал половину двора, Зеницу жаловался вполголоса, но каждый его вздох был громче крика. Танджиро, даже не поворачиваясь в сторону нужной цели, влился в толпу, подхватил интонацию разговора. Пара слов, лёгкая улыбка — и вот он уже часть этого хаоса, незаметная тень среди десятков других. Нагатори заметил его сразу. Это ощущалось кожей — взгляд, скользнувший по спине, задержался слишком долго. В нём не было простого любопытства: лишь холодное, напряжённое изучение, словно он искал скрытый ответ на вопрос, которого он ещё сам не знает. Разговор назревал, и Танджиро знал — первый шаг сделает именно он. — Камадо, — раздалось за спиной. Голос был учтивым, подчеркнуто ровным, но в нём пряталась металлическая дрожь. — Нам нужно поговорить. Несколько охотников сразу настороженно обернулись: видимо, кто-то из них помнил их прошлую встречу. Танджиро же повернулся медленно, спокойно, словно удивляясь, и чуть склонил голову. — Конечно, — ответил он, будто не понимая серьезности. Он легко махнул друзьям: «сейчас вернусь», и отошёл вместе с ним. Несколько шагов — и они оказались в стороне, но достаточно близко, чтобы любопытные уши ловили обрывки. Зеницу, конечно, услышит больше других, но это было даже на руку. — Я хотел понять, — начал Нагатори, ровно, но слишком уж осторожно. Сдерживаемое напряжение прорывалось дрожью в голосе. — Что заставляет тебя копать под меня? Разве в прошлый раз я не объяснил достаточно ясно? Танджиро приподнял ладони в примирительном жесте — открыто, почти нарочито. Движение вышло заметным, привлекая внимание ещё пары охотников. — Я? — в его голосе прозвучала лёгкая удивлённая усмешка. — Ничего такого не делал, вроде бы… Хотя да, кое-что проверял. Но только чтобы убедиться, что никто невиновный не пострадает. Ничего личного Нагатори нахмурился так, что на лбу выступили морщины. — Ничего личного? — он сделал шаг ближе, и тень от фонаря легла на его лицо, выделяя резкие черты. — Ты роешься в чужом прошлом и называешь, а потом «ничего личного»? — Просто хочу помочь, — нарочно громче сказал Танджиро, чтобы слова улетели в толпу. — Иногда правда скрыта за тонким слоем лжи. Я пытался понять твою историю, чтобы быть уверенным. Нагатори шагнул ближе, нависая. Уже во второй раз. Обычно Танджиро такого не прощал бы, но сейчас это было нужно — ещё одна костяшка падает. — Ты думаешь, что можешь судить обо мне? О моих поступках? Танджиро опустил глаза, делая вид, будто отступает. Сцена выглядела так, будто он — мишень, загнанный в угол страшным зверем. — Я всего лишь пытаюсь понять, — мягко сказал он. — Если что-то не так… может быть, это можно исправить? Последнее слово стало спусковым крючком. — Исправить?! — Нагатори взорвался, голос сорвался на крик. — Ты… ты!.. Кулак врезался в скулу Танджиро с такой силой, что тот рухнул на землю, и в тот миг он незаметно прикусил язык. Во рту вспыхнула медная горечь, приступив по губе густой каплей. Он прикрыл рукой лицо, позволив остальным увидеть красный след. Он улыбнулся печально, почти с сожалением — так, чтобы каждый увидел не его ярость, а беспомощную заботу. Нельзя сопротивляться. Пусть они сами всё увидят. Охотники ахнули. Иноске рванул вперёд, Зеницу — за ним. Руки Нагатори скрутили в два движения, но он вырвался резко, почти с яростью зверя, и, развернувшись, зашагал прочь. Все взгляды устремились на Танджиро — от него ждали приказа задержать того. Но это не входило в его планы. Он встал, покачнувшись, вытер ладонью губы — на коже осталась яркий кровавый след. Улыбка осталась все такой же мягкой и спокойной. — Всё в порядке, — тихо произнёс он. — Главное, чтобы мы поняли друг друга. Его голос прозвучал так мягко, что по двору прошёл ропот. Контраст был очевиден: Нагатори — с лицом, перекошенным от злости, с глазами, горящими яростью. И рядом — Танджиро, всё такой же спокойный, печально-улыбающийся. Он не добавил больше ни слова. И не нужно было — всё остальное охотники уже увидели сами. Картине оставался последний штрих. Позже, в тишине своей комнаты, Танджиро поймал себя на том, что пальцы всё ещё дрожат. Скулу саднило, а во рту оставался вкус железа — напоминание о спектакле, сыгранный утром. Он опустился на циновку, закрыв глаза, и позволил себе короткий выдох. Ему нужно было дождаться следующего шага, но тело требовало простого: покоя. Спустя мгновение он заметил, что кто-то вошёл в комнату. Это была Канао. Он не понял сразу, когда она вошла и подошла, но это не смутило его слишком сильно — возможно, он просто намеренно не обращал внимания на её присутствие. — Что случилось? — мягко спросила она. Она согнула ноги оказавшись чуть ниже его груди, внимательно рассматривая набравший силу синяк. Глаза чуть нахмурились, словно она была готова отчитать его как маленького ребёнка. Странный взгляд для человека, привыкшего к дисциплине. — Небольшая стычка с одним из охотников, — уклончиво ответил он, убирая прядь волос ей за ухо. Маленький жест, но он заставил холодную для остальных охотницу покраснеть. Танджиро определённо делает успехи. — Сначала Санеми, теперь ещё кто-то… — пробурчала она себе под нос. Канао поднялась, зашагав в сторону ящика, где находилась аптечка. Откуда она знает где она? Он что-то пропустил пока его не было дома? Немного порывшись, она достала чистую ткань и смочила её в холодной воде. Простой, но рабочий холодный компресс. Протянув ткань наблюдающему Танджиро, она мягко сказала: — Прижми на пятнадцать минут, потом дай небольшой перерыв, а потом ещё раз. Так синяк пройдёт быстрее. Он кивнул, приложив сложенную в несколько раз тряпку к скуле. Танджиро не заметил, как они встретились взглядами и так и не смогли оторвать их. Он пропал в мыслях как бы проще добраться до личных вещей Нагатори, она просто наслаждалась проводимым временем вместе, где каждое лишнее движение могло быть сигналом чтобы закончить. Танджиро приложил ткань к скуле повторно, следя взглядом за Канао. Он не испытывал облегчения и не радовался — это было просто ещё одно действие в длинной цепи. Но теперь, когда она рядом, и когда шаги Нагатори ещё отдавались эхом в памяти, всё оставалось под его контролем.