Клинок рассекающий людей

Тяжело осознавать, как рушится всё, во что верил Утро следующего дня выдалось тяжелым. Всё тело неприятно постанывало после вчерашней схватки, каждое движение отзывалось тупой болью. Синяки покрывали большую часть тела, особенно руки. Даже держать чашку было болезненно. Танджиро, правда, не выдавал никаких признаков дискомфорта. Он слишком привык к подобным ощущениям и был слишком сосредоточен на обдумывании дальнейших действий. Даже момент, когда Незуко тихо вышла из дома — то ли на тренировку, то ли к Аой за лекарствами для него — он не заметил. Вся его мыслительная деятельность была занята лишь одним: как избежать обнаружения? Он уже прикинул, что выиграл себе день-два этим поединком. Большинство Столпов бурно обсуждали его кандидатуру, некоторые даже предлагали сделать его неофициальным Столпом. Пусть место Водного было занято, несколько голосов звучали за то, чтобы ввести «второго» — обсуждение затянулось. Гию сдержанно намекнул ему, что такие разговоры идут, и Танджиро понял: он дал себе фору. Оставалось решить главный вопрос. Найти того, кто станет «Угольным убийцей». Он сам вызвался помочь расследованию, сославшись на своё желание «снять подозрения с охотников». Убуяшики одобрил, и вскоре на столе Танджиро лежала увесистая папка с досье. Часы сменяли друг друга. За окнами небо давно потемнело, а он всё ещё сидел, погружённый в тексты, где строки мелькали перед глазами, как нескончаемый поток. Сотни лиц, сотни историй. Почти все — обычные люди со своим прошлым и ранами. Но взгляд зацепился лишь на одном. Нагатори Фамилия в роли имени. Слишком странно, слишком фальшиво. В графе «учитель» стояло имя бывшего Столпа Ветра, но тот перестал брать учеников пять лет назад, а Нагатори указал, что учился у него четыре года назад. Несостыковки в датах, шаткие объяснения, прочерки вместо семейной информации. Он просто врал. Но зачем? Танджиро медленно прикрыл слипающиеся глаза, глубоко вдыхая. Пахло бумагой, чернилами и чем-то едва уловимым Слабый, едва слышимый запах, но слишком знакомый — запах фальши. Он открыл глаза и вновь посмотрел на имя. Бумаги и домыслы были недостаточны, нужно было увидеть его собственными глазами. Последняя запись была вчера; значит, он ещё в штабе. Решено. Завтра он найдёт его и, как того требует кодекс, соберёт всё, что нужно. Там и решится судьба Нагатори. --- На следующее утро Танджиро шёл по узкой дорожке к тренировочной площадке, прислушиваясь к редким шёпотам охотников, что стояли вдоль улицы. — Слышал? — тихо заговорил один из молодых. — Говорят, что Угольный убийца… охотник. Никто точно не знает, но слухи ходят. — Да быть не может! — возразил второй. — Кто в здравом уме будет убивать людей в корпусе? — Столпы вроде как начали своё расследование… — вставил третий. — Но кто знает, что правда, а что нет? Разговор смолк, перешёл в тихий шёпот. Танджиро кивнул про себя: чем сильнее страх среди охотников, тем легче направить расследование в нужное русло. Шаг за шагом он приближался к площадке, где уже находилась его цель. — Тише! — шикнул один из охотников, заметив Танджиро. — Тут Камадо! Все обернулись, столкнувшись с его взглядом. Нервные улыбки, кивки в знак уважения. Танджиро ответил лёгкой натянутой улыбкой, не выдавая, что слышал всё. На площадке, посреди тренировочной зоны, стоял высокий парень с коротко остриженными тёмными волосами. Он показывал новобранцам движения — резкие, рубящие, в них чувствовалась сила и едва сдерживаемая злость. Возможно, так ведут себя все, кто владеет дыханием Ветра, но даже издалека чувствовалась напряжённость, словно каждый удар мог разрезать воздух и что-то вокруг. Танджиро облокотился на стену, наблюдая и прислушиваясь к разговорам. — Это Нагатори, — тихо сказал один охотник. — Недавно вытащил двоих ребят из-под удара демона. Сам едва жив остался, но никого не бросил. — Ага, вспыльчивый бывает, но в бою надёжный, — добавил другой. Слова неприятно резанули Танджиро. В груди что-то заныло, словно он слышал не благодарность другому охотнику, а приговор самому себе. Мысль о том, что он может быть не тем, кого нужно подставить, мелькнула и исчезла. Танджиро не признавался себе, но менять цель времени не было. Он сделал шаг вперёд, и взгляды сразу обратились на него, всё-таки он был известной фигурой. — Нагатори? Тот обернулся. Взгляд чёрных глаз скользнул по нему настороженно. — Хм. Камадо, верно? Правда, что вчера уложил самого Столпа Ветра? Танджиро натянуто улыбнулся. — Просто повезло. Отойдём? Нужно поговорить. На лице Нагатори что-то дрогнуло, всего на миг. Потом он нахмурился, но, бросив последние указания новобранцам, прошёл с ним к краю площадки. — С чего вдруг такой интерес? — Просто хочу знать, кто стоит со мной в строю. Мы ведь все доверяем друг другу жизни. — Ха! — короткий смешок прозвучал слишком резко. — У каждого здесь свои скелеты. Ты что, святой? — Моё имя хотя бы настоящее, — спокойно заметил Танджиро. — А твоё? Щёки Нагатори дёрнулись. Он шагнул ближе, нависая сверху на несколько голов. — Следи за языком, мальчишка. Цугуко или нет — мне плевать. Танджиро встретил его взгляд прямо. В глазах Нагатори мелькнула знакомая для него искра — готовность убить. — Пусть ты старше, но в звании я выше., — холодно произнёс он. — Говорить буду, как сочту нужным. Нить терпения лопнула. Рука Нагатори рванулась к его вороту, и Танджиро позволил схватить себя. Первые шаги к разрушению «надёжного образа» — уже сейчас. Взгляд Танджиро скользнул по площадке: несколько новобранцев отступили на шаг, затаив дыхание. Их взгляды были прикованы к Нагатори. В глубине души он понимал, что Нагатори спасал других и, возможно, изменился. Но сейчас стоял вопрос выживания, и нужно было решить может ли он спустить всех собак на другого. — Ударишь? — тихо спросил Танджиро. — Разве младший по званию может хватать Киноэ? В глазах Нагатори вспыхнуло что-то дикое. Он отпустил, резко отвернулся и, сжав кулаки, процедил: — Не твоё дело. Он ушёл, оставив за собой тяжёлое молчание и удивлённые взгляды. Его вспыльчивость знали все, поэтому вины в ситуации никто не сомневался — особенно по отношению к такому «лучику солнца», как Танджиро. Репутация делала большую часть работы. Камадо смотрел ему вслед. Внутри что-то приятно пророкотало. Странное чувство удовлетворения. Даже если изменился… внутри ты всё тот же. Поправив воротник, он зашагал прочь. План начал складываться. --- Этим вечером в поместье Тенгена собрались четверо: Столпы Воды, Пламени и Насекомого. На низком столе лежали разложенные документы, свитки и карты, лампа тускло освещала их лица. Каждый из них выглядел уставшим, но напряжённым — сон отступал, когда речь заходила о предателе. — Ояката-сама не может ошибаться? — наконец сказал Тенген, с силой сжав ладонь край стола. — Мне сложно поверить, что кто-то настолько жестокий может быть среди нас. Трое подняли на него глаза. Их взгляды были такими тяжёлыми, что Столп Звука невольно выпрямился. — Ты сомневаешься в его словах? — холодно уточнил Томиока. — Если глава так сказал, значит это правда. — Но это же… — раздражённо воскликнул Узуй, громче, чем следовало в ночной тишине. — Это не имеет никакого смысла! Зачем идти к нам, в корпус? Проще ведь действовать одному, скрытно! Зачем рисковать и быть среди нас?! Шинобу чуть склонила голову, и на её лице появилось выражение неожиданного понимания. — Тенген, ты прав, — произнесла она мягко, но твёрдо. — Это не имеет смысла, если только он не прятался. Возможно, у него был привод в полицию… или дела, из-за которых он не мог оставаться среди обычных людей. Потому и сбежал к нам. Повисла пауза. Слова Шинобу прозвучали как правда, и все четверо обменялись взглядами. — В таком случае… — сурово сказал Ренгоку, ладонью сжав кулак. — Мы должны проверить каждого. В личных делах наверняка есть несостыковки, и мы найдём их. — Я попрошу господина Убуяшики выдать копии, — кивнула Шинобу, уже прикидывая, кого подключить. Узуй вдруг оживился, вспомнив: — Постойте. Разве твой Цугуко, — он посмотрел на Томиоку, — не просил то же самое? — Танджиро? — Гию поднял взгляд от свитка. — Да. Вчера утром он попросил доступ к личным делам. Видимо, пришёл к этой мысли раньше нас. — Ха! — Ренгоку улыбнулся, хлопнув ладонью по столу. — Вот достойный охотник! Если он сумел додуматься раньше Столпов, честь ему и хвала! Шинобу тихо усмехнулась уголками губ. Даже Узуя это слегка разрядило, и все на миг позволили себе улыбнуться. — Да… он необыкновенный, — задумчиво произнёс Гию. — Завтра я поговорю с ним. Посмотрю, что он уже успел проверить. За окном была глубокая ночь, сверчки перекликались в саду, и от усталости глаза резало. Но разговор был окончен — Столпы разошлись. А вокруг Танджиро кольцо сомкнулось ещё теснее. Времени у него было куда меньше, чем он сам предполагал. --- Утром Танджиро уже получил разрешение на просмотр копий полицейских отчётов за последние шесть лет. Объяснение было тем же: хотел проверить одну теорию — и в целом это было почти правдой. Комната напоминала старый учебный зал, запах бумаги и пыли был резким, и Танджиро невольно прикрыл лицо костяшкой руки. Ряды стеллажей тянулись до потолка, каждая секция была аккуратно размечена по годам и месяцам. Танджиро сосредоточился на записях до вступления Нагатори. Пласт работы был огромен. Он пролистывал отчёты о кражах, бытовых конфликтах, нападениях, пока не наткнулся на стопку старых плакатов с надписью «РОЗЫСКИВАЕТСЯ». На фото — знакомое лицо: коротко стриженные тёмные волосы, пронзительные чёрные глаза. — Нагатори... — прошептал Танджиро, поглаживая папку. Следующий документ описывал убийство: место, время, жертва. Подозреваемый — Кэндзи Ямамото. Сорок четыре удара ножом, убийство на почве ревности. Жертвой была Хана Ямамото — жена. Танджиро усмехнулся с такой символичности, после чего глубоко вдохнул, ощущая как полный пыли воздух оседает в лёгких. Но другое эти доказательства не показывали: Кэндзи изменился, спасал других, рисковал собой, словно искал искупление в риске и возможной смерти. Он интуитивно понял, что эти сведения важны не столько для доказательства, сколько для собственного внутреннего спокойствия. «Всё по кодексу», — сказал себе Танджиро, удерживая внутренний диссонанс под контролем. Закрыв папку, он сделал заметку: следующий шаг — согласовать обыск личных вещей Нагатори. Там будут лежать факты, которые помогут довести дело до конца, и всё это оставалось в рамках правил, как он сам себе повторял. Танджиро понимал: одного клинка и угля мало. Если места убийств соотнести с теми пунктами, куда по распоряжению отправляли охотников, линия обвинения станет более убедительной. Он уже представлял себе план — подбросить улики и аккуратно поправить приказы так, чтобы всё сходилось: Нагатори якобы бывал в тех же местах. На бумаге это выглядело бы как законная проверка; в глубине души Танджиро убеждал себя, что действует в пределах правил, даже если на деле это было натянуто. Выйдя из архива, в лицо ударило яркое солнце, что заставило прикрыться ладонью. В руках он держал несколько документов — часть будущей ловушки, которая на время задержит Столпов и даст ему преимущество. На улице было тихо, и лишь лёгкий ветер принёс ему знакомый запах. — Танджиро, — тихо позвала Канао, появившись из-за угла. — Ты выглядишь... уставшим. Он мягко улыбнулся, встретившись с её мягким взглядом. — Немного. Монотонная работа выматывает, — спокойно ответил он. — Помогаешь Столпам? — решила уточнить та, чуть закусив уголок губы. — Что-то вроде того, ты что-то хотела? — Танджиро хитро улыбнулся, понимая, к чему ведёт разговор Она явно хотела поговорить ещё с того раза, только всё никак повода не было. Не принять её чувство было бы глупо, эти отношения будут выгодными. Закономерное развитие его маски — отношения, когда об этом станет всем известно, подозревать в чём-либо его будет нерационально. — Да, мы... не договорили в прошлый раз, — робко начала Канао, подойдя на шаг ближе. — Мы ведь всё ещё... Мы ведь можем... ну, быть вместе, да? Танджиро мягко улыбнулся, взяв её руку в свою. — Если ты спрашивает нравишься ли ты мне — ответ да. Канао растаяла в улыбке и резким движением обняла его. Танджиро почувствовал лёгкое напряжение — когда-то так реагировала Незуко, пытаясь найти опору после трагедии. Сейчас это чувство было странным, почти неприятным, но он понимал: ему придётся терпеть и не такое, ради сохранения маски. Камадо мягко отстранился, улыбнулся и попрощался, сославшись на дела. В голове мысли крутились вокруг одной фигуры и того, как всё подготовить. В ближайшие дни требовалась полная сосредоточенность — малейшая ошибка могла перечеркнуть всё. За маской уставшего, но всё такого же доброго парня нарастало странное чувство — словно с каждым шагом, который должен был подвести Нагатори к пропасти, он ощущал, что идёт рядом с ним. Кодекс, что до недавнего был нерушимой истинной — трещал по швам, ведь его действия были на очень тонкой грани, соблюдая правила лишь формально. Дойдя до дома, он тихо вошел в прихожую. Незуко уже сидела за столом, держа в руках маленькую баночку с мазью. — Садись, — тихо сказала она, пододвигая стул. — Я вчера принесла эту мазь от Аой, но так и не застала тебя утром. Танджиро молча сел и снял футболку. Его взгляд был прикован к окну, чего не могла не заметить сестра. Она мягко касалась его кожи, сначала разносила мазь по рукам, затем по остальным синякам. Мазь слегка припекала, но брат привычно не показывал ни малейшего дискомфорта. — Что-то случилось? — спросила она тихо. Обычно на такие вопросы Танджиро уходил в отнекивания. Но сейчас, в этот момент, он был как никогда в сомнениях — правильно ли поступает. — Да, — тяжело выдохнул он. Его взгляд скользнул по мази, аккуратно втираемой сестрой, и слова вырвались сами: — Скажи, Незуко... если человек однажды сделал ужасное, но после сделал много хорошего... он всё ещё остаётся виноватым? Она удивлённо посмотрела на него, задумалась на секунду, а затем тихо произнесла: — Я не знаю… Но если он что-то искупает, значит осознаёт, что виноват. Не все могут это сделать. Незуко озвучила простую истину: люди могут измениться. Танджиро же услышал другое. Для него её слова стали подтверждением: если он признал вину — значит, виновен. Наказание неизбежно, а он лишь исполнит отложенную кару. Пусть и в выгодном для себя ключе. Он прекрасно понимал, что обманывает себя, вытаскивая из её ответа только то, что было удобно. Но иначе нельзя — кодекс не ошибается. И он не имеет права ошибаться. Танджиро глубоко вдохнул и посмотрел в окно. Решение было принято. Отступать нельзя. Каждый шаг теперь — часть тщательно рассчитанного плана. Он выбрал выживание.