Клинок рассекающий людей

Перед грозой молчит даже ветер Танджиро всегда просыпался раньше солнца. Дом стоял в тишине, в соседней комнате сопела сестра. Привычным движением он сдвинул засов на окне, впуская в комнату утреннюю прохладу, и глубоко вдохнул, задерживая воздух в лёгких дольше, чем требовалось. Запах сырой земли и влажной травы проник внутрь, напоминая о том, что новый день уже настал. Половицы мягко скрипнули под его шагами, когда он подошёл к столу. На полках всё было на своих местах: оружие, бережно вычищенное накануне, аккуратно сложенные комплекты одежды, кувшин с водой, наполненный ещё вечером. Всё соответствовало рутине. Всё выглядело правильно. Он поправил циновку у двери, вымел уголок от песчинок, потом налил себе чашку и плеснул немного воды в медный котелок. Запах чая вскоре тонко разлился по комнате. Эти действия давали покой, как будто удерживали мир на месте. Он протянул руку к светильнику — и пламя вспыхнуло слишком резко, обдав огнём пальцы. Танджиро не сразу отдёрнул руку. Он позволил огню оставить следы на кончиках пальцев, и лишь спустя секунду убрал руку. Для него в этом не было боли — только очищение. Так же, как и в угле: он ведь хранил в себе частицу огня. Внутри вспыхнул вчерашний день. Он впервые за много лет ощутил что-либо, это было почти забытое чувство злости, которое он похоронил вместе с отцом. Воспоминания тех далёких дней вернулись, и он поддался им. Это непростительно для такого как он, но это был разовый случай. По крайне мере так он себе говорил. В руках неосознанно оказалась обнаженная катана, в отражении которой он увидел пронзительные глаза, что были так похожи на отцовские. — Всё не можешь оставить нас в покое? — шёпотом произнёс Танджиро, убирая катану обратно в ножны. Созрело настойчивое желание вновь почистить лезвие, настолько ему было противно от произошедшего. Раздался стук. Секунду Танджиро замер в замешательстве, пока не уловил знакомый запах. — Входи, Канао, — произнёс он, и дверь тихо скрипнула. На пороге появилась охотница, уж слишком часто в последнее время возникавшая в его жизни. От её присутствия становилось тревожно — не так, как с врагами, а как-то иначе, и Танджиро это не нравилось. — Доброе утро, Танджиро-кун, — тихо сказала она, прикрыв за собой дверь. — Можно присяду? Он кивнул, жестом пригласив к столу. — Незуко ещё спит, — заметил он, ставя перед ней чашку. — Ты рано. Канао сжала ладонями тёплый фарфор, будто собиралась с силами. — Поэтому и пришла, — выдохнула она. — Хотела поговорить. Танджиро на мгновение задержал на ней взгляд, а потом чуть улыбнулся — как будто уже знал, о чём речь, но проверять не спешил. — Забавно. Я тоже думал… поговорить. — Он чуть замялся, будто подбирая слова, но так и не закончил. Канао прикусила губу, опустив глаза в чашку. В комнате повисла тишина, которую нарушал только треск фитиля в светильнике. — Танджиро-кун… после той миссии… я… — начала она, но осеклась, краснея. Он отвёл взгляд в окно, словно избегая прямого ответа, и тихо сказал: — Знаешь, иногда слова только всё портят. Оба немного смутились: Танджиро отвёл взгляд на пейзаж за окном, а Канао покраснев рассматривала трещины в полу. Канао подняла глаза — короткий взгляд, полный недосказанности, — и снова уткнулась в чашку. В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошла сонная Незуко. Она остановилась, моргнув несколько раз: брат и подруга сидели напротив друг друга, упрямо не смотря в глаза, но оба — красные, как мак. — Ага… ясно, — протянула она, поджимая губы. — Так… вы мне сейчас сами скажете, что тут происходит, или придётся вытаскивать признания клещами? Танджиро и Канао одновременно вспыхнули ещё сильнее. — Мы... говорим, — сказал Танджиро закинув руку на затылок. Незуко приподняла бровь, перевела взгляд на знакомый жест брата и скрестила руки на груди. — Ага. И о чём же? — О погоде, — слишком быстро выдал парень. На несколько секунд повисла тишина. Канао закашлялась в чашку, скрывая смущение, а Незуко лишь тяжело вздохнула. — Если мешаю, могу уйти, — заметила она, но голос её звучал скорее испытующе, чем серьёзно. Танджиро и Канао переглянулись — и тут же отвели глаза, будто этот короткий взгляд оказался самым опасным за весь разговор. — Не стоит, — отозвалась молчавшая Канао. — Мне уже пора идти. Шинобу-сан не любит ждать. — Точно! У меня же сегодня тренировка с Гию-сан! — хлопнул себя по лбу Танджиро засобиравшись. — Не забудь позавтракать сестричка! С этими словами дверь хлопнула. Девушки удивлённо переглянулись. — Как он так быстро ушёл? — озвучила немой вопрос Незуко. — Ладно, признавайся, что у вас тут было? — Говорили о погоде, — повторила Канао, быстро оказавшись у двери. — Извини, правда спешу! Дверь хлопнула во второй раз. На этот раз Незуко осталась одна, переглянувшись с зеркалом, что стояло в другой части комнаты. — Они ведь оба безнадёжные в выражении чувств, да? — риторически спросила она у зеркала. Только захотев налить себе чай, она обратила внимание на две полные ещё горячие кружки. Дом заполнил протяжный, полный разочарования в людях стон. --- Удар. Удар. Поворот корпуса. Подсечка. — Достаточно! — резко выкрикнул Гию, отскакивая назад и опуская клинок. Танджиро замер на полушаге, затем поклонился и с шумным выдохом рухнул на землю. Солнце только начинало пробиваться сквозь кроны, и тонкие лучи ложились на их лица, высвечивая усталость и пот. Столп воды, тоже тяжело дыша, смотрел на него с таким вниманием, словно пытался увидеть что-то внутри. Он видел ясно: мальчик уже перешагнул свой ранг Киное. — Ты уже на уровне Столпа, — наконец произнёс он. — Поразительно, как за такой короткий срок ты поднялся так высоко. — Токито-сан стал Столпом за два месяца, — пожал плечами Танджиро, вытянувшись на траве. — Я не такой уж и выдающийся, если подумать. — Токито — редкий талант, рождающийся раз в сотню лет, — строго поправил Гию, опускаясь рядом. — Не обесценивай свои заслуги из-за него. Ты тренировался года два? — Два года, три месяца и четыре дня, — сразу отозвался парень. Он улыбнулся, заметив удивлённый взгляд наставника. — У меня хорошая память. Гию коротко хмыкнул, в его взгляде мелькнула тень уважения. — К слову, — продолжил он, отпивая воду из фляжки, — Санеми давно рвётся провести с тобой спарринг. Танджиро приподнялся на локтях и уставился на него так, будто услышал неслыханную глупость. Но Гию выглядел абсолютно серьёзным. — И зачем ему это? Разве он терпеть меня не может? — удивился Танджиро. — Твои успехи часто обсуждают на собраниях, — спокойно пояснил Столп. — Он считает, что ты слишком юн, чтобы претендовать на их уровень, и хочет доказать это. — Может, он прав, — небрежно бросил Танджиро, тут же получив подзатыльник. — Ай! За что?! Мне и правда всего шестнадцать, и выгляжу я моложе. Столпы ведь лицо организации. А я ещё… слаб. Гию хмыкнул, выражая несогласие. — Ты убил больше низших лун, чем кто-либо без звания Столпа, — сухо возразил Гию. — По-хорошему, тебя уже давно следовало признать. Но пока я на посту, это невозможно. Танджиро вскинул на него глаза — и вдруг рассмеялся. Смех у него был звонкий, чистый, словно ветер. — Я не тороплюсь, Гию-сан. И уж точно не хочу, чтобы вы оставили организацию из-за меня. — Он чуть склонил голову и добавил серьёзнее: — Только не начинайте снова, что вы не достойны звания. Вы не виноваты в смерти Сабито. Вы достойный наследник Стола Воды. Взгляд Томиоки на миг дрогнул. Слова задели глубже, чем ему бы хотелось показать. Он отвернулся, делая вид, что смотрит на плывущие в небе облака. Некоторое время они молчали. Слышался только шелест листвы и их постепенно приходящее в спокойствие дыхание. — К слову, — вдруг заговорил Гию, как будто решившись, — о собраниях. Последнее было… напряжённым. Танджиро насторожился, выпрямился. — Что-то случилось? Гию перевёл взгляд на него. Голос у него оставался ровным, но в глубине глаз читалась тревога: — Я говорю это тебе потому, что ты уже на уровне Столпа. Ты не должен никому об этом рассказывать, понял? — уточнил Гию и получив кивок продолжил. — Внутри организации началось расследование. Глава уверен, что среди охотников есть так называемый “Угольный Убийца’. Некоторые Столпы уже выдвигали догадки и строили домыслы — слишком быстро и настойчиво. Танджиро замер. Ноздри уловили запах холодного металла от его же клинка, до сих пор лежащего рядом. — И… что решили? — осторожно спросил он. — Сошлись на том, что пока нужно собрать сведения, — ответил Гию. — Но разговоры становятся очень настойчивыми. Многие уверены, что это не просто слух. Ветер пошевелил траву, и на секунду стало тихо — как будто весь мир ждал его реакции. Танджиро отвёл взгляд в сторону, скрывая глаза в тени ресниц. — Понятно… И снова на поляне воцарилось молчание. На этот раз оно было тяжёлым, с привкусом грядущей бури. --- Когда Танджиро вернулся в дом, он был уже пуст. Запахи казались тусклее, а тишина — гнетущей. Слова Гию осели в голове, как тяжелый камень на дне реки. Они слишком близко. Слишком скоро узнают. Он сел у окна, наблюдая, как солнечные лучи танцуют причудливые узоры на половицах. Мысли кружились в голове, каждое решение казалось немыслимым: продолжать в том же духе и рисковать быть пойманным, или затаиться и переждать, пока все уляжется. Затаиться? Нет. Чувство упущенных ублюдков будет преследовать его до конца дней. А если сопоставят записи о миссиях с местами убийств, расследование будет быстрым. Конечно, некоторые города не совпадут — ведь он выбирался туда тайно, но слишком много будет совпадений. Нужно было что-то решать и срочно. Уничтожить записи? Это практически невозможно. Резиденция Убуяшики под охраной, пробраться в практически незнакомое место будет нереально. И предчувствие у него очень нехорошее. — И что же мне делать? — прошептал он в пустоту. В тот же миг за окном пронёсся ветер, наклонив ближайшие деревья. Ветер… Столп Ветра, Санеми, хотел провести спарринг. Может, таким образом хоть немного отвлечь других Столпов от расследования и заслужить их уважение? Временное решение. Оно даст немного времени, но сути проблемы не уберёт. Нужно было думать дальше. Подставить кого-то другого? Почти все, кого он знал, были невиновны. Ключевое слово — почти. Наверняка среди охотников затесался какой-нибудь отброс, оставалось только найти его. Танджиро глубоко вдохнул. Пальцы непроизвольно сжались вокруг оконной рамы, ощущая холод металла под ладонями. Мысли о подобном способе скользили по сознанию вызывая неприятный холод. Это не его метод, но второе правило гласит: не быть пойманным. Осталось соблюсти остальные, и быть точно уверенным, что он подставит кого нужно. Всё получится. Никто не узнает. Он обернулся к столу, где лежал свиток для записки. Взяв перо, Танджиро аккуратно набросал слова для ворона. Это будет первый шаг. Остальное — в руках Санеми. --- На следующий день в резиденции Убуяшики было необычно людно. Столпы со своими Цугуко собрались в саду, где специально расчистили площадку для поединка. Даже тихие слуги, обычно не вмешивавшиеся в дела охотников, выстроились вдалеке — редкое зрелище обещало стать незабываемым. Особым исключением среди зрителей была Незуко Камадо. Девушка сжимала руки на коленях, стараясь не привлекать к себе внимания, но взгляд её был прикован только к брату. Танджиро стоял напротив Санеми. В руках он держал затупленную катану так спокойно, будто это была лишь часть утренней тренировки. Никакой бравады, никакой ярости — только холодный расчёт. Его глаза без лишних эмоций скользили по фигуре противника, отмечая вес клинка, напряжение мышц, расстановку ног. Он уже просчитал возможные траектории атаки и точки, где Санеми, возможно, на миг потеряет равновесие. — Итак, повторю правила ещё раз, — взял слово Узуй, назначенный судьёй поединка. Его голос разнёсся над собравшимися, переливался нарочитой торжественностью. — Пять раундов. Кто первым нанесёт порез и уложит противника на землю — победитель. Счёт ведём до трёх. Если я решу, что бой окончен — немедленно останавливаетесь. Всё понятно? Санеми лишь хищно оскалился, сжимая рукоять меча. Танджиро коротко кивнул. — Начали! Раунд первый Санеми сорвался с места стремительно, словно порыв ветра. Его клинок сверкал, разя ударами, в которых смешались злость, азарт и желание унизить. Танджиро двигался экономно. Лёгкие шаги в сторону, плавные наклоны корпуса, уверенные блоки. Его клинок не встречал силу в лоб — он скользил, уводил атаки прочь, будто танцуя вокруг Санеми. На миг Столп Ветра чуть приоткрыл стойку, и Танджиро не упустил возможности. Молниеносный выпад — и тупое лезвие коснулось его бока. Кровь выступила тонкой линией. — Первое очко за Камадо! — чётко произнёс Узуй. Зрители зашумела. Незуко, забывшись, вскрикнула от радости и всплеснула руками, но тут же осеклась, поймав косые взгляды. Канао тихо кивнула, молча болея за парня. Раунд второй Теперь Санеми пошёл осторожнее, но его натиск не стал слабее. Он теснил, давил, прижимал противника к краю арены. Удары сыпались, словно град, заставляя Танджиро всё чаще уходить в глухую защиту. Один неверный шаг назад — и клинок Санеми ударил в грудь. Танджиро рухнул на землю, сбив дыхание. — Очко за Шинадзугава! — прозвучал голос судьи. На лице Столпа мелькнула победная усмешка. Он будто говорил всем взглядом: «Не думайте, что этот мальчишка хоть в чём-то равен мне». — Думаете Танджиро справится? — спросила Мицури, прижимая ладони к груди. — Сильный, — сухо заметил Обанай, не отрывая взгляда от зрелища. — Санеми не должен недооценивать его. Раунд третий Стычка стала ожесточённее. Теперь Танджиро не только защищался — он отвечал на удары, заставляя Санеми менять темп. Клинки сталкивались снова и снова, звон металла отдавался в ушах зрителей. На долю секунды Танджиро изменил траекторию движения, и клинок лёг на запястье противника. Капля крови упала на землю. — Второе очко Камадо! — громко сообщил Узуй. Санеми зарычал сквозь зубы. Но в его взгляде впервые промелькнул интерес. Теперь это был не просто бой ради унижения мальчишки. Теперь он действительно хотел победить. Столпы переглянулись. В этих движениях не было юношеского запала и горячности, которую они привыкли видеть в Танджиро. Его удары были точны, скупые и пугающе холодные. Казалось, он не сражается — он выполняет заранее выверенный расчёт. Раунд четвёртый Санеми больше не сдерживался. Его ярость рвалась наружу, удары обрушивались, как шторм. Танджиро отступал, блокировал, уворачивался, но одного удара хватило, чтобы меч выбили из его рук. Он упал на землю, а лезвие соперника едва не рассекло кожу на щеке. — Очко Шинадзугава! Счёт два-два! — объявил Узуй, улыбаясь, будто наслаждаясь зрелищем. Все замолкли. Даже дыхание стало слышно. Все понимали: остался последний раунд. Раунд пятый Санеми первым пошёл в атаку. Его рывок был столь мощным, что клинок Танджиро выбило за пределы арены. Столп Ветра уже расправил плечи, готовясь к победному выкрику. Узуй приготовился объявить конец. Но Танджиро не дрогнул. Он встал прямо, опустил руки и сжал кулаки. Стойка изменилась: ноги шире, корпус ниже, взгляд сосредоточен — стойка ближнего боя. — Издеваешься? — прорычал сквозь зубы Санеми поднимая клинок. Шаг вперёд. Удар меча — отведён ладонью. Уклон от удара ногой. Резкий прыжок. Колено встретило голову Санеми. Мгновение спустя кулак Танджиро врезался в его грудь. Громкий удар о землю — и Столп Ветра оказался на спине. Тишина. Первой поднялась Канао и начала аплодировать — медленно, спокойно, будто ставя печать на исходе боя. Незуко вспыхнула и хлопала в ладоши так, будто хотела перекричать молчание остальных. Мицури вскрикнула от восторга. Остальные ограничились короткими усмешками. — Победа за Камадо Танджиро! — выкрикнул Узуй. Некоторые так и не выдали никакой реакции. В бою Танджиро выглядел слишком сдержанным, почти лишённым привычного тепла и запала. Для одних это было знаком истинного мастерства, для других — чем-то странным, почти чужеродным. Танджиро стоял неподвижно. Ни гордости, ни радости. Лишь ровное дыхание. Он протянул руку упавшему сопернику. Санеми, прожигая его взглядом, оскалился и сжал ладонь. — Ты чёртов монстр, Камадо. Отличный боец. Ещё подерёмся! Танджиро слегка улыбнулся той мягкой улыбкой, которая только сильнее раздражала Столпа. — Боюсь, вы от меня живого места не оставите, если это станет частым. Толпа снова загудела. О поединке ещё долго будут говорить Столпы. Гию ушёл одним из первых, но сердце его переполняла гордость. Ученик превзойдёт учителя — в этом сомнений не осталось. Когда все начали расходиться, Танджиро стоял в сторонке, чувствуя, как плечо ломит от удара, ладони неприятно жгут после блоков. В их глазах он теперь выглядел сильным, достойным приемником. Победа дала уважение, дала немного времени, но никак не отменила надвигающуюся угрозу. Буря приближалась, и если не решить вопрос в кратчайшие сроки, обещала смести всё, что Танджиро долго и упорно строил.