Клинок рассекающий людей

Может ли монстр убивать монстров? Прошла неделя с последней миссии. Тело Танджиро восстанавливалось быстрее, чем ожидалось: рана затянулась, боль стихла, и скоро его должны были выписать. Сегодня оставалась последняя проверка состояния, и её, что было необычно, проводила сама Шинобу Кочо. В дверь раздался мягкий стук. Она приоткрылась — первой вошла Канао, тихо и сдержанно, как всегда. За ней лёгкой поступью вошёл Столп. — Танджиро-кун, — поприветствовала напарника Канао и скользнула к стене, устроившись так, чтобы оставаться в тени Шинобу улыбнулась своей неизменной спокойной улыбкой и жестом попросила его приподняться. Её тонкие холодные пальцы коснулись раны, глаза прищурились, словно подмечая невидимое другим. Она провела рукой вдоль шрама и удовлетворённо хмыкнула. — Восстанавливаешься удивительно быстро, — её голос звучал задумчиво. — Даже слишком. — Приму за комплимент, госпожа Шинобу, — с лёгким поклоном ответил Танджиро. Она скользнула взглядом на Канао. Та отвела глаза и уставилась в окно, где подул лёгкий ветерок взъерошив прядь у неё в волосах. — Ещё я хочу поблагодарить тебя, — сказала Шинобу, мягко, но серьёзно. — За то, что защитил Канао. Тот удар мог оказаться для неё смертельным. — Её губы изогнулись в печальной улыбке. — Поэтому прими мою личную благодарность. В следующее мгновение Столп неожиданно склонила голову в знак уважения. — Шинобу-сан! — Танджиро замахал руками, отчаянно краснея. — Вы же Столп… не стоит так со мной! Я ведь всего лишь рядовой охотник! Его смущение вызвало у неё едва заметный смешок. Она чуть наклонилась к нему и почти заговорщицки прикрыла губы ладонью. — Она не признается, но тоже благодарна тебе. После той миссии Канао изменилась. — голос Шинобу стал тихим. — Отказалась от своей монетки. Начала открыто показывать чувства. Это тоже твоя заслуга. Щёки Танджиро вспыхнули, он резко отвёл взгляд. Но Шинобу не ускользнуло то, как что-то странное промелькнуло в его лице — тень, неуловимое напряжение. Она не придала этому значения, решив, что это всего лишь усталость. — Можешь выписываться хоть сегодня. Болеть будет ещё пару недель, но ты уже в порядке. — На прощание она добавила шёпотом, почти неслышно: — Береги Канао. Она дорога тебе — и ты ей тоже. Когда они ушли, улыбка спала с лица Танджиро мгновенно, словно рухнула подпорка в стене. Он остался один в палате и уставился в одну точку, молча переваривая их слова. Он был уверен: Шинобу что-то почувствовала, но не поняла до конца. Столпы всегда казались ему людьми, что стоят выше остальных: их чутьё на опасность поражало. Даже у Канао раньше было это обострённое чувство. «Значит, перестарался?» — мелькнула холодная мысль. А если девочка и правда что-то к нему испытывает? Если решит следить за ним, узнавать привычки, проверять, что ему нравится? Тогда придётся действовать. Вопрос только — как. Мысли прервал лёгкий шорох крыльев. В окно влетел его личный ворон, ловко опустился прямо на руку хозяина и протянул письмо. Взгляд птицы был доверчивым, почти тёплым. С ним Танджиро никогда не притворялся, и потому привязался к ней сильнее, чем ожидал. Письмо оказалось кратким: задание. В Асакусе стали пропадать дети, в основном девочки до двенадцати лет. Подозрения на демона. В помощь к Танджиро высылаются другие охотники, но ему приказано отправиться немедленно. --- Меньше, чем через час он уже был в пути. С собой всё необходимое: медикаменты, катана и вакидзаси с его «особой» формой. Асакуса давно вызывала у него любопытство. Говорили, там кишат тёмные личности — убийцы, насильники, торговцы веществами и прочий мусор. Возможно, удастся очистить город не только от демона. Мысль о «подмоге» тревожила. В идеале ему хотелось бы, чтобы это были новички — тогда их легко отослать на окраину. Но внутри нарастало ощущение: всё пойдёт не так, как он задумал. Ждал его сюрприз. Неприятный. Рана в боку ныла при каждом движении, но это не заботило его. Главное — успеть в Асакусу как можно раньше, чтобы уладить свои дела до появления напарников. --- POV Танджиро Я прибыл чуть меньше чем за день. Солнце стояло в зените, и Асакуса гудела, как улей. Толпа двигалась по площади, торговцы выкрикивали свои товары. Запахи смешивались: сладкая выпечка, жареная рыба, пот, табак. Странно… никакой усталости. Обычно после стольких часов без сна я хотя бы чувствовал тянущую сонливость. Но сейчас — ничего. Внутри наоборот было чувство охоты. Чутьё, зов. Сняв номер в дешёвой гостинице, я решил пройтись по улицам. Нужно собрать следы демона, а заодно найти тех, кто промышляет грязными делами. Они явно знают много интересного. И тут в нос ударил запах. Страх. Необычный, почти первобытный — тяжёлый, липкий. Я повернул голову и заметил тёмную фигуру, скользнувшую по переулку. Днём. Весь в чёрном. Какой идиот. В два прыжка я оказался на крыше и понёсся следом. Внутри нарастало странное чувство. Азарт. Смешанное с предвкушением. Такого со мной ещё не было. Через несколько минут я оказался у старого склада с облупившейся вывеской. Здание выглядело так, будто вот-вот рухнет. Даже мусор я бы туда не доверил. Слишком очевидное прикрытие. Я достал отмычки, но дверь при лёгком касании сама приоткрылась. Либо он никого не боится, либо он ещё больший идиот. Внутри было темно, пахло сыростью и гнилью. Тишина — до тех пор, пока я не услышал всхлип. Потом резкий хлопок — словно удар ремня. И снова тишина. Я вошёл и тихо прикрыл дверь. Минуту ждал, пока глаза привыкнут. Тьма отступала медленно, очертания стен проступали одно за другим. Блуждания по коридорам привели к комнате, где горела единственная лампа. Она отбрасывала жёлтое пятно света в центр, где ничего не было. Вдали, за столом, склонившись над бумагами, сидел человек. Этого хватало. Осталось узнать, чьё это здание. Пара дней, и у меня будут доказательства, чтобы убить его. Сейчас — уходить. Я в своём обычном кимоно, если увидят будет плохо. Кто-то дёрнул за край моего кимоно. Я резко обернулся, вакидзаси уже был наготове, готовый перерезать горло. И замер. Передо мной, глядя снизу вверх, стояла девочка. Маленькая, заплаканная. Лицо в синяках, один глаз почти не открывался. На ногах и руках — следы побоев, колено распухло. Она сидела в клетке для собак на грязном матрасе, на котором тёмными пятнами застыла кровь. Она дрожала, но не отодвинулась. Только тянула кимоно ещё сильнее, будто искала спасения. Когда глаза привыкли к темноте, я заметил остальное. Ряд клеток, десяток. В каждой сидел ребёнок. Только один мальчик среди них. Все — избитые, истощённые, с пустыми, потухшими глазами. Кто-то тихо всхлипывал, кто-то не шевелился, будто смирившись с участью. Внутри что-то вспыхнуло. Воспоминание, давно забытое, разверзлось, распахнув дверцу памяти. Оно было настолько ярким, что я уже не понимал, где нахожусь. Первое правило, выжженное в мозгу каленым железом: невиновные не должны страдать. — Ты ещё кто? — донёсся голос спереди. Мужчина поднялся из-за стола. В руках у него блеснул странный, явно сделанный на заказ нож. — Ты ведь не из моих… Как сюда попал? — шаг за шагом он приближался. Пульс ускорился. Дыхание стало резче. Я злился? — Отвечай, когда взрослые спрашивают, — процедил он, уже нависая надо мной. Мгновение — и цель стала очевидной: горло. Резкий взмах, и он захрипел, валясь к моим ногам. Я остановился. Сейчас убивать нельзя. Доказательств — с избытком, но место неподготовленное. Я в обычной одежде. И главное — дети. Они могут всё запомнить. Слишком рискованно. Уйти? Я не мог. И не хотел. Схватив мерзавца за шиворот, я потащил его в соседнюю комнату. Взгляд детей не должен был видеть того, что я собирался сделать. Себе бы этого не простил. Не после того случая. Он стонал, приходил в себя. В темноте слышалось только его сбивчивое дыхание и мои шаги. Я огляделся — в углу на полке лежали жгуты. Не совсем то, к чему я привык, но сойдут. Я потянулся за ними — и обернулся. Мужчина уже стоял на ногах, тяжело дыша, держа нож. Он принял стойку, явно готовясь к бою. — Не советую, — тихо сказал я. — Ты ведь только маленьких и можешь калечить. Я тебе не ровня. — Ха! — ухмылка исказила его лицо. — Ты в два раза меньше меня. Просто повезло застать врасплох. Он рванул вперёд. Замах в голову — ладонь легко уводит лезвие в сторону. Контрудар в живот, тело сгибается. Колено — и он снова на полу, захлёбываясь воздухом. — Тебе повезло, — я начал вязать узел на ногах. — Я не мучаю людей. — Какое тебе дело до этих сопляков? — он сплюнул кровью и зарычал. — Захочешь — поделюсь прибылью. Эти девочки дорого стоят… Я замер. Значит, он не один. Это сеть. — Продолжай, — холодно попросил я. — Зачем тебе дети? Кому ты их продаёшь? — Ты понятия не имеешь… — в его глазах блеснуло презрение. — Одни берут для себя. Другие — для органов своим детям. Деньги решают всё. Пульс снова ускорился. В груди клокотала злость, странная, дикая. — Вопрос ведь в цене, да? Сколько хочешь? Эти слова вернули ясность. Я слышал их сотни раз. Они всегда звучали одинаково. — Люди готовы продавать души ради выгоды, — сказал я, затягивая последний узел. — Но жизни детей? Стоят ли они твоего набитого кошелька? Его губы скривились в мерзкой усмешке: — Ты ведь такой же, — прошипел он. — Ты тоже готов на всё ради своих желаний. Чем ты лучше меня? Отвратительно. Он осмелился сравнить меня с собой. — Я — не ты, — прошипел я. — Я хищник. Я охочусь на таких, как ты. Я санитар этого мира. Вакидзаси блеснул сталью. Мужчина заметно вздрогнул, но страха не показал. Понимал, к чему приведёт его жизнь. — Значит, зря тратил время… — выдохнул он. — Делай, что должен. Но знай: на моё место придут другие. — Я позабочусь чтобы этого не случилось. Одно движение. Голова с глухим стуком откатилась в сторону. В углу стоял ящик с углём. Удачно. Я поднял кусок покрупнее и вернулся к телу. Ступня прижала его голову. Удар. Уголь вогнался в глотку глубоко, ломая зубы. Я поднял тряпку со стола, плотно натянув себе на лицо, оставив только глаза. Так они меня не узнают. Записку я подброшу, детей выпущу — и они приведут сюда полицию. Газеты разнесут эту историю. Пусть боятся. End POV Танджиро Всё было сделано. Меньше, чем через полчаса этот богом забытый склад будет наполнен людьми. Полиция, конечно, попытается никого не подпустить и не раскрывать подробности своей халатности, но вряд ли у них получится сдержать разъяренных родителей. Танджиро же сидел в нескольких километрах на крыше, обдумывая свою вспышку эмоций. Это было недопустимо и прямо противоречило правилам. Правило номер четыре: эмоции — порок. В его случае уж точно, они только мешают. Он нашёл себе оправдание. Если бы он не вмешался, пострадали бы невинные, это и вызвало где-то давно закопанную злость. Совершенно точно из-за этого, болезненные воспоминания о доме совсем не причём. Танджиро поднялся, направляясь в номер. Нужно было привести себя в порядок перед встречей с присланными охотниками. Он не должен выглядеть как человек, только что совершивший убийство. К тому же демона он тут не найдёт, им оказался человек, что был куда хуже их, — они хотя бы в большинстве своём делали это ради пищи. --- Тем временем на площади, далеко от тёмного и мрачного склада, улицы жили своей обычной жизнью: шумные торговцы, смех детей, звон колёс по булыжникам. В этой суете, чуть в стороне, неспешно шли две девушки. — Да ладно, Канао, ты серьёзно влюбилась в Танджиро? — сквозь слёзы смеха выдохнула Незуко, едва удерживаясь, чтобы не хлопнуть недавно приобретённую подругу по плечу. — Ничего подобного, — ровно ответила Канао, но взгляд её метнулся в сторону, словно выдал больше, чем слова. — Я признаю, что он милый, добрый и… — Ладно, ладно, всё с тобой ясно, — перебила её Незуко, не сдерживая улыбку. Повисло короткое молчание, нарушаемое лишь звуками города. Канао чуть сбавила шаг и тихо вздохнула: — Хорошо, твоя взяла. Не подскажешь, какие девушки нравятся Танджиро? — слова прозвучали почти шёпотом. Незуко мгновенно посерьёзнела. Она на секунду остановилась, задумчиво склонив голову, и посмотрела на напарницу. — Если честно, брат никогда не говорил о таком, но… — протянула она, кидая оценивающий взгляд на подругу. — Думаю, ты бы ему подошла. Канао подняла на неё растерянный взгляд: — Почему ты так думаешь? — Ну… — Незуко задумчиво загнула один палец, подсчитывая вслух. — Ты добрая. Ты спокойная, но при этом смелая. Слушаешь больше, чем говоришь. А ещё умеешь заботиться о других, даже если молчишь, — её губы тронула лёгкая улыбка. — Всё это как раз то, что брат ценит в людях. Канао ловила каждое слово, будто боялась упустить хоть одно. Щёки невольно порозовели, дыхание стало неровным. — Ты… правда так считаешь? — голос её сорвался почти на шёпот. — Конечно, — кивнула Незуко уверенно. — Можешь не сомневаться. На миг между ними повисла тёплая тишина. Шум улицы будто отодвинулся на второй план. Для Канао весь город растворился, остались только эти слова. Она прижала ладонь к груди, стараясь унять учащённый стук сердца. — Тогда… — она замялась, словно боялась произнести то, что крутилось на языке. — Может быть, у меня действительно есть шанс. — Брат умеет замечать хороших людей, ты уж поверь, — Незуко смотрела мягко, с той редкой серьёзностью, от которой слова звучали ещё убедительнее. Канао чуть приподняла уголки губ — так легко и по-настоящему, что сама удивилась этому. — Главное — не торопись, — добавила Незуко после паузы. — У Танджиро всегда было сложно с чувствами, но, если он откроется… это будет по-настоящему. Надежда, как огонёк, разгорелась внутри Канао. Она впервые за долгое время чувствовала уверенность в том, что её чувства имеют вес. Решимость поговорить с Танджиро укрепилась окончательно. Но вдруг их разговор прервал гул возмущённых голосов. Издалека доносились крики — резкие, напряжённые, такие, что сразу было понятно: произошло что-то серьёзное. Улица заметно оживилась, люди потянулись в одну сторону, к старому зданию на окраине. Незуко и Канао обменялись коротким взглядом и, не сговариваясь, поспешили за толпой. Уже стоя у места, они увидели десятки, если не сотни людей. В воздухе витал запах дыма, прелой влаги и человеческого пота. Полиция держала оцепление, но разъярённая толпа гудела, словно рой. Женщины плакали, мужчины выкрикивали ругательства. — Что происходит? — спросила Незуко, наклонившись к стоящему рядом мужчине. — Нашли часть пропавших детей, — буркнул он, не отрывая взгляда от ограждения. — Говорят, какой-то урод похищал их несколько лет. А тут они сами вернулись домой и указали на этот склад. Внутри нашли его труп. Слова повисли в воздухе тяжёлым камнем. Незуко быстро сообразила: демон тут ни при чём. Всего лишь человек. — А полиция? — осторожно спросила Канао. — Только то и сказали, что ему отрубили голову, — мужчина понизил голос, с лёгкой тенью удовлетворения. — По слухам, стражи порядка давно знали о его делах. Может, даже с из позволения он проворачивал свои дела. Но если это сделал кто-то посторонний… искать не стоит. Он сделал правое дело. После этих слов охотницы отошли в сторону, напряженно переводя взгляд то на толпу, то на друг друга. — Что думаешь? — Похоже, мы тут лишние, — пожала плечами та, хотя сама не сводила взгляда с оцепления. — Лучше найти Танджиро и возвращаться. Сзади раздался тихий шорох. — Считайте, что нашли, — раздался знакомый голос. — Брат! — воскликнула Незуко бросившись обнимать его. — Танджиро… — с облегчением произнесла Канао. Танджиро вышел из переулка — усталый, но собранный. — Что у вас тут? — спросил он, поднимая глаза на бурлящую толпу. Незуко быстро пересказала всё услышанное. Он слушал, нахмурившись, и по его лицу было видно: новость не радует. — Значит… — Танджиро устало прикрыл глаза рукой. — Я всё же не ошибся. — В чём? — переспросила Канао. — Я нашёл следы и пошёл за ними, — сказал он, кивая в сторону склада. — Они и привели меня сюда. В этот момент полицейские вынесли тело. Толпа ахнула и загудела. Чёрный мешок рядом с ним не оставлял сомнений — внутри были останки. Незуко скривилась, отворачиваясь: — Так ему… правда отрубили голову? — Незавидная судьба, — отозвался Танджиро, тоже отведя взгляд. — Ладно. Нам здесь больше нечего делать. — Я бы осталась в городе на ночь, — сказала Незуко выдохнув. — Может, завтра станет что-то известно. Да и с дороги нужно отдохнуть. Особенно тебе. Ты вообще спал? Танджиро только виновато улыбнулся, почесав затылок. — Всё с тобой ясно, — тяжело выдохнула она. — Где ты остановился? --- Газета Асакусы Сенсация: найден новый след «Угольного убийцы»? Вина человека, обнаруженного мёртвым на складе, доказана. Полиция подтверждает его участие в похищении и продаже детей. Однако детали смерти вновь вызывают вопросы: тело обезглавлено, а во рту обнаружен вбитый кусок угля — уже знакомая подпись таинственного мстителя. «Угольный убийца» действует больше года, и за всё это время полиция не приблизилась к его поимке. Но преступник ли он, если все его жертвы — сами преступники? Газета дрожала в тонких пальцах Убуяшики. Отчёт с мест преступлений лежал рядом, и чем больше он перечитывал его, тем отчётливее понимал: почерк исполнителя слишком чист. Угол удара, отточенные движения — такому обучают только в Корпусе. Хладнокровие. Дисциплина. Идеальное владение клинком. Убуяшики закрыл газету и на миг задержал дыхание. Мысль, пришедшая в голову, была слишком очевидна, чтобы её отрицать: «Угольный убийца» — один из охотников.