What's Best For Her / Что для неё лучше

      Драко сидел напротив неё, постукивая кольцами по краю хрустального бокала с огневиски. Был всего полдень, но он настоял, что ему нужно. Живоглот устроился у Гермионы на коленях, уткнувшись носом в её живот, а она медленно проводила пальцами по его шерсти, слушая тихое урчание.       — Я просто… — начал Драко.       — Мы… — одновременно произнесла Гермиона.       — Прости, говори, — Драко залпом допил виски.       — Нет, нет, начинай ты, — сказала она. Это было неловко. Он никогда на самом деле не садился с ней, чтобы поговорить. Кричал — да. Орал — конечно. Но вот так просто поговорить? Гермиона пыталась вспомнить хоть один раз, когда они с Драко не были полны огня и не рвали друг друга на куски, когда не были связаны магией.       У Чёрного озера — может быть, это можно было назвать разговором. Скорее даже исповедью: когда открываешь человеку свои шрамы и душу, а он принимает это целиком. Но огонь всё равно всегда возвращался. Он неизменно втягивал их обратно — ближе, чем следовало.       Он всегда оказывался на расстоянии одного дыхания, а её руки — слишком низко.       Драко прочистил горло, прижал пальцы к лбу, на лице мелькнула усталость.       — Неужели ты не можешь просто простить меня? Я ведь сказал, что сожалею.       — Ты сказал прости — и всё? Этого достаточно, чтобы стереть всё, что ты сделал? — голос её дрожал. — То, что я беременна, не значит, что мы обязаны быть вместе. Я знаю, в волшебном мире это странно, но у магглов такое бывает.       Драко поднял взгляд.       — Ты и правда думаешь, что я позволю тебе растить моего сына без меня?       — Совместная опека, — спокойно произнесла она.       Это убивало её. Мысль о том, что она когда-нибудь останется без ребёнка, которого ещё даже не держала на руках. Пропущенные первые шаги. Первый смех. Ребёнок в особняке Малфоев, где Астория будет изображать мать. Или хуже — возненавидит его, будет холодной. И старшие Малфои, глядящие на него сверху вниз — на полукровку. А Драко? Вечно в отъездах, занятой. А она — одна, в Норе, с разбитым сердцем и пустыми руками.       — Абсолютно, блядь, нет, — резко сказал Драко. — Послушай, Гермиона…       — Нет, это ты послушай, Драко. Я не собираюсь быть чьей-то тайной. Мой сын...       — Наш сын, — поправил он.       Она закатила глаза:       — Наш сын не будет жить в тени только из-за того, кто его отец. Он не узнает, что такое стыд или боль, пока я жива и могу защитить его. Ты сам сказал, что не хочешь меня, и я...       — Моя мать знает, — перебил Драко. Он не мог больше выносить этот поток. — И отец тоже. А после этого я пойду к Астории.       — Твои… родители знают? — Гермиона побледнела, брови сошлись. Её охватило беспокойство.       Они знали. Они знали о её ребёнке.       Завтра она должна будет уйти из Хогвартса, собрать вещи, поехать в Нору раньше, чем планировала.       Она положила руку на живот, инстинктивно прикрывая его от Драко.       Драко смягчился, заметив это движение. — Я солгал, хорошо? — тихо сказал он. — Солгал тогда, в теплице, когда сказал, что не хочу тебя. Видеть тот момент, когда всё для тебя изменилось, — это было слишком. Я всё это время боролся. Не только с тобой, но и с самим собой. Грейнджер, я был ужасным человеком. Говорил и делал то, чего не должен был. Я пытался держаться подальше, потому что знал — я разрушу тебя. Но теперь, когда ты носишь моего сына, я не могу держаться подальше. Не могу, блядь. Я пытался защитить тебя от всего этого. Не хотел, чтобы мой позор касался тебя за пределами этих стен…       — Драко… — она вздохнула.       — Нет, нет, дай мне закончить, — сказал он быстро. — Потому что если я не скажу это сейчас, потом уже не скажу никогда. Ты видела мои досье, Грейнджер, тебе рассказывали даже больше, чем там написано. Ты знаешь всё то дерьмо, что я натворил. Я не заслуживаю этого. Не заслуживаю того, что ты носишь моего наследника. Ты слишком добрая, слишком чистая, а я тебя запятнал. Я не хотел, чтобы тьма коснулась тебя, Грейнджер. Вот и всё. Я хотел защитить тебя от неё. Защитить от себя. Я не знал, что заставлю тебя влюбиться. Не знал, что тогда, у Чёрного озера, всё изменилось для тебя в тот же миг, что и для меня. Я не хороший человек, Грейнджер, и никогда им не стану. Я не он. Не жди, что я буду как Тео. То, что я показал тебе другую сторону себя, не значит, что я покажу её миру, вывернув сердце наизнанку. Я буду любить тебя. Буду любить своего сына. И пока — это всё, что я могу обещать.       Это было то, чего Гермиона хотела. Всегда. Чтобы Драко любил её так же сильно, как она — его.       Так почему это казалось неправильным? Почему чувствовалось, будто она предаёт Тео, принимая любовь того, кого ждала всё это время?       Она почувствовала, как к горлу подступает тяжёлый, рвущийся наружу всхлип. Опустила глаза, пытаясь собраться, подобрать слова.       Драко увидел её замешательство и запаниковал. Он вскочил, подошёл ближе, опустился перед ней на колени и взял её руки в свои.       — Я буду умолять, если нужно. Буду просить прощения, которого не заслуживаю. Позволь мне быть отцом, которого мой сын заслуживает, Грейнджер. Позволь мне любить тебя так, как я должен был любить с самого начала. Грейнджер, пожалуйста, я...       Он отпустил одну из её рук и положил её на её живот. Их сын шевельнулся под прикосновением отца. Драко провёл большим пальцем по месту движения, чувствуя, как под кожей толкается колено или локоть.       Он поднял взгляд на неё — зрачки расширены, взгляд обнажённый, до самой души. Гермиона искала в нём ложь, хоть малейшее сомнение, за которое могла бы уцепиться. Но его корни снова начали прорастать в её сердце. Она не могла бороться. Не могла отрицать того, что тянуло её к нему. Он был рядом, когда ей было хуже всего — когда ни Рон, ни Гарри не могли быть рядом. Когда друзья отворачивались, делали вид, будто ничего не случилось. Гермиона видела смерть, смотрела ей прямо в глаза. Она знала, что такое страх, знала, что такое утрата.       Но сейчас — ничего не могло сравниться с тем, что чувствовала она, когда Драко наконец любил её в ответ.       Когда хотел её.       Когда хотел их сына.       Она подумала о Тео. Не хотела его терять. Потому что, как бы сильно она ни любила Драко, Тео тоже пустил корни в её сердце. Какой же эгоисткой она была, если не могла отказаться от их обоих? Он заботился о ней, когда она болела, сражался за неё, когда она не могла. Он пошёл в Азкабан и помог Драко вернуть ей медальон. То, что начиналось как глупый, детский план, превратилось в настоящую любовь — ту, которую она заслуживала. С Тео ей не нужно было бороться. Не нужно было класть сердце к его ногам. Он просто взял её — и исцелил. Успокаивал боль мягко, бережно.       Тео был любовью её жизни, но Драко — любовью её души.       Она положила руку поверх руки Драко, слёзы выступили на глаза... Слов не находилось, поэтому она только кивнула. Слёзы прокатились по её щекам.       Драко притянул её к себе.       — Прости меня. Прости. Никогда больше. Я больше никогда не причиню тебе боль.       Она глубоко вдохнула, пытаясь унять боль, поселившуюся в груди — боль за Тео.       Драко стёр слёзы с её щёк и поцеловал одну из них. От этого прикосновения по коже прошла тёплая дрожь.       Он поднялся, встал между её колен и достал из кармана пиджака медальон.       Протянул руку — она вложила свою в его, и он притянул её ближе.       Медальон лежал в его раскрытой ладони между ними.       Он смотрел ей прямо в глаза.       — Гермиона, я клянусь любить и защищать тебя. Клянусь любить и защищать нашего сына. Клянусь поклоняться тебе столько, сколько ты позволишь мне быть рядом.       Медальон в его руке засветился, изумруд врезался золотом; цвета закружились по стенам.       — Примешь ли ты этот медальон, чтобы он служил тебе и защищал тебя во время беременности наследником рода Малфоев? Будешь ли носить его с верой как следующая Леди Малфой-Менор?       Гермиона провела пальцем по чёрной змее, извивавшейся по поверхности медальона, чувствуя, как холодная магия Драко скользнула по её коже.       Она закрыла глаза, когда волна магии прошла по телу, и золотой свет вспыхнул между ними вновь, окутывая обоих.       Гермиона кивнула.       Драко откинул прядь её волос, подошёл ближе.       Его пальцы мягко скользнули по её шее, вызывая мурашки по коже, и магия вспыхнула ярче.       Он застегнул ожерелье и провёл пальцем вниз по её груди.       Медальон лёг прямо рядом с её сердцем. Драко поднял его, закрыл глаза и влил в него ещё больше своей магии.       Гермиона почувствовала, как волна силы прошла по каждому нерву её тела. Из её горла сорвался тихий, довольный звук, прокатившийся по их связи и осевший у Драко в груди.       Он провёл пальцами от её груди к щеке и оставил ладонь там, грея её кожу.       — Посмотри на меня, — прошептал он через связь.       Она открыла глаза. Золотое сияние озаряло его лицо, а любимые ею глаза — расплавленное серебро и сталь — смотрели на неё сверху вниз.       — Я люблю тебя, Гермиона, — сказал он и опустил лицо, сокращая расстояние между ними. — Я люблю тебя, — повторил он, прикасаясь губами к её губам, мягко, бережно.       Магия наполнила её изнутри — она чувствовала его повсюду. Гермиона ответила на поцелуй, позволив ему углубить его. Вновь между ними вспыхнула волна — золотые искры поднялись вверх, коснулись потолка, упёрлись в стекло окон и начали просачиваться сквозь щели двери.       Он оторвался от её губ и прижался лбом к её лбу.       — Всё. Что бы тебе ни понадобилось — это твоё, поняла? Минт будет служить тебе, и прежде чем отказываться от неё, знай: ей будет больнее, если её не привлекут. — он нежно убрал прядь волос с её лица.       — Этот медальон связывает нас не только символически. Если тебе больно — я узнаю. Если тебе страшно — я узнаю. Я найду тебя, где бы ты ни была, и убью любого, кто попытается причинить тебе вред.       — Драко, зачем кому-то...       — Я же говорил, Грейнджер, — прервал он, голос наполнен тревогой, — у тебя будет мишень на спине. Я был одним из высокопоставленных пожирателей смерти, мне повезло отделаться, а теперь я оплодотворил самую желанную девушку. Как только это станет известно — начнётся охота, и я не побоюсь убить того, кто пожелает зла тебе или нашему ребёнку.       — Драко, они даже не подумают попытаться...       — Хватит думать — держи оборону, — настаивал он. — Не подпускай никого слишком близко. И если меня не окажется рядом, когда ты будешь в опасности — коснись медальона, вспомни нашу связь, и он приведёт меня к тебе. — Его слова срывались, слышна была паника; Гермиона видела, как он волнуется. Но ей казалось невозможным, чтобы кто-то смог добраться до неё, пока рядом Рон, Гарри и Драко.       — Ладно, обещаю, — согласилась она.       — Хорошо. — Он снова коснулся её губ и отступил, золотой свет померк и угас вокруг них.       — Мне нужно найти Асторию и сказать ей, что контракт теперь расторгнут. Ты справишься здесь?       Живоглот обвился вокруг ног Драко и мяукнул ему в ответ.       Гермиона наклонилась, взяла кота на руки и прижала к груди. — Да, всё будет в порядке. Мне нужно собрать кое-какие вещи. Джинни уже говорила с миссис Уизли — они согласились, что я смогу пожить в Норе какое-то время, пока всё не уляжется.       — Поттер и Уизли знают, что ты беременна?       — Пока нет, я не успела им написать. Я думала, лучше сказать лично — с характером Рона не хочется, чтобы он явился и устроил сцену прямо за ужином.       — Да, лучше подождать, пока не скажешь этому чудо-мальчику и его идиоту-подручному. — Он поцеловал её в щёку и направился к двери.       — Теперь тебе придётся вести себя прилично, ладно? — Гермиона улыбнулась и крикнула ему вслед.       — Ага, ага. Я сказал — ты и мой сын. Я ничего не говорил про этих идиотов, — усмехнулся Драко, вынул из кармана розу матери и оставил её на столе, уходя. (*)              Тео и Пэнси сидели в кабинке «Трёх мётел».       Ученики входили в паб, проходя мимо и украдкой поглядывая на них.       — На что вы все, блядь, пялитесь? — фыркнул Тео, обращаясь к проходящему ученику пятого курса.       — Тео, ну перестань, — потянула за руку Пэнси. — Это всё начинает напоминать прежние времена, да? — её глаза нервно бегали по комнате. — Они все смотрят на нас, будто мы сейчас взорвём это место. Мне это не нравится, Тео, — прошептала она. — Всё слишком похоже на то, что было.       — Мы ничего не делаем, просто сидим и пьём сливочное пиво, как и все вы, тупые ублюдки, — голос Тео разнёсся по помещению. Шёпот на секунду стих, а потом усилился ещё больше.       — Пошли отсюда, — Пэнси уже собиралась встать из кабинки, как в неё врезался Дин.       — О, смотрите, парни, это младший Нотт. Как там твой отец, Нотт? Пожиратель смерти? Дементоры уже трахают его в Азкабане, я полагаю? — Дин посмотрел на Тео, потом на Пэнси. — А ты чего дрожишь, крошка? Не привыкла, что теперь власть на другой стороне?       — Нос заживает заебись, Дин. Правда. Просто великолепно выглядишь, — усмехнулся Тео, допивая пиво и со стуком ставя кружку на стол.       Толпа начала сгущаться вокруг них, несколько человек встали за спиной у Дина, готовые к драке.       — Позволь мне кое-что сказать, Нотт,— Дин наклонился к Тео, вперся в лицо.— Твой отец, может, и принял метку, но ты так же причастен, как и все дети тех, чьи родители воевали на неправильной стороне.       — Да? Правда? — Тео встал из кабины и навис над Дином.       — Ты думаешь, что потому что ты трахаешься в этой предательской золотой пизде, твои руки чисты?       — Тео... — Пэнси встала между ними, пытаясь оттащить его назад, зная, что упоминание Грейнджер взведёт его.       Взгляд Тео стал смертельным; он посмотрел на Дина, затем на группу парней позади него.       — Похоже, они не слишком чисты, судя по тому, как мы с Драко играли с сердцем твоего брата. — Наверно, у тебя на это кишки не хватает, — тихо сказал он Дину. — УБЛЮДОК! — Дин вырвал палочку и приставил её к груди Тео.       Тео щёлкнул языком по нёбу и прошептал в ответ Дину:       У тебя на это духа не хватит.       — Дин, да ладно тебе, пойдём. Он того не стоит, — один из его друзей потянул его назад, выхватив палочку из руки.       — Ты, блядь, об этом пожалеешь, Нотт. Запомни мои слова — ты, сука, пожалеешь, — выдохнул Дин, пока друзья утаскивали его прочь. (*)       Драко спускался из комнаты Грейнджер, насвистывая себе под нос — весёлую, лёгкую мелодию.       Ничто не могло испортить ему этот момент. Абсолютно ничто—       — Мистер Малфой, — окликнула его профессор Макгонагалл.       — Макгонагалл, прекрасный день, не правда ли? Солнце светит, птички чирикают, грязнорукие дети вне замка. Уверен, у вас отличное настроение, — Драко попытался проскользнуть мимо, избегая взгляда.       — В мой кабинет, мистер Малфой.       — Видите ли, при других обстоятельствах я бы с радостью...       — СЕЙЧАС ЖЕ, — отрезала Макгонагалл и повернулась к лестнице.       Драко тихо выругался себе под нос и пошёл за ней. Какого хрена — когда-то он командовал пожирателями на заданиях, а теперь вынужден плестись за этой старой сукой в её кабинет.       Он сел перед ней и стал теребить пальцы.       — Вы покинули замок прошлой ночью. Не появились ни на одном занятии. А мадам Помфри сообщила мне, что вы уничтожили один из её саженцев звёздного света, — Минерва подтянула очки на нос и посмотрела на него сверху вниз, сидя на своём высоком стуле.       — Всё верно, но...       — Ваш куратор из Аврората был у меня утром, вы знали, мистер Малфой? Он был здесь, в моём кабинете, допрашивал меня, где вы находитесь. Прервал мой утренний чай с Кингсли, чтобы узнать, куда вы подевались.       — Хорошо, но... — попытался вставить Драко.       — Вы понимаете, как это выглядит? Вы — бывший Пожиратель смерти, мистер Малфой, исчезающий по ночам, разгуливающий по замку, словно владелец. Родители возмущены после избиения Томаса, а теперь ещё и слухи о ваших ночных вылазках. Студенты говорят, родители говорят. Вы играете с огнём, особенно сейчас, когда война только закончилась. Люди не забыли, какую роль вы в ней играли.       — Поверьте, я знаю, — холодно бросил он. — С того вечера на вечеринке у Луны количество убийственных взглядов в мою сторону удвоилось.       — Если знаете — ведите себя соответственно. Вы отчислены из Хогвартса, мистер Малфой. Соберите вещи и покиньте замок до наступления ночи.       — Но...       — Нет, мистер Малфой. Вы не оставили мне выбора. Так будет безопаснее и для вас тоже… — Минерва посмотрела на него с тем выражением, от которого стало ясно — она знает гораздо больше, чем говорит.       Драко кивнул и поднялся со стула, направляясь к двери.       — Ах да, Драко, — позвала она напоследок. — Передайте Теодору Нотту, что он сдал СОВы блестяще. Ему есть чем гордиться.       Он с грохотом захлопнул за собой дверь.       Вот уж что окончательно убило настроение.       Он зашагал к подземельям, решив покончить со всем этим дерьмом побыстрее.       Добравшись до женского коридора, он нашёл дверь Астории.       — Тори, — постучал он.       — Дрей? — послышалось изнутри.       — Можно войти?       — Конечно, любимый.       Драко поморщился, но всё же вошёл, закрыв за собой дверь.       Астория сидела перед зеркалом, аккуратно нанося на нижнюю губу светло-розовую помаду.       Судя по всему, мать ещё не известила её о том, что брачный контракт утратил силу — доказательством тому служила глупая улыбка, застывшая на её лице, когда она увидела его.       Драко шумно вдохнул и облокотился на стену рядом.       — Астория, нам нужно поговорить.       — Разумеется, Драко. Что тебя тревожит? — она подняла на него свои тёмно-карие глаза, медленно моргнула и отложила палочку, готовая принять всё, что он скажет. акая отчаянная, что у него внутри всё сжалось от отвращения.       Она взяла его за руку и потянула ближе.       — Ты хочешь, чтобы я… эм… — её ладонь скользнула вверх по его ноге и легла на бедро.       Драко резко отдёрнул руку и отшвырнул её ладонь, едва сдерживая подступивший рвотный спазм.       Астория уронила руку на колени и подняла на него заплаканные глаза. — Контракт расторгнут, — сухо произнёс он.       Замешательство промелькнуло на её лице, она запрокинула голову и посмотрела на него.       — Расторгнут? О чём ты говоришь, Драко, не глупи.       Она попыталась снова взять его за руку, но он отстранился.       — Я не собираюсь на тебе женится, Астория, — сказал он. — Моя мать аннулирует контракт.       Ему было абсолютно наплевать на её чувства. Всё, чего он хотел, — поскорее вернуться к Грейнджер. Может, она снова позволит ему оказаться между её бёдер. Его член уже давно не получал разрядки, а как она сегодня выглядела — мягкая, тёплая — он сгорал от желания снова утонуть в ней, почувствовать, как её киска тянет его глубже, услышать её тихие всхлипы под его движениями…       Астория, конечно же, открыла рот именно в тот момент, когда он мысленно уже дошёл до самого интересного.       — Это неправда. Твоя мать никогда бы не позволила тебе… — попыталась возразить она.       — Позволила. Всё кончено. А теперь будь добра, проваливай, — Драко оттолкнулся от стены и потянулся к дверной ручке.       Астория схватила палочку, направила на дверь — и та с хлопком захлопнулась и заперлась.       Драко резко обернулся, сунув руку в карман, чтобы достать свою палочку, но она оказалась быстрее.       — Акцио, палочка Малфоя! — крикнула она, и его палочка вылетела из кармана прямо ей в руку.       — Скажи, что ты врёшь. Скажи, что это злая шутка, Драко, — слёзы стекали по её щекам, когда она поднялась со стула перед зеркалом, всё ещё держа палочку, направленную на него.       — Астория, ты, блядь, с ума сошла?! — Драко не мог поверить, что она действительно это сделала. Откуда вообще взялось это поведение?       — Это из-за неё, да? Из-за этой отвратительной грязнокровки! — Астория шагнула к нему, загоняя в угол у стены.       Он молчал — не хотел разозлить её ещё сильнее. Он никогда не видел её такой.       — Да, да, я всё знаю про твою маленькую грязнокровную шлюшку, Драко. Думаешь, ты умный, да? Думаешь, я не слышу, что все болтают? — она прижала палочку к его шее.       — Думаешь, можешь просто прийти сюда и забрать моё будущее. Всё, ради чего я так старалась — из-за твоего ебучего помешательства на ней. — Астория наклонила голову, всматриваясь в его глаза.       — Твоя мать бы никогда… она бы никогда на это не согласилась.       — Астория, просто опусти палочку, ладно? — Драко пытался её успокоить, но её взгляд стал безумным.       — Что может расторгнуть контракт, кроме… — пробормотала она, словно думая вслух, и вонзила палочку ему в горло ещё сильнее.       Драко сглотнул, чувствуя холод её палочки у себя на горле, и попытался перехватить её руку, но та вывернулась.       Астория наложила прилипающее заклинание на стену.       — АСТОРИЯ, ПРЕКРАТИ СЕЙЧАС ЖЕ, БЛЯДЬ! — рявкнул он, пытаясь оторваться от стены и кинуться к ней, но она отступила, оставляя между ними расстояние.       — Она беременна, — выдохнула она, и вдруг расхохоталась — истерично, надрывно.       — Ты и вправду обрюхатил эту ебаную грязнокровку, да?! — Она со всего размаха ударила его по лицу.       — Пошла ты, Астория, — прошипел он, поворачивая голову от силы её пощёчины; кожа мгновенно запылала, проступил красный след её ладони.       — Скажи это. Скажи, что она беременна, Драко!       — СКАЖИ!       — СКАЖИ! — завизжала она прямо ему в лицо.       — ОНА БЕРЕМЕННА! — заорал Драко в ответ.       Астория вздрогнула, зажмурилась.       Поднесла ладони к глазам и прижала их, будто пытаясь остановить слёзы, но по её щекам они всё равно потекли.       — Нет-нет-нет-нет. — Она шагала взад-вперёд, руки дрожали. — Моё будущее… моя мать… о боже. Нет. Нет. Нет...       Она снова обернулась к Драко и направила на него палочку.       — Если ты думаешь, что испортишь мне жизнь, не выполнив свою часть контракта, значит, ты окончательно с ума сошёл из-за этой грязнокровки.       — Если ты думаешь, что я буду терпеть позор оттого, что ты бросишь меня ради грязнокровной шлюхи и её ублюдочного полукровного ребёнка, ты совсем меня не знаешь, да, Дрэй? — Голос её стал дрожать, глаза наливались яростью.       — Я стану Леди Малфой-Менор. Я тренировалась для этого всю жизнь, ты НЕ отнимешь это у меня, и та сука тоже не отнимет.       Она закрыла глаза и глубоко вдохнула носом. Когда открыла их снова, изменилась до неузнаваемости.       — Я всё исправлю.       — Я всё исправлю для тебя, Дрей.       — Да, я всё исправлю. Ты её не хочешь, ты не хочешь этого полукровного ублюдка, — её голос стал сладким и тихим.       — Астория, пожалуйста… — он снова попытался её успокоить.       — Тсс, всё в порядке. — она положила палец ему на губы. — Всё будет хорошо, Драко. Я всё исправлю. Не волнуйся.       — Астория, если ты тронешь её… — Драко отвернулся, отталкивая её палец.       Астория посмотрела в зеркало на туалетном столике, пригладила платье и вытерла размазавшуюся тушь на щеках.       — Ты не отнимешь у меня всё, к чему я шла.       — Я вырежу этого ублюдка из её живота, если придётся.       — АСТОР... — крикнул Драко.       Астория заставила его замолчать и снова наложила заклинание прилипания, чтобы он не мог шевелиться какое-то время. Она подошла к нему и поцеловала в щёку. — Тсс, всё в порядке. Она грязнокровка, Драко, она сделала это с тобой нарочно. — Я помогу тебе. Я это исправлю, любимый.